ПЕРЕЗАГРУЗКА/diamond family

Попросим каждого из вас проверить наличие своей семьи в нашем союз-листе.

Пожалуйста, найдите название своей семьи в списке. Если вдруг вас там не оказалось — напишите об этом в комментариях под этим постом или напрямую в ЛС следящему.

✅Союз лист Чейза.

✅Союз лист Анрианны.

✅Союз лист Леви.

"Прохладная мята у самых ног, а над ней — бескрайние небеса".

условия: рп, отметка в комм

— Ты должна была слабеть, — произнёс он. — Разочарован? — Я должен был убить тебя. Он сказал это без злости. Почти устало. Девушка посмотрела на его руки. Кожа казалась настоящей, но сквозь неё проступал слабый серый свет — будто внутри него горела далёкая луна. — Почему не убил? — Я ещё не решил. — В истории ты уже решил. Его лицо стало неподвижным. Она замолчала. Значит, он знал. Знал, что она пришла из другого мира, где его жизнь была написана чужими словами. Возможно, знал и то, что в этой истории он всегда побеждал. Дни шли, но девушка не увядала. Напротив, особняк менялся вместе с ней. В трещинах стен появились мхи. В пыльных вазах распускались цветы. У лестничных окон зазеленели побеги, а под потолком однажды раскрылись белые звёздчатые соцветия. Там, где она проходила, дом словно вспоминал, каким был до запустения. Хозяин по-прежнему называл её гостьей. По-прежнему не улыбался. По-прежнему исчезал, когда она задавала вопросы о его смерти. Но иногда он оставался рядом. Слушал, как она рассказывает о мире за пределами особняка: о шумных улицах, электрическом свете, магазинах, где можно купить цветы даже зимой. О людях, которые спорят с экранами и торопятся на работу. О солнце, которое не нужно заслуживать. Он слушал так, будто все эти вещи были невыносимо далёкими. Однажды вечером девушка нашла его в зимнем саду. Стеклянная крыша была расколота, земля под ногами — холодна, а мраморные статуи покрылись лишайником. Сам хозяин стоял посреди пустых клумб и смотрел на свои ладони. — Ты ведь ненавидишь этот дом, — сказала она. — Это единственное место, которое у меня осталось. — Ты мёртв. — Поэтому и осталось. Она подошла ближе. Вокруг них раскрывались бутоны. Один за другим — тихо, будто боялись потревожить тишину. — В истории ты меня убиваешь, — сказала она. — Я знаю. — А если бы я здесь осталась? — Тогда дом забрал бы тебя вместо меня. — А если бы ты захотел уйти? Он не ответил. Девушка осторожно коснулась его руки. Под её пальцами кожа была ледяной. Она закрыла глаза и пожелала, чтобы ему стало тепло. В глубине его груди что-то дрогнуло. Хозяин резко отстранился. — Не делай этого. — Я ничего не сделала. — Сделала. На его груди проступила тонкая золотистая линия — как прожилка на лепестке. Он прижал к ней ладонь, но свечение не исчезло. В ту ночь все цветы в особняке раскрылись сразу. А утром на лестнице лежали осыпавшиеся лепестки. Девушка собрала их в ладонь и поняла, что они не мёртвые. Каждый лепесток был тёплым, словно только что упал с живого цветка. Хозяин ждал её у главной двери. — Ты можешь уйти, — сказал он. За его спиной вход был открыт. За порогом начиналась аллея, а дальше виднелись огни города. Девушка посмотрела на свободу, потом на него. — А ты? — Я не умею уходить. — Тогда научись. Она шагнула ближе и снова коснулась его груди — туда, где под тканью одежды всё ещё светилась золотая прожилка. На этот раз он не отстранился. Где-то в глубине особняка треснул камень. По стенам побежали корни, с потолка посыпалась пыль. Но сквозь трещины уже пробивались тонкие зелёные стебли.о Хозяин медленно выдохнул — впервые за долгие годы. И в его неподвижном, призрачном сердце распустился цветок.

Телефон погас ровно в полночь. Девушка выругалась, нажала кнопку включения и снова посмотрела на экран. Ни связи, ни карты, ни фонарика. Только её отражение — бледное лицо, растрёпанные волосы и чёрные ветви за спиной. Она подняла голову. Дорога, по которой она шла минуту назад, исчезла. Вместо неё тянулась аллея, зажатая между вековыми деревьями. Впереди, на вершине холма, стоял особняк: огромный, остроконечный, с башнями, похожими на застывшие пальцы. В окнах не горел свет. Она узнала его. Не настоящий — такой, каким он был в истории ужасов, которую читала в сети. В той истории девушка попадала в старый особняк, где призрачный хозяин ждал её у дверей. Он был молод, красив и ужасно жесток. Сначала заставлял гостью верить, что ей можно спастись. Потом запирал все выходы и убивал её медленно, день за днём. Героиня той истории увядала, как сорванный цветок. Девушка медленно обернулась. Аллея позади по-прежнему вела в темноту. Впереди был дом. И она знала, что выбора нет. У входа её ждали. Молодой мужчина стоял на верхней ступени, небрежно опираясь на перила. Бледный, безупречно одетый, с красивым лицом, которое могло бы показаться приветливым, если бы не неподвижность глаз. — Ты опоздала, — сказал он. Девушка вспомнила, что в истории он произносил именно эти слова. — А ты, значит, хозяин? Он чуть склонил голову. — Пока ещё. Она поднялась по ступеням. Он отступил, пропуская её внутрь, словно они были знакомы и она явилась к нему на ужин, а не в ловушку. Дверь захлопнулась за её спиной. Внутри пахло пылью, воском и чем-то сладким — как цветы, оставленные в вазе слишком надолго. В коридоре тускло мерцали свечи. На стенах висели портреты людей с пустыми глазами. Где-то в глубине дома протяжно скрипнула дверь. Девушка знала, что должно произойти дальше. В истории он показывал ей комнаты, говорил о прежних жильцах, а потом предлагал остаться. Она начинала слабеть. С каждым днём ей становилось труднее ходить, дышать, даже думать. А он наблюдал, как она увядает. Но в первую ночь она не стала ждать приглашения. — Покажи, где можно спать, — сказала она. На его лице мелькнуло удивление. — Ты не боишься? — Боюсь. Просто не хочу стоять в коридоре. Он проводил её наверх. Комната оказалась холодной и пустой: кровать, шкаф, треснувшее зеркало. На подоконнике стояла сухая ваза. — Не выходи после полуночи, — предупредил он. — Почему? — Потому что я так сказал. Дверь закрылась. Девушка осталась одна и села на кровать. Сердце колотилось так сильно, что больно было дышать. Она попыталась убедить себя, что всё это сон, что утром она проснётся дома — в тесной квартире, под звуки городского транспорта. Но к утру ничего не изменилось. Изменилось другое. На подоконнике, среди сухих веток, появился один зелёный лист. Девушка коснулась его. Лист был тёплым. Она захотела, чтобы в комнате стало светлее — и облака за окном расступились. Тонкий луч солнца упал на пол, хотя ночь ещё не закончилась. Она захотела воды — и в кувшине на столе она появилась. Когда девушка испугалась и решила, что должна уехать, входная дверь распахнулась сама собой. За ней не оказалось аллеи. Только стена из густо переплетённых ветвей. Особняк слышал её желания. И отвечал на них. Сначала это казалось спасением. Она попросила огня — и свечи вспыхнули. Попросила тишины — и скрип половиц прекратился. Попросила цветов — и по лестнице поползли тонкие стебли, раскрывая бледные бутоны. Но хозяин смотрел на всё это так, будто видел не чудо, а ошибку. — Здесь ничего не растёт, — сказал он, когда плющ обвил перила. — Теперь растёт. — Ты не понимаешь, что делаешь. — Тогда объясни. Он отвернулся. В ту ночь девушка услышала за дверью шаги. Они остановились у её комнаты. Потом ручка медленно повернулась. Она не закричала. Только подумала: не входи. Под дверью мгновенно проросли корни. Тонкие, бледные, они впились в щель и удержали дверь на месте. За ней стало тихо. Утром хозяин ждал её внизу.