внутренние секреты тела человека и тела собаки 〜 татьяна красильникова

перевод “натюрморта” Милы Элин для Лизы Хереш, которая репетировала со мной чтение этого стихотворения перед моим докладом На холсте – зеленых бутылок кислая гибкость, тошнотворная прелесть серных соцветий. Скатерть как платье извилась и жестко меж складок стелит свинец теней, горбатых и терпких. Лампа раскрылась бронзовым стеблем и абажура чашей, красным вином залившей свою утробу. Но я вижу и ярче алость – красноту яблок, тяжелых ядер, и апельсины, круглые поцелуи горячей кожи, и лимон-одиночку, плывущую через стол одутловатую рыбу. Всех красней – кровавые кляксы, раненые гранаты, губы в винной истоме, и когда-то любимый абрис, скрытый в золотой шкатулке моего сердца словно зёрна в лимоне. оригинал: Na płótnie zielone flaszki mają kwaśną smukłość, mdły wdzięk siarczanych kwiatów. Obrus fałduje się jak suknia i twardo we fałdach dźwiga ołów cieniów cierpkich i garbatych. Lampa wykwita brązową łodygą i kielichem abażura, który jest brzuchatym kielichem czerwonego wina. Lecz widzę silniejszą czerwień, czerwień jabłek, ciężkich kul i pomarańcze, okrągłe pocałunki gorącej skóry, i jedną jedyną cytrynę, obrzękłą rybę płynącą przez stół. Najczerwieńsze są krwawe plamy, zranione granaty, wargi w winie, i cień niegdyś kochany, ukryty w złotej szkatule mego serca jak pestki w cytrynie. Мила Элин/увна (c.1907–c.1942) была польской авангардисткой, единственной поэтессой, которая попала на страницы краковского авангардного журнала Zwrotnica (номер от 1927-го). Не все поэты были рады соседству с ее текстами на страницах одного издания, хотя, насколько я понимаю, ее поддерживал (и не только?) Тадеуш Пейпер, главный редактор. Она была надолго забыта, но недавно стало появляться разное, например, книжка с ее стихами и с большой биографической справкой на польском в 2021 г., а также вот эта статья Агнешки Ежик с переводами ее стихов на английский. такие девч🍋нки #переводохранилище

Ольга Розанова Наездница Цветком намазав губы     Голубоалая Глубь падения в колесе жадных глаз изламывая, Вниз головой Целуя землю Напролом опасности Червонец успеха приемлю. Триоли ударов копыт С триолетами стуков сердца спрягая Лечу вы‌шу Падаю Вишу От милости конской завишу <1917> https://traumlibrary.ru/book/rozanova-avangard/rozanova-avangard.html

🌫️ поэма против линии сгиба с предисловием Станиславы Могилевой и иллюстрациями Евгении Беляковой 🌫️ недавно вышла статья (частично) об этой поэме на французском у Франчески Лаццарин 🌫️ без впн поэма доступна на моем сайте

Пока я поливала лимонное дерево, началась очередная война. Вода прошла сквозь землю и растеклась по полу. Я пыталась вглядеться в уведомление, но увидела, что десятки мошек кружат около древесины. На секунду мне показалось, что и они сгенерированы нейросетью, и, наворачивая спирали вокруг опустевших смысловых сгустков (корни, войны, волны эмиграции и феминизма), они сами себя приклеивают на ослепляюще желтые пятна. И все же ловушки для насекомых надо было купить. Как и надо было пойти за шваброй, вытереть воду, включить вентилятор для имитации ветра, лампу для имитации света. Мои окна выходят на север. Я позвонила бабушке. Я хотела сказать, что мне жаль, что уже три года я не решаюсь приехать, а диктатуры лишь нарастают кольцами многолетнего дерева. Я говорю, что опять откуда-то взялись эти мошки, что вот почему так много опало листьев. Бабушка говорит, у телефонных мошенников тоже новая схема, якобы с твоего счета жертвуют Украине – запугивают уголовным сроком, даже в передаче предупреждали об этом. Мы смотрим в экраны смартфонов и пытаемся поймать связь. Воздух настолько влажный, что не замечаешь любую другую влагу, пеняя на испачканные в земле пальцы, которыми чесала лицо. Батарейка садится. Я вздыхаю и тоже сажусь на кровать. Окна на север показывают по-настоящему отпетое небо: туча заела молнию, и она дергается, словно рыба, угодившая в камуфляжные сети новорожденной войны. Мы пишем время чернилами углерода. Наш язык – сплав бетона, пластмассовых песен, переписок с возлюбленными, вмерзших в ледяные экраны смартфонов. Песчинка теряется в складках моего века – я зажмуриваюсь и тру глаза. На секунду мне кажется, что уже ничего никогда не будет запутано ни в каких сетях, не будет создано ими. В темноте я вижу девочку, рассматривающую камень в своей руке. Она смахивает на будущую Елену Гуро из прошлого в плотном мареве настоящего. У нее на ладони – сгусток глубокого времени. Она думает о зеркальных озерах, о подлецах-охотниках, о том, что облака подозрительно похожи на верблюжат. Она держит в руке обломок спресованных многоквартирных домов, лесопарков, вырубленных для прокладывания новой ветки метро, городских зоопарков, хлорированных аква- парков, съеденных куриных костей, костей солдат, съеденных очередной войной, костей эмиграции, съеденных очередной волной, оловянных сказок, плавящихся в температурящем детском сне, оливковых рощ, явившихся весомым политическим аргументом, шерстяных свитеров, нефтяных купальников, не отстиранных от санскрина, стеклянных глаз, которыми мы отслеживали новостные уведомления о рейдах иммиграционной полиции сша, впоследствии растаявшей от глобальной земляной лихорадки (у льда есть хорошее свойство – таять), желтых ловушек для мошек, изготовленных из переработанного (приятная ложь) пластика, севших литиевых батарей, разорвавших миллионы невидимых пуповин, протянутых сквозь отпетое птицами небо, моего рта, застывшего на экране словами извини, что я снова не решаюсь приехать, я почти достала песчинку из глаза, но в последнюю наносекунду затмения я вижу, как девочка поднимает руку и бросает камень в ручей, впадающий в прохладную реку, впадающую в большое бессточное озеро, впадающее в нагретое за июнь море, впадающее в мировой океан.

нью-йорк🌫️13 декабря 🌫️ kvartira books 🌫️ 7-9 pm Литературный вечер четырех поэтесс поколения двадцатилетних: Аллы Гутниковой (р. 1998), Татьяны Красильниковой (р. 1996), Лизы Хереш (p. 2002), Юли Ч[а/е]рныш[о/ё]вой (р. 1998). Все четверо недавно переехали в Штаты учиться в аспирантуре в Гарвардском, Йельском, Колумбийском и Пенсильванском университетах. К этому переезду вели разные, часто непростые пути: Юля с 2021 по 2024 год жила во Львове, куда была вынуждена переехать из Минска. Алла до переезда была политзаключенной по делу DOXA, после чего бежала из России в Армению, а оттуда в Германию. Лиза жила последние годы между Россией и Беларусью. Таня укрылась в лесу во время пандемии, а с началом полномасштабной войны уехала в Стамбул. К тому же, Лиза и Алла — восточноевропейские еврейки, и их поэзия хранит память об изгнании и принадлежности. Вечер посвящен недавнему или скорому выходу дебютных книг поэтесс. Их письмо поддерживается постоянным приемом ингибиторов обратного захвата серотонина и прорастает из опыта пересечений — кросс-культурности, многоязычия, трансмедиальности. Их лингвистический диапазон включает в себя русский, беларусский, украинский, идиш, иврит (с ошибками), английский, французский, немецкий, итальянский, польский, сербско-хорватско-боснийский и испанский языки. Поэтессы совмещают позиции наблюдательниц, исследовательниц и участниц исторических событий. Их опыты различны — авторки размышляют над тем, каково проживать/свидетельствовать войну, репрессии, насилие, эмиграцию, безвыходность и безнадежность. Но в их текстах есть и то, что этому противостоит: любовь, дружба, нежность, солидарность, надежда, поиск себя и забота о человеческих и нечеловеческих существах. Приходите послушать, как звучит современное феминистское экспериментальное письмо и побыть вместе. Мероприятие бесплатное, но cобранные на вечере деньги пойдут на помощь украинской инициативе. 🌫️телеграм-канал Аллы Гутниковой: рыбкина речь 🌫️вебсайт Татьяны Красильниковой: поэмы и др. проблемы и ее телеграм-канал: внутренние секреты тела человека и тела собаки 🌫️телеграм-канал Лизы Хереш: Новые дворники, сторожа и кочегары 🌫️телеграм-канал Юли Чернышёвой: Meditations in an Emergency адрес: 731 Washington Ave, Brooklyn, NY 11238

sedmikrásky