Scraps Of Madness | Cyrillic

😊 😊😊😊😊😊 Голова еще не отошла от туманной прострации после всей суматохи, а в висках гудела частыми отголосками ноющая боль. Какие уж тут остроумные ответы, хоть бы что-то вытянуть из себя, правда меньше непонятного раздражения от вида самодовольной ухмылки напротив не становилось. Спас, да, допустим, но взамен еще неизвестно что попросит. Голос с легкой хрипотцой вытянул из размышлений, откашлявшись будто напомнив о своем нахождении рядом, а его хозяин удалился к уже не подающему признаки жизни монаху, и я подняла глаза, получив шанс ненавязчиво рассмотреть своего спасителя. На что бы не падал взгляд, все казалось и обычным и странным одновременно: лицо слишком бледное, с трещинами, готовыми разойтись по краям и оголить внутренние мышцы и кости, глаза точно не как у живых - слишком пронзительные, словно отведенное время для жизни вытягивает, да и одежда не смотря на обыденность была уж слишком устаревшей, но знакомого образа. Вор, если я правильно услышала…? Верится с трудом. Уж больно выштурмованная, для долгих засад в укрытии не сильно подходит, да для спонтанных вылазок тоже не особо подходит. Странный, одним словом. И снова эта хрипотца, направленная в мой адрес, но без тени взгляда в мою сторону. Потасканные лохмотья его интересовали куда больше, как и уже почти стертые с лица земли благодаря снегопаду следы шагов. - Я ответа не дождусь? С трудом встав, опираясь рукой о дерево, внутри лишь укрепилось сметение. - А… Я просто… Откуда мне было знать, что тут это обитает? Я фамильяра искала, а не на исповедь шла. Едкая ухмылка на лице незнакомца напрягла. - Я бы на это посмотрел… - Что…?! - с возмущением почти вскрикнула я. - Что? Перепалка с незванным спасителем была не лучшей затеей, да и пока в голову не приходило идей о его сущности. - Забыли… А ты…? Имя то хоть есть? Мужчина выпрямился, поднявшись во весь рост и изобразив что-то около поклона, но с издевкой шута. Глаза встретились с моими, блеснув мрачным огоньком. - Зэйн. Без титулов и званий. А ты, пташка? - Кейра. Титулы со званиями ничего не значат, так что и толка в них нет. Хотя высшая знать, наверное, была бы со мной не согласна. - Внутри кровь одного цвета, также бежит по венам и также истекает до единой капли, если подвернется неудачный случай. С каждым словом морщинки возле глаз Зейна становились глубже, а голос холоднее, резкой сталью, словно он вонзал в мыслях в чье-то тело острие клинка, желая дотянуться до обратной стороны, дать оружию глоток свежего воздуха и не позволить захлебнуться в крови своего противника. - А ты злопамятный, судя по всему… - То, что ты называешь злопамятностью или, рискну угадать, мстительностью, я называю справедливым отношением к мразям и адекватной реакцией на их скотство… Он двинулся в сторону выхода из леса так резко и без единого предупреждения, что я машинально догнала его, семеня следом. Продолжать тему от чего-то не хотелось, как и говорить о внутреннем составе человека. - Так что там с фамильяром? Предпочтения есть или тебе любой сгодится? Ну уж точно не любой. Хотя и особого выбора походу не было. Сколько времени уже прошло в мире живых я не могла понять, а сестра будет волноваться, если задержусь тут надолго. Тара потом делами по хозяйству загрузит, пока с ног валиться не начну. - Не проклятый монах, это точно. - Хм, а что насчет просто проклятого? - На себя намекаешь? И с чего бы такая самоотверженность? Стоп, нет, не так. Ты же не знаешь как это все происходит, верно, раз так легко предложил себя на эту роль? Быстрой перебежкой я обогнала Зейна, уже сама направляя дорогу. В глуши находиться было бессмысленно, если только целью не стояло напороться на еще кого-то похожего. Спиной ощущался прожигающий взгляд двух золотых глаз и почему-то я была уверена, что они усмехаются. Снова. - Будто может быть хуже, чем сейчас. Что мертво, умереть не может. Развернувшись к проклятому, но не переставая идти, я лишь улыбнулась. - Даже если речь идет о связке двух душ с пожизненным договором о верности в служении и исполнении воли хозяйки…?

Дождавшись еще одного кивка, перед которым между ее бровями нарисовалась морщинка, как показатель ее недовольства, я медленно перетащил ее руки вдоль ее тела и отпустил их, выпрямляясь всем корпусом. Если ведьма отойдет к проотцам, то выхода отсюда мне уж точно еще долго ждать. Засиделся, надоел этот унылый до тошноты пейзаж, если я еще помню какого это. Вытягивать скверну нужно было быстро, и так потеряли сколько времени на пустое убеждение. Да и без сопротивления этой дряни под кожей не получится все сделать чисто. Помнится, я днями и ночами мог не выходить из нагретого закутка временного ночлега, лишь бы никто не трогал и даже рядом не находился, не то что уж касался или тащил куда-то. Так и проклятая энергия - не выйдет просто так. Цвета льда глаза не спускали своего внимания с меня, что немного начинало напрягать. Отвернувшись от пристальной слежки, я опустил руку на холодную ткань девичьего платья, находя еще теплящееся не сильно, но все же уже редким ритмом сердце и по коже мгновенно побежали колкие мурашки, узнавая свое же нутро. Жжение на кончиках пальцев не беспокоило, скорее даже наоборот, служило ориентиром для предстоящей затеи - все ли вытянул или хоть что-то еще барахтается в спасительных трепыханиях. Стоило почувствовать текущую по жилам девушки распирающую ее от мрака силу, черная дымка с мелким пеплом начала медленно выходить из трещин на лице и из тела, формируясь и впитываясь в ладонь потоком, так и норовящим разлететься по округе. Сердце стянуло в сплошной комок сжатой материи, отдаваясь импульсами пронзающих кинжалов в разных частях рук, ног, торса и головы. Меня всегда это удивляло. Голод, холод или жара, усталость были уже мной давным-давно позабыты, как и многие из всего спектра чувств, эмоций или потребностей, но поглощение проклятой энергии всегда доводило до похожих на живые боль и наслаждение. Не особо приятно в итоге, но терпимо, не то, что ведьме. Голова металась из стороны в сторону, а руки сметали пушистый снег, комкая его в ладонях и отбрасывая в истерической агонии. Хрипы становились громче, постепенно давая голосу право на крик, пока в пустоте туманного леса не раздался по нарастающей пронзительный стон. Прогиб спины, почти неестественный для смертной, стал последним ответным порывом тела вслед за остатками скверны. Стоило ее песчинкам окончательно впитаться в меня обожженными ссадинами, до уха донесся надрывной, но полный долгожданной легкости вздох с приступами отдышки. Я отпрянул, рухнув и оперевшись одной рукой сзади себя. Ненавижу благотворительность, но этот шторм из пока еще не успокаивающейся силы внутри… Резкий и ослепляющий до темных клякс в глазах с изнанки сознания импульс заставил скорчиться на мгновение. Демон внутри явно наслаждался нежданным пиром. Отвлек тихий и на удивление спокойный голос девушки: - Спас меня дважды? Выходит, я в долгу, так ведь? Забавная. Чуть своих почивших сестер по мании бродить по ночам и копаться в травках не увидела, а уже интересуется деловой стороной ситуации. Я усмехнулся и оперся второй рукой на согнутую в колене ногу, уже без тени спешки позволяя себя рассмотреть причину моего разнообразия в досуге. - А как удобно думать? Только не части с этим делом, а то я перестану удивляться и начну не успевать. И вновь эти нахмуренные брови и весьма милая морщинка между ними. Тон ее голоса сменился на более серьезный: - Что это было? Видимо недоумение на моем лице было слишком очевидным, раз к морщинке добавились еще и поджатые губы. Правда менее пухлыми и алыми они все равно не стали. - Божья импровизация. Смотреть повтор пока нет желания, если ты не против. Тонкие руки подобрали лежащий рядом мешочек, проверяя целостность лежащих внутри магических атрибутов, а стянув веревку на ткани сверху и подцепив к пояску платья, замедлились. Она молчала, явно пытаясь не реагировать на мою небольшую колкость и занять себя хоть чем-нибудь, на что хватало только возвращающихся сил, а мне уж больно захотелось послушать ее еще немного. Странное желание, вынужден признать. - Чего молчишь? - Слова подбираю… культурные.

😊 😊😊😊😊 Сухие и потрескавшиеся губы девушки распахнулись в немом ответе, но кроме тихого хрипа и попытки вдохнуть воздуха больше, чем она сейчас смогла бы осилить ничего не последовало. Я приблизился к лицу, в хилой надежде, что моим глазам мерещится, но нет - по вискам и губам пошли трещины, будто кожа отчаянно пыталась сродни оболочке сдержать что-то, прорывающееся изнутри. Коснулся одной из рваных линий возле брови, нащупывая уже до боли привычное жжение посередине. - Ну конечно, черта с два тебя бы это не коснулось… Обереги, амулеты, защитные знаки, да хоть что-то. Где это все? Встреча с проклятыми всегда оставляет след у живых, если они, конечно, остаются в живых. От помутнения рассудка, до внешнего распада. Человек иссыхает, становясь безвольной куклой, которую до верха набили соломой, но не подумали как следует затянуть швы по тканным краям. Скверна заполняет тело постепенно, смакуя каждый доступный ей участок, с особым упоением пожирая то, что и делает жертву живой. Нам, проклятым еще при жизни или умершим с проклятьем, насланным на последнем вздохе, ничего не грозит при встрече с таким. Грязь липнет к грязи, но не убивает, как и не причиняет вреда. Точнее говоря, причиняет настолько медленно, что это практически невозможно заметить или почувствовать. Зараза сливается с нашей и растворяется в ней, копясь внутри и придавая еще большей злости и голода. Если сила воли сильна, то ее даже можно направлять в свою выгоду. Монахи, казалось бы, обязаны контролировать то, как именно этот смрад подчиняется им, не наоборот. Вот только за все годы, проведенные после смерти вне мира живых, я еще ни разу не встречал хотя бы одного такого. Все, как один, ведомы по звериному диким голодом до энергии живых. И как же им на удачу, что именно на Самайн ведьмы, полные колодцы такой энергии, заходят без особого опыта встречи с им подобными на территорию, где их силам подчиняются далеко не все. А об обычных людях, кому не повезло пересечь границу, уже и стоит помолчать. Эта еще держится. Губы отчаянно хватают воздух, а пальцы дрожат, как у парализованного, что резко почувствовал на долю секунды тепло сил в руках. Я проследил за ее указательным, рыская по уже покрывшему землю снегу, пытаясь понять на что она указывает. Возле вышедшего из под земли корня лежал крохотный мешочек, повторивший участь земного покрова, лишь узелки веревки торчали наружу. Спутал бы с корешками или жухлой травой, если бы не присмотрелся в точно показанном направлении. В два шага дойдя до него и вернувшись к невезучей ведьме, открыл стяжку на ткани. Моток трав, да несколько заостренных камней. Видимо отлетели, когда этот не богоугодный налетел на нее. Правда сейчас они скорее замедлят распространение скверны внутри тела, нежели вытянут ее полностью. Метнувшись взглядом и осмотрев удручающую картину с девушкой в главной роли, протяжный выдох машинально сошел с губ клубистым паром. - Ну… Выбора у тебя особо и нет, пташка, придется довериться. Хочешь ты того или нет. В ее глазах застыло негодование, а конечности задергались в попытке встать и, должен признать, она была близка к успеху. Пришлось усадить ее обратно, переложив на спину перед собой, но дергаться она не перестала. Упрямая. Подняв ее руки и прижав по обе стороны от ее головы, я наклонился так, что наши лица разделяли жалкие сантиметры. - Чтобы показать характер, желательно остаться в живых. Трупы не противяться. Ничему и никому. Смекнула? Наконец-то отголосок понимания отразился на ее лице, выдаваемый неуверенным и легким кивком спустя лишь несколько секунд. - Я отпущу руки, а ты пообещаешь лежать смирно и не мешать. Будет больно, но потерпишь.

Спящий до сегодняшнего дня демон внутри проснулся, оголяя клыки и будто чувствуя вкус очередной отнятой жизни. Можно было бы еще в самом начале стать безвольным духом, что бродит без цели и без всякого на то смысла. Еще одной декорацией к и так унылому до безумия пейзажу. Но нет. Жил без скуки и после смерти не стану менять привычки. Я не убил своего демона. Я научил его терпению. Он ждет в запертой клетке, скалясь улыбкой каждый раз, когда кто-то проверяет замок. Посягнув на мое, рясочник замок сорвал и даже не задумался о последствиях. Глубокий вдох, заглатывая падающий снег потоком воздуха, и тихий, но протяжный выдох, разгорячив легкие. Уже заточенными на предельную точность рывком метнулся за спиной монаха, рассчитывая одним ударом закончить его пир. Но поворот головы в мою сторону и неестественно вытянувшийся рот намекнули, что черта с два я быстро управлюсь. Пришлось в прыжке сменить траекторию, дабы не напороться на заведомо неудачную первую стычку. Тварь выпрямилась во весь рост, повернувшись всем своим видом ко мне и нашептывая нечленораздельные обрывки фраз. - Уж прости, но я ее раньше заприметил. Резкий росчерки ноги по слою снега на земле и подо мной загорелся сизым огнем магический круг, вплетаясь линиями в друг друга. Мелочь, а сил сразу прибавилось, как и злости демона внутри. Замок сорвался с крепления, выпуская его ненадолго на свободу. Может слух у монаха и был отменный, но в скорости он проигрывал. Забежав за него и одним ударом откинув на острую грань ближайшего валуна, послышалось шипение, переходящее в визг, похожий на звук адских гончих. Отпускать его надолго было нельзя и, воспользовавшись его дезориентацией от удара, я вновь нагнал его. - Неправильно ты молишься. Давай покажу как это делают люди в Японии? Сначала один поклон… Взяв за ткань рясы на холке, я со всей силы впечатал монаха лицом в толщу снега. - Затем два хлопка… Подняв хрипящее тело на ноги, выставил две руки по обе стороны от изрядно помятого лица и хлопнул по нему. Клянусь, я точно увидел, как верх и низ головы на секунду задвигались в разные стороны. - И снова один поклон, но уже глубокий… Вновь взявшись за голову проклятого служителя и уже намереваясь заканчивать радушное и познавательное приветствие, опустил со всей силы прямо на твердью и заледеневшую поверхность того же валуна. Не сразу понял был ли то хруст камня или все таки костей, но звук был отменный. Оттащив его и откинув в сторону, замахнувшись без тени сожалений, одним ударом расчерчивая подле его шеи прямую, но глубокую линию, рассекая огрубевшую ткань его одежи, оставил жалкое подобие головы склоняться вниз и безвольно повиснуть без тени сопротивления. Монах медленно накренился, спадая на землю и рассыпаясь черным пеплом еще до соприкосновения с ней же. Только ряса да и осталась, сразу же скрываясь под усилившимся снегопадом. Удобно, не нужно напрягаться и избавляться от тела. Проводив взглядом улетучивающиеся частички еще секунду назад поглощающего свой десерт бывшего верного до белены служителя, я взглянул на ведьму, наконец получая возможность рассмотреть ее как следует. Молодая, даже слишком. Не то чтобы я был по дамам в возрасте, но тут вся неопытность возраста была на лицо. И кто только так беспечно может нырять в самые дебри, не удосужившись позаботиться о хотя бы хлипкой, но защите. Присев перед ней на корточки и спрятав кинжал обратно в ножны, наклонился ближе, прислушиваясь к ритму дыхания. Встретившись с широко распахнутыми глазами, лишь хмыкнул. Отлегло, успел. Еще бы несколько минут и встретил бы я вместо юной дамы обглоданную на энергию и магию мумию. - Встретились как-то ведьма, монах и бывший вор… Чего замешкалась?

😊 😊😊😊😊 Запах усиливался с каждым пройденным метром. Даже стараться не пришлось, чтобы улавливать его сквозь расстояние, он сам шел в руки, благородно открывая дорогу к желанной цели. Местность не менялась, в отличии от силы и насыщенности ведомого вперед воздуха, но спустя время, когда я уже почти слышал ее дыхание сквозь тяжелый шаг, полный усталости, примешался иной запах, скорее даже смрад, мешанина ладана с воском и крови с грязью. Машинально поморщившись и закрыв нос ладонью, я ускорил шаг. И голову ломать было не нужно, этих тварей в одно время наводнилось на здешние земли столько, что уж следовало церковь для проклятых открывать. Раскаяния не дождались бы, но фурор произвели бы колоссальный. Хотя им и не покаяние было нужно. Чем ближе к свету, тем глубже упадешь во тьму бездны греха и порока, если оступишься хотя бы раз. Они оступались слишком часто. Кто-то занимался казнокрадством, кто-то совращением, а кто-то и вовсе в подвалах своих замоленных пристанищ разворачивал целые алтари на поклонение древним божествам. Религия так отчаянно боролась с язычеством, что сама стала разносчиком ложных верований. Ложных, конечно же, по мнению самих носителей ряс, да затянутых до задержек дыхания поясов. Вот поэтому я и не лез ко всем этим блаженным. Того гляди еще и сам не заметишь, как будешь стоять перед кроватью в молитвах о благополучии, а сам вне свечей и ликов творить бесчинства, уповая, что после конца все отмоется без следа. Подсказка - не отмоется. Мараются похлеще свиней в загонах. Не имел против адекватных и верных монахов ничего другого, но этих я ненавидел больше всякой чертовщины, обитающей в каждом дупле и норе забвенного леса. Слабы телом, слабы духом, слабы волей, но кто им дал после бесславной смерти такие силы - оставалось загадкой. Стоит им попасться в хватку - пиши пропало, вытянут жизнь до последней капли и глазом не моргнут. А неопытной ведьмовской пташке с ними и тому подавно не справиться, если не знать что они вообще такое. Да я и сам не сразу понял как быстро и наверняка подчищать следы их присутствия, точнее говоря их самих. Всего-то один точный разрез во вдовий горб заточенным кинжалом. Звучит легко, на деле - попробуй их выловить, если только они не поглощены своей добычей, изворотливые до невозможности. Стоило выйти на пустошь, как запах девушки стал ослабевать. Плохо. Но и хорошо тоже, проще будет убить, не затратив много сил на игру в кошки-мышки раз он уже приступил к трапезе. Ускорив шаг и переходя уже на бег, я старался не потерять след, постоянно вынюхивая степень насыщенности. Неутешительное наблюдение - он становился тише. Отдать свой вариант спасения на растерзание неумехе с крестом под рясой? Не для того я столько времени прождал, теша себя отголосками прошлых входящих в грань между реальностями. Ни одна не подходила. Не отзывалось. Насколько бы сильными не были, не влекло. А тут загорелось и я как умалишенный рванул за ней. Лишь бы не эта нить моей свободы, за которую я уже почти схватился мертвой хваткой, не порвалась. Странно, но это меньшее, о чем я сейчас мог думать. Пофилософствовать еще успею, а может даже и поразвлечься от души, если представится шанс. Текла бы в венах кровь, она бы уж точно сейчас гоняла бы внутри меня биение сердца с отдышкой на перевес, давая четко ощутить насколько может вымотать погоня вслепую. Есть все же плюсы в моем положении. Немного осмотревшись и оперевшись о широкий ствол трухлявого дуба, глаза безошибочно различили контур выцветшего одеяния. Худая тварь, а пташки за ним все равно не видать. Передвинувшись ближе, стараясь не издавать ни малейшего шороха, дотянулся до рукояти кинжала, что плотно покоился в ножнах на поясе за спиной. Сталь оружия приятно легла в руку, будто его выковали специально под нее, учитывая привычную для меня резкость ударов. Сколько крови было пущено острием и лезвием я уже не вспоминал, да и без надобности. Будто влить ее обратно было вообще возможно. Зачем жалеть, если уже сделанное не дает и мизерного шанса на иной поворот событий. Верно, незачем.

По мышцам прошлась волна оцепенения, лишая сил на сопротивления, словно каждым сжатым на моей коже пальцем он вытягивал любую зарождающуюся внутри меня возможность дать отпор. Выуживал саму жизнь из тела так быстро, что даже время начало ускоряться под его контролем. Одежда на глазах ветшала, покрываясь дырами и растянутыми участками, грязь от удара о дерево и сползания к его корням налипла на платье. Пустые глазницы монаха ввинтились во взгляд испуганных глаз, будто запрещая отворачиваться или даже переводить фокус зрения от него. Все что успела - схватить рукой край рукава, ткань которого было до того грубой и колючей, что скрепила с собой и меня саму. В голове зияла дыра из мыслей, полный хаос без четкого плана спасения, но и умирать прямо сейчас до остервенения не хотелось. Поток суматохи прерывал свистящий звук стали, рассекавший воздух и доходивший до шеи монаха. Или мне казалось, что доходивший…

Но что странно, так то, что света меньше не становилось. Глаза без проблем различали все очертания мертвой природы, совсем не так, как рассказывала Тара. Снег скапливался на плечах, пропитывая ткань платья и морозя кожу под ним, но холод будто лишь показывал, что здесь нет места той, в чьих жилах еще теплится жизнь, но не гнал, оставив заблудшей в этих краях душе самой решать идти ли вперед или же рвануть прочь и как можно скорее. Минув очередную опушку и снова войдя в чащу, я остановилась. Никакого чувства компаса с верным направлением или внутреннего ориентира не возникало. Даже намека на то, в какую именно сторону идти, чего ожидать или кого. Взгляд бродил из стороны в сторону, уже почти истерично стараясь отыскать хотя бы какую-то зацепку, которую рассудок сможет привязать к верному решению о пути следования. Устав от беспрерывной ходьбы, я оперлась о ствол дерева с шершавой и опадающей корой. Бесцельно рассматривая рыхлую и влажную почву под ногами, до уха донесся еле слышимый шепотом, несвязный, глухой. Метаясь глазами между рядами растительности, внутри расстилалась тревожность, заставляя прислушаться и замереть. Сначала лишь обрывки, которые я с трудом могла различить, но с каждой секундой слова выстраивались в нечто до боли знакомое. - Сегодня в путь выхожу я, пусть дадут небеса мне силы: солнца свет мне да будет в помощь, и луны ночное сиянье, и огонь, горящий во тьме, и быстрая молния из туч, и дикий ветер на равнинах, и глубокое бескрайнее море, и земля, чье основание прочно, и камень, что тверже стали... - Мол… литва…? Голова повернулась моментально туда, откуда веяло лютым морозом, а ноги с руками на пару сковало страхом непонимания и нелогичности слышимого. Отрывок из этой молитвы, что так отчаянно намаливая каждый абзац повторяли монахи в соборах, я слышала уже не раз. Согласно легенде, святой Патрик с товарищами молился этой молитвой, когда шел в столицу Тару, чтобы проповедовать тогдашнему королю. Друиды устроили ему засаду по пути, но когда миссионеры с пением молитвы проходили мимо засады, враги не заметили их - им показалось, что мимо прошло стадо оленей. Сейчас же ее читали лишь для того, чтобы уберечься от злых духов, якобы длань святых сможет укрыть их от другого ока. Но тут…? Пока разум не вовремя вспоминал факты из жизни вне ведьмовских стараний, взгляд наконец-то и к моему сожалению остановился на фигуре вдали. Она почти сливалась с окружением, ни единожды не шелохнувшись, пока я искала откуда шел молебен. Ничего кроме лохмотьев рассмотреть не получалось, да и, признаться честно, не особо хотелось. Нет, хотелось бежать, бежать далеко и быстро, чтобы перестать слышать пропитанные ядом и рванным нечеловеческим дыханием слова, но земля не отпускала, затягивая и тормозя дерганые попытки сдвинуться с места. Тряпье свисало с тела фигуры, будто под ними была лишь иссохшая труха, непонятно какими силами ведомая устоять в одном положении и хоть как-то передвигаться по округе. Это было за гранью понимания. Если я еще не промерзла до головы, то каким образом монах мог оказаться здесь, ведь их жизни и души от первого дня служения и до последнего вздоха в святых стенах были уготованы иным местам. Здесь могли находиться лишь духи, да проклятые души бывших смертных, чьи телесные оболочки еще при жизни прогнили изнутри греховными деяниями. Но служители Бога? Замешкалась… Пока внутри меня росли страх и животное и испепеляющее чувство негодования, фигура за секунду оказалась подле меня. Не спрашивая разрешения, как предстало делать мужчинам с юными девушками, сухая рука легла на подбородок, сдавливая его с отличной от человеческой силой и грубостью. Челюсть будто заскрипела, дрожью боли пересчитывая зубы, но крик так и завис между легкими и горлом, без возможности вырваться на волю. Все еще читая молитву, заученную до гробовой доски, под его натиском пришлось против попыток вырваться осесть вниз, хоть и выбора особого мне и не дали.

😊 😊😊😊😊😊 Рука прошла насквозь так легко, будто и не было никакой границы между двумя сторонами, и пальцы вмиг пронзило колющим суставы под кожей холодом. Он пронзал так, что любые попытки пошевелиться приносили тянущую и ноющую боль. - Там вечная зима что ли…? Никто мне не рассказывал что именно меня встретит по ту сторону. Старшие говорили, что каждую ведьму иные встречают по-разному, вплоть до времени дня или ночи, я уже молчу про погоду. Слишком разнились истории о первом опыте получении фамильяра и каждую встречали по-своему. Сестра как-то обмолвилась, что стоило ей пройти через границу, так вся одежда мгновенно намокла, ведь стена проливного дождя была настолько плотной, что глаза даже по первой не были в силах отличить дерево от незнакомой и нежданной фигуры впереди. Да и ее Кат Ши не сразу принял Тару, как свою хозяйку. Вроде бы как на налаживание связи ушли часы, если не дни, уже плохо помню. Он упорно не собирался обзаводиться магическими цепями. И в их с сестрой случае это даже не метафора. На шее ее Кат Ши каждое его появление красовался ошейник из металлических звеньев, что не впивались, но вполне плотно стягивали его волю. От части мне было даже жаль это существо - быть до конца дней какой-то незнакомки связанным с ней и мыслями, и чувствами и телом. Сестра думала, а демонический котяра уже рвется исполнять. Сурово… О какой свободе может идти речь, если в любой момент тебя могут рывком вернуть в заранее созданную клетку своего же, пусть и временами опрометчивого, но все же согласия. Иногда правда казалось, что все таки он вполне доволен своей жизнью. Тара не была жестокой и властной, даже наоборот, первое время угощала его молоком и мясом, хоть мы и сами не так часто ставили их на стол. Взгляды Кат Ши, конечно, в эти моменты на святую простоту его на то время новоиспеченной хозяйки стоили любого золота. Если у сестры связка с фамильяром проходила не так гладко, как она предполагала, то что останется мне? Просиживать годы вне свежего воздуха своего мира в планах явно не стояло, однако расчитывать на легкое завершение тоже не приходилось. Протянув руку дальше и еще раз подвигав пальцами, но не нащупав какой бы то не было преграды, я шагнула вперед, проходя уже всем телом, преднамеренно закрыв глаза. На ресницы упали ледяные снежинки, что вынудило медленно поднять веки и хотя бы осмотреться. Сначала я толком не могла понять точно ли прошла вперед. Окружение не отличалось от мира живых, разве что погодой - снег неустанно спускался с неба, оседая на кронах и ветвях массивных деревьев, но до земли добраться будто бы ему было не суждено. От замерзшей травы под ногами шел странный, но теплый пар, который и прерывал попытки снега укрыть всю поверхность. Казалось, что земля… дышала? Каждый шаг давался странной тяжестью, ноги противились, не желали уходить далеко от дома, ну или от того, что можно было им назвать, но вернуться с пустыми руками было еще хуже. Хоть захудалого Пикси бы отыскать, какая никакая, а удача. На кого уж точно не хотелось бы напороться, так это на проклятых. Банши, Скорбящие, да и прочие, которые явно не просто не станут спутниками в магии, а того гляди еще и утащат за собой в такие дебри земель, что во век не выберешься. Смелости эта мысль не придавала, а каждый шелест или звук уже воплощались в голове странными фантазиями о возможной судьбе, если умения или реакция подведут. Не то чтобы я намеревалась накликать на себя подобное, но голова уже начинала гудеть от нескончаемого потока возможных исходов. Шаг за шагом я уходила вглубь леса, стараясь не зацикливаться на бесчисленном количестве вариантов своего несомненно глупого конца, но чем дальше я входила, тем страннее казалось окружение. Тишина стояла гробовая, словно все разом вымерло, стоило мне протиснуться дальше в Земли вечной молодости, не сравнить с первыми минутами нахождения на них. Деревья будто прогибались под невидимой тяжестью, закрывая и так не слишком светлое небо над головой. Его серость даже удручала, так что о пропаже возможности его лицезреть сильно не горевала.

Осталось лишь найти ее и понять что именно выбрать из многообразия вариантов использования такой редкости в здешней пустоши. Встав с рыхлой и промерзлой земли, глаза уже почти рассмотрели среди стволов мертвых деревьев тонкий силуэт, пробирающийся сквозь завесу. Озеро за спиной неодобрительно заволновалось, но что мне с того. Если есть хоть песчинка удачи, что с ее помощью я выберусь отсюда, то будь я повторно проклят, если не пойду за ней хоть до края Блаженных островов.

😊 Пока ведьмовской ритуал набирал мощь и врата на другую сторону лишь расширялись, со скрипом пропуская первичную неопытность в женском обличии, нить проклятой связи натянулась, порываясь порваться в любой момент, стоит лишь одному из двух пойти не по намеченному маршруту. 😊😊😊😊 Резкий хрип застрял в глотке, подводя к гортани тягучее и заполнившее собой все свободное пространство. Что-то отчаянно рвалось изнутри, разрывая тело слой за слоем, отчаянно отталкиваясь от сердца к вискам и обратно, распространяясь подобно чуме, стремительно и сметая любые, выставленные ранее с особой тщательностью преграды рассудка. Этот зов натянул поводок контроля, впиваясь шипами в кожу. - Что за… дрянь…? Голова трещала до невозможности, что было странно. У таких, как я не бывает боли. Мы не чувствуем голода, не чувствуем усталости, не ощущаем вкуса еды или воды, ровно как и самой жизни. Плата за саму жизнь, что была дарована ранее, но которую мы так легкомысленно отпустили на самотек. Жили так, как хотелось, не перечили своим желаниям, не умоляли в жестокости решений. Впрочем… мало что поменялось после последнего и оглушающего невозможностью замедлить ход звука еще бьющегося тогда клочка человеческого в груди. Таких, как я было не прям уж много, но все же. Бродили одинокими тленными статуями по пустыне иного мира, без цели и без возможности на отпущение грехов. Что до меня, то уж благочестивым меня точно нельзя было назвать, но стать публичной личностью стремления не ощущал. Да и зачем, если истинная власть всегда кроется в тени, шепотом обезглавливая и придавая огню неугодных. С каждым прожитом годом разум черствел, а руки все меньше испытывали прежней дрожи, увереннее держа в руках кинжал и согреваясь от очередных брызг капель еще горячей крови на пальцах. Даже этот запах запекшейся алой жидкости не пробивал нос так, как раньше. Дни стали месяцами и годами однообразной вереницы повторяющихся событий. Захотел изменений на свою голову. Помню лишь то, что ночь уже накрыла город. Было тихо, как у старьевщика в кладовой. Всегда слушал свое чутье, но в тот раз черт меня дернул отмести его под предлогом тревожности от недосыпа. Резкая и режущая боль в боку, словно в меня всадили раскаленную кочергу, и снова темнота. А дальше лишь отрывки и вырезки меняющихся воспоминаний. Какие-то то ли руны, то ли знаки, то ли бес пойми что. Монотонное завывание и этот шепот, от которого тело не могло пошевелиться. Орать не выходило, хоть злость и клокотала внутри диким зверем. Но только глаза сфокусировались на странной фигуре, чьи внутренности я уже представлял на ближайшем каменном выступе, рот заполнился горячим и жидким металлом, а по шее растекалась обжигающая кожу кровь. Моя кровь. Попытки закричать и проклясть тех тварей, что весьма оригинальным образом разнообразили серость моих будней не имели ничего с человеческой речью. Скорее булькание и хрипы - сомнительно подходящий язык для переговоров. Темнота поглотила целиком и полностью, а дальше… Дальше началась череда открытий и новых привычек. Осознать, что тело уже и не тело вовсе, а прикосновения хоть к чему-то не увенчаются успехом вне зависимости от количества попыток. Как и тогда чутье барабанило изнутри набатом, тянуло куда-то. Хотя куда было спешить, ведь теперь у меня было все время этого мира. Не то чтобы мне приходилось выбирать, но и довольствоваться окружением не пристало. Что-то поменялось в тумане загробной территории и, прикрыв глаза, я инстинктивно принюхался. Сладкий запах в перемешку с горечью трав ударил в нос, а оскальная улыбка воцарилась на лице: - Ведьмочка… Стоило поглотить этот аромат, впустить в себя и позволить заполнить соскучившееся по отголоскам живых созданий нутро, боль стихла, отпуская поводья контроля обратно. Даже ладони вспотели от приходящих в голову мыслей. Нет ничего более завораживающего, чем появившаяся возможность у души умершего, проклятого на вечные мучения и без шанса на упокоение, воспользоваться таким подарком судьбы. К жизни может и не вернет, да и нет смысла, но жизненные силы и струющаяся в жилах юного тела магия способны на многое.

Закатив глаза, Кейра схватила со стола тканный мешочек, повесив его на ремень платья. - Если что, я тебя любила, сестренка. - Кейра! - Своему зверенышу меня не отдавать, я ему и так не нравлюсь. - Слишком безрассудная и шума много в голове, вот и цапаетесь. Кивнув на прощание, Кейра улыбнулась натянутой улыбкой, лишь бы поскорее скрыться от двух пар глаз, следящих за каждым ее шагом. Захлопнув дверь, в лицо ударил ночной ветер, охлаждая разгоряченные от жара камина щеки. В зрачках отразилась тропинка, по которой следовало идти вплоть до нужного сердцу места. Тело само должно было понять, когда остановиться, а чутье - где устроиться. Проходя вдоль поросших полей и рослых стволов деревьев, окружающих старыми кронами, девушка заметила, как ветви сплетались друг с другом, образуя замысловатый арочный проход. Трепещущие огни светлячков отбрасывали причудливые тени вокруг нее не смотря на усилившийся здесь туман, будто специально завлекая остаться там, где ее стопы уже оставили четкие контуры следов. Пальцы задрожали, перебирая ремешок на талии. - Без сомнений, да? - прошептала дрожащим голосом девушка. Кейра сняла мешочек, найдя глазами пару каменных плит аккурат под аркой из ветвей, и села на свои же ноги на влажную землю. Слух напрягся, замечая насколько тихо вокруг, не слышно даже стонов ветхих деревьев или редкого щебетания еще не спящих птиц. Отринув мысли, что так отчаянно проносились в голове, она повторила все, что должна была знать, даже если бы ее разбудили среди ночи: - Зажечь травы, положить по четырем сторонам, заглушить поток мыслей, воздать жертву, начертить руны, закрыть глаза и слушать. Все просто. Наверное… Проделав все, что сама же проговорила, девушка взяла острый кусок бирюзы, поднося к ладони и поднимая над камнем. Резкий рывок вниз и теплая кровь каплями окропила холодную поверхность. Тут же девушка со стекающей на пальцах алой жидкостью принялась размазывать ее, вырисовывая руна за руной, что должны были помочь на время заглянуть сквозь завесу. Тихий стон от щипающей ладонь боли и голос эхом прокатился среди деревьев, наполняя лес странными звуками. Деревья начали тихо шелестеть, словно соглашаясь принять ее в свое царство мертвых. Но внезапно все стихло, и лишь ветер пробежал холодком вдоль спины девушки. Дыхание застряло в горле, как только перед глазами, словно флюоресценция отразилась прозрачная водяная гладь переливающейся ряби. Девушка поднялась с колен, сделав робкий первый шаг вперед, погружая в нее руку. Казалось, сама земля уходила из-под ног, оставляя ощущение легкости и невесомости. Странный туман окутал тело, заставляя почувствовать себя чужой в собственном облике. Одернув кисть, голубоватая пелена последовала за ней. Очертив круг в воздухе - и вновь водные нити последовали за движением, повинуясь каждому взмаху.

😊 😊😊😊😊😊 Заросли засохших трав расступались перед ногами, давая каждому шагу свободу ступить туда, когда без тени промедления решит их хозяйка. Туман не уступал, но все же поддавался, становился прозрачнее на пару тройку троигидов вперед, но и этого было достаточно, ведь путь до хижины Кейра могла найти и с закрытыми глазами, с полным беспамятством в голове. Совершеннолетие уже давно прошло по меркам людей, чего нельзя было сказать о ведьмах. Хоть 15 лет и стали для девушки отметкой о зрелости по знаниям, когда ей с большой охотой рассказывали о тайнах магического мира, раскрывали все новые стороны ее умений и предостерегали от возможных рисков и опасностей, лишь с приближением к 21 ей дозволялось коснуться иного мира с иной стороны. Ни одна душа не смогла бы выдержать слияния с изнанкой реальности без проводника из нее же - покровителя, спутника, помощника, компаньона, фамильяра. Названий много, но суть одна - оберегать разум, не давая ему разлететься тысячами осколков во время практик и ритуалов. Облик духа у каждого был разным, отражал намерения и чистоту помыслов ведьмы или колдуна, как и силы самого духа не походил ни на один ранее существующий. Хотя бы частичка, но все равно отличалась, давая возможность своему хозяину четче и смелее действовать вне привычной территории. И лишь раз в году можно было попробовать соединить себя и с ним - на Самайн. Ночь предстояла длинная и тревожная, особенно для нее. Внутри с каждым шагом разливалась тревога, страх неудачи, «А вдруг не выйдет, заплутаю, не выберусь, а если не откликнется никто или откликнется не тот…». Девушка погрузилась в сомнения настолько глубоко, что лишь возле самого подхода к дому поняла, что весь не особо близкий путь прошла в два счета, по крайней мере ей так показалось. Переступив через самодельную ограду из старых, но еще способных на нарочитую защиту веток, без лишних телодвижений вошла в дом. Лицо сразу окатило жаром разожженного камина, а слух заполнился треском поленьев. Пахло сушеными травами и только что приготовленным хлебом, а из угла в угол бегала старшая сестра, собирая мало-мальские вещицы для Кейры для обряда в тряпичную котомку: связка сушеных полыни, плюща, бузины и фенхеля, простенькое огниво, заточенный до бритвеннной остроты кусочек бирюзы и уже заранее отломанные пара ломтиков хлеба, да бутылек воды. Стоило взглядам девушек встретиться, как на лице старшей озарилась теплая улыбка, но суровость глаз не давала расслабиться. - Ты готова, выкинь из головы весь сор, - с прежней улыбкой проговорила Тара, не отрывая взгляда от сестры. - Из тысяч духов уж хотя бы один должен отозваться на твой зов. - Хотя бы один…? Высокого ты мнения о моих способностях, - проходя вглубь комнаты ответила Кейра, садясь за стол и опираясь локтями о столешницу. Из за спины Тары тусклой дымкой выплыл Кат Ши, обретая тело и садясь рядом с ней на стол. Увидь это создание человек, не отличил бы от черного кота с большими торчащими усами, большим белым пятном на груди и длинной выгнутой спиной. не доверяли Кат Ши. Люди считали, что он может украсть душу человека, прежде чем она попадет к богам после захоронения. Мертвецов держали в отдельной комнате без свечей, ведь Кат Ши привлекает тепло. Некоторые полагали, что Кат Ши на самом деле ведьма, способная превратиться в кошку и обратно восемь раз, однако, как только она превратится в девятый, то уже навсегда останется кошкой. Неизвестно был ли фамильяр Тары когда-то ведьмой, но характер у этого на вид милостивого и ласкового зверька никогда не отличался усидчивостью и благоразумием, только если сама его хозяйка не напоминала о границах допустимого. Луна светила тускло, словно боясь проливать слишком яркий свет в эту ночь, распугав обитателей леса. Но редкие лучи, пробившиеся из-за облаков все таки просочились сквозь стекла окна. Тара подняла взгляд, пару секунд помедлив со сборами, а после наспех завязала узелок и всучила в руки сестре. - Быстрее начнешь, быстрее вернешься. Только без глупостей. Они чуют, когда ты боишься или мешкаешь… А полакомиться еще теплой душой для них любимое дело.

😊 😊😊😊😊😊 Туман застелил видимые границы горизонта, накрыв всю округу, лишив возможности сделать последний вздох. Густой, вязкий, больше похожий на саван, чем на явление промозглого времени года. Впервые за сотни лет звезды не боролись с облаками за свет своей жизни, а покорно отступили за пределы взора, смиренно дожидаясь возможности воскреснуть вновь. Земля продрогла под тяжестью плотной массы призрачных капель, покрывшись изморозью и инеем надвигающегося мороза, а ветер будто подгонял смену тепла на холод и переход от света ко тьме. Самайн еще никогда так явно не возвещал о начале зимы, хоть всегда и был тем самым перевалочным пунктом, когда еще можно было успеть завершить дела: крестьянам - собрать последние толики урожая и позаботиться о надежности жилища для толщи снежной завесы, знати - насладиться последними греющими тело солнечными лучами, да проследить за надлежащим устройством поместья, ведьмам - заполнить полки и холщовые мешки травами и ягодами, собрать крупицы даров природы, что будут погребены все через каких-то пару дней под слоями льда. Лес благосклонно провожал их в самую глубь, ведя скрытыми тропами, не доступными для людских глаз, и бережно выводил обратно, не путая след, а освещая его небесными светилами. Каждый цветок, травинка или ягода могли стать лекарством или ядом, все зависело от выбора нашедшего и лес всегда его давал. Находчиво открывал пути к редким зарослям очанки или тысячелистника, к кристально чистой ключевой воде из родника возле обрыва, к отдавшему себя в жертву во имя новой жизни стволу боярышника, из которого умелые руки могли сделать обереги для защиты. Ведьмы не боролись с грядущим сезоном, но встречали его, как старого гостя, неустанно дающего свои ценности уходящих дней. Близилась полночь, а уже затихший и спящий Голуэй погасил огни, что хоть как-то могли помочь удостовериться в наличии жизни там. Город заволокла пелена, стоило последней свече в доме скрыться с глаз долой. С холма каждый поворот и закоулок были словно на ладони, а здания походили на лабиринты, но пройтись босыми ногами по брусчатке и самой исследовать каждый уголок города Кейра не могла. Только лишь наблюдать издалека, видеть текущий сквозь ее пальцы бурный темп жизни, веселье на лицах ребятни, гоняющейся за заплутавшим вороном, хлопоты пекарни на рассвете, да редкие ночные гуляния до полной высоты луны на небе. Ноги свисали и дрожали, утопая в густой и влажной траве небольшого обрыва, им не терпелось пуститься стремглав наперекор всем запретам сестер, всем наставлениям и указаниям, заполнившим ее голову с раннего детства - держаться подальше от тех, для кого магия и знания о соседнем мире иных созданий лишь старые страшилки да сказки, чтобы пугать непослушных детей. Непонимание и гонения - в лучшем случае, в худшем - конец от неудачно брошенного в нее камня от озлобленного жителя. Воздух заполнил легкие, а глаза на миг прикрылись, будто это могло помочь скрыть непроглядную границу между ней самой и тем, что так запретно, но тем и желаемо. Руки обвили колени, а голова упокоилась на них, и не было сейчас внимательнее зрителя, если даже сами звезды на ровне с луной не освещали с должной яркостью просторы округи. Резкий треск веток выцепил девушку из мечтаний, а девичий взгляд устремился на чащу позади. Хоть сама ночь и была временем, когда завеса между миром живых и иным миром, миром мертвых, истончается настолько, что даже будто исчезает, но не было в этой части леса места, где бы она не гуляла и не изучила до мельчайшего листа на дереве, а значит и сама завеса не могла пропасть, она бы почувствовала, должна была. Поднявшись на ноги, отряхивая подол наспех сшитого из обрезков старых нарядов платья, Кейра еще приглядывалась в мрак между стволами, силясь разглядеть хоть что-то или даже кого-то, но тщетно. Сдавшись, тихой поступью двинулась в сторону того, где еще минуту назад зависал ее взгляд, но и где через полчаса шага был ее дом. Оглядка в последний раз на город и ноги превозмогая давящее любопытство повели ее по уже истоптанной тропе, сквозь глухие для других дебри, обратно к треску поленьев и уюту.

Каналу быть, но в другом виде, нежели он задумывался изначально. Небольшой эпиграф: Мы не просто две души, проходящие мимо друг друга в ночи, но космические константы и наша любовь была написана чернилами судьбы, вписана в ткань Вселенной до того, как время имело имя. Как двум звездам в бесконечной галактике, нам суждено тянуться друг к другу. To be continued… #мистика #романтика #короткийрассказ #ииарт #darkromance #авторскаяпроза #писательство #aiart #surrealstory