Ли Минхо и его 4 кота (и skz)🐰🐹

Минхо 40, когда он оседает в небольшом домике, на окраине Сеула. Чан, Чанбин и Джисон открыли свою компанию. Половина ребят переженились и нарожали детишек. Сынмин и Чонин сделали дуэт, и теперь выступают вдвоем, от компании 3рачи. Феликс вернулся в Австралию, но часто приезжает всей семьей в Корею в отпуск. Минхо теперь учитель по хорео. Конечно, суставы уже не те, но глаза все еще зоркие и он сразу подмечает все ошибки новичков, учит, как делать правильно. Иногда рассказывает о своих дебютных временах, или о том, когда скизы готовили свои номера. И люди слушают, с интересом, чуть ли не раскрыв рот. Минхо 40, когда Джисон и Мина снова просят его посидеть с маленьким Ёнджэ. Минхо соглашается, без пререканий. Он всегда с удовольствием сидел с ребенком. Честно признать, он сидел со всеми детьми ребят, и уже думал податься в профессиональные няни. Из всех детей, Ёнджэ - был самым любимым племянником. Он был точной копией Джисона. Те же щечки, боба-глазки и такой же говорливый. Минхо всегда наслаждался проведенным с ребенком временем. Минхо, как раз готовил кашу, когда двухлетний Ёнджэ встал на ноги, показал пухлым пальчиком на Минхо и воскликнул. - Папа! - Минхо выронил ложку. Потом рассмеялся, поднял ложку, тут же закинув ее в раковину. Затем подошел к ребенку и взял его на руки. - Нет, Ён, я не твой папа. Твои родиьели отдыхают сегодня, но скоро вернуться за тобой. - Папа! - маленькие ручки обхватили Минхо за шею и ребенок улыбнулся. - Как бы мне этого не хотелось Ён, но это не так. - Папа! Минхо и сам не понял, как начал плакать. Слезы просто потекли по его щекам, тогда Ёнджэ начал вытирать их своими ладошками. Боже, как бы Минхо хотел, чтобы это было правдой. Как бы он хотел, чтобы Ёнджэ был их, с Джисоном, ребенком. Как бы он хотел, жить все вместе здесь. Минхо никак не мог успокоиться, поэтому ребенок тоже начал плакать. Минхо укачивал его на руках, глотая слезы и стараясь утешить. - Папаааа, - плакал Ёнджэ, заливая крокодильими слезами домашнюю рубашку Минхо. - Прости меня, Ён. Папа не хотел. Папа сейчас успокоится и мы посмотрим мультики. Прости, Ён. Не плачь, пожалуйста. Джисон вернулся за ребенком около 12 ночи. Зашел в дом Минхо открыв дверь запасным ключом и увидел, как те мирно спали на диване в зале. Минхо обнимал Ёнджэ защитным жестом, пока тот вцепился ему в рубашку и уткнулся носиком в шею. С тех пор, дядя Минхо исчез и появился папа Минхо. Минхо 60, когда Мина скончалась. Рак груди, четвертая стадия. Она молчала, Джисон не замечал, дети совсем ничего не знали. Джисон рыдал у него в объятиях всю ночь. Они сидели на полу в гостиной Минхо. Тот ничего не говорил, выражая поддержку присутствием, как всегда. Джисон причитал, говорил о том, что он плохой муж, что он плохой друг, что он эгоист. Что их отношения разладились, после рождения Ёнджэ, и стали совсем соседскими, после рождения Лили. Они даже спали в разных спальнях. Мина упрямилась до самого конца. Даже на больничной койке, не хотела признавать, что ей плохо. Верила, что выживет. У Минхо сердце разрывалось от всех этих слов. Он прижимал к себе голову Джисона и целовал его в макушку. Шептал, что все будет хорошо. Что у него есть дети, что у него есть сам Минхо. Что он ни в чем не виноват, что так случается. Джисон поднял на него заплаканные красные глаза и всхлипнул. Прямо, как тогда, почти 40 лет назад. Минхо помнил до сих пор. И больше не хотел видеть Джисона таким. Они продали квартиру Джисона и Мины. Младший переехал к Минхо, занимая свободную комнату. Как в старые добрые времена. Джисону 84, когда он сидит в понансоле. Напротив, на полке, стоит фотография Мины. Она улыбается, с легкой хитринкой в глазах. Будто знает всегда секреты. Будто всегда знала. На маленькой открытке рядом, написаны прощальные слова. Любимая жена, мать и друг. Это было правдой. Джисон может признать это только сейчас. На его плечо ложится чужая ладонь, и он поднимает взгляд. Сынмин смотрит на него слегка устало, но очень нежно. Он тоже пришел. Прилетел из Пусана, где жил последние несколько лет с Чонином. Сегодня годовщина и они решили пройтись по всем. Хёнджин не смог прийти. Боли в ногах его окончательно срубили и он почти не выходил из дома. Чонин остался дома с внуками. Ликс не смог приехать из за границы. Джисон поднялся со скамьи, обнял друга и они вышли на кладбище. Их осталось пятеро. Из восьми. У всех дети и внуки. У всех болезни и старость. Но все равно, уже который год, 25 марта, они приезжают на кладбище. Иногда полным составом, иногда по одному. Старшие ушли рано, но тихо и спокойно, оставив за собой наследие. Они останавливаются у могилы Чана, затем у Чанбина. И приходят к Минхо. Того не стало в прошлом году. Он хотел быть ближе к природе, предложил ребятам купить места заранее, чтобы в загробной жизни встретиться. Сынмин тогда крутил пальцем у виска, но приобрел местечко первым. Минхо посмеялся и купил следом. А дальше и все остальные. Джисон садится у могилы на колени, меняет засохшие цветы на свежий букет разноцветных космей. Тут и белые, и розовые, и красные бутоны. Букет выглядит величественно и одновременно просто. Сынмин наблюдает за другом, а потом усаживается рядом, кланяясь надгробному камню. Маленькая фотография молодого Минхо, стоит в рамке, опираясь на камень. Он улыбается счастливо, так, что почти не видно глаз. Сынмин первый раз видит это фото. - Ты снимал? - Да, это со старого телефона. Мы тогда гулять ходили. Мне показалось он здесь выглядит самым счастливым, - Сынмин кивает и читает надписи на камне. Лучший друг. Любимый названный папа. Любовь всей моей жизни. - Надписи тоже сам заказывал? - Да. - Хоть раз ему сказал за эти 20 лет? - Нет...я... - Знаешь, я зря спросил. Не думаю, что он не знал. Знал. Просто хотел, чтобы ты был счастлив. Без всех этих помпезных слов и прочего. И ты был. Именно с ним. - Да. Они ненадолго замолкают, усаживаясь на скамью напротив. Уже вечереет, когда мужчины поднимаются, прощаются и договариваются о следующей встрече, возможно, у кого-то на дне рождении, и расходят в разные стороны. Уже почти у самых ворот, он оборачивается и видит силуэт, который машет ему рукой. Джисон прикрывает глаза и слышит тот заливистый смех. Тихий шепот, со словами любви. И самое ласковое "Джисони". Он утирает слезы и выходит с кладбища.

Минхо было 18, когда они с Джисоном впервые поцеловались. Это было волнительно и мокро. Это было неправильно и правильно одновременно. Это случилось сразу после записи шоу на выживание. Когда Минхо, очень смущенный поведением Джисона на камеру, их держанием за руки, признался ему, что никогда еще не целовался даже. Джисон улыбнулся, своей красивой улыбкой и сказал, что научит. Они целовались каждый день, не заходя дальше, не переступая границ. Но, понимая, что эти самые границы, стираются очень быстро. Минхо 20, когда он думает, что они с Джисоном вместе. Потому что они переспали. Потому что это первый раз у Минхо. Потому что это было волнующе. Это было нежно и приятно, и парень хотел бы повторить. Они не говорят после, не договариваются на новую ночь. Но Джисон приходит к нему уставший, в один из дней, и Минхо ухаживает за ним. Джисон целует его в благодарность. Поцелуй почти целомудренный, но младший стискивает его в объятиях и гладит везде, куда может дотянуться. Минхо решает попробовать быть снизу. И это так же классно, как и первый раз. Джисон доводит его до иступления, заставляя стонать в голос, а потом гонится за своим удовольствием, втрахивая старшего в матрас. И Минхо думает, что так и должно быть в отношениях. Когда партнеры равны. Минхо 22, когда, пересматривая 2kidsroom, он слышит фразу Сынмина. "Хан может прожить без Минхо, но Минхо без Хана не сможет" - это засело где-то на подкорке и не собиралось уходить. Это правда? Он не знал. Все, что он знал, ему хорошо с Ханом. Они действителньо проводят много времени вместе, часто целуются в перерывах на съемках, или дома во время киномарафонов. Еще чаще занимаются сексом. И Минхо все устраивает. Они него говорят о чувствах, им незачем. Только иногда, он ловит себя на мысли, что он слишком полагается на Хана. На его доброту и чувтсвенность, на его слова поддержки или когда он ругается. Парень стал старше, более матерым, особенно после хиатуса. Он иногда все еще скрывает, что-то то старшего, но все еще доверяет ему. Минхо 26, когда армия дышит в спину. Они на пике карьеры, у него вышло свое шоу, его приглашают сниматься в разных программах. Все прекрасно. Одно "но". Джисон. Его милый Джисон. Милый и такой холодный. На камерах, он чуть ли не целоваться лезет, всегда отираясь около старшего. Но, как только те выключаются, приходит он. Хан Джисон, который даже не смотрит в сторону Минхо. Который едет с другими мемберами домой, хотя они живут вместе. Который закрывается в своей комнате, когда они оба дома. Джисон, который приходит к нему в один вечер, абсолютно пьяный. Целует его мокро, пока стягивает со старшего пижаму. Который берет свое и отдается сам. А потом плачет в плечо Минхо, говоря что запутался, что ему страшно, чтотон не хочет продолжать. А Минхо? Минхо понимает. Минхо не осуждает. Он любит и хочет, чтобы младший просто был счастлив. Готов сделать все для этого, о чем и говорит в ту же ночь, нашептывая нежности в вихристую макушку. Джисон смотрит на него припухшими от слез глазами и кивает. Засыпают они в обнимку. Минхо 27, когда появляется ОНА. Мина. Миловидная, миниатюрная, немного холодная со стороны, но очень теплая при знакомстве ближе. Она поет, танцует и занимается в зале. А еще она девушка Джисона. Та самая, из-за которой Джисон был запутан. Та самая, кто забрал Джисона у Минхо. Минхо напивается в первый же вечер, когда видит их целующимися. Так, что Чан и Чонин забирают его ночью из бара и везут к себе. Ухаживают за ним, делая компрессы и подставляя тазик. Чан тихо вздыхает, обнимая Минхо, который второй раз за все их знакомство рыдает в его руках. Рыдает так, что сотрясается всем телом, ведь боль настолько глубокая, что рвет его изнутри. Чан отменяет репитиции на следующий день, сказав всем, что Минхо приболел. Впервые игнорирует звонки и сообщения Джисона, который спрашивает, что с Минхо и куда тот делся. Он просто лежит рядом с парнем, поглаживая его по спине и думая, как быть дальше. Чонин созванивается с Сынмином, и кошачья-щенячья общага приходит к ним меньше, чем за полчаса. Феликс готовит любимые вкусняшки Минхо, пока Сынмин присоединяется к Чану, усаживаясь в ногах старших. Он листает ленты в соцсетях, когда натыкается на фото Джисона с Миной, с его скрытого аккаунта в инстаграмме. В той самой фотобудке, с их "свидания" с Минхо в парке. Он показывает фото Чану, но тот лишь качает головой. Минхо 27, когда закончив тур, он уходит в армию. Минхо 30, когда он снимается во всех предложенных рекламах и шоу. Записывает с Чаном и Чанбином пару дуэтов, пока ждут возвращения остальных из армии. И общается с Миной. Та ждет Джисона тоже. Работает, чтобы открыть свою школу танцев. Дружит с ребятами и старается дружить с Минхо. С самого первого разговора, без посторонних, он понимает, что Мина не знает, что Минхо и Джисон спали. Целовались. Были вместе. А были ли? Или Минхо себе все придумал? Насмотрелся фанатских видео или начитался наблюдений, а потом вообразил это себе в голове? Это уже не важно. Главное, чтобы Джисон был счастлив. А если он счастлив, то Минхо тоже будет. Они встречают Джисона вместе. Тот великолепно выглядит в армейской форме. Он стал еще шире в плечах, подкачал ноги, однако талия осталась такой же узкой. Они обнимаютя при встрече, радуясь воссоединения, и Минхо тактично отворачивается, когда Мина целует его. Камер нет, фанатов поблизости тоже. Поэтому они могут не сдерживаться. Хоть все еще скрывают отношения. Хан говорит ему, что хочет провести вечер с Миной, а завтра уже можно собраться всем вместе, на что Ирнхо лишь кивает. Он уезжает к себе в квартиру и закрывается там. Когда они встречаются через пару дней, со всеми мемберами, Джисон сияет. Минхо 35, когда он стоит у алтаря, в роли шафера. Джисон собрал всех ребят, еще год назад, чтобы объявить о том, что он собирается делать предложение. Радовался и смеялся, пока ребята поздравляли его. Минхо улыбался, хотя сам не осознавал, что происходит. Он встретился взглядом с Чаном и едва сдержал слезы. Значит все. Джисон повернулся к нему и попросил быть его шафером, ведь старший его самый лучший друг. Тот лишь кивнул, чтобы тут же очутиться в объятиях младшего. Он наблюдал за ребятами поверх его макушки, стараясь сохранять спокойствие. Они были его безмолвной поддержкой все это время и сейчас, он очень ценил это. В тот вечер он напился. Это теперь случалось чаще, чем когда-либо. Джисон, нервный и возбужденный, дергает галстук-бабочку дрожащими руками, но Минхо поворачивает его к себе и поправляет сам. Хан смотрит. Они всегда понимали друг друга с полувзгляда. И то что видит Минхо в его глазах бьет прямо живот. Там куча сомнений, страх и мольба. Та же мольба, когда Джисон приходил к нему раньше, чтобы успткоиться, чтобы прийти в норму. Минхо медленно моргает и кивает. Все будет хорошо. Я рядом. Всегда был и всегда буду. Не беспокойся ни о чем. Джисон выдыхает и расслабляется. Свадьба проходит идеально.

Молоко греется на плите, пока Минхо щамешивает остальные ингредиенты. Так проще уследить, чтобы оно не вскипело. Он снимает кастрюльку, добавляет сахар и муку, и убирает в сторону. Достает остальные продукты из холодильника, раскладывая их на столешнице. Моет яйца, ищет по шкафчикам ванильный сахар и, подготовив все, начинает замешивать тесто. Минхо любит печь булочки с кремом. Его рецепт самый простой - испечь булки, добавить крем внутрь, с помощью конлитерского мешка. Он даже их накупил на все случаи жизни. Друзья и родные всегда хвалили его выпечку, с удовольствием поедая свежую сдобу, и Минхо со времене набил руку. Пробовал разные крема, поливать булки глазурью сверху, добавлять фрукты. Однако любимым угощением, всегда оставались простые булочки с кремом. Недавно, Хёнджин взял его на слабо. Сказал, что булочки конечно вкусные, но это просто шарики с кремом внутри, и что Минхо не сможет испечь ничего интересного. Тот возмутился и предложил поспорить. Они ударили по рукам, а Чан разбил. И теперь Минхо должен был испечь что-то фигурное, например, животное или какого-то персонажа. И Минхо решил испечь просто человечка. Но не маленького, а практически в полный рост. Он чувствовал себя, как Папа Карло, который стругал Буратино. А у него будет - Булкатино. Тесто получилось идеальное. Он месил порциями, чтобы оно поднималось равномерно тому, как он будет лепить. Он слепил торс, бедра, руки. Захотелось пошалить. Минхо усмехнулся, взял лопатку, и добавил на торс пресс. Рукам придал рельеф, бедра сделал плотнее. Печь была большой, но он все равно запекал все по отдельности. Икры сделал худыми, постарался над пальчиками на ногах. Минхо хихикнул и слепил аккуратный член и яички. Специально подарит его Хвану. Вылепил рельефную спину, добавил теста на плечи и, снова посмеявшись, вылепил аккуратную попку. Такую, чтобы едва помещалась в ладонях. Когда с телом было покончено, Минхо замешал крем, добавил туда краситель, подготовил сладкие жемчужины и принялся лепить голову. Он сделал пухлые щечки, красивый овал лица, миленькие ушки. После выпекания, он добавил глаза бусинки, нарисовал кремом кудряшки и изгиб губ. Они получились настолько реальными, что Минхо поймал себя на мысли, что такие бы он хотел поцеловать. Сложив все части на столе, он принялся замешивать новую порцию крема, чтобы заполнить булочки. Хихикая, он решил добавить в член, кули*. Та должна быть жидкой и тягучей, поэтому он нашел новый рецепт. Однако вместо ягод, он решил использовать джем. Минхо не был рассеянным человеком, но иногда мог что-то перепутать или забыть. Поэтому когда он начал готовить, ему в голову, как-то не пришло проверить этикетку на бутылке. Переложив кули в кондитерский мешок, он заполнил член почти до краев и вернулся за кремом. Он был настолько увлечен работой, что не сразу услышал шорох за спиной. - Мне так жарко... - раздалось из за спины. - Сейчас включу кондиционер, - на автомате ответил Минхо. Остановился. Обернулся. Глаза его стали похожи на два блюдечка. Его Булкатино, гладил себя по телу, сдобными руками, лаская булочный член и мягкие яички. Он весь был румяным, кремовые губы причмокивали, а кремовые кудряшки падали на лоб. Минхо тряхнул головой. Но Булкатино продолжал ласкать себя, глядя глазами бусинками на парня. Он дрочил свой член, откуда появилась капелька кули*. Она выглядело странно, более густая, чем обычно, чего Минхо изначально совсем не заметил. Он обернулся к столу, где стояли ингридиенты. Там, за всеми баночками, покрытая мукой, стояла бутылка с ягодным джемом. Минхо пригляделся. Джем был красным, будто клубничным. На этикетке он заметил значок - 18+. Смазка. Он добавил в кули смазку, вместо джема. Минхо повернулся обратно к Булкатино. Тот гладил себя пальчиками по губам, размазывая крем, другой рукой мял член. - Мне так нужен крем внутри... чтобы охладить мое тело... Ты можешь мне помочь? - голос булочного человека отдавал чем-то знакомым. Минхо подошел ближе. - Это же не может быть правдой! Ты не можешь быть живым! - бормотал парень разглядыва сдобу. - Но я живой, и я хочу твой крем... - он облизнулся, согнул ноги в коленях и потянулся пальчиками к дырочке. К той самой, через которую Минхо должен был заполнить его сладким кремом. Член дернулся в штанах. Минхо не на шутку возбудился, разглядывая тело, которое создал сам. - Хён, ты мне нужен... - этот голос. Это был Джисон. Его младший, который всегда забегал на чай и хвалил выпечку Минхо больше всех. Тот Джисон, в которого Минхо был так давно влюблен. Неосознанно, он сделал его сдобную копию, которая теперь лежала перед ним и зазывала, сладким голосом. Минхо мотнул головой. Это неправильно, так нельзя. Он же не извращенец какой-то. Но булочный Джисон снова причмокнул кремовыми губами и облизнулся. Минхо подошел ближе, протянул руку и погладил бедро. Тот вздохнул. Изо рта вырвался горячий пар. Минхо огладил пресс, щипнул грудь, снова погладил бедро. Джисон продолжал ласкать себя, иногда постанывая. Парень протянул руку к мягким ягодицам и протолкнул палец внутрь. Без сопротивления, мягко, приятно. И горячо. Горячее, чем температура обычного человека. Член окончательно встал в штанах и упирался в ткань, натягивая ее и пачкая естественной смазкой. - Хён, мне жарко. Мне нужен крем. Дай мне своего крема, - скулил булочный Джисон. И Минхо решился. Он стянул штаны, пару раз провел по члену рукой и приставил к дырочке, входя одним слитным движением. Как же горячо. Мягкая сдоба приятно сдавливала член со всех сторон, а Джисон стонал ему на ухо. Минхо быстро набрал скорость, впечатываясь в поддатливую плоть. Он мял в руках ягодицы, иногда трогал сладкий член, щипал грудь. Он наклонился и чмокнул кремовые губы, чтобы в следующий момент, впиться в них безумным поцелуем. Поддатливое тело прогибалось по нужным углом, сжимаясь вокруг Минхо, и он стонал от удовольствия. Джисон вдруг вздрогнул и из его члена потекло кули. Он смахнул пальцем капли и приставил ко рту Минхо. Тот заскулил, облизал палец и кончил, наполняя Джисона спермой до краев. - Хён... - раздалось у самого уха. Громко. Непривычно. - Хёёён! Вставай. Мы на расписание опоздаем, если ты будешь дальше валяться. Минхо открыл глаза. Перед ним, на кровати, на коленях, стоял Джисон. Не булочный. Обычный. Живой. Он смотрел боба-глазками, слегка обеспокоенно и очень нежно. - Ты в порядке? Ты стонал во сне, - Джисон положил ладонь ему на лоб. - Все хорошо, - прохрипел старший. - Просто странный сон. - А мне вот ничего не снилось. Ты меня вчера так заездил, что я спал, как убитый, - он спустился с кровати и потянулся. - Иди в душ, нам выезжать через полтора часа. Сегодня запись на Music Bank. За нами заедут менеджеры, надо быть готовыми. Он почти вышел из комнаты, когда обернулся на пороге. - Хён, а можешь испечь булочек? А то так сдобы хочется, они у тебя очень вкусные.

Love is so intuitive...