Книги с характером

Оригинальная киноафиша «Казачья застава» (1983) — кинотеатральная тайна эпохи войны Перед вами — подлинная афиша 1983 года к фильму, который собрал 8,6 миллиона зрителей, но так и не попал на советское телевидение. Офсетная печать издательства «Рекламфильм» (Москва) — фирменный знак всех советских киноплакатов эпохи. Фильм, о котором молчали Режиссёр Виктор Живолуб («Право на выстрел») рассказывает историю красного казака 1923 года, вернувшегося на Дальний Восток после восьми лет отсутствия. Его жена уже похоронила мужа и вышла замуж за друга. Вместо мести — служба: герой создаёт пограничную заставу против белогвардейцев и хунхузов. Главная неожиданность — Борислав Брондуков в драматической роли. Актёр, известный по комедиям, здесь — трагический герой. Лучшая сцена: его возвращение в дом, где без единого слова, одним взглядом он понимает — его место занято. Высочайший актёрский нюанс. Технические детали: Оригинал 1983 года, офсетная печать Изображение: 40 × 57 см | Рама: 46 × 63 см Оформление: багет, стекло-пластик, МДФ-задник, пылезащита, трос для подвеса

«Русские паровозы за 50 лет» — первый систематизированный обзор отечественного паровозостроения. Л.Б. Януш. Москва–Ленинград: Машгиз, 1950 г., 152 с. + 4 л. портретных илл. 17,5 × 26,4 см Эта книга — памятник величию русской инженерной мысли, написанный выдающимся учёным и историком железнодорожного транспорта Леонидом Борисовичем Янушем. Задуманное как справочное пособие для специалистов, издание благодаря ясности изложения и глубине анализа стало любимым чтением инженеров, железнодорожников, коллекционеров и просто ценителей технической истории. Портреты выдающихся деятелей паровозостроения + подробные технические характеристики, позволяющие проследить не только эволюцию конструкций, но и логику инженерной мысли эпохи Экземпляр бережно переоформлен в ручной цельнокожаный переплёт с изысканным тиснением.

«Дюрер» с подписью Георгия Петрусова. А.А. Сидоров. Москва–Ленинград: Изогиз, 1937 г. Тираж 5 000 экз. Твёрдый издательский переплёт. 142 с. + 9 вкл. л. ил. На форзаце — подпись Георгия Григорьевича Петрусова (1903–1971): одного из основателей советской фотографии, соратника Родченко, Лисицкого и Степановой, фотокорреспондента «СССР на стройке». Почему Петрусов читал Дюрера? Для фотографа, чьё творчество строилось на композиционной точности, графической выразительности и документальной силе, Дюрер был не исторической фигурой — а собеседником. Оба видели в чёрно-белом изображении не ограничение, а мощнейшее средство воздействия. Оба верили: линия может быть острее слова. Монография Алексея Сидорова — выдающегося искусствоведа, пионера истории графики в СССР Разбор гравюр на дереве и металле, живописи, трактатов — даже поэтических опытов 9 вкладных листов с репродукциями: от автопортретов до «Четырёх всадников Апокалипсиса» Сидоров показывает Дюрера не как «башенного гения», а как мыслителя, чьё искусство откликалось на страдания и борьбу народа — подход, резонировавший с духом 1930-х. Состояние: Твёрдый переплёт Изогиза с лёгкими загрязнениями — следы времени. Все страницы и иллюстрации целы. Подпись Петрусова на форзаце — подтверждение: книга жила в рабочей библиотеке мастера, служила источником вдохновения.

«Лорд Рэйнго» с подписью «серого кардинала» Сталина. Автор - Арнольд Беннетт. Ленинград, 1928 год. Госиздат. Эта книга — исторический артефакт, соединяющий два мира: британскую политическую сатиру 1920-х и кабинеты советской верхушки. На титульном листе — подпись Матвея Фёдоровича Шкирятова (1883–1954): члена Президиума ЦК КПСС, председателя Комитета партийного контроля, одного из самых влиятельных «серых кардиналов» сталинской эпохи. Того, кто держал власть не титулами, а доверием вождя — незаметный, всевидящий, безупречно дисциплинированный. Роман написан в 1926 году — всего через два года переведён на русский и издан в СССР. Беннетт, обычно писавший о провинциальной Англии, здесь выступает как острый сатирик: история миллионера Сэма Рэйнго, возведённого в пэры и ставшего министром во время Первой мировой. Обложка работы Сергея Пожарского — ведущего книжного художника ленинградской школы. Отличная сохранность: небольшой надрыв на с. 97, лёгкие заломы и следы времени. Подпись Шкирятова на титуле Для кого эта книга? — Историки сталинской эпохи, изучающие фигуры «второго плана» — Коллекционеры прижизненных изданий и книг с исторически значимыми автографами

«По вальдшнепам» — первая советская книга, посвящённая самой загадочной дичи уральских лесов. Г.Е. Рахманин. Свердловск, 1928 год. До выхода этой книги в СССР не существовало ни одной публикации, целиком посвящённой охоте на вальдшнепа. Георгий Евгеньевич Рахманин создал настоящий прорыв — практическое пособие, рождённое в лесах Урала и написанное для тех, кто хочет понять повадки этой неуловимой птицы. Что делает эту книгу уникальной? Первенство: Первая в советской охотничьей литературе специализированная монография о вальдшнепе Уральские корни: Издание Свердловска — центра охотничьего движения 1920-х годов, типография кооператива «Уральский охотник» Живой опыт, а не теория: Автор сознательно избегает научной сухости, делая упор на проверенные лесные приёмы Книга в хорошей сохранности, с характерными следами времени — фоксинги, небольшие повреждения корешка. На обложке владельческая подпись чернилами, а на полях — аккуратные пометы карандашом и чернилами. Для кого эта книга сегодня? — Коллекционеры охотничьей литературы и раритетов НЭП-периода — Исследователи истории охотоведения и уральской культуры — Современные охотники, ценящие преемственность традиций — Любители аутентичных книг с «историей в деталях» Тираж 5000 экз. — но сегодня это редкость . Смотреть на сайте - clck.ru/3SMhrn

«Гулянье. Организация» — подлинный конструктор советского праздника, издание - 1928 год. Представьте: деревенская площадь, карусели, факельный танец, Петрушка, книжные палатки и 58 готовых иллюстраций-инструкций — как превратить стихийное гулянье в радостное, коллективное и просветительское действо. Всё это — в одной книге, изданной для политпросветработников ещё в эпоху НЭПа. Тираж 11 750 экз. — но сегодня это редкость. — Сценарий праздника «под ключ»: от выбора площадки до массовой инсценировки — Чертежи аттракционов: карусели, «гигантские шаги», тиры, панорамы — Ноты песен и плясок с пояснениями — Эмблемы для карнавального шествия, теневые картины, раёшные сценки — Культпросвет-элементы: книжные палатки, радиоуголки, выставки урожая — Даже указания по организации питания — прямо на обложке! Книга создана на опыте колонии «Бодрая жизнь» (Калужская губерния) как практическое пособие для замены пьяных «престольных дней» новыми формами досуга — осмысленными, эстетичными и коллективными. Это не теория, а готовый «конструктор праздника» для любой деревни 1920-х. Для кого эта книга сегодня? — Музеи театра, быта и идеологии раннего СССР — Реконструкторы народных праздников и театровальные антрепризы — Организаторы мероприятий, аниматоры, тамады — как источник вдохновения из прошлого! Смотреть на сайте - clck.ru/3SMgU3

«Скоромный и постный стол» — кулинарная энциклопедия Российской империи. О. Павловская. Санкт-Петербург, 1890 год. Представляем издание, которое можно назвать настоящей Библией русской кухни конца XIX века! Перед вами — третья редакция знаменитого труда, содержащая 2800 рецептов и ставшая настольной книгой для домохозяек, поваров и управляющих усадьбами. Эксклюзивное исполнение: - Полукожаный переплёт ручной работы с изящным тиснением - Иллюстрации художника П. Бореля - Подробная схема разделки говяжьей туши — уникальный документ кулинарной культуры Историческое признание: Почётная медаль и диплом на Всемирной Колумбийской выставке в Чикаго (1893) Золотая медаль на Первой Промышленно-кулинарной выставке в Санкт-Петербурге Изюминка — уникальные рецепты с дореволюционными названиями: - Майонез из фаршированной курицы - Масло из сарделек или анчоусов - Фрикадели из швейцарского сыра - Холодец из вина с лимоном - Шоколадный холодец из сливок - Сыр из зайца - Пасха для прислуги Особая ценность: Отдельные разделы посвящены постной кухне — возможность соблюдать церковные предписания без ущерба для вкуса! Включён «реестр порядка обедов» — руководство по составлению меню в соответствии со светским этикетом петербургского общества. Смотреть на сайте: https://clck.ru/3SLKUt

🐻 "По медвежьим следам" — редчайший экземпляр из золотого фонда русской охотоведческой литературы. Князь Андрей Ширинский-Шихматов. Москва, 1900 год. Этот экземпляр — настоящая жемчужина для ценителей редких книг! Один из всего 100 подарочных экземпляров, отпечатанных на престижной бумаге J. Whatman и не поступавших в продажу. Наш экземпляр — № 69. 🎨 Уникальность: -Все 16 листов с картами и иллюстрациями раскрашены акварелью вручную. -Издательский переплет в русском стиле -Тройной торшонированный обрез -Отличная сохранность 📖 Почему это книга-легенда? -Ширинский-Шихматов создал первое в России научно-художественное исследование поведения бурого медведя. Но это не только охотничий справочник — это философское размышление о природе, где охота становится высшей формой познания мира. 💡 Гениальные наблюдения автора: -Медведь как разумный соперник, а не просто добыча -Способность предчувствовать зиму и выбирать берлогу -Тактика запутывания следов -Поведение перед спячкой -Эти наблюдения конца XIX века были подтверждены учеными лишь десятилетия спустя! 🎯 Автор — уникальная личность: Князь, ученый, археолог, коллекционер, исследователь Русского Севера, изобретатель знаменитой «пули Ширинского» и механической медвежьей рогатины.

«Первое космическое звено» — четыре автографа людей, изменивших историю Представьте: февраль 1963 года. Кремлёвский дворец. Люстра отражает свет софитов. Четверо молодых подполковников и майоров в парадных мундирах, с золотыми звёздами Героев на груди — только что вернувшиеся с орбиты, только что покорившие космос. Титов жестикулирует, рассказывая что-то смешное. Гагарин смеётся. Николаев и Попович смотрят на него с тёплой улыбкой. Это не постановочный портрет. Это момент. Четыре подписи — четыре характера На этом снимке 8,6 × 11,7 см — редчайшее собрание автографов первых космонавтов планеты: • Юрий Гагарин — алые чернила, уверенный росчерк: «Гагар<ин>» • Герман Титов — синие чернила, лаконично: «Герман> Титов>» • Андриян Николаев — изумрудно-зелёные, на верхнем поле: «А. Николаев>» • Павел Попович — синие иного оттенка: «Попович» Это личный дар, вероятно, инструктору Мичуринского военного авиационно - технического училища. На обороте — таинственная надпись «В. Алек…»: подпись адресата, чьё имя навсегда связано с эпохой. Почему «звено»? Эти четверо — не только первые. Они — система: • Гагарин — прорыв: 108 минут, облетевших Землю • Титов — выносливость: первый суточный полёт, преодоление «космической болезни» • Николаев и Попович — синхронность: первый групповой полёт «Восток-3/4», закладка основ космического маневрирования. Они учились вместе, готовились вместе, летали — как единый организм. Отсюда и название: космическое звено — не метафора, а профессиональная реальность. Музейное воплощение Фотография сохранена в исключительном состоянии. Помещена в элегантную деревянную раму с бархатным паспарту. Защищена антибликовым музейным стеклом — автографы читаются без искажений. Размер в раме: 28,9 × 31,4 см — компактно для интерьера, монументально для истории. Для кого этот артефакт? Для тех, кто понимает: величайшие реликвии — не те, что лежат под стеклом безмолвно. А те, что хранят смех Гагарина, жест Титова и взгляд четырёх молодых людей, только что вернувшихся из космоса — и уже готовых лететь снова. Это — память о будущем, которое они подарили миру. Смотреть на сайте

Инженер, который предсказал наше будущее — и был за это изгнан Он строил ледоколы для царя. Потом — для Советской Республики. А в перерывах между чертежами написал роман, от которого содрогнулся весь XX век. Евгений Иванович Замятин (1884–1937) — человек-парадокс. Сын священника, ставший революционером. Инженер-корабел, создавший первый в мире антиутопический роман. Большевик 1905 года, который первым увидел в революции семена нового рабства. Мои две жены — техника и литература. Эта двойственность — ключ ко всему. Он знал: технический прогресс без души рождает монстра. И в 1920 году запечатлел это в романе «Мы» — за десятилетия до Хаксли и Оруэлла. 1916 год. Замятин в Англии — курирует постройку ледоколов «Александр Невский» (будущий «Ленин») и «Святогор» (будущий «Красин»). Городские улицы шокируют его:

Все дома — одинаковые, как амбары… Это жилые дома?!

Именно здесь, среди грохочущих доков Ньюкасла, рождается прозрение: общество, где всё подчинено расчёту и респектабельности, убивает человеческое. Отсюда — повести «Островитяне» и «Ловец человеков». А от них — прямая дорога к «Мы». В романе — Единое Государство. Люди-номера. Стеклянные дома. Любовь как преступление. Космический корабль «Интеграл», несущий «математически безупречное счастье» другим планетам. Советская цензура запретила роман мгновенно. Но рукопись прорвалась на Запад — и стала библейским текстом для Хаксли («О дивный новый мир») и Оруэлла («1984»). «Настоящая литература — для безумцев и еретиков» В 1929 году Замятина стёрли с литературной карты. Пьесы сняли со сцены. Рассказы не печатали. Он писал:

Если писатель должен быть благонадёжным чиновником — это уже не литература, а бумага, в которую заворачивают мыло.

В 1931-м — отчаянное письмо Сталину с просьбой об эмиграции. По ходатайству Горького — разрешили. Уехал. Сохранил советский паспорт. Умер в Париже в 1937-м — в нищете, почти забытый. На похоронах — горстка эмигрантов: Газданов, Анненков, Ремизов. В СССР его имя не произносили 50 лет. Первое советское издание «Мы» — только в 1988 году. «Я навсегда один». Он был один — в 1920-м, когда писал «Мы». Один — в 1931-м, уезжая из России. Один — в 1937-м, умирая в чужом городе. Но именно это одиночество стало его силой. И сегодня, когда мы вновь стоим перед выбором между «счастьем» и свободой — голос Замятина звучит громче, чем когда-либо. Инженер, построивший корабль для будущего. И предупредивший нас: не садитесь на него без души. 🔵 Смотреть на сайте:        clck.ru/3Rq4Ph  Сайт | ВК | Rutube |

1956 год. Когда СССР начал побеждать в теннисе — с этой книги Большой формат — 23 × 30,5 см. Тяжёлая обложка. И внутри — не сухой учебник, а движение, застывшее в кадре. • Десятки кинограмм: рука в замахе, стопа в скользящем шаге, ракетка в точке контакта с мячом. • Схемы корта с цифрами — где стоять, куда бить, как читать намерения соперника. • Фотографии Белиц-Геймана самого — в белом, на фоне грунтового корта, с той самой ракеткой «Славутич», которой он учил всю страну. Подарок, который говорит без слов Этот экземпляр — дар с душой. Переоформленный вручную в полукожаный переплёт с изысканным тиснением, он ложится в руку как предмет уважения — к спорту, к знанию, к человеку, которому вы его вручаете. Представьте реакцию получателя: • Тренер увидит в нём методику, проверенную поколениями чемпионов • Юный теннисист — вдохновение: «Вот как начинали те, кто потом покорил Уимблдон» • Коллекционер — редкость: издание, которое не переиздавали, которое берегли как святыню • Просто ценитель — эстетику: крупный формат, чёткие кинограммы, тактильная теплота кожи под пальцами Почему издание 1956 года? Семён Павлович Белиц-Гейман (1921–2000) был архитектором советской школы тенниса. Заслуженный тренер СССР. Кандидат педагогических наук. Человек, который первым систематизировал хаос игры в стройную методику. До 1956 года в СССР теннис был «забавой для избранных». После — стал наукой. И вот её первое священное писание:

Хорошая начальная школа техники — это путёвка в большой теннис!

Это издание — раритет даже среди спортивной литературы. Большинство экземпляров «ушли» в тренерские кабинеты, затёрлись до дыр, погибли в подвалах спортивных школ. Сохранившиеся — в единичных экземплярах. — «Победа рождается не в момент удара, а в ежедневной, упорной, систематической работе над собой» (С.П. Белиц-Гейман) 🔵 Смотреть на сайте: https://clck.ru/3RpF4x Сайт | ВК | Rutube |

Цветные картинки в год войны: как издавали «Зеркало» Стоврацкого в июне 1943-го Москва, июнь 1943. За окном — эвакуация, хлебные карточки, тревожные сводки. В типографиях — дефицит бумаги, красок, чернил. А на верстаке — хромолитографические оттиски. Ярко-синее небо. Алый галстук пионера. Жёлтый луч солнца над мальчишкой с винтовкой.

Война не отменила детство. Она переформатировала его.

Почему эта книжка — чудо выживания? Стоврацкий А.И. Зеркало. Стихи для младшего возраста. М.: Центр. ин-т сан. просвещения, 1943 г. — 16 с. — 13 × 18 см. Тираж 20 000 экз. Мягкая обложка. Хромолитографии В.С. Гревского. ✓ Упомянута в фундаментальных справочниках: Старцев «Детская книга в годы ВОВ» №1044, Старцев 1940–1945 №2251, Турчинский с. 509 ✓ Единственное издание с хромолитографиями Гревского — во втором издании (1944) и последующих уже чёрно-белая печать ✓ Тираж 20 000 — но реально сохранились единицы ✓ Издательская обложка + современный футляр На первый взгляд — обычная детская брошюра. Но каждый параметр здесь — вызов обстоятельствам: - Белая бумага - Хромолитография — многослойная цветная печать, требующая отдельной формы на каждый цвет - 8 полностраничных картинок Июнь 1943: момент перелома в ВОВ. Книга подписана к печати 9 июня 1943 — между двумя величайшими битвами: ✓ Сталинград взят (февраль) — враг отброшен ✓ Курская дуга впереди (июль) — окончательный перелом Страна дышала глубже. И издатели рискнули — выпустить цвет для детей. Не для фронтовиков. Не для рабочих. Для мальчишек 5–7 лет, которым предстояло вырасти и защищать страну. «Зеркало» отражает страну, которая в самую тёмную пору не переставала верить в завтра — и готовила к нему даже самых маленьких. Владимир Гревский — художник, чьи работы сегодня почти не встречаются на рынке. Его хромолитографии 1943 года — возможно, последние цветные оттиски в его жизни. После войны он исчез из поля зрения. Остались лишь эти 16 страниц — яркие, как вызов самой войне. 🔵 Смотреть на сайте:         https://clck.ru/3RnSpz Сайт | ВК | Rutube |

«Бестолковый сын миллионера»: как кяхтинский купец стал хранителем уходящей Руси «Бестолковый он, бестолковый! На какую дорогу сунулся, пропадёт понапрасну…» - так сказал отец, выгоняя сына из дома. Богатейший елабужский купец не простил Дмитрию Ивановичу Стахееву одного: любви к дочери бедного торговца и отказа от наследства. В 1864 году тридцатичетырёхлетний коммерсант, зарабатывавший сотни тысяч рублей на чайной торговле в Кяхте, остался без гроша. И поехал в Петербург писать. Он не пропал. И он оставил нам память о купеческом мире, который исчез. Кто такой Стахеев? В советское время его вычеркнули. Купец-писатель? Буржуазия. Забыт. Но сегодня исследователи вроде Наиля Валеева возвращают его имя — и с ним целую Россию: ✓ Не «самодуры» и «кабанихи» в духе Островского ✓ А реальные купцы: благотворители, строители церквей и школ, люди веры и труда ✓ Мир, где деньги служили добру, а не накапливались ради накопления Стахеев писал изнутри. Он знал запах чая в кяхтинских лавках, вес золотой монеты в ладони, молитвы перед открытием лавки. Его псевдоним — «Бытописец» — говорит сам за себя. От Кяхты до «Нивы»: как он изменил русскую литературу 1864 год. Петербург. Без денег, без связей. Только талант и знание жизни. Стахеев начал с репетиторства. Экстерном получил диплом учителя словесности. И пошёл в журналы. Его прорыв — редакторство «Нивы» (с 1875 г.). Издатель Маркс пригласил его спасти убыточное издание. Результат:

В два года число подписчиков увеличилось почти втрое — было 14 тысяч, стало 47.

Он превратил «полунемецкую „Ниву“ в настоящий русский журнал». Учил читать миллионы. Формировал вкус. Делал литературу доступной — без упрощения. Достоевский называл его другом. Кожинов писал: «Достоин стоять в ряду классических имён». Он умер в Ялте 2 марта 1918 года — в год революции, которую не принял. Похоронен в Алуште, рядом с первой женой — Любовью Константиновной, ради которой отказался от всего. На надгробии — слова, которые стали его завещанием:

Здесь на земле мы — в гостях.

Отец был неправ. Дмитрий Иванович не пропал. Он оставил не капитал. Он оставил память — о мире, где человек помнил о ближнем, где деньги были средством, а не целью, где вера и труд шли рука об руку. И эта память — в его книгах. Ждёт тех, кто готов слушать. —

Кто не слыхал о Кяхте, тот не знает, что лучший чай называется кяхтинским»

(Д.И. Стахеев) 🔵 Смотреть на сайте: https://clck.ru/3RnPMp  Сайт | ВК | Rutube |

Черкес 1843 года: гравюра, запечатлевшая народ Остроконечный шлем. Ятаган с золотой рукоятью. Кольчуга под синим кафтаном. Взгляд — спокойный, но готовый к бою. Рука на бедре — не поза для художника. Так стоят те, кто знает цену жизни. Эта литография создана в 1843 году — за двадцать лет до того, как начались события, связанные с выселением черкесов (адыгов) из Российской империи. 90% народа вышлют в Османскую империю. Горы опустеют. Песни смолкнут. Останутся только такие вот листы — тихие свидетели утраченного мира. Гравюра в багете. «Cirkassien» — раскрашенная вручную литография из легендарной серии: «Mœurs, usages et costumes de tous les peuples du monde» («Нравы, обычаи и костюмы всех народов мира») Брюссель, 1843–1844 Автор — бельгийский энциклопедист Жан-Франсуа-Николя Люмье, публиковавшийся под псевдонимом Огюст Вален. Он мечтал создать визуальный атлас человечества — и привлёк лучших литографов эпохи. Но вот что делает этот экземпляр особенным: ✓ Ручная акварельная раскраска — каждый лист раскрашивали мастера кистью: прозрачные слои, мягкие переходы. ✓ Документальная точность: каждая складка ткани, каждый шов на сапоге, каждый завиток орнамента — как в отчётах европейских дипломатов и военных, видевших черкесов вживую. ✓ Подлинность: лёгкие временные пятна на бумаге — такие следы подтверждают: перед вами — оригинал. Размер изображения — 14 × 22 см. В изящной деревянной раме с музейным стеклом — 26 × 35 см. Народ, исчезнувший с карты В середине XIX века Европа восхищалась ими:

«Князья — настоящие паладины. Всегда вооружённые. Всегда на коне»

Но в 1864 году всё кончилось. После Кавказской войны Российская империя депортировала почти весь народ. Эта гравюра — одно из последних изображений додепортационной Черкесии. Создана, когда горы ещё дымились кострами пастухов, а ятаганы ещё звенели в ножнах. 🔵 Смотреть на сайте:         https://clck.ru/3RmQWo Сайт | ВК | Rutube |

ГОЭЛРО, 1920: как из руин родился план, который запустил «Спутник» Декабрь 1920 года. Москва в холоде и голоде. В квартирах — керосинки вместо лампочек. Страна разорвана войной и социальными потрясениями. А в зале Большого театра — доклад, который изменит всё. На трибуне — Глеб Кржижановский, ближайший соратник Ленина. В руках — 660 страниц расчётов, схем, карт. План электрификации РСФСР. Цифры, от которых захватывает дух:

• 30 новых электростанций. 1,5 миллиона киловатт мощности. При существующих — 250 тысяч.

Смех в зале. «Электрофикция!» — кричат насмешники. Фантастика в стране, где половина заводов простаивает, а деревни живут при свечах. Но именно этот план — стал фундаментом всего. Первой пятилетки. Сталинградского тракторного. Заводов «Танкограда» в 1942-м. И — да — ракетного полигона в Байконуре. «План электрификации РСФСР» • 2-е издание. Москва: Госполитиздат, 1955. • 660 с., 3 л. портретов, карты на отдельных листах. • Формат 21 × 26,5 см • Юбилейное издание к 35-летию ГОЭЛРО, полностью повторяющее текст 1920 года — с теми же таблицами в золотых рублях, теми же схемами энергосистем, теми же картами регионов: от Северного до Туркестанского. • Вступительная статья самого Кржижановского. Человека, который в 1920-м руководил комиссией в условиях блокады и разрухи. Который писал расчёты при свете керосинки. Который видел — как его мечта стала плотью и сталью:

«К 1955 году СССР выработал электроэнергии в 20 раз больше, чем предусматривал план ГОЭЛРО».

Он смотрел на своё детище спустя 35 лет — и видел: оно живо. Оно победило. Ленин писал: «Коммунизм — это Советская власть плюс электрификация всей страны». Но ключевое — не «плюс». Ключевое — «всей». Не столиц, не центров. Всей. От Архангельска до Ташкента. Книга: • Для коллекционера — книга,как точка отсчёта: здесь начинается советская индустриальная цивилизация • Для энергетика — чтобы помнить: за каждой подстанцией — мечта людей, веривших в невозможное • Для историка — первоисточник эпохи, когда наука стала оружием выживания • Для руководителя — урок стратегического мышления: как из 250 тыс. кВт вырастить империю энергии Энергия превращается в историю. А история — в энергию. 🔵 Смотреть книгу на сайте: https://clck.ru/3RmMnc - в издательском переплете https://clck.ru/3RmLtd - в современном переплете Сайт | ВК | Rutube |

Василий Немирович-Данченко: книги, которые запретили, но не смогли забыть Его брат Владимир основал Московский Художественный театр (МХТ). А он — жанр военной прозы в России. Василий Иванович Немирович-Данченко (1844–1936) — «король военных корреспондентов», путешественник-энциклопедист, масон и эмигрант. Автор более 200 книг. Человек, чьи репортажи читали Толстой и Тургенев, Александр II и Карл Маркс. Человек, которого Скобелев называл «голосом армии» и дарил пистолет за правду на поле боя. Но сегодня его имя — почти тайна. А его книги — раритет. ✓ «Год войны» (1878), «Гроза» — выходили десятитысячными тиражами, но до нас дошло мало: книги читали до дыр, переплеты не выдерживали ✓ После 1917 его труды изъяты из библиотек. Имя стёрто. Эмигрантские издания (Прага, Берлин) — мизерные тиражи для русской диаспоры ✓ Его репортажи с Шипки, Плевны, Вердена — свидетельство: он писал о подвигах солдат — и о воровстве интендантов Драма текста: почему книги «горят» в руках Немирович-Данченко писал так, будто диктовал под артиллерийским огнём: «Турки убивали болгарских крестьян мачете. Но я видел, как их солдаты, раненые, делились последним куском хлеба с нашими пленными. Это тоже правда войны». Он не скрывал, что получил пулю под Сербией. Не скрывал, что ненавидел Куропаткина. Не скрывал, что назвал большевиков «немецкими агентами» — и потерял квартиру в Петрограде, оставшись в каморке для слуг. Его книги — это документы правды. И именно поэтому их боялись — и при царе, и при Совнаркоме. Книги Немировича-Данченко — это диалог с человеком, который видел: ✓ Шипку в метель ✓ Соловки до революции ✓ Верденские траншеи ✓ Кафе «Slavia» в Праге — где эмигранты пили кофе и вспоминали Россию Салтыков-Щедрин однажды спросил его с улыбкой:

«Когда же вы спите?»

Ответа не было. Он не спал. Он писал — о войне, о Севере, о человеке. До последней буквы. «А кто ещё расскажет о страданиях солдата, доблести и подвиге народа?» - В.И. Немирович-Данченко Последнее слово

Я считал себя посредственным романистом, добросовестным и неутомимым журналистом и хорошим военным корреспондентом. Эту свою работу я особенно ценил.

Он умер в Праге в 1936-м. На его похоронах — траурные флаги над городом. Пражские газеты писали: «Умер великий славянин». —

17 марта 1864 года: когда теория права стала подарком будущему реформатору Петербург. Мартовский холод за окнами типографии Эдуарда Праца. На столе — свежий оттиск докторского рассуждения Ивана Андреевского «О наместниках, воеводах и губернаторах». Автор берёт перо. На титульном листе уверенным почерком:

Николаю Филипповичу Деппу. И. Андреевский. 17 марта 1864 г.

Через несколько недель после выхода книги — это дар тому, кто будет воплощать её идеи в жизнь. Не коллеге. Не начальнику. А молодому юристу 26 лет — выпускнику Училища правоведения, где сам Андреевский читал лекции. Тому, кто станет прокурором нового окружного суда, редактором «Журнала гражданского и уголовного права», одним из архитекторов судебной реформы Александра II. Это — завещание мысли практику. Два имени — одна эпоха реформ Иван Ефимович Андреевский (1831–1891) - автор книги «О наместниках, воеводах и губернаторах». Будущий ректор Петербургского университета. Директор Императорского археологического института. Главный редактор издательства Брокгауза и Ефрона. В этой книге не хронология должностей, а типология власти. Как наместник собирал «кормление» и вершил суд? Как воевод управлял гарнизоном, торговлей и даже духовным просвещением? Как губернатор стал «глазом и ухом монарха» — и почему эта система исчерпала себя к 1864 году? Николай Филиппович Депп (1838–1880) - адресат этого автографа. Сын Филиппа фон Деппа — первого в России официально признанного педиатра. Но сам Николай пошёл путём права. Обер-секретарь Сената. Прокурор нового типа — в эпоху, когда присяжные заседатели только входили в российскую жизнь. Почему этот автограф — редкость? ✓ Дата — 17 марта 1864: книга только сошла с наборного станка ✓ Адресат — не случайный знакомый, а фигура судебной реформы ✓ Провенанс подтверждён биографией Деппа: выпускник Училища правоведения (ученик автора книги) → обер-секретарь Сената → прокурор В 1864 году Россия стояла на перепутье. Крепостное право отменено. Земства только создаются. Суд присяжных — официально вводится в этом же году.

Зе‌мства (зе‌мские учрежде‌ния) — выборные органы местного самоуправления (земские собрания, зе‌мские упра‌вы) в Российской империи (1864—1917).

Суд присяжных был введён в систему российского судопроизводства в ходе судебной реформы 1864 года.

И в этот момент Андреевский дарит книгу Деппу — не как память, а как инструмент. Это и есть подлинная редкость: не возраст переплёта, а живая нить протянутая через автограф на титульном листе. 🔵 Смотреть книгу на сайте: https://clck.ru/3Rjmrc

Александр Александрович Яблоновский — автор, которого читали все: от детей до министров. В 1928 году в парижском Русском клубе Александр Яблоновский вышел на трибуну. Зал был тихим. Его голос был спокойным, но слова звучали ясно:

Россия распалась на две части — одна молчит, другая ещё говорит. Эмигрантам остается говорить за страну, которая сама молчит.

Эти слова были приговором себе — и обетом. Приговором жить на чужбине, но не молчать. Обетом говорить, когда родина онемела под гулом репрессий и голода. Его повесть «Гимназисты» (1901) всколыхнула Россию — впервые подросток заговорил в литературе не как «мальчик для примера», а как живой человек, задыхающийся в тисках казённой системы. Горький издал её в своём «Знании». Сытин выпустил массовым тиражом. А власти — недовольно хмурились. Потом были «Родные картинки» 1912 г. — сатирические зарисовки для журнала «Образование». Он описывал чиновников, мещан, интеллигентов такими, какие они были на самом деле, без гротеска (чиновник с подслеповатыми глазами, мещанка с пустыми амбициями, интеллигент с высохшей душой). Редакторство «Русского слова» (самая распространенная в России газета, издавалась в Москве с 1895 по 1917 г.) длилось месяц в 1906 году — власти не терпели тех, кто путал свободу слова с правом молчать. А Яблоновский молчать не умел. После революции и гражданской войны Яблоновский оказался в эмиграции. Уезжая из России, он понимал, что назад пути нет. Киев, Одесса, Ростов, Новороссийск, потом Египет. Позже Берлин, смерть жены, затем Париж. В Париже в газете «Возрождение» он с 1925 по 1934 год публиковал фельетоны, рисуя портреты известных людей того времени — Ленин, Троцкий, Дзержинский. В этих текстах он не вступал в полемику, а описывал их так, как видел. И за это Горький звал его «королём шуток», а сами большевики — молчали. Потому что молчание было их оружием, а его — слово. Сегодня его книги найти сложно. Трёхтомник «Родные картинки» 1912 года практически исчез, берлинские и парижские издания редки. Его фельетоны так и не собраны в книгу — остались только в газетных подшивках. Повесть «Дети улицы» 1928 года сохранилась в единичных экземплярах (один из них вы можете найти на нашем сайте). Это повесть о киевском дне (мир бездомных, воров, нищих), написанная в изгнании. Яблоновский умер в Париже летом 1934-го. На кладбище Исси-ле-Мулино в могилу положили горсть земли с родины. Современники говорили, что лучшее в нём осталось в России. В эмиграции он жил спокойно и писал так, как считал нужным, честно перед Родиной. 🔵 Смотреть книгу на сайте: https://clck.ru/3Rg8g6 Сайт | ВК | Rutube |

Книга в нашем магазине: Редкий автограф Берггольц — подарок поэту-учителю. Эта книга — диалог двух великих голосов эпохи, запечатлённый на титульном листе ленинградского издания 1955 года:

«Мише Светлову – от сердца к сердцу. Ольга Берггольц»

Четыре слова — и вся поэтика их дружбы. «От сердца к сердцу» — не случайная фраза. Так называлось одно из самых сокровенных стихотворений Берггольц, где она писала о «древней магии слова», способного заклинать боль и время. Автограф в этой книге — это личное посвящение Михаилу Аркадьевичу Светлову (1903–1964), поэту, чьи «Гренада» и «Советские старики» знала вся страна. Для Берггольц он был учителем. Их связывала общность духа: вера в поэзию как оружие и утешение одновременно. В Переделкино они обменивались рукописями, посвящали друг другу стихи — она ему «Побратимы», он ей — «Советских стариков». Этот экземпляр — свидетельство того поэтического братства. Почему книга с автографом Берггольц особенна? • Светлов — один из немногих, кого Берггольц называла своим учителем; • Надпись «от сердца к сердцу» — отсылка к её стихотворению и одновременно свидетельство духовного родства; • Такие автографы — большая редкость: Берггольц не была щедра на дарственные надписи; • Связка «Берггольц → Светлов» — это пересечение двух поэтических вселенных, двух поколений революционной лирики. В сборник вошли ключевые поэмы, рождённые в годы войны и блокады — когда голос Берггольц звучал из репродукторов над осаждённым Ленинградом: «Февральский дневник» — хроника зимы 1942-го, времени прорыва блокады. «Ленинградская поэма» — эпос о хлебном пайке, о детях, не утративших достоинства перед смертью. «Первороссийск» — поэма-трагедия о первой рабочей коммуне на Алтае (Сталинская премия, 1951). Честное, лиричное размышление о светлых идеалах революции — из глубины души. Её экранизация в начале 1960-х так и не вышла в прокат: слишком настоящая правда уже не вписывалась в канон. Лучшие книги — те, что переходили из рук в руки между людьми, способными слышать друг друга, от сердца к сердцу, от их эпохи к нам.

«Слова мои — не для вечности. Слова мои — для сегодня»

(О. Берггольц) Книга: Берггольц О.Ф. Поэмы. — Л.: Советский писатель, 1955. — 200 с. — 21 × 13 см. — Тираж 25 000 экз. Прижизненное ленинградское издание. Твёрдый переплёт издательства «Советский писатель». Состояние книги: очень хорошее. Лёгкая деформация крышек переплёта, незначительные замятия отдельных страниц, слабое загрязнение обреза. 🔵 Смотреть книгу на сайте: https://clck.ru/3Ri86x Сайт | ВК | Rutube