Эдиция

Лето традиционно считается лучшим временем для чтения — долгие светлые вечера, отпуск, поездки и отдых на свежем воздухе располагают к тому, чтобы взять в руки хорошую книгу. Для кого-то это возможность наверстать литературные новинки, для других — вернуться к любимой классике или вдохновиться нехудожественной литературой. Чтение помогает отвлечься от повседневных забот, расслабиться у воды или в парке. Летом время течёт размереннее, и появляется шанс углубиться в сложные произведения или освоить новые темы. Книга может стать импульсом для новых идей, путешествий и даже перемен в жизни. Роман Алексея Константиновича Толстого «Князь Серебряный» — это не просто классическое произведение русской исторической литературы, но и глубокое размышление о природе власти, совести и человеческого достоинства. Написанный в середине XIX века, роман переносит читателя в эпоху Ивана Грозного — сложное, драматическое и переломное время для русского государства. В центре повествования стоит фигура князя Никиты Романовича Серебряного — идеального героя, воплощающего лучшие черты русского дворянства: смелый, честный, благородный, умеющий отличить добро от зла и не склонный к компромиссу с собственной совестью. Его образ контрастирует с жестокостью и произволом власти, которая в лице царя Ивана IV и его опричников превращается в орудие террора и страха. Особое значение в романе имеет конфликт между личными убеждениями героя и политической реальностью того времени. Князь Серебряный не стремится к революции и не ставит под сомнение необходимость державной власти, но его внутренний моральный кодекс не позволяет мириться с насилием, обманом и предательством. Его поведение — это путь верности себе, долгу и благородству, даже ценой собственной жизни. А.К. Толстой, обращаясь к XVI веку, на самом деле стремится поставить вечные вопросы, актуальные и для его современников, и для будущих поколений. Где граница между государственной необходимостью и произволом? Можно ли сохранить честь в обществе, где насилие и страх стали нормой? Как не потерять человечность, столкнувшись с жестокостью истории? История в романе — не просто фон, а живое дыхание времени. На страницах романа Толстой воссоздаёт быт, речь, архитектуру, атмосферу страха и непредсказуемости того века. Но главным остаётся человек — с его внутренней борьбой, выбором и ответственностью. Таким образом, «Князь Серебряный» — это не только историческая повесть, но и нравственная притча. Это произведение о том, как важно кому-то одному остаться честным, когда вокруг царит ложь. Это рассказ о личной доблести, способной озарить даже самые тёмные эпохи. Читая этот роман сегодня, мы вновь убеждаемся: в истории, как и в жизни, есть место для подвига, если у человека есть честь, мужество и вера в справедливость.

Перед рассветом всегда бывает особенно тихо. Такое время – межвременье. Еще не утро, но уже и не ночь... Вот именно в такой тишине, в предрассветный час с 16 на 17 июля 1918 года, разбудили семью, которая когда-то правила огромной страной. Им сказали, что в городе беспорядки и необходимо перейти в более безопасное место. Они поверили. За месяцы заключения привыкли к ночным тревогам, к ожиданию, к неизвестности. Да и людям этим, которые и людьми, собственно не были, они тоже поверили. Император нес на руках больного сына. Императрица присела на принесенный для нее стул. Великие княжны держали в руках подушки, ожидая возможности доспать. Никто не знал, что ожидания больше не будет. В крошечной полуподвальной комнате с одним зарешеченным окном остановилось время. Время нашей истории и совести заодно. «Что? Что?» — только и успел произнести Николай Александрович, услышав смертный приговор своей семье. Эти два слова стали последними словами русского императора. Дальше были выстрелы. Не суд, как пишут некоторые. Возможности защититься или хотя бы быть услышанному в тех обстоятельствах, навязанных сеье царя, не было. Лишь холодное исполнение заранее подготовленного убийства, где каждый из палачей уже знал, в кого должен стрелять. А потом... Потом наступила страшная тишина, нарушаемая стонами еще живых. Их добивали штыками и выстрелами. Добивали женщин, собаку, ребенка, прислугу – всех, без разбора. Потому что у убийц была только жажда крови и минутного превосходства. Но история этой ночи - не только о человеческой жестокости. Она, для меня, помимо многих скорбей, еще и о достоинстве. О семье, которая, потеряв престол, не потеряла самого главного - любви друг к другу, веры и внутреннего мира. В Ипатьевском доме их унижали, лишали привычной жизни, надежды и свободы. Но очевидцы вспоминали не озлобленных людей, а семью, которая продолжала жить молитвой, чтением, взаимной заботой. Они старались поддерживать друг друга до последней минуты. Именно поэтому воспитатель наследника Пьер Жильяр написал слова, которые спустя более века звучат так же сильно: «Они умерли мучениками. Их истинное величие проистекало не из их царского сана, а от той удивительной нравственной высоты, до которой они постепенно поднялись». Это величие невозможно отнять ни тюрьмой, ни выстрелами. Это величие и есть их победа над теми, кто в них так неистово целился. В ту ночь погибла не только царская семья. Рядом с ними добровольно остались те, кто мог уйти, но не предал. Доктор Евгений Боткин. И прислуга: Анна Демидова, Иван Харитонов и Алексей Трупп. Они разделили судьбу своих господ до самого конца, доказав, что верность - это не красивое слово, а выбор, который иногда стоит жизни. Прошло более ста лет. Историки продолжают спорить о политике, о причинах революции, о роли Николая II в судьбе России. Но есть вещи, которые не зависят от политических взглядов. Скажите мне, разве циничный расстрел без суда, убийство безоружных людей и бедного животного можно оправдать ну хоть какой-то идеологией? Вот и ответ... Каждый год в ночь на 17 июля люди вновь зажигают свечи. Утром проходит Литургия в память убиенных царственных мученников-страстотерпцев. А в нас живет память. Память о том, что даже в самые темные времена человек способен сохранить достоинство, верность и веру. И, может быть, именно поэтому та маленькая подвальная комната в Екатеринбурге давно перестала быть просто местом преступления. Она стала местом, где история напоминает каждому из нас простую и страшную истину: ненависть может убить человека, но никогда не способна победить любовь, верность и человеческий дух.

На одной из станций метро есть вот такое панно. История Монреаля. Таких панно на самом деле несколько, я сфоткала лишь одно, которое было напротив окна моего вагона. Не знаю, знаете ли вы, но его автор – наш соотечественник, более того – бывший прихожанин нашей церкви. И звали его Николай Георгиевич Соллогуб. Родился он почти век назад во Франции, в семье русских иммигрантов. Очень рано проявил интерес к рисунку и графике. И по окончании Русской Школы в Париже (именно так она называлась, поэтому все слова с заглавной), изучал архитектуру и прикладные искусства в Ателье Шарпантье под руководством другого нашего соотечественника – Николая Бенуа. В те годы у него проявился интерес к храмовой росписи. И первый храм, к которому прикоснулась его кисть, был в Камбодже. В 1951 году судьба занесла его в наш Монреаль, где он нашел работу на студии Niagara Film. Здесь он трудился над оформлением телецикла «Романтика науки», рассказывающего об истории научных открытий и жизни выдающихся ученых. В 1960 году Николай Соллогуб поступил художником–оформителем на телерадиовещательную корпорацию «Radio Canada», чей офис находится аккурат напротив нашего любимого Собора Петра и Павла. В 1974 году по заказу городской управы Монреаля, Соллогуб исполнил для оформления станции метро «McGill» витражное панно «Жизнь в Монреале в ХIX веке», состоящее из пяти частей общей длиной более 30 метров. То есть тому панно, с которого я начала рассказ – уже полвека в этом году! Не забывал он и о Франции. Там он создал витражи в память основателя французских поселений в Канаде Самюэля де Шамплена в церкви свв. Павла и Петра в Йер-Бруаж, на родине нашего первооткрывателя. Также, в 2001 году, он разработал витражи к 300-летию «Большого мира в Монреале 1701 года» (мира, заключенного между французскими колонистами и ирокезами) для мемориала памяти воинам Новой Франции в цитадели на острове Олерон в Бискайском заливе. 11 июля 2014 года Николая Георгиевича Соллогуба не стало в больнице Кот Сан Люка. Он был прихожанином нашего Собора, и люди вспоминают о нем с теплом и светом. Двенадцать лет назад он покинул этот мир. Но на станции метро висят его панно. А в Москве стоит усадьба его предков, послужившая прототипом имения Ростовых в романе Л. Н. Толстого «Война и мир». Это очень интересное место: здесь жила вдова Грибоедова. Здесь же, в домовой церкви усадьбы венчался И. С. Аксаков с А. Ф. Тютчевой. В 1930 году отсюда начинались похороны Маяковского, а спустя 10 лет именно отсюда хоронили Булгакова. В 1950-е годы в подвале дома жил начинающий поэт Роберт Рождественский... А сейчас... Но это уже другая история.

Санкт-Петербург тогда считался головой страны, Москва – сердцем. А Нижнему досталась роль особая – денежная. Связано это было с тем, что именно в Нижнем Новгороде действовала наиболее крупная выставка-ярмарка того времени. Она проходила последней – остальные всероссийские ярмарки заканчивались раньше, а Нижегородская шла с 15 июля по 10 сентября. И, естественно, именно она подводила черту: чего достигло народное хозяйство за год работы. А какое сегодня число? Правильно! А значит – День Нижегородской ярмарки объявляем открытым! Вспоминаем, что мы знаем об этом известном событии, которому перевалило за 300 лет! Итак, днем рождения ярмарки в Нижнем Новгороде считается 15 июля 1822 года. Но еще за 200 лет до этого она здесь уже существовала. Тогда, правда, ярмарка называлась Макарьевской, так как располагалась она на левом берегу Волги возле Макарьево-Желтоводского монастыря. В 1641 году русский царь Михаил Федорович Романов разрешил обители один раз в год взимать с купцов пошлину. Ярмарка разрасталась и становилась настолько популярной и значимой, что к 60-м годам XVII века сюда стали приезжать не только российские торговцы, но и купцы из других стран. Шумная, яркая, богатая, хлебосольная - ярмарка длилась две недели. И постепенно её площади настолько расширились, что захватили и правый берег реки. Но случилась беда – торговые ее лотки и палатки однажды сгорели. Сильный бы пожар, разрушающий. И тогда ярмарку перенесли на новое место — на стрелку между Окой и Волгой. Осушили местность, построили канализацию и канавы для сточных вод. Канализация на Нижегородской ярмарке была первой не только в России, но и во всей Европе. На постройку новой ярмарки Александр I выделил из бюджета, запланированного на строительство Зимнего дворца, 6 миллионов рублей. И не прогадал государь - первая ярмарка на новом месте открылась в 1817 году, и купцы привезли товаров на 24 млн рублей, а к 1846 году уже на 57 млн. 60 корпусов гостиного двора, 2530 лавок, 50 каменных складов, подземная канализация — такой стала главная ярмарка России в XIX веке. Размах ее просто невероятно впечатлял. Но, между прочим, на Нижегородскую ярмарку ездили не только торговать. Там еще и вовсю развлекались. В частности, актер Н. И. Собольщиков-Самарин писал: «Многие и очень многие почтенные толстосумы вырывались на ярмарку из-под надзора своих законных супруг, чтобы кутнуть раз в году во всю ширь русской натуры. Полтора месяца идет дым коромыслом. Тут на вольной воле есть где разгуляться: и девицы-красотки одна лучше другой, не то что своя шестипудовая Аграфена Поликарповна, и шампанского море можно вылакать, и никто не осудит. Никому и невдомек где-нибудь в Иркутске, что именитый, всеми уважаемый купец и градской голова невылазно сидит здесь в ресторане или шантане и пьет мертвую». А делами в это время занимались дельные, надежные приказчики. Помимо ресторанов к удовольствию почтенного купечества были устроены тир, балаган с представлениями, панорамы, выступления арлекинов и так далее. Была и карусель, которую тут называли самокатом. А еще было такое развлечение. Дело в том, что на ярмарке запрещалось курить. И вот какой-нибудь озорник на глазах у полицейского достает папиросу и сует себе в рот. Полицейский тотчас же к нему подбегает, а тот смотрит прямо на него, улыбается, а папиросу не зажигает. Полицейский, поняв, что его провели, бормочет себе под нос проклятья и отходит. Разумеется, под дружный смех присутствующих. “Эх, хорошо! Смотрите, улица-то вся из трактиров! Люблю я трактиры!” – так говорил Федор Шаляпин о Нижегородской ярмарке. Василий Гречихин, один из крупнейших тульских производителей печатных пряников, чтобы не возить свой товар на Нижегородскую ярмарку, открыл в самом Нижнем Новгороде филиал своего производства. Филиал очень даже окупался, ведь мука в Среднем Поволжье была дешевле, чем в Туле. В общем, знакомые и незнакомые мои нижегородцы – с праздником!

Знаете, какой город в XIX веке называли “карман России”? -Нижний Новгород! Санкт-Петербург тогда считался головой страны, Москва – сердцем. А Нижнему досталась роль особая – денежная. Связано это было с тем, что именно в Нижнем Новгороде действовала наиболее крупная выставка-ярмарка того времени. Она проходила последней – остальные всероссийские ярмарки заканчивались раньше, а Нижегородская шла с 15 июля по 10 сентября. И, естественно, именно она подводила черту: чего достигло народное хозяйство за год работы. А какое сегодня число? Правильно! А значит – День Нижегородской ярмарки объявляем открытым! Вспоминаем, что мы знаем об этом известном событии, которому перевалило за 300 лет! Итак, днем рождения ярмарки в Нижнем Новгороде считается 15 июля 1822 года. Но еще за 200 лет до этого она здесь уже существовала. Тогда, правда, ярмарка называлась Макарьевской, так как располагалась она на левом берегу Волги возле Макарьево-Желтоводского монастыря. В 1641 году русский царь Михаил Федорович Романов разрешил обители один раз в год взимать с купцов пошлину. Ярмарка разрасталась и становилась настолько популярной и значимой, что к 60-м годам XVII века сюда стали приезжать не только российские торговцы, но и купцы из других стран. Шумная, яркая, богатая, хлебосольная - ярмарка длилась две недели. И постепенно её площади настолько расширились, что захватили и правый берег реки. Но случилась беда – торговые ее лотки и палатки однажды сгорели. Сильный бы пожар, разрушающий. И тогда ярмарку перенесли на новое место — на стрелку между Окой и Волгой. Осушили местность, построили канализацию и канавы для сточных вод. Канализация на Нижегородской ярмарке была первой не только в России, но и во всей Европе. На постройку новой ярмарки Александр I выделил из бюджета, запланированного на строительство Зимнего дворца, 6 миллионов рублей. И не прогадал государь - первая ярмарка на новом месте открылась в 1817 году, и купцы привезли товаров на 24 млн рублей, а к 1846 году уже на 57 млн. 60 корпусов гостиного двора, 2530 лавок, 50 каменных складов, подземная канализация — такой стала главная ярмарка России в XIX веке. Размах ее просто невероятно впечатлял. Но, между прочим, на Нижегородскую ярмарку ездили не только торговать. Там еще и вовсю развлекались. В частности, актер Н. И. Собольщиков-Самарин писал: «Многие и очень многие почтенные толстосумы вырывались на ярмарку из-под надзора своих законных супруг, чтобы кутнуть раз в году во всю ширь русской натуры. Полтора месяца идет дым коромыслом. Тут на вольной воле есть где разгуляться: и девицы-красотки одна лучше другой, не то что своя шестипудовая Аграфена Поликарповна, и шампанского море можно вылакать, и никто не осудит. Никому и невдомек где-нибудь в Иркутске, что именитый, всеми уважаемый купец и градской голова невылазно сидит здесь в ресторане или шантане и пьет мертвую». А делами в это время занимались дельные, надежные приказчики. Помимо ресторанов к удовольствию почтенного купечества были устроены тир, балаган с представлениями, панорамы, выступления арлекинов и так далее. Была и карусель, которую тут называли самокатом. А еще было такое развлечение. Дело в том, что на ярмарке запрещалось курить. И вот какой-нибудь озорник на глазах у полицейского достает папиросу и сует себе в рот. Полицейский тотчас же к нему подбегает, а тот смотрит прямо на него, улыбается, а папиросу не зажигает. Полицейский, поняв, что его провели, бормочет себе под нос проклятья и отходит. Разумеется, под дружный смех присутствующих. “Эх, хорошо! Смотрите, улица-то вся из трактиров! Люблю я трактиры!” – так говорил Федор Шаляпин о Нижегородской ярмарке. Василий Гречихин, один из крупнейших тульских производителей печатных пряников, чтобы не возить свой товар на Нижегородскую ярмарку, открыл в самом Нижнем Новгороде филиал своего производства. Филиал очень даже окупался, ведь мука в Среднем Поволжье была дешевле, чем в Туле. В общем, знакомые и незнакомые мои нижегородцы – с праздником! Знаете, какой город в XIX веке называли “карман России”? -Нижний Новгород!

Идут годы. Сегодня «Юноне и Авось» – 45 лет. Значимый и солидный возраст, особенно для театральной постановки. Но если к ней приложилась рука гения и сердце, благословленное Богородицей, в долголетии и процветании сомневаться нет причины! Дай Бог, чтобы в жизни театра восстановилось одно: согласье! «Мы вас умоляем о согласьи, Без согласья смысла в жизни нет!» И знаете, я несомненно верю, что болезни и угнетению театра придет конец. Да, все восстановится и театр вдохнет, как прежде, воздух полной грудью. Как прежде. Как при Марке Анатольевиче! «Безумствует распад. Но-все-таки-виват! Профессия рождать Древней, чем убивать!» Древней. И не одно злое и некрасивое деяние не останется без наказания. Ибо «по делам воздастся». Не верите мне – прослушайте еще раз: «Тот, кто убил их, тот кто шпионил, Будет наказан тот. Белый шиповник, вечный шиповник В память любви цветет.» Цвести и жить можно только во имя любви и добра! Всем иным – обеспечено увядание и забвение! С днем рождения, замечательный спектакль! И с праздником я сегодня хочу поздравить двух женщин: Александру Марковну Захарову и Людмилу Андреевну Поргину! Не будь их – не было бы вдохновения у создателей! Милый «Ленком»! «Ты в пути, ты все ближе ко мне. Ты поборешь всемирное зло Я свечу оставляю в окне.»

В Красноярске, городе, где умер Николай Резанов, на Троицком кладбище, на большом белом кресте написаны слова, которые стали символом моего поколения: «Я тебя никогда не забуду. Я тебя никогда не увижу»… Легендарнейшая, и как показывает время, вечная история любви, которая четыре с половиной десятилетия назад была поставлена в моем любимом «Ленкоме»! Когда-то давно, находясь на приходе своего храма, по окончании службы я разговорилась с одной знакомой. Она жаловалась, что как-то все не получается с первого раза, как хотелось бы. И я ей, помнится, сказала: «Бог любит Троицу. Бог и есть Троица. Единая и нерушимая.». Первую часть пословицы придумал наш народ, вторую, как когда-то сказал нам настоятель, говорят православные. С «Юноной» получилось аккурат по этой схеме. После «Орфея и Эвридики», «Звезды и смерти Хоакина Мурьеты», третья рок-опера, вышедшая в Советском Союзе, поразила, изумила, вызвала ажиотаж. Попасть на нее – было несбыточной мечтой каждого человека, населявшего нашу бывшую необъятную… А православная музыка, песнопения, да и тексты, в которых тоже красной нитью проходит христианская тематика, были абсолютным нонсенсом того времени. А Бог вел создателей этого шедевра той тропой, которой им было суждено привести свое детище к успеху. Первый показ этого сценического произведения состоялся 12 декабря 1980 года в церкви Покрова в Филях. Но именно показ, не премьера. Уже тогда Богородица объяла это детище своим покровом… А вот в следующем году, 9 июля 1981-го, рок – опера «Юнона и Авось» была показана на сцене «Ленкома». Бог есть любовь. И в «Юноне», на мой взгляд, звучит самый пронзительный и неповторимый гимн Богу и Любви: «Аллилуйя возлюбленной паре, Мы забыли, бранясь и пируя, Для чего мы на Землю попали, Аллилуйя любви, аллилуйя любви, Аллилуйя!!!» И это чувство, с таким трепетом пронесенное Резановым и Кончитой сквозь все земное бытие, вырывается за некие рамки обыденности… Оно становится вневременным, всепоглощающим и всеобъемлющим… В нем больше Божественного, нежели земного… И именно это покоряет зрителя и держит его уже четыре с половиной десятилетия! Видимо, вечное Божественное благословение было получено Марком Анатольевичем еще в Елоховском соборе, когда он ставил свечу у иконы Казанской Богоматери. Именно о ней упоминается в рок-опере. «Женщина с младенцем» стала путеводной звездой создателей. Помните, как о Ней говорит впоследствии Резанов: «Увидел в Ней не Вседержительницу Деву, А женщину с вишневыми глазами». А меж тем, всего этого могло и не быть! Ибо наш дорогой мэтр пытался уговорить Андрея Вознесенского написать оперу по мотивам «Слова о полку Игореве». Но Игорю Святославичу не суждено было блистать на великолепнейших подмостках «Ленкома». Его вежливо, но настойчиво потеснил Николай Петрович… Да-да, русский дипломат, путешественник, предприниматель, один из руководителей первого русского кругосветного плавания, первый официальный посол России в Японии, составитель одного из первых русско-японских словарей, Николай Петрович Резанов. Кстати, помните эпилог? «Жители ХХ-го столетия! Ваш к концу идет ХХ-й век!» Когда век XX закончился, а «Юнона» гремела невероятно, прозорливый Марк Анатольевич попросил Вознесенского исправить это двустишие. В результате сегодня мы слышим: «Дети 21-го столетия! Начался ваш новый век!» Видимо, еще тогда в Елоховском Соборе, Казанская Богородица благословила творение Мастера на многие лета! И стихи, написанные за 19 лет до окончания XX века, звучат также пронзительно и ярко сегодня, через 26 лет с момента начала XXI века. И еще момент. Может, безусловно, совпадение. Но я чаще такие вещи называю промыслом. Так, вот! Всего две даты и два имени. Первый показ состоялся 12 декабря – накануне Николы Зимнего. Премьера – 9 июля – в завершающие дни Петрова поста. Как зовут героя? Правильно, Николай Петрович! Как зовут первого исполнителя и единственно настоящего роли Резанова? Опять правильно – Николай Петрович! Иначе и быть в этой истории не могло!

Постановка Марка Захарова «Юнона и Авось», на мой взгляд - не просто спектакль. Это вознесённая на сцену молитва (причем и в прямом смысле тоже), баллада о дерзновении, верности и любви. И как бы прекрасны не были поэт Вознесенский и композитор Рыбников, но именно Марк Анатольевич превратил историю русского корабля и невозможной любви в поэму, в которой реальность и легенда, история и вечность сливаются и завладевают нашими сердцами. Да, Мастер создал не спектакль, а живую легенду, каждое мгновение которой становится откровением, а сцена превращается в храм, где человеческая мечта побеждает время. Сегодня легендарной постановке исполняется 45 лет. И для меня она навсегда останется той самой, в первом, безупречно выверенном составе. Мне посчастливилось увидеть именно этот спектакль. Всё, что появлялось позже, уже не вызывало того чувства абсолютной художественной правды. Ведь великие произведения рождаются лишь однажды, и именно в таком виде остаются в памяти и в сердце навсегда.

Во время спектакля "Захаров" мы с ведущим актером нашего театра зенненхундом Бонифацием обсудили наши будущие совместные проекты.

Мне скажет кто-то — все не ново, Давно не та уже страна. Но в памяти живут три слова: «Сегодня началась война...»

Знаменитый ЛЕНКОМ МАРКА ЗАХАРОВА! Спектакль: «Репетиция оркестра». Конечно, когда на сцене появляются Александра Захарова и Дмитрий Певцов, то сидя в зрительном зале ты понимаешь, что начинается магия театра! И магия- ЭТОГО ТЕАТРА! Только очень хочется прийти на спектакль, который будет создан специально для этих МАСТЕРОВ!Будем ждать! Но сегодня- поздравляем и радуемся!❤️❤️❤️

Рядом с мэрией нашего города высится помпезная колонна адмирала Нельсона – тоже почти копия лондонской. Адмирал, стоящий спиной к волнам. Нельсон начал службу на корабле, когда ему ещё не было 12 лет, а к 20 годам он уже стал капитаном. Одна из самых известных в истории битв – Трафальгарская – принесла победу англичанам в схватке с испанским и французским флотом, но в ней был смертельно ранен и вскоре умер известнейший адмирал Нельсон. Именно для этой битвы он надел свой парадный мундир, по которому и был быстро узнан в той мясорубке, будучи при смерти. Эта победа спутала все планы Наполеона. Союзный флот был уничтожен, высадка в Англии стала невозможна, и разгром Великобритании откладывался на неопределённое время. Лондон не торопился увековечить имя героя. Они и так были очень недовольны похоронами на государственном уровне простолюдина. Но тут впереди планеты всей оказался Монреаль. Да-да, наш любимый город!) А теперь интересная деталь! Как это ни покажется странным, но памятник был построен на средства франкоязычных граждан города. Они были слишком недовольны политикой Франции и Наполеона в частности, поэтому радовались победе англичан, и даже скинувшись, установили статую знаменитому адмиралу прямо в самом сердце нашего города, как раз напротив мэрии. Но не все так хорошо с соседством у нашего Нельсона. Напротив – памятник антиподу Нельсона Воклену. Жан Воклен был одним из героев 7-летней войны за французские колонии и скромный, на фоне колонны Нельсона, памятник капитану фрегата «Атлант» стоит также на площади. Два закоренелых антипода взирают друг на друга. А где? Правильно! На площади, носящей имя первооткрывателя Канады, мореплавателя, торговца пушниной, корсара Жака Картье. Вот так угораздило нашего Нельсона стоять напротив врага на площади, носящей имя врага – француза. Как тут не вспомнить еще одного англичанина и не сказать: «Есть многое на свете, друг Горацио... Что и не снилось нашим мудрецам». Кстати, старину Нельсона звали именно Горацио. Вот такая история. Да, это не Трафальгарская Площадь, и не Лондон. Но его отголоски есть и в нашем городе. Кстати, о Нельсоне. Во время неудачного сражения при Санта-Крус-де-Тенерифе Горацио Нельсон получил тяжелое ранение в правую руку. Он потребовал у хирурга ампутировать руку как можно скорее и уже через полчаса вернулся к командованию операции. По возвращении он писал: «В одноруких адмиралах Англия не нуждается». Англия, однако, нуждалась в героях, и дома Нельсону оказали геройские почести. Через полтора года он снова командовал эскадрой в Средиземном море, и одержал блестящую победу при Абукире. У офицеров английского флота есть традиция не аплодировать, как обычно, двумя ладонями, а стучать по столу кулаком левой руки — в память об одноруком адмирале.

Ушла Людмила Чурсина... Это утро началось с такой вот потрясающе -щемящей и невероятно печальной новости. Ушла, не дотянув до своего 85-летнего юбилея чуть больше месяца... Увы! Я знала, что она болеет, но ведь всегда веришь в хорошие вести... Не случилось.... Я не могу сказать, что пристально следила за ее творчеством, но, безусловно, видела такие фильмы, как "Адъютант его превосходительства", "Щит и меч", и, разумеется, "Угрюм-река", который и сделал Чурсину знаменитой, а ее Анфису - одним из классических образов советского кинематографа. Но ее неповторимая красота, грация и какая-то невероятно интеллигентная имперскость, если так можно сказать, выразились в другом фильме. Для меня - в другом. Это фильм - "Графиня", которому в этом году исполняется 35 лет. Снимался он еще в умирающем Советском Союзе, а был показан уже после того, как в нашу жизнь вошли новые полтора десятка государств. Привлек этот фильм меня по ряду причин. Снят он был ни больше - ни меньше, в подмосковной усадьбе Суханово. Если вам это название ни о чем не говорит, то я позволю освежить в вашей памяти тот факт, что эта самая усадьба была подарена Петром нашим Великим боярину Тихону Стрешневу. Первому московскому губернатору, кстати. А потом, продаваясь, переходя из рук в руки, она стала вотчиной княгини Волконской. И Екатерина Алексеевна вложила в нее всю душу и немалые средства, чтобы сделать это место просто-таки заповедным уголком. Именно здесь находится диван, лежа на котором ушел в лучший из миров и всероссийский император Александр I Павлович. Хотя многие, я знаю, рассказывают о таганрогском Федоре Кузьмиче, сейчас речь не об этом. Так, вот. Собственно, для меня усадьба и была неким незримым главным героем фильма, если можно так выразиться. И порой очень явственно казалось, что Бог привел именно сюда съемочную группу именно для того, чтобы сохранить хотя бы так, на пленке, этот великолепный комплекс. Потому что некая дама по имени Разруха прокрадется сюда и все то великолепие, которым славилось Суханово, будет уничтожено... Далее. В фильме эта усадьба- дом творчества литераторов. Среди его обитателей та самая женщина по имени Нина, которую и играет Людмила Чурсина, женщина зрелая, но невероятно притягательная. И Никита Шувалов, которого играет молодой, довольно эмоциональный в этом фильме, Евгений Сидихин, начинающий писатель, а по совместительству, как сейчас говорят, "литературный негр" маститого мэтра Никифорова в исполнении Владимира Ивашова. Это была одна из последних ролей Владимира Сергеевича. Нина просто отдыхает, а Никита пишет очередной роман для своего шефа. Но не просто пишет, а живет в своих фантазиях, видя в них Графиню, хозяйку данной усадьбы. Сцены из её жизни и её образ постоянно преследуют Никиту в видениях и причудливым образом сплетаются в образе Нины. Дальше, чтобы долго не растекаться - разбитое сердце и помраченный мозг Никиты, у которого, кстати, была очаровательная девушка, которую сыграла... Я знаю, вы догадались. Да, моя любимейшая всенароднейшая! Именно поэтому я когда-то и посмотрела этот фильм, что и вам рекомендую сделать! Букет известных и очень неплохо играющих артистов, некая таинственность и романтика на фоне потрясающе-красивой усадьбы... И - музыка! Вы ею очаруетесь. Равно как и улыбнетесь, встретившись с замечательной Ольгой Аросевой, чье появление на экране всегда вызывает только позитивные эмоции. Так, вот, о Чурсиной. В этом фильме я ее увидела совершенно другой, отличной от той, которой она мне казалась в трех вышеназванных фильмах. Ее героиня создает неуловимый романтический ореол старинной аристократки. Мне казалось, что именно такие взгляды и такая стать, соединенная с каким-то внутренним светом и достоинством, были у жен декабристов, была у тех женщин, которые являли собой образ имперской России. Сегодня ушла на мой взгляд очень хорошая актриса. Профессионал, что сейчас крайне редко встретишь. Человек с характером, оставивший нам в наследие много воплощенных на экране образов. Царствия Небесного и спасибо, что были!