ризома

из приятного: южнокорейская художница Юра Ли (hopper prize 20-го года) говорит, что переносит кадры с vhs-видео на холст! уверенности в этом нет, зато очень нравится эта призрачность и акцент на разные орнаменты

если ваши глаза уже устали от симпатичной живописи и керамики — несу новую финтифлюшку! в проектах Лотус Канг объединяются сразу три медиума: фотография, скульптура и инсталляция. в восторге от ее огромных штук из фотограмной пленки — светочувствительного материала, предназначенного для создания изображений без камер (когда объект кладут прямо на поверхность, фиксируя контуры и тени предмета). и какая чудесная история встречи Лотус со «своим» материалом — почти found object art:

Когда Лотус Канг еще была, как она сама говорит, «младенцем в искусстве», она часто звонила в фотолаборатории в родном Торонто, чтобы узнать, не осталось ли у них ненужных материалов. «Я была их маленьким паразитом, — признается Канг, — забирала любые обрезки, что удавалось достать». Однажды из лаборатории позвонили сами и предложили ей нераспечатанный рулон фотобумаги. «Я сказала, что сейчас же подойду», — вспоминает Канг, чья студия находилась всего в десяти минутах ходьбы. Подняв рулон на плечо, она сразу поняла: для фотобумаги он слишком тяжелый. Лаборатория по ошибке отдала ей промышленный рулон фотограмной пленки.

#вшкафу дня — интервью (в картинках!) Обриста и концептуалиста Ханса-Питера Фельдманна, известного тем, что в 1980-м уничтожил все свои работы и почти на десять лет исчез из искусства вернувшись, он стал собирать случайные кадры и превращать их в серии и самодельные книги: виды из окон отелей, 36 кадров моста подряд на пленке или любительская хроника запретного романа. главное — никаких подписей и ограниченных тиражей: ценность для Фельдманна в самом акте внимания к объекту, превращении «банального» в значимое. такой вам заряд на день! всё — важно

все, что касается женщин и детей, в беременность стало для меня в тысячу раз чувствительнее. а сегодняшний кампейн paloma wool (довольно гениальный!) — вообще убил. создательница бренда Палома Ланна родила второго ребенка 10 недель назад — и ее обыденные беременные фотокарточки подбадривали меня в самые худшие тревожные эпизоды. другие две героини-вдохновительницы — художница Ана Краш, основавшая бренд Teget, и Женя Ким из j.kim, родившая дочь Лею прямо в процессе работы над новой коллекцией. беременные животы, конечно, главные учителя собственной манифестации!

бренд-коммуникации, которые мы заслужили: нью-йоркская художница и дизайнерка Лола Демент Майерс документирует содержимое сумок друзей сигаретного бренда Hestia. формат What’s in my bag придумала, конечно, не Лола — Nylon пишет, что первая публикация такого рода вышла еще в 1945 году (и нет, это был не Vogue). интереснее здесь другое: выбор самой Лолы как часть кампании. она — идеальная художница для зумеров: chronically online, с вылизанными работами на грани сет-дизайна и нарциссизма автофикции. превращая каждую мысль в контент, на ее сайте — отдельный блог со случайными заметками, на are.na — почти вся жизнь, аккуратно собранная в подборки. моя любимая рубрика: иллюстрированные вишлисты, которые Лола ведет с 2021 года. там кукла Мишель Лами, бесконечные предметы из Muji, муравьиная ферма, грязь, крафтовый пакет и работа Урса Фишера You (2007). кажется, русская Лола — это Настя Ливаднова, которую бренды тоже обожают. странненькие — рулят! а в посте — последний проект Майерс, призывающий к «диджитал искренности». для всех, кому тяжело проявляться в интернетах…

такие пожелания к 1 сентября

рубрика #клевыйдед — Мирослав Тихий, напоминающий мне и Бориса Михайлова, и Линча, и всех любимых дедов одновременно. чешский эротоман и затворник, получивший институциональное признание в 78 лет, когда культовый куратор Гарольд Зееман устроил его персональную выставку на Биеннале в Севилье (2004). Зееман нашел Тихого благодаря психиатру Роману Баксбауму — соседу Мирослава, который с 1981 года документировал разрушавшийся архив художника. после этой выставки был учрежден фонд имени художника «Тихий океан» (ультимативнейший нейминг!) главные героини его кадров — призрачные женские тела: на улице, на скамейке в парке, в бассейне, играющие, бегающие или лежащие на солнце. почти все они не в фокусе, а конечные фотографии зачастую поцарапаны, обгрызаны, обрызганы каплями кофе или бромида. все это, конечно же, сделано на самодельную камеру с такими же трогательными diy-рамками

Чем хуже техника, тем лучше искусство. Главное — это иметь плохой фотоаппарат. Если хочешь стать знаменитым — то делай свое дело плохо, хуже всех на свете. Красивое, пригожее, выпестованное — это уже никого не интересует.

вышеупомянутый фонд, кстати, тоже заслуживает отдельной радости. основу его коллекции составляют работы Тихого, а вот другая часть — художники, которые обменяли свои работы на снимки Тихого. а здесь: и Софи Каль, и Ник Кейв, и Нэн Голдинг, и Дэмиен Херст

ну а эта работа Рут напомнила, что завтра понедельник… 🐈

у Рут, кстати, еще и сильная miu miu girl energy — готовый следующий амбассадор бренда. а отдельно я ликую от того факта, что её любимый фильм — «Собиратели и собирательница» Аньес Варда (которая, к слову, тоже снимала для miu miu...) посмотрите, насколько кадры из фильма рифмуются с практикой Рут — просто праздник сердца

жутко цепляют работы Рут ван Бик. в основе ее практики — коллажи, собранные из бесконечной коллекции винтажных книг по домоводству: кулинарии, рукоделию и саду родом из 50–70-х годов. но за этими леденцовыми картинками: ранняя потеря матери, переживание утраты, переосмысление образа женщины и повседневного «невидимого» труда:

Мама оставила мне три толстые папки — с аккуратно переписанными рецептами и вклеенными картинками. Я никогда не готовила по ним. Меня трогает сама забота, вложенная в них: оглавление, ровный почерк, страницы, утратившие цвет. Мамы не стало, когда мне было пятнадцать. Я так и не узнала ее как женщину. Для меня она навсегда осталась терпеливым образом матери. Все, чему она меня учила, — старомодные «женские» занятия: готовка, вязание, сад, рукоделие. Наверное, отсюда и пошло мое увлечение инструкциями, книгами о рукоделии и домоводстве. Долгое время я думала о её жизни как о совершенно иной, не похожей на мою. Но, открыв то, что нас связывает, я иначе взглянула на нее. Теперь я старше того возраста, в котором она ушла, — и это ощущение роднит нас еще сильнее.

второй фаворит от того же пользователя — набор иллюстраций «скругленные линии». это вам для кругленькой субботы!

больше всего в жизни я люблю подглядывать и подслушивать нет ничего слаще, чем разговор за соседним столиком или маленький тг-канал незнакомого тебе человека с потоком его мыслей легализация подглядывания — чужие подборки всякой всячины на are.na. а сегодняшний фаворит — вырезки из зинов, которые нежно собирает пользователь Joey Seddon уже более 4 лет (от невинностей типа зинов с разными маленькими котятами до архивов афроамериканских социалистических организаций, распространявших свои манифесты через подпольный самиздат)

жизнь была милостива, поэтому в прошлом году мы с (тогда еще) бойфрендом въехали в квартиру его давней подруги по универу. и это пространство подарило целый шкаф с разными коллекционными книжками (типа альбомов маржелы или рей кавакубо, за которыми раньше приходилось ездить минимум в библиотеку «гаража»). но самое главное: моя зумерская душа получила доступ к периодике 10-х, когда мой драгоценный (уже) муж жил свою вполне осознанную юность. я же в 2010 поступила в первый класс, поэтому все эти шальные времена разглядываю в той самой периодике, что стоит на полках рубрика #вшкафу сегодня принесла золотой по составу героев purple magazine. тут и икона арт-критики изабель грав, рассказывающая о своей первой рецензии на выставку (это, кстати, парижский проект комара и меламида), и довольно закрытый художник пьер юиг, вдруг размышляющий о любви, и фотопровокатор терри ричардсон с воспоминаниями о работе ассистентом неизвестного фотографа. и много кто еще, включая летицию каста в alaia на обложке, и леди гагу — в, прости господи, суприме и все это, как положено, сопровождается топлес фэшн-съемками. иногда кажется, что в десятые было просто запрещено снимать одетых женщин. но я чувствую в этом очень много жизни и какого-то детского любопытства к миру — вот и зумерская ностальгия по годам, которых уже никогда не застанешь