Эдиция

Всемирный День Мороженого - хороший день! Главное, что есть, чем отметить! А знали ли вы, други моя, что самое популярное мороженое – ванильное. За ним идёт сливочное, потом шоколадное и клубничное. Самый популярный топинг – шоколадный сироп. Главным ингредиентом мороженого является воздух. Он придаёт мороженому мягкость и вкус. Сахар в мороженом замедляет его таяние. Ну, надеюсь, не надо говорить, что мороженое — не только вкусное, но и полезное лакомство. В ванильном десерте содержатся питательные вещества, например, кальций и витамин А. Дегустаторы мороженого используют золотые ложки для 100-процентого определения вкуса мороженого, так как обычные ложки оставляют небольшое послевкусие. Многие врачи советуют давать детям охлаждающий десерт для профилактики ангины, так как он закаляет, и горло становится менее чувствительным к резким перепадам температуры. Самое дорогое мороженое в мире подают в ресторане в Нью-Йорке. Высокая стоимость десерта связана с тем, что в состав его добавляют съедобное золото и украшают дорогостоящей карамелью. Золото ели? Нет? Тогда вам - в Нью-Йорк! А слово «пломбир» - что оно значит? Оно пришло к нам в первой половине XIX века из Франции, из курортного города Пломбьер-ле-Бен. Именно в честь своего родного городка мороженое и получило своё имя. В России оно произносилось сначала «пломбьер», но постепенно люди упростили его до «пломбира», чтобы легче было выговаривать. Да, кстати, при всей пользе, мороженое опасно в жару. Из-за резкого перепада температур при употреблении мороженого: переохлаждается слизистая, сужаются сосуды, замедляется появление иммунных клеток. Так что, не увлекайтесь! Ну, и, с праздником, разумеется!

А все-таки, лето!

"Он на этом собаку съел". Фраза меняет смысл, если знать ее продолжение! Фразеологизм "собаку съесть" так прочно вошел в нашу жизнь, что мы даже не задумываемся о его дословном значении. Мы вроде не корейцы, или кто там еще имеет особые кулинарные пристрастия, так откуда такое странное выражение? Употребляют фразеологизм по отношению к мастерам своего дела, подчеркивая их высокий профессионализм и умение решить самую трудную проблему. Но когда начинаешь "копать" в историю фразы, выясняется, что говорим мы ее не полностью. И вообще изначально "собаку съел" имело немного иной смысл! Владимир Иванович Даль, автор всем известного Толкового словаря живого великорусскогого языка, приводит фразеологизм целиком: Он на этом собаку съел, мастер, дока. Собаку съел, только хвостом подавился. Видите? Собаку съел да хвостом подавился! То есть выполнил какое-то сложное дело, самую трудную часть, а на какой-то мелочи споткнулся. То есть не оправдал-таки ожиданий, несмотря на свою подготовленность. Есть еще одна интересная версия. Она связана с сильным чувством голода, от которого съешь кого угодно, хоть собаку. На Руси дело косаря в поле считалось одним из самых тяжелых. Чтобы с ним справиться, мужчина должен был иметь хорошую физическую силу и выносливость. К концу рабочего дня косарю приходилось преодолевать не только дикую усталость, но и ощущение лютого голода. И вот если человек неопытен, то он готов, не дожидаясь вечера, "собаку съесть". Бросить такую трудную работу из-за нехватки терпения. Не знаю, возможно она притянута за уши, но то, что первую часть фразы мы употребляем не совсем верно – это факт. Видимо, о полноте пословицы не знал и глубокоуважаемый Владимир Семенович, тот что Высоцкий. Потому что у него в «Письме в редакцию» тоже она употреблена не совсем верно: «Мы кое в чем поднаторели - мы тарелки бьем весь год, Мы на них уже собаку съели, если повар нам не врет...»

Гастроли со спектаклем " Династии" - это подарок не только зрителю, но и артистам. Мы сделали огромный вираж по России, проехав от Нижнего Новгорода в Ангарск и оттуда в забайкальскую Чару. Помимо восхитительного приема в каждом из городов, мы побывали на величественном озере Байкал, которое оставило в моей душе неизгладимое впечатление! А теперь наш путь лежит в Смоленск! До встречи!

сть у Монреаля одна маленькая тайна, которую понимают только те, кто пережил здесь хотя бы одну зиму. Зима в Монреале — это всерьёз. Минус тридцать, снег выше колена, пар изо рта с ноября по март. Город уходит под землю — в знаменитый подземный город, в метро, в кафе с запотевшими окнами. Люди терпят. Ждут. И именно поэтому, когда весна приходит — она приходит как праздник. Не как смена сезона, а как возвращение жизни. И тогда Монреаль расцветает. Буквально. На острове Сент-Элен, прямо посреди реки Святого Лаврентия, стоят японские вишни. Когда они цветут — а это происходит в считанные дни в конце апреля — весь остров розовеет. Монреальцы едут туда семьями, с пледами и термосами, ложатся прямо под деревья и смотрят вверх, в облако лепестков на фоне синего неба. Никакой программы. Просто — смотреть. Это называется ханами, японская традиция любования цветущей сакурой. Монреаль перенял её легко и естественно — как перенимает всё хорошее со всего мира. Мон-Руаяль — это не просто парк. Это живое существо в центре города. Спроектированный Фредериком Олмстедом — тем самым, что создал Центральный парк в Нью-Йорке — он в мае одевается в такую зелень, что хочется остановиться и забыть, что ты в мегаполисе с двумя миллионами жителей. Люди бегают по его тропам, катаются на велосипедах, устраивают пикники на смотровой площадке Бельведер. Отсюда видно весь город — небоскрёбы даунтауна, серебристую ленту Святого Лаврентия, мосты, острова. Весной сюда приходят просто подышать. Воздух здесь пахнет землёй, травой и чем-то неуловимо радостным. В мае Монреаль выходит на улицу — и уже не уходит до октября. Террасы кафе появляются в один день, как грибы после дождя. На Плато-Мон-Руаяль, в Майл-Энде, на Сент-Дени — повсюду столики, цветочные горшки, разговоры на трёх языках сразу. Монреаль — двуязычный город, и это не проблема, это особенность характера. Здесь легко переключаются с французского на английский на испанский на иврит — и обратно, в середине фразы, не замечая. Это город, который умеет вмещать разных людей без трения. Стрит-арт расцветает вместе с природой: художники выходят на стены в мае, и к лету город превращается в одну большую галерею под открытым небом. Особенно в Майл-Энде — квартале, где живут художники, музыканты, пекари лучшего в мире рогалика-бейгла и просто люди, которые умеют радоваться жизни. Река Святого Лаврентия — не просто река. Это океан, притворившийся рекой. Весной, когда лёд уходит и вода темнеет, набережные Старого порта оживают. Велосипедисты, роллеры, влюблённые, туристы с картами, бабушки с собаками. Старый город за спиной — серый камень, узкие улочки, кафе с круассанами, запах свежей выпечки из каждой подворотни. Монреаль умеет быть одновременно старым и молодым. Это, наверное, главный его секрет. Монреаль не пытается казаться больше, чем он есть. Он не Нью-Йорк — и не хочет им быть. Он не Париж — хотя что-то парижское в нём есть: та же любовь к еде, разговорам, красивой жизни без спешки. Он просто — свой. Немного небрежный, очень живой, невероятно вкусный — нежнейшее мясо т в «Шварцес», бейглы из дровяной печи в «Сент-Вятёр», пути на завтрак в любом кафе на Лорье. Город, где фестивали идут с мая по октябрь почти без перерыва — джаз, кино, юмор, Формула-1, фейерверки над рекой. И всё это — после зимы. После того, как город вытерпел холод и темноту и дождался. Может быть, именно поэтому монреальская весна такая особенная. Она заработана. Выстрадана. И поэтому — особенно сладкая. Насладитесь маем, просто насладитесь!

Но стоит на глаза попасться старой синей пачке с надписью «Соль», и память сама возвращает на советскую кухню. К запаху борща, к шуму консервирования, к бабушкиным рукам, которые привычным жестом бросали в кастрюлю белые кристаллы. Артёмовская соль не нуждалась в маркетинге. Она просто была лучшей, и все об этом знали. Помните библейское: «Соль — добрая вещь; но если соль потеряет силу, чем исправить её? ни в землю, ни в навоз не годится; вон выбрасывают её». Иисус использовал это сравнение, чтобы сказать: если верующий человек теряет свою духовность и верность, он становится таким же бесполезным.   Донбасс, родной мой Донбасс! Мое место силы и моя бесконечная любовь и гордость! Ты просто – лучший!

Если спросить любого, кто жил в СССР, какая соль была на каждом столе - от Бреста до Владивостока - ответ будет один: артёмовская. Да-да, наша, донбассовская, та самая, в самой известной во времена СССР синей пачке. Та, без которой не солили борщ, не квасили капусту и не мариновали огурцы. Хотя, вы наверное, не знаете, что соляные копи Донбасса - это не советская находка. Огромное Артёмовское месторождение каменной соли, залегающее на глубине от 200 до 500 метров под землёй, формировалось сотни миллионов лет, когда на месте нынешних донецких степей (помните: «вышел в степь донецкую парень молодой» – это как раз там) плескалось какое-то море, названия у которого, скорее всего, и не было. Природа сама запечатала этот дар в толще пород: нетронутым, чистым, насыщенным. Добычу здесь начали ещё в XIX веке, однако именно советская эпоха превратила Артёмовск в настоящую соляную столицу страны. И город с самым вкусным шампанским тоже. Шахты разрослись до колоссальных размеров: подземные выработки простирались на десятки километров, образуя целые подземные города с улицами, переходами и даже концертными залами. Да-да, я не оговорилась: знаменитый соляной концертный зал в Артёмовске был одним из чудес советской инженерии, где давали настоящие выступления благодаря уникальной акустике кристаллических стен. Мне повезло – я бывала там, и не раз. В СССР соли хватало - Урал, Сибирь, Крым тоже давали немало. Но артёмовская стояла особняком. Причин тому несколько. Ну, во-первых, состав. Каменная соль Донбасса отличалась исключительной чистотой - содержание хлорида натрия достигало 98–99%. При этом природный минеральный состав сохранял небольшое количество микроэлементов, которые давали тот самый «живой» вкус, недостижимый для искусственно выпаренной соли. Во-вторых, помол. Артёмовская соль выпускалась нескольких видов - от крупного помола для засолки до мелкого столового. Крупная соль, которую хозяйки брали горстью и бросали в кастрюлю, таяла медленно и равномерно - именно так, как нужно для правильного бульона. В-третьих, вкус. Это сложно объяснить рационально, но те, кто готовил на артёмовской соли, в один голос говорят: еда получалась иначе. Насыщеннее. Правильнее. Возможно, это ностальгия, но возможно, и нет. Но я до сих пор помню вкус домашних солений и супов, которые были сделаны с применением этого синего пакета. В советском быту артёмовская соль была чем-то большим, чем просто приправа. Она была некой константой - одной из немногих вещей, которые не менялись, не пропадали с полок и не зависели от политических бурь. Пока всё остальное могло быть в дефиците, синяя пачка с солью стояла в каждом доме.   На ней засаливали тонны огурцов и помидоров - то самое позднелетнее и раннеосеннее действо, которое объединяло всю страну от мала до велика. Трёхлитровые банки, укроп, чеснок, листья смородины, и обязательно - правильная соль. Артёмовская не давала рассолу помутнеть, не делала огурцы мягкими, держала хруст. На ней делали сало. Помните, да? Толстый слой крупной соли, чёрный перец, чеснок, и несколько дней терпения. На ней квасили капусту -  бочками, в погребах, по рецептам, которые передавались из поколения в поколение. Отдельная глава в истории артёмовской соли - это сами шахты. После выработки соли в недрах оставались огромные камеры с идеально ровными стенами цвета слоновой кости, уходящие вверх на десятки метров. Кристаллы соли искрились в свете фонарей, как звёзды. Советские инженеры нашли этим пространствам неожиданное применение. Постоянная температура около 14°C, абсолютная стерильность воздуха, насыщенного соляными частицами, и полная тишина создавали идеальные условия как для хранения ценных коллекций, так и для лечения больных астмой и бронхитом. Соляные санатории Донбасса были известны на весь Союз. Сегодня в магазинах сотни видов соли. Гималайская розовая, кельтская серая, копчёная, флёр де сель из Бретани, чёрная гавайская... Всё это интересно, красиво и модно.

Небо сегодня такое необычное

До встречи!

В апреле прошлого года занавес Дома Музыки поднялся впервые, и «Династии» вошли в нашу жизнь. С тех пор прошло двадцать пять спектаклей. Двадцать пятый спектакль на петербургской сцене стал для нас особенным! Доказательством того, что это не случайность и не разовая вспышка. Нам - год! Спасибо  всем, кто был в зале хоть однажды. Вы и есть причина, по которой мы выходим на сцену. Спасибо моим партнёрам - Кате Рождественской и Илзе Лиепа, нашему режиссеру М.А. Лахно и тому человеку, кто этот спектакль придумал - А. В. Собянину.

Трехтомный указатель "Что читать народу?" высоко оценил Лев Толстой Он был создан под руководством Христины Алчевской - общественного деятеля и педагога, сегодня 185 лет со дня ее рождения. Алчевская разработала методику обучения взрослых грамоте, организовала в России воскресные школы для взрослых. В 1878 году Алчевские приобрели имение Алексеевку на Луганщине. В округе не было ни одной народной школы. Христина Даниловна на свои средства построила одноклассную земскую школу, которая сохраняется до сих пор @rodinargru

Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина в бытность руководства им Елизаветы Лихачевой, принял в свою коллекцию работу небезызвестного всем нам Никаса Сафронова. Умудрились-таки, по слухам, найти какого-то спонсора, который купил эту, не побоюсь слова - "великую" картину для музея. Какое бы название ей придумать? Никас утопил Пушкина? Или в его лице (туловище) весь Пушкинский музей? Особо радуют пингвины на заднем фоне. Прямо вырисовывается картина маслом: На границе Пушкин смотрит хмуро! Край суровый тишиной объят. Три пингвина, три веселых друга Там на льдине в ах... стоят... Да-да, Сан Сергеич, сучьи мы дети, Вы правы...

С ДНЕМ ТЕАТРА! "«Ленком» рассчитан на большую коллективную эмоцию, которой должен проникнуться каждый зритель. В каждом нашем спектакле главное все-таки — человеческие отношения, их неожиданные зигзаги, взаимодействия и движения. И обязательно должна быть зрелищная заразительность, которая присуща нашему коллективу. Потому что это должен быть праздник." (Марк Захаров)