Ханаанская путёвка

Подборка моих любимых лесных фотографий (рекомендую смотреть под "Goodbye Brother" Ramin Jawadi) Я много где бывал и много что снимал: от Ладакха до Хибин. Но наш Васнецовский лес средней полосы для меня фотографический Рим, и все дороги снова и снова ведут туда. Как говорил Василий Розанов, рассуждая о не-склонности к жестокости русской души: "...Таков образ нашего русского инока, который дал святой Серафим Саровский, ничему не враждебный, все благословляющий. Огонь жжет и уничтожает. Это католицизм, Бог с ним. Наши поля широкие, наши леса прохладные; грибком попахивает, мхом, папоротником. Ну, какое тут «аутодафе». На ум не придет...".

Есть возможный выход из дилеммы плоти и духа, если поделить её на тетрархию, аналог квадрата Манштейна: Высокая воля к жизни + высокая духовная сила - истинная святость вроде Серафима Саровского, простившего покалечивших его бандитов, или Николая Мирликийского, святого в мире насилия, борделей и монет; Высокая воля к жизни + низкая духовная сила: Волк Ларсен, Тайвин Ланнистер, Турин Турамбар - могучий человек, сокрушающий всех вокруг себя и себя самого; Низкая воля к жизни + высокая духовная сила - слабое и невротичное мировоззрение того, кто прячется в келье, потому что боится жить. Монах Феропонт из Карамазовых или Джуд Фоули; Низкая воля к жизни + низкая духовная сила - просто деградация по всем фронтам, Женя Лукашин из Лёгкого пара, Маниловщина.

Психология часто напоминает мне линию коммунистической партии: Есть эталон нормального человека (человек осознанный), вне которого все проявления души и ума отсекаются как контрреволюционная деятельность (созависимость, токсичная маскулинность). Тот, кто отказывается ходить за ложным причастием-сеансом в ложный храм-кабинет и вовсе списывается в утиль как "неосознанный" (в 20-м веке аналог - враг народа). Есть и свой заменитель аскезы как инструмента на пути к Спасению - коррекция треугольника Карпмана и локуса контроля, личных границ и эмпатичности. И следует искоренить в себе остаточную с царских времён тягу к мещанству и буржуазные начатки - стало быть, внутреннего ребёнка и травмирующего родителя. Как всякая эсхатологическая идеология (а психология имитирует лествицу духовного возрастания, где коррекция поведенческих моделей поднимает тебя чуть выше, ну, якобы), психология лишает своих врагов субъектности, проще говоря, человечности. Это ведь очень показательные слова-маркеры: негативный триггер, красный флаг, абьюзер - уже не человек даже, набор атрибутов, номер да нашивка на лагерной спецовке. За морфийной сладостью разговоров об активном слушании и эмпатии - людоедство ко всем, кто смеет восстать. Никакой свободы врагам свободы. Для меня лично с моим культом Воли к Жизни, как я ощущаю, современная психология глубоко чужда. Гениальный парфюмер Алессандро Гуалтьери (создатель Насоматто и Орто Париси) в своём интервью сказал, что современность это постоянное умножение рамок, где в каждой рамке появляется новая рамка. Психология - яркий носитель этой линии, когда человек как необузданный шиповник на грядке начинают равнять, пока не превращают в безобидный кустик едва по колено высотой. Ранее он смеялся в лицо метелям и нагло расталкивал жирные пионы, теперь хнычет без удобрений и полива по расписанию. Вместо экстатической влюблённости на уровне древнегреческого мифа - экологичная заинтересованность в партнёре; Вместо горючей агрессии - экологичное выражение несогласия; Вместо покаяния в слезах на коленях у Распятия - экологичный разговор с принимающим внутренним отцом. Вместо молчаливой уступки из абсурдной кротости - экологичное проговаривание боли. Ничто ни до конца, полумера как лекарство. Это ощущается как соевое молоко, резиновая женщина и искусственное освещение. Психология не знает накала, не знает полноты. Её основной метод - любой ассирийский костёр натуры ужать до сертифицированного по евростандарту электрического нагревателя. Иногда мне становится тошно в мире аккуратного и вежливого, и я хочу поехать в горный лес в самом тёмном углу Азии. Там дать ужалить себя местному виду шершня, чтобы потом лежать среди кедров-великанов с дебильной опухшей улыбкой и смотреть в небо под симфонию боли. Сжиженная ярость, вложенная Творцом в малое создание, боролась бы в моих венах с какими-нибудь клетками-макрофагами: никакой корректной коммуникации, только абсолютный контакт с абсолютной жизнью, где направленность (конструктив или деструктив) уже вторичны. Психология не готова признать, что жасминовый сад и лагуна с муренами равноценны, как равноценен принимающий уютный коллектив и тот, где тебя каждый день пытаются слопать. Гении интегрировали травму: Достоевский использовал трагедию как рычаг духа, Маккарти как норму существования, Мисима как топливо для эстетического жеста. Психолог же вдруг берётся её исцелить. Дискомфорт жизни никуда не девается, а психология существует, потому что люди ищут решить этот дискомфорт. Психология претендует на то, чтобы стать конечным и абсолютным ответом, надменно отметая другие равноценные ей пути бегства вроде алкоголя, казино, опиумного мака, оргий и скалолазания, а к единственно истинному пути - здравому стоицизму и молитве, - относится в лучшем случае с вежливой отстранённостью. Именно поэтому есть люди, которые ходят к психологу годами: трафик обезболивания подсаживает, а без него - суровая как тайга реальность. Вечный крестовый поход ко Гробу Господню, который на деле можно отыскать только в религии.

Из вереска напиток забыт давным-давно А был он слаще меда, пьянее, чем вино. В котлах его варили и пили всей семьей Малютки-медовары в пещерах под землей. Пришел король шотландский, безжалостный к врагам, Погнал он бедных пиктов к скалистым берегам. На вересковом поле, на поле боевом Лежал живой на мертвом И мертвый на живом.

Непередаваемый вайб пункта ВБ выдачи у моего дома🪄

Осуждение часто одолевает меня, как будто вместо крови бежит жгучий яд. Эта страсть повадками похожа на ягуара: острым взглядом высматривает в Ближнем Твоём жертву, чтобы с упоением впиться в клыками в шею за то, что добыча дала слабину. В осуждении поражают три его составляющих: 1. Фоновый режим военного радара, где любой человек 24/7 подсознательно оценивается на зоны уязвимости. Любая из обнаруженных (согрешил, не красив, не умен, инвалид) отзывается внутренним ликованием "ага, вот оно!"; 2. Осуждение всегда идёт в связке с гневом и похотью, они симбионты и по отдельности выжить в душе не могут; 3. Умение маскироваться под доброту, где осуждение сильного выглядит как почтение к нему, а к слабому - елейная снисходительность. Я дурею с мощи этого порока и полного перед ним бессилия, совсем как в известной песне: Удары сердца твердят мне, что я не убит Сквозь обожженные веки я вижу рассвет Я открываю глаза - надо мною стоит Великий ужас, которому имени нет. Я заметил, что осуждающий со временем отпугивает от себя людей, в том числе, полностью светских. Осуждение это акт агрессии, чем формирует у собеседника некую сумму кортизола и адреналина. И на вторую встречу во избежание эмоционального дискомфорта он уже не пойдёт. Кроме того, осуждение снижает уровень доверия, запуская логическую цепочку: если этот человек так зло говорит о других в их отсутствии, то что он говорит про меня? Или что скажет, когда я перестану быть приятен и удобен? С другой стороны, иногда осуждение даёт эффект ровно обратный: ты становишься лидером, тебе поддакивают, тебя слушают. Это, видимо, самый гнусный вариант из всех: в стае гиен ты становишься альфой потому, что лучше прочих охотишься. Ты не лидер, тебя просто избрали на роль жреца, который собственноручно принесёт ближнего в жертву ликующей толпе. Это иллюзия, что можно с кем-то перемывать кости и на этом сблизиться: осуждение это зверь, и в жертву годится даже собственный адепт. Однажды этот человек с такой же беспощадностью пройдётся и по тебе . Но пусть борьба с осуждением и ощущается как штыковая атака на танк, любая драка в имеет смысл. Интересный факт: по тюремным понятиям осуждать других арестантов равной касты нельзя, или, во всяком случае, является признаком дурного тона (насколько это применимо к тюремной этике). Я сижу за разбой, тот за убийство, третий за воровство - в этих условиях смотреть на кого-то свысока даже не грешно, а нелепо. Так на самом дне человеческой жизни коллектив виновных вырабатывает социально-этические механики смирения. На мой взгляд, это хороший трафарет и для мира "нормальных" людей, где у каждого из нас за плечами приличное уголовное прошлое, пусть более тонкого порядка. Отчасти помогает полностью отсекать словесное осуждение, а если где-то слышать, по возможности переводить тему. Это страх цепной реакции, где чужое осуждение резонансом запустит его в тебе. Все мы сталкивались с этим тёмным блаженством от человеческой крови, когда в компании сообща кого-то осуждают, а ты вроде молчишь, но слушаешь. Это тоже участие в трапезе стервятников втихаря. Сложнее даже не промолчать самому, а закрыть уши. Чтобы не было этого сценария, где ты с ангельским видом говоришь "не нам судить", имея двойной выигрыш: и лицо сохранил, и за чужой счёт получил дозу осуждения. Я вычитал, что в некоторых монастырях устав вообще запрещает говорить о людях в третьем лице - только ты и я. В отдельные периоды жизни я стараюсь воспроизвести это - в этом есть что-то удивительно правильное. Я смотрю на своё тело после тренировки и представляю его больным и дряхлым на исходе лет. Когда не только ничего не осталось от мышц, но и ты до туалета добираешься с переменным успехом. Иллюзия собственного статуса. В конце-концов, помогает жёсткая народная фраза самому себе: -Не твоё собачье дело. Впрочем, духовная жизнь это вообще не парад в мундирах, это разбитые траншеи. Я вижу тень, вижу пепел и мёртвый гранит Я вижу то, что здесь нечего больше беречь, Но я опять поднимаю изрубленный щит И вынимаю из ножен бессмысленный меч.

В фильмах и играх лучника обычно изображают как Париса-Леголаса: архетип поэзии и утонченности. Реальность, как это обычно случается, много брутальнее. На фото скелет профессионального средневекового английского лучника, с поднятого со дна корабля "Мэри Роуз". Непропорционально могучие плечи штангиста, одна рука длиннее другой, позвоночник искревлен, грудная клетка набекрень, всё перекошено, разбито артритами и артрозами - такова была цена натяжения тетивы весом в центнер годами напролёт. Любая профессия делает из тела функцию: у плотника руки в шрамах, у кузнеца дубовые суставы - вот и боевой лук медленно менял тело человека под себя. На пальце костный нарост от тетивы, на костях плеч следы хронического воспаления тканей от нагрузок, ключица на стороне натяжения больше соседней, суставы деформированы. Без слёз не взглянешь. Анна Стирланд в монографии "Raising the Dead (2000) сообщает: "Из-за постоянного воздействия натяжения тетивы лука некоторые скелеты начинали даже наращивать массу кости. Пожизненное обучение стрельбе из длинного лука навсегда меняло тело стрелка, так, что мы и теперь можем опознать их скелеты среди прочих". Нормандские рыцари покорили обширную Англию менее чем за 15 лет, но увязли в маленьком Уэльсе почти на 2,5 века: с 1060х по 1280е. Это яркий пример из серии "война в Афганистане/Вьетнаме", когда привыкшая к линейным боям обученная армия оказывается в мире холмов, болот и лесов без фронта и тыла, где враг - партизан, а засада за любой кочкой. Нормандские рыцари доминировали за счёт стальных длинных кольчуг и тактики таранного кавалерийского удара при достаточной консолидации и хорошей выучке. Это помогло перемолоть архаичные и разрозненные англо-саксонские армии... И оказалось бесполезным в Уэльсе, где с нормандскими рыцарями никто не собирался вступать в ближний бой. Валлийцы били из длинных луков, и не в чистом поле, а там, где им было выгодно, из зарослей ивы и с вершины холма. Всадники, прибитые стрелами к собственным лошадям как гвоздями, пробитые стрелами дубовые ворота - хроники рисуют картину валлийского лука в восприятии завоевателей как машины смерти. Размен человеческих ресурсов был чудовищно непропорционален: неграмотный кельтский свинопас в домотканых штанах самодельной стрелой стоимостью в кружку пива убивал потомственного феодала, с детства учёного войне, со снаряжением ценой в поместье. Для примерного понимания условий, в которых приходилось сражаться нормандскому рыцарю, можно прогуляться по парку Коломенское, по наиболее диким его частям: склоны, дубравы, заросли крапивы. Это и налегке за два часа становится не худшим физическим упражнениям; что говорить о перемещении при снаряжении и в состоянии ожидания атаки. В боях на равнинах было достаточно, в целом, захватить хлебородную область с пашнями - и тем самым ты делал подвластными всех, кто кормится с этих полей. Валлийцы же были, по большей части, пастухи и охотники, и захват одного холма означал только то, что жители вместе со скотиной переселились на соседний. Прямо напрашиваются аллюзии Кавказа, Афгана и Балкан. Покорить Уэльс к концу 13 века помогла не столько сталь, сколько германская методичность действий: по периметру выстроены мощные каменные замки, валлийская знать методом пряника включена в число английских феодалов, а самих валлийцев стали привлекать для нужд Столетней войны. Тягаться с первоклассным французским рыцарством было задачей нетривиальной, но работу, что оказалась не под силу мечу, сделал тисовый лук. Шериф на службе лорда марки общался с племенными вождями, а те, в свою очередь, используя клановый авторитет и связи, вербовали из числа сородичей стрелков для англичан. Для деревенского кельта 6 пенсов в день за "пострелять во французских рыцарей" были баснословной суммой. Вернувшись с войны, такой лучник покупал жене шубу, детям обувь, а себе стадо коз и годовой запас пива. В целом, покорение Уэльса, скорее, пример эффективного подхода, чем тупого тарана: диффузия, дипломатия, насилие и социальная инженерия, которые позже англичане распространят в масштабах земного шара.

Иногда в постный день, подчас даже в Великий пост, мне становится до того голодно, что вечером я покупаю литр цельного молока, срываю пробку пальцами и выпиваю залпом, так алчно, что течет по губам и голой груди на пол Я думаю о том, как задолго до меня древний скиф в своей мёрзлой степи припадал побитыми губами к лошадиному вымени и также глотал тёплое молоко, роняя горькие слёзы по павшим тем утром в бою товарищам. Пил и в среду, и в пятницу, и в Страстную, не обременённый христианской рефлексией - только досадой, что мало послужил на поле брани своим свирепым божествам (и втайне радостный, что выжил сам и даже обошёлся почти что без ран). А шестеро его чумазых детей, жена с медной от солнца и злого степного ветра кожей и пыльная собака молча стояли среди ковыля и смотрели на него. В эти минуты я ощущаю себя как мой пёс, который тащит со стола, боязливо оглядываясь на хозяина - но всё равно тащит, не в силах с собой совладать. В такие дни я часто даже ложусь без молитвы, будто честнее будет не заводить с Богом разговор - всем и так всё понятно: самурай сплоховал, самурай дал слабину. А молоко это, конечно, особый продукт: когда в каменном веке в крошечной популяции людей в западной Европе мутировал ген, отвечающий за усвоение лактозы в зрелом возрасте, то вскоре эти племена стали самыми распространенными в Европе (именно поэтому в некоторых её областях процент людей со взрослым усвоением доходит до 95% против единиц в Азии). Те, кто пил молоко, попросту выиграли эволюционную гонку. Твои мышцы сильнее, твои кости крепче, твои младенцы более румяны; пока соседнее племя в голодные годы грызет коренья и жилы, твои воины и матери пьют концентрат белка, жира, витаминов и самой жизненной силы. Молоко это первая пища человека в жизни - не фасоль, не мясо, не кофе - молоко. Это поистине дар белокурым детям Иафета.

Обновка 👑 Металлическая и золотистая, я выбирал как чернокожий рэпер в стоматологическом каталоге

О похоти для мужчин, часть вторая. Первая статья по ссылке: https://t.me/hanaanput/21 Похоть не норма и не удовольствие даром. Как и любой порок, это кайф в долг, и лучшим доказательством этого является непосредственно трудность борьбы. Когда мужчина решает перестать смотреть порно и/или посещать соответствующие места, он обнаруживает, что всё это время брал кредит под вульгарной вывеской "здесь и сейчас!", не прочитав мелкий шрифт в контракте. И только теперь узнал, что процент был, и процент конский. Аргументы современных врачей и психологов про "не так уж оно и плохо" рушатся при первой же личной "пробе пера", когда через пару дней воздержания нечто силой ворочает твой взгляд за любым лосинами в качалке или крутит в голове "кинематограф", не спрашивая твоего согласия. В борьбе с похотью мужчина быстро обнаруживает, что "просто брошу" не работает: попыткой воздержания он потревожил в себе некую живую и осознанную сущность, и, в довесок, весьма недобрую. И чем сильнее он бьётся, тем крепче объятия, ранее казавшиеся ласковыми. Отсюда возникают закономерные вопросы: Как известно, от добрых дел зависимости не бывает, и никого из нас не ломает без волонтёрства в доме с брошенными стариками или без того, чтобы поехать к родственнику на другой конец города починить ему стиральную машину. Однако без "невинных" мультиков на экране от ломки мужчину начинает крутить как коленвал. Действительно, с борющимся порок ведёт себя как вполне осознанный враг: требует, угрожает, ломает об колено; когда же это не срабатывает начинает убеждать, нашёптывать, подсовывать сны, идеи, встречи. С чего бы это, что это за Сила, у которой есть личный и корыстный интерес, чтобы ты не бросал? Более того, откуда у неё тактика, стратегия, манёвр? Ответов на эти вопросы нет у эмпатичных принимающих психологов, но есть у священников, мудрецов, аскетов. Сложно себе представить, чтобы привычка "просто расслабиться", как она именуется миллионами завсегдатаев некоторых сайтов или заведений, имела паттерны поведения какой-то анаконды. Похоть упрощает ум в худшем смысле этого слова и со временем делает из мужчины двуногую собаку. Наша нервная система заточена под последовательность "желание - усилие - удовольствие", где порно устраняет среднее звено, приучая на уровне нервной ткани к всплеску дофамина здесь и сейчас без поиска Другого и контакта с Другим. Это, в свою очередь, плодородная почва для гордыни, где ты источник желания и ты же источник его удовлетворения. Сексуальное желание сильнейшее из желаний, а поиск любви это усилие, сопутствующим образом рождающее богатство жизни: новые хобби и друзья, победы и поражения, новые смыслы, и, в конце-концов, сама Встреча. Однако это невозможно, когда голод годами напролёт утоляется немедленно. Порно сводит на нет действие Эроса как Поиска (итогом которого Творцом задуман брак или аскеза); в минимальной форме это выражается утратой интереса к выходу из квартиры, в максимальной - к поиску самого Бога. Неспроста после первых успехов в войне с похотью человек может ощущать сперва необычайный взлет физических и душевных сил, а затем их упадок. Первое связано с освобождением огромного ресурса раскочегаренной как реактор нервной системы (собственную похотливость мужчина обычно списывает на то, что он-де настоящий самец, лев, султан), второе - с ямой нейромедиаторов, суть похмельем, когда организм отвык добывать нейромедиаторы экологичным путём. В конце-концов, одолев похоть, человек обнаруживает, что не попал в Нарнию благочестия, а окончательно растормошил гидру, доселе дремавшую где-то там, в недрах сердца, безропотную до тех пор, пока ты исправно платил дань. От вспыльчивости и обид до обжорства и уныния: полный флеш-рояль пороков восстают на месте одной срубленной головы. Получается, что борьба с блудом это не "бросить курить", это акт объявления войны, за которым последует бремя боёв за свою душу. Остаётся только честно ответить себе на вопрос - что за силе ты тем самым бросаешь вызов, чтобы правильно выбрать союзников.

Какое-то время назад внезапно побыл... Рыцарем Моделью для мастерской поддоспешных колетов для средневековых боёв Эдакие гонористые позы мне непривычны, хорошо это или плохо, но заказчики неусыпно следили, чтобы держался на камеру "как феодал "©

Той весной я собрал для участка скамью из цельных бревен серой ольхи. Её я нашел в лесу (недавно упавшую), распустил бензопилой на доски, обработал и собрал Посредственные навыки плотника и незамысловатый набор инструмента сказались на дизайне: получилась тяжеловесная конструкция а-ля из мультика Флинстоуны Тем не менее, скамейка была крепкой и на удивление удобной, а серая ольха от контакта с воздухом на срезе приобрела благородный медный цвет. Я не раз успел посидеть на ней, голый остывая от бани и любуясь садом и весной Миновал год, и поделка здорово сдала: древесина посерела, а из-за отсутствия предварительной сушки пустила трещины. Скорее всего, потом отправится топить банную печь. Но сам акт творения посредством простейшего инструмента и силы рук мне так понравился, что этой весной я планирую вернуться к этой задумке и подойти более осмысленно: брёвна взять потоньше, придать им форму бруса, из которых сперва собрать каркас, на который, в свою очередь, нашьются доски сиденья и спинки Что до ольхи, то она меня вполне устраивает: древесина очень податливая, инструмент особо не тупит, красиво краснеет, а под дождём не гниёт. Думаю, берёза спасовала бы сильно раньше. И крыть на этот раз не олифой, пусть даже натуральной, а нормальной алкидной краской в два слоя

Среди моих роз выше прочих я оцениваю два сорта Остина: Воллертон Олд Холл и Джуд Обскур. Однако на эту весну в моих планах найти эталонную чайно-гибридную розу с бокаловидным бутоном - розу-поэзию, розу-любовь! О, то должна быть не просто роза - она должна выглядеть так, будто ты собираешься вручить её возлюбленной перед тем, как опустить забрало и погнать своего боевого коня на дракона Это должна быть роза-ода влюбленности всех юношей и девушек мира, всех пролитых слёз от скрипки Паганини и всему богатству слога Куприна Её цвет будет таким, что Врубель и Саврасов только на пределе усилий смогли бы передать его Такая роза, чтобы треть гостей твоего сада восторгалась, треть плакала и треть прославляла Всевышнего за отсвет Его красоты в этой розе. По всей видимости, главных кандидатов у меня четверо: роза сорта Афродита, Принц Жардинье, Фредерик Мистраль (смущают мнения о его низкой живучести) и японская роза Симпли. Впрочем, поскольку на устойчивое существование в условиях сермяжного можайского суглинка с уверенностью претендует только первая в списке, усилий моя задумка потребует немало. Весной наилучшее фосфорное удобрение, в начале лета комплексное профессиональное ОМУ для роз вкупе с фунгицидами, на лето самая качественная солома для мульчирования, осенью калий-фосфор и наилучшее укрытие с обработкой медью. А что делать: одни растения, как сирень, совмещают неистовую жажду жить с дивной красотой, а другие все свои гены посвящают только радованию людских сердец.

В моём нраве есть нечто женственное, даже женское, несмотря на спортивный разряд и опыт уличных драк. Очевидным образом я не уникален в этой черте, ведь в каждом мужчине живёт то, что Юнг называл Анима - женская составляющая, с которой мужчина ведёт внутренний диалог. Я склонен восхищаться всем сильным и почти влюбляться во всё сильное: государство, армию, спорт, в сильных людей, в Бога - вернее, в некий Его образ. У женщин я нередко замечал эту черту, иррациональное преклонение перед Силой самой по себе, права она или нет. Одна и та же девушка строго отчитывает неуклюжего упитанного юношу за малость грубоватый анекдот... И будет игриво упрекать самоуверенного как африканский носорог парня с нулевой рефлексией за самую пещерную расистскую шутку. Наверное, в этой тайной слабости пророс корень трудностей с восприятием Нового Завета в пользу Ветхого, который я читаю взапой даже в самых лютых его проявлениях. При этом сила - это не распальцованное чмо с парковкой БМВ на газоне (это мимикрия под силу червяка), это нечто громадное, великое. Когда я был в Израиле, то быстро полюбил его, хотя изначально ехал с неприязнью и в основном ради паломничества. И дело было не только и не столько в ближневосточной романтике Иерусалима, сколько в ощущении колоссальной силы на каждом углу: многодетные семьи, жизнелюбивая молодёжь, всеобщая религиозность, всюду солдаты со штурмовыми винтовками, притихшие арабы, которые у нас без страха выплясывали бы в спальных дворах. Израиль веровал в своего Яхве и делал то, что сочтёт нужным внутри страны и вне неё, даже если внешним миром это воспринимается как ультимативная жестокость. Женщина обычно не выносит всего слабого и рахитичного; эту же черту ощущаю в себе и я (поэтому в какой-то мере презираю и себя самого, далёкого от собственного же идеала силы). Едва ли что-то кроме даже не силы, а Воли к Жизни в понимании Волка Ларсена из повести Джека Лондона вообще имеет значение. Жизнь ластится перед сильным и ломает слабого. Меня органически отталкивают безвольные мужчины и маскулинные женщины, и, по-моему, нет ничего безвкуснее мягких мужских рук и феминисток. Я слабо верю, что духовное возрождение уставших развитых народов, включая мой, возможно через ещё больший шаг вперёд (ещё больше психологии, рефлексии, отделения от Космоса в пользу Логоса). Напротив, оно лежит в шаге назад, в откате к языческим кострам, боевым барабанам и полоумным берсеркам, к растворению в первобытных материях, как кимвры, от которых шли сединой римские воеводы. Обряды инициации, хороводы и решение конфликтов судебным поединком на стальных мечах - вот что может заново разжечь в людях огонь. Но всё это утопия, и сам я обузданный городом и зарплатой политкорректный мужчина постмодерна. Впрочем, не исключено, что во мне говорит никакое не женское начало, а Тень в терминах всё того же Юнга: совокупность всех тёмных сил, вытесненных за область осознанного. Вследствие каких-то причин в моём восприятии варварское смешивается с сильным. Пусть даже на практике я стараюсь по мере сил избавлять от страданий любого человека на своем жизненном пути. Возможно, что это голос того мальчишки, который читал Сенкевича под старой берёзкой, пока более боевитые сверстники гоняли в футбол и дёргали девиц за косы. Я тогда не испытывал обиды или зависти, но дивился огромному контрасту с ними, а в моём сердце рождалась новая вера: вера в слепую жизнь саму по себе, вот эту жажду забить гол ценой чего угодно просто потому что нельзя не забить. Я будто живу в библиотеке, которую хочу сжечь, чтобы голым плясать вокруг костра как тлинкит, но знаю, что без этих же пыльных томов для ботаников не выдержу и дня. Личный культ силы и атлетизма с годами и меня самого переплавил в физически мощного человека с карьерной и социальной состоятельностью, но дихотомию силы и слабости мне это пока разрешить не дало.

На практике мы нечасто желаем самим себе добра, и в моменте устроенные Богом ограничения воспринимаем с фрустрацией. Речь даже не о высоких материях, а о вполне житейских делах. Мы можем отчаянно хотеть устроиться именно на эту должность, не подозревая, что нами сейчас движет нечто болезненное. Может, желание изолироваться от жизни на уютном месте без потрясений, может, напротив, оказаться "на острие" в рамках реализации внутреннего урагана. Нами часто движет не конструктив, а нечто, овладевшее нами. В такие моменты Бог даже не "мешает" в привычном понимании этого слова: Он даёт нам время остыть, чтобы потом мы оказались там, где действительно нужно. В реальной жизни это ощущается так: ты оборачиваешься назад и с облегчением думаешь: "А ведь был в шаге от того, чтобы ввязаться в эту ерунду. Надо ж себя так не любить". Господь всегда на стороне именно здравомыслия, конструктива, чего-то созидательного.

Есть те христианские вероучители, кто учил, что в первые эпохи люди не ели мяса, это было дано им как послабление телу. Другие учили, что не было собственности. В части секса и брака они и вовсе были практически единогласны: следствие грехопадения и лучше бы без этого. Так, свт.Иоанн Златоуст называл брак смертной и рабской одеждой, а его ученик святой Исидор Пелусиот заявлял, что в браке человек ничем не отличается от зверя. Христианство лучше всего ложится именно на такие натуры: от природы холодные, отстранённые, равнодушные к мясу, вину и женской груди. Такие парни есть в каждой школе - они не играют в волейбол и не дерутся на переменах. Вот этим натурам с их задумчивыми взглядами в небо уже с малых лет христианство открывается наилучшим способом. Русский философ Василий Розанов называл их "Людьми лунного света" (и посвятил их исследованию одноимённый труд). -Оставь отца и мать -Телесное упражнение мало полезно, а духовное полезно -Лучше не женись -Не выдающий свою дочь замуж поступает лучше Вот эти все новозаветные наставления, довольно пугающие для плотского человека, для них - мед для ушей. Неспортивные, тихие, мечтательные, предпочитающие бестелесные отношения-дружбу, с мягким рукопожатием - такие люди всегда будут лучшими христианами, чем те, кто любит увеселения плоти от бани до стрельбы по банкам и боксерского поединка с другом. Плоти Богоданной, утвержденной самим Творцом, однако оказавшейся в заложниках того именно типа людей, которого Ветхий Завет всячески гнал и притеснял. Те самые библейские "скопцы от чрева матери". Род их начинается задолго до христианства. Великий аскет-девственник Платон с его философскими мужицкими общинами-монастырями и сугубо функциональным взглядом на женщину был из них. Он даже создал из Афродиты двух богинь: Пандемос, полнобедренную владычицу семьи, ласки, деторождения, и Уранию, суровую девственницу, бездетную, но рождающую идеи, молитвы, концепции. Вторую Платон, разумеется, превозносил относительно первой. Знакомая песня? Свт.Мефодий Патарский написал богословский труд "Пир", чтобы "перекрыть" им одноимённый языческий труд Платона. И вроде как благословляет там семью и брак, а акту творения Евы из ребра Адама прямо предписывает ощущения оргазма. И тут же уточняет: -И хотя свет звезды девства не затмевает свет звезды брака, она всё же горит ярче. Суть просто более мягкая формулировка платоновского взгляда. Ветхий Завет к любым формам скопчества относился в лучшем случае подозрительно, в крайнем - на уровне уголовной ответственности. Певцы сублимации половой энергии в энергию духовную по закону Моисея, в сущности, находились где-то рядом со служителями Ваала, которые сжигали младенцев (по Розанову - апогей аскетизма, ликвидация жизни в её максимуме). И не младенцем единым: в Книге Второзакония есть даже запрет отправлять на войну еврейского юношу, недавно женившегося. Вопрос был не только в том, чтобы он зачал жене продолжение святого народа, но и чтобы они порадовались близости до того, как молодой муж, вполне возможно, падёт от филистимлянского боевого топора. Куда всё это делось? Трепетная любовь к браку, к супружескому ложу, Песнь Песней (которую, очевидно плотскую и половую, христианство усердно пыталось истолковать как некий спиритуалистический порыв), даже клятвы на половом органе? Упразднено, лишнее, не нужно, ведь жизнь кратка, а Там не женятся и замуж не выходят. Что до Авраама, Моисея, Давида, Соломона - эти святые ветхозаветные мужи не только не обременяли себя христианской рефлексией сексуальности, но, по всей видимости, даже содержание гарема оценивали как актуальную форму её реализации, что христианство прямо или намёком ставит им в упрек. Из всего этого невольно просится вывод: сколько не сделай добрых дел, ты никогда не достигнешь Их высоты - может, Спасёшься, но не на равных. Мирянин в житейских трудах мил Богу, но как свидетельствуют сонмы христианских текстов, духовный скопец Ему более угоден.

У меня огромная галерея фоток с моего Фуджифильма, но эта остаётся любимой Я называю ее "Дамоклов меч"

Есть одна поистине универсальная религия без догм и границ - это женская красота Гипотетический юноша-язычник из каких-нибудь минойцев и юноша-христианин могли бы до крови спорить о природе Бога, но были бы абсолютно едины в выборе супруги: красота лица, густота волос, очарованье взгляда. Критериями "хорошо" и "плохо" в эту секунду становится не постничество, не постановления Соборов, а вот этот незамутненный восторг Адама и Евы "и увидел, что это хорошо", инстинкт прямиком из Книги Бытия. Женщина это та точка, где замыкаются все религии воедино, которую, может, преодолевают единицы, но 98% в этом вопросе (одном из ключевых всей жизни), станут руководствоваться не чем-то духовным, а сугубо плотским, животным, кровяным. Религия, которая сметает границы и объединяет всех. Женские бедра - это то, где все мы откатываемся до пещерного человека, а тысячелетия философии за миг улетучиваются как дым Человек, возможно, сам по себе не плох и отдаёт на доброе дело немалую часть своего дохода, но и он это последнее испытание между Аполлоном/Дионисом провалит. Никогда он, готовый пожертвовать нуждающемуся свой денежный бюджет на личные планы, в контексте полового влечения не выберет ту, которая не нравится. И если у христианства не получилось в одном, то нельзя ли сказать, что не получилось и во всём? Если все армии капитулировали, но одинокий партизан так и не найден, то война продолжается. И только ханжа станет утверждать, что он-де высокодуховен и вообще ниже платочка на голове отродясь не смотрел, а интересует его один только ум. Сам Господь не мог перебороть желание, которое своими руками первым вложил в человека (плодитесь и размножайтесь), даже патриархам Аврааму и царю Давиду делая уступки, не говоря уже о "парнях попроще" вроде Самсона. Тем наивнее выглядит тот, кто говорит, что у него-то получилось преодолеть "узы плоти" (хотя что в них плохого ещё вопрос).

Эта страница Библии растрогала меня больше всех прочих, да и сейчас вызывает сентименты. Господь поучает своих людей святой неосмотрительности: да, ты можешь собрать свой урожай полностью, но не делай этого. Просмотрел яблоко - не тронь, пусть висит, а ну как мимо пройдет тот, кому оно нужнее Характерно, что это Ветхий Завет, который принято ассоциировать с какими-то брутальными поучениями "иди и разгроми" - ан нет