𝑻𝒊𝒏𝒐𝒓𝒊 ||

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 😈😈1️⃣1️⃣ #любовь_глупости #переписки #зарисовки Она в последний раз взглянула в зеркало. На неё смотрела роскошная блондинка. Волосы были собраны в высокую причёску, открывая тонкие плечи, хрупкую линию спины и изящную шею, на которой держались завязки платья — потяни за них, и ткань тяжёлым облаком упадёт к её ногам. Чёрная материя мягко облегала фигуру, подчёркивая ровно то, что следовало подчеркнуть, и заканчивалась где-то ниже колена. Никакой вульгарности — только выверенный баланс: закрытые ноги, обнажённая спина и тонкая линия ключиц, к которым так и хотелось прикоснуться взглядом. Она провела пальцами по волосам, чуть поправляя прядь. Волновалась ли она? Да. Возможно. Потому что как только телефон тихо звякнул уведомлением — тем самым, которое могло быть только от него, — сердце предательски ускорило ритм. *** Забини ждал у своей машины. Как всегда — с букетом роз. Тех самых, которые Дафна любила больше всего. Он знал, что она красива. Знал, что она невероятна. Но всё равно оказался совершенно не готов к тому, что увидел. Гринграсс выглядела как наваждение. Как порок. И как любовь — одновременно. На мгновение он просто застыл, будто пытаясь осознать, что перед ним действительно стоит она. Потом сделал шаг вперёд и протянул букет. — Я собирался быть вежливым… но, блять… Дафна… Его изумлённый, почти потерянный взгляд сказал куда больше любых слов. Этого было достаточно, чтобы девушка поняла: она сделала правильный выбор. И не только в платье. — Спасибо, — мягко сказала она, принимая букет и сразу же вдыхая аромат цветов. Улыбка сама собой тронула её губы. — Поехали? Блейз будто очнулся. — Да, mia belle. Конечно. *** Ресторан был прекрасен. И, что важнее, — её любимый. Он это знал. Столик ждал их на террасе: тёплый вечерний воздух, мягкий свет фонарей и город, раскинувшийся под их ногами мерцающим морем огней. В тот вечер Блейз был безупречно галантен. Почти на уровне её отца — а это, по меркам Дафны, было высшей оценкой. И при этом в нём не было ни капли показного пафоса. Забини вёл себя так, словно это просто естественный минимум того, что он может ей предложить. Что, по правде говоря, так и было. Он был собой. Да, всё ещё немного хвастливым. Немного самоуверенным. Но за этим впервые отчётливо проступало что-то другое — простота, искренность и странная, неожиданная уязвимость. Дафна вдруг поймала себя на мысли, что сейчас перед ней сидит мужчина, чьи глаза горят неподдельным, почти пугающим интересом. — Ты сегодня удивительно прямолинеен, — тихо заметила она. Блейз улыбнулся. На этот раз это не была его привычная, почти голливудская улыбка. — А смысл играть в прятки? Забини немного подался вперёд. — Ты мне нравишься, Дафна. По-настоящему. Настолько, что я даже готов дочитать Флобера или Достоевского, или законы Европейского союза, что угодно — лишь бы у нас была ещё одна тема для разговора, кроме того, какой Малфой заносчивый придурок. Гринграсс тихо фыркнула. — Настолько, — продолжил молодой человек мягче, — что я готов слушать тебя часами, только бы слышать твой голос. Он на мгновение задержал взгляд на её лице. — Ты невероятно красивая. Настолько, что у меня иногда просто перехватывает дыхание. Но дело не только в этом. Ты умная. Интересная. Заботливая… и нежная. Даже если старательно прячешь всё это за своими ледяными стенами. Блондинка невольно усмехнулась. И в этот момент вдруг поняла: Блейз без своей маски «вечного тусовщика» чертовски привлекателен. В нём чувствовалась порода — и неожиданная для его репутации глубина. Юноша осторожно коснулся её руки. — Мне не нужно, чтобы ты сдавалась сразу, — сказал он тихо. — Мне просто нужно знать, что я тот, кому ты позволяешь быть рядом. Дафна переплела их пальцы. Почти смущённо улыбнулась. — Думаю… ты уже, Блейз.

😈😈😈😈😈😈 😈😈😈😈 Впереди целых три выходных дня! Сегодня вернемся к истории "Любовь и прочие глупости" и догоним ребят - вы не забыли, о чем там речь? Забини позвал Дафну на свидание, Теодор ведет себя как шут, а Грейнджер и Малфой делают вид, что другого не существует. Но у нас здесь же стопроцентный флафф и хэ, так что... ❤️ А вот завтра мы вернемся к нашей средневековой сказке - порог в первую брачную ночь пройден, однако, как мы помним, у государей должны быть наследники.. как быстро двор поймет, что молодая королева не беременна? Будет ли давление на молодую деву? И как сложатся их отношения дальше? 👉 Завтра в качестве подарка к празднику ждите зарисовку и новые части к историям. 😏

🤩🤩🤩 #зарисовки #драмиона Он мог коснуться её ныне — и никто бы не посмел осудить. Более того, двор ожидал сего. Но он помнил своё слово. Пока она сама не пожелает. В нём боролись два человека — государь, коему надлежало исполнить долг… и мужчина, что не желал видеть страх в её очах. Гермиона, пылая румянцем, прикрыла грудь руками. Она всё ещё не смела повернуться к нему лицом. И сего оказалось довольно. Ему не потребовалось задавать иных вопросов. Он видел: ей страшно. Неловко. Стыдно. Король тяжело вздохнул. И отступил. — Обещай молчать о сем, госпожа моя. Она обернулась как раз в тот миг, когда он откинул покрывало с ложа.Король вынул из ножен охотничий нож, что всегда носил при поясе. И, не колеблясь, провёл лезвием по собственной руке — ниже предплечья. Кровь выступила медленно и капнула на простыню. — Мой ло… Драко, что ты творишь? — прошептала Гермиона в ужасе. Он лишь сжал рану ладонью, позволяя нескольким каплям упасть на ткань. — Берегу твою честь… и наш союз. Голос его был тих, но твёрд. — Поутру простыни заберут. И весь двор будет уверен, что брак наш исполнен. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. В них отражался целый вихрь чувств: страх, смятение, стыд… и нечто новое, тихое и тёплое. Глубокая благодарность. И уважение — то самое, коего не добиться ни венцом, ни властью.

🤩🤩🤩 #зарисовки #драмиона Минуло несколько часов, и когда пиршество начало стихать, придворные, по древнему обычаю двора, проводили новобрачных к покоям государевым. Факелы чадили в железных держателях, и густой медовый дым их стлался под каменными сводами. Шаги гулко отзывались в коридорах, а шёлк и бархат шуршали тихо, словно шёпот. Драко вёл супругу подле себя, уверенно удерживая её тонкие персты в своей длани. Со стороны он являл спокойствие и достоинство венценосца, как и подобает королю. Но в груди его поднималось странное, почти юношеское смятение. Ведает ли юная дева, что ожидает её за этими дверьми? Знает ли, что он должен — нет, обязан — совершить ныне? Что надлежит ему обнажить её, взять её в супружеское ложе? Дозволит ли она прикоснуться к себе? Позволит ли хотя бы коснуться устами её губ? Память, будто нарочно, подняла из глубины иные образы. Первая брачная ночь. Астория. Как он целовал её — жадно, горячо; как в пылу нахлынувшей страсти разорвал тонкую ткань её платья; как она смеялась тихо и шептала его имя, обвивая руками его шею… Жар разлился по жилам. Король едва заметно втянул воздух, стараясь обуздать себя. Но ныне всё было иным. Когда они вступили в покои, он лишь коротким жестом повелел всем удалиться. Придворные почтительно склонились и отступили; слуги поспешно скрылись за дверьми. Тяжёлые створы сомкнулись. Настала тишина. Лишь огонь в очаге тихо потрескивал. Он обернулся к ней. Ланиты её пылали алым, словно лепестки майской розы. Ресницы дрожали, как крылья робкой птицы. Под тонкой тканью корсажа заметно вздымалась грудь. Божье ли создание стоит перед ним… или искушение, ниспосланное ему на испытание? — Гермиона, — молвил он негромко. — Да, государь. — голос её прозвучал тихо, едва слышно. — Ты… — он на миг запнулся, что было редкостью для человека его сана. После тихо выдохнул. — Ведаешь ли ты, зачем мы здесь? Девица вспыхнула ещё ярче. Она опустила очи и чуть склонила голову. — Вам… надлежит возлечь со мной… — прошептала она, едва выговаривая слова. — Дабы брак наш был подтверждён. Король медленно кивнул. Он снял тяжёлую мантию и бросил её на кресло. Затем снял венец — золото тихо звякнуло о столешницу. Пальцы его расстегнули застёжки праздничного камзола. Скоро он остался лишь в тонкой нательной рубахе. Не сводя с неё взгляда, он приблизился. Шаг за шагом. — Дозволишь..? — тихо спросил он. Он простёр руку — не властно, но почти осторожно, предлагая помочь ей снять тяжёлые одежды. Гермиона нервно сглотнула. Не поднимая очей, она медленно повернулась к нему спиной. Сие было ответом. Он начал распускать шнуры корсета. Персты его были длинны и крепки, с лёгкой шероховатостью от меча и поводьев. Но двигались они осторожно, почти бережно, распуская одну ленту за другой. Гермиона судорожно вдохнула, когда корсет ослаб. Ткань тихо зашуршала. Ещё мгновение — и подвенечное платье скользнуло вниз, собираясь у её ног белоснежной волной. Теперь королева стояла перед ним лишь в тонкой нательной сорочке, чулках и лёгких туфельках. Ткань едва скрывала хрупкость её стана. От прохлады покоев по коже её пробежали мелкие мурашки. Драко видел всё это. И с трудом удерживал себя.

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Он склонил главу — не как повелитель к подданной, но как муж к супруге, приглашая её на танец. Гермиона ответствовала глубоким реверансом; юбки её разлились по полу белой волной. И они начали. Не торопливо, не для забавы — но чинно и размеренно, в лад медленной музыке и собственным сердцам, что бились в груди куда явственнее, чем звучали струны менестрелей. Король сделал первый шаг, мягко увлекая её за собою. Его ладонь легла на её стан — твёрдо, но бережно, словно он касался не плоти, а тонкого фарфора, коий легко разбить неосторожным движением. Гермиона едва заметно вздрогнула от прикосновения. Тепло его руки ощущалось сквозь плоть ткани, и от того по спине её пробежал тихий холодок. Она подняла очи лишь на миг — и вновь опустила ресницы, стараясь внимать шагам, а не тому странному смятению, что рождалось в сердце. Он вёл её уверенно. Каждый поворот был выверен, каждая перемена шага — плавна. Он держал её так, словно проводил через строй копий и клинков, не позволяя ни единому острию коснуться её. И всё же его прикосновение было мягче, нежели ожидала она. Иногда кончики их пальцев чуть соскальзывали в новом повороте, и тогда он вновь находил её ладонь — медленно, почти осторожно, словно спрашивая без слов, дозволено ли. Юбки её тяжело кружились вокруг ног, шёлк шуршал, как ветер в листве, и тонкий запах розовой воды, коей были окроплены её волосы, доносился до него всякий раз, когда она поворачивалась ближе. Он поймал себя на том, что вдыхает этот аромат. На мгновение их взгляды вновь встретились. Слишком близко. Она поспешно отвела глаза, но румянец, вспыхнувший на её щеках, выдал её смущение. Сердце её билось быстро — так, что она боялась, будто он может ощутить это через свою ладонь. Глаза двора следили. И всякий шаг, всякое касание, всякий поворот возвещали яснее любых речей: выбор его непреклонен. Сия дева — его королева. На месте своём, по праву венца и Божьей воли. Музыка ширилась, юбки кружились, свечи трепетали от движения воздуха — а под блеском золота и шёпотом шёлка рождался не просто союз, но явная воля короля. И горе тому, кто дерзнёт усомниться.

🤩 #зарисовки #драмиона Пир был богат и пышен, яко в летописях древних: столы, покрытые тяжким льном, ломились от дичи — оленины, фазанов, кабаньих окороков; меж серебряных блюд темнели гранаты, инжир и виноград заморский; пряные яства источали густой дух корицы и гвоздики. Мёд янтарный и вино багряное лились щедро, и кубки не пустели. Гомон стоял столь велик, что казалось — даже менестрели, перебирая струны лютен и виол, не в силах перекрыть шум людской. Смех, звон металла о металл, шорох парчи и шёлка — всё слилось в единый тяжёлый гул. Во главе стола восседал король. Драко держался сдержанно; в деснице его был первый и, он знал, последний кубок мёда в сей вечер. Не подобает государю терять ясность ума в час, когда на него устремлены сотни взоров. Мантия была откинута на спинку кресла, но венец всё ещё покоился на челе — зримый знак власти. Подле него, светлым пятном среди багряных и тёмных одежд знати, сидела королева. Юная девица вкушала виноград чинно, почти робко, тонкими перстами отделяя ягоды от грозди. Щёки её едва тронул румянец, а кружево на корсаже едва заметно трепетало от дыхания. Она казалась здесь существом иным — не рожденным в гуле дворцовых пиршеств, но внесённым в них, яко роза белая в железный шлем. Взгляд серых очей короля медленно обошёл зал. Он видел больше, нежели шум и веселье. Не все радовались союзу. Отец королевы был владыкой — да, но державы малой, скудной на ратников и казну. По праву наследования, по смерти его, земли те отойдут под руку Малфоя — и сие было разумно. И всё же многие из совета чаяли иного брака: с домом более могущественным, с союзом, что принес бы не тихие поля и леса, но флотилии и золото. Взоры говорили яснее слов. Лорд Паркинсон, сидевший ниже по столу, не скрывал хищной холодности во взгляде. В нём не было открытого неповиновения — лишь ожидание промаха. Ожидание слабости. Деве при таком дворе будет несладко. Мысль сия прошла в уме короля, яко сталь по камню. И оттого персты его сжали кубок крепче. Металл тихо звякнул. Он не позволит. Ни шёпота за её спиной. Ни испытаний, коими любят травить юных королев. Драко восстал. Кубок он оставил на столе — и звук его о доску прозвучал отчётливо, как знак. Гул в зале стих, будто нить перерезали. Взоры обратились к нему. Он простёр длань супруге. Гермиона вздрогнула едва заметно; румянец вспыхнул ярче. Но она вложила тонкие, прохладные пальцы в его ладонь — горячую, уверенную. — Госпожа моя, — произнёс он негромко, но так, что услышали все. Король вывел её на середину залы. Камень пола был холоден сквозь подошвы, факелы бросали зыбкие тени на своды. Король подал знак малому оркестру. Музыка, сперва тихая, поднялась под своды.

🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩 Два месяца спустя

[1-2] Сторис Гермионы [3-5] Сторис Драко [6] Переписка Гермионы и Джинни [7] Переписка Гермионы и Нарциссы [8-9] Сторис Гермионы [10] Переписка Гермионы и Рона

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 #зарисовка #Будь_моим_фотографом

❤️❤️ 🔠🔠🔠 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🔠🔠🔠🔠🔠 🅰️🔠🔠🔠🔠🔠🔠🅰️

Совместное видео с любимой Ди 🤩

Пейринг: Гермиона Грейнджер / Драко Малфой Метки: NC-17, POV, AU без магии, Гонки, Флирт, Нецензурная лексика, Сексуальное напряжение, Алкоголь, Курение, Рейтинг за секс

Описание:

Калифорния слишком мала для двоих, кто дышит выхлопом, а не воздухом. Она за рулем. Я — на хвосте. Кто кого сожрет первым — решат фары на встречной.

Где: АМОРТЕНЦИЯ Когда: Скоро 🚗 Буду рада поддержке 🩸 #эдзк

Ну че творят 🫦

🤩 #зарисовки #драмиона Звон колоколов был столь тяжек и многоголос, что воздух в башнях дрожал, яко пред бурею. Гермиона не скрыла трепета — дрожь прошла по стану, тонкими иглами коснулась запястий. Час настал. Там, за дубовыми вратами её девичьих покоев, обитых железом и древом, ожидал её государь. Малфой. Драко. Она стиснула в узких перстах парчовые складни юбок; ткань хрустнула, яко первый иней под стопой. Лик её был сокрыт под кружевной фатой, тонкой, как паутина в утреннем свете. В окружении боярынь и дам, в молчаливом строю, она двинулась вперёд. Шаг — и шёлк возвестил о ней тихим шорохом. ____ У алтаря, близ служителя Божия, стоял король. Персты его были сомкнуты за спиною, и лишь едва заметно белели костяшки — столь крепко он их сжал. На плечах лежала мантия тёмно-багряная, тяжёлая, отороченная горностаем; венец давил на чело холодом золота; у бедра висел церемониальный меч — всё ещё более оружие, нежели украшение, и память о крови, а не о празднике. Врата собора распахнулись. Свет, преломлённый витражами, пал внутрь, как россыпь камений драгоценных. Взор всякого, кто стоял под сводами, обратился к ней. Дева шла медленно, с покорно склонённой главой. Юбки её, тяжкие от жемчуга и каменья, струились по камню, и солнце играло на них рубином, сапфиром и смарагдом. Бриллианты на корсете метали искры, яко звёзды в зимней выси. Король сам не ведал, в какой миг затаил дыхание. Господь милостивый… до чего же она была прекрасна. И на краткий, гибельный миг он вспомнил иное венчание — иной лик, иное предвкушение, что некогда жгло его юную кровь. Но видение рассеялось. Пред ним была не тень минувшего, но живая плоть и дыхание. Она. Не дева — и не ещё королева. Но некое чудо, явленное во плоти. Когда он простёр ей десницу у алтаря, медовые очи её поднялись — и в них он узрел не только страх, но и настороженную решимость. Яко лань лесная, сама ступившая к кромке чащи, где таится охотник — и всё же не отступившая. Он коснулся её перстов. Холодны. Сжал их едва приметно — не властно, но твердо, словно давая опору. Служитель Божий воздел руки: — Преклоните колена пред Господом. И прежде, чем шелест прошёл по рядам знати, мантия короля тяжко пала на мрамор. Он склонился первым — не поспешно, но осознанно, как склоняются не перед людьми, но пред Небом. Гермиона замерла лишь на удар сердца — и последовала. Ткани юбок расстелились вкруг неё, белым цветом у подножия алтаря, яко лилия, преклонённая к камню. Колени коснулись холодной плиты. Тишина под сводами стала плотной, почти вещественной. Слышно было, как потрескивают свечи, как ладан стелется дымом, как чьё-то дыхание прерывается от волнения. Служитель читал чин бракосочетания — о власти и долге, о грехе и милости, о чадородии и верности до гроба. — Добровольно ли вступаете вы в союз сей? — Добровольно, — ответствовал король. Глас его был глух, но крепок, яко удар в щит. Настала пауза. Гермиона ощущала стынь мрамора сквозь ткани, запах ладана щекотал горло; сердце билось так, что казалось — слышат все. Она не поднимала очей, но чувствовала на себе его взор. Не повелевающий. Ждущий. Она медленно воздела ресницы. И встретила его взгляд — напряжённый, почти беспомощный в своём молчаливом вопрошании. В том взоре не было приказа. Лишь ожидание… и доля страха. Всего миг. Но не страхом дрогнуло её сердце — чем-то иным, тёплым и непривычным. Она опустила ресницы и молвила: — Добровольно. И голос её прозвучал ровнее, нежели сама она чаяла. Клятвы легли меж ними невидимой нитью — крепче стали, тоньше паутины. Служитель благословил их. Король восстал и подал ей руку. — Что Господь сочетал, человек да не разлучает. Миг стояла тишина — великая, как перед битвой. И возгласил хор под сводами: — Да благословит их Всевышний! Да продлятся лета их! Орган грянул, и звук его прокатился, яко гром. И вслед за тем, словно море поднялось, возгласили лорды, рыцари и народ: — Да здравствуют король и королева! Да здравствуют во веки!

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩👼 Я надеюсь, что у вас оно доброе. Вышло уже 5 частей средневековой зарисовки, а названия так и нет. Прочитав уже опубликованное, как бы вы назвали историю? 📖

🤩 #зарисовки #драмиона Утро восстало ясное и свежее, словно сама небесная твердь омылась в ночной грозе. Буря, пронесшаяся накануне, смыла пыль и томление, оставив в воздухе прозрачную прохладу и тонкий запах мокрой листвы. Солнечные лучи проникали в покои сквозь высокие окна, касались пола золотыми полосами и дрожали на шёлковых драпировках. Гермиона пробудилась с первыми отблесками зари. Некоторое время лежала недвижима на ложе своём, вслушиваясь в биение сердца и в дальний крик жаворонка за оконцем. И лишь погодя тяжко, но тихо вздохнула. Сегодня её венчание. Сегодня она преклонит колени пред алтарём Господним, изречёт клятвы нерушимые, коими судьба её свяжется с иным родом, с иным именем и домом. Сегодня станет она государыней. И супругой его. Мысли теснились в разуме её, яко люд на торжище, не давая ни тишины, ни покоя. Придворные дамы, алея ланитами, переглядываясь украдкой и понижая глас, поведали ей о долге супружеском: о наследниках, о покорстве, о ласке и смирении. Но многое осталось под покровом молчания. Многое казалось столь сокровенным, что и вопрошать о том было неловко девице. Суждено ли им делить единое ложе? Станет ли он касаться её — и како? Подобает ли супругу целовать жену… часто ли… при всех ли? От одной лишь мысли, что руки его могут коснуться её стана, плеч и перстов, по хребту её пробегал лёгкий, неведомый трепет. Не страх — о нет. Но смятение, смешанное с любопытством и девичьим стыдом. Видела она некогда, как папенька, мня себя незримым, склонялся к маменьке и касался уст её тихим поцелуем — почти украдкой, почти с благоговением. И во взоре его тогда пылало нечто глубокое, тёплое и зрелое — такое обожание, от коего юной Гермионе делалось неловко. Ланиты её вспыхивали румянцем, и она поспешала отвести очи, яко свидетельница тайны, не для девичьего сердца уготованной. Будет ли Драко взирать на неё так? И — желает ли она сего? Мысль сия смутила её паче прочих. Не ведала она, чего чаять от брачной ночи. Слова дам придворных звучали благоразумно и туманно, но за полунамёками их таилось нечто, отчего сердце начинало биться чаще. Делить ли им единое ложе? Коснутся ли руки его её кожи? Должна ли она отвечать на поцелуй — и како надлежит? Желает ли она прикосновений его? Или страшится оных? Казалось ей, что стоит она на пороге не просто новой жизни, но пред вратами затворёнными, за коими сокрыто знание, доступное лишь супругам. И никто не может поведать ей, болезненно ли переступить сей порог или сладостно. Что, если не возлюбит она сего? Что, если возлюбит чересчур пылко? И дозволено ли ей помышлять о подобном? Сердце её билось неровно — не от любви ещё, но от трепета пред неизведанным. Не ведала она, желает ли быть желанною. Не ведала, готова ли принадлежать иному. И более всего — не ведала, вправе ли избирать сама. Подвенечный наряд уже ожидал её в покоях, водружённый на высоком бюсте, яко безмолвный страж грядущей участи. Белоснежен, с пышными юбками, расшитыми тончайшим кружевом, напоминавшим морозные письмена на стекле. Корсаж украшен был россыпью алмазов чистых и прозрачных, сиявших, будто застывшие слёзы ангела небесного. Когда луч солнца коснулся камней тех, вспыхнули они холодным огнём, и почудилось Гермионе, что платье взирает на неё — строго и требовательно. Медленно поднялась она с ложа. Ступни её коснулись прохладных плит пола, и по коже пробежала дрожь. Всё казалось чрезмерно явственным: шелест простыней льняных, аромат розовой воды в умывальном тазу медном, собственное учащённое дыхание. Двери покоев распахнулись со скрипом негромким, и внутрь, яко вихрь, влетели служанки и дамы придворные. Зашуршали тафты и парча, звякнули флаконы с духами заморскими, зашептались голоса. — Пора, — изрекла старшая дама мягко, но властно, без тени сомнения. Пора. Пора облачиться в белизну венчальную. Пора оставить страхи девичьи. Пора идти к алтарю — и к судьбе своей, предначертанной. Пора вступать в супружество.

🤩 #зарисовки #драмиона Король в ту нощь, казалось, не сомкнул очей. Свечи в серебряных шандалах истаяли до основания, оставив на подносах застывшие капли воска, подобные слезам. За стрельчатыми окнами чертога бледнела луна, и зыбкие тени от тяжёлого балдахина скользили по сводам, словно бесплотные духи минувшего. Сон не снисходил к нему. Память же — немилосердная и властная — воздвигала пред внутренним взором картины былых лет. Он лежал так же и прежде — в канун своего первого венчания, юн, горяч, исполнен трепета и дерзновенной надежды. Тогда сердце его билось скоро и светло, без примеси сомнения. Тогда он ещё не ведал утраты. Образ почившей супруги вновь пал на грудь его тихою тенью. Он своё отгоревал — не рыданиями, не сокрушением на людях. Государю не к лицу открытая скорбь. Он утопил боль в кубках с вином и крепким мёдом, в ратных смотрах, в советах боярских, в утверждении законов и укреплении рубежей державы. Он заковал сердце в броню долга. Но в ночной тиши броня та спадала. Он медленно обратил главу и тяжким взором окинул пустую половину широкой ложницы. Простыни там лежали нетронуты, холодны, без дыхания. Послезавтра же поутру на сем месте пробудится она. Гермиона. Имя её прозвучало в мыслях его мягко, почти благоговейно. Милая, кроткая Гермиона. Она являлась ему видением, сродни тем нимфам, о коих он читал во младости в старинных летописях и сказаниях. Лёгкая, как утренний туман над прудом, чистая, как первый снег. Подобна розе, что расцветает ранней весной в его саду — ещё не тронутая ни ветром, ни бурей. Порою ему чудилось, что он мог бы довольствоваться одним лишь созерцанием. Хранить её покой, не касаясь, не вторгаясь в её тишину, не омрачая невинности тяжестью собственного опыта. Но сердце возражало. Нет. Он желал ведать её. Какие цветы милы ей не по этикету, но по сердцу? Какой аромат она предпочитает — розовую воду или свежесть луговых трав? Какие канты и баллады трогают её душу? Чьи вирши она читает в тиши покоев? Быть может, голос её сладок и чист, и она поёт, когда остаётся одна? Быть может, ступает в танце легко и плавно, как лань лесная? Мысль о том, что в сей юной деве сокрыт целый мир, неведомый ему, пробуждала в нём волнение, давно позабытое. И всё же — страх. Она казалась ему бабочкой, нечаянно опустившейся на ладонь. Одно неосторожное движение — и вспорхнёт, исчезнет, оставив после себя лишь лёгкий след пыльцы. Он не хотел устрашить её. Не желал, чтобы корона, летá его и пережитые скорби легли на неё непосильной тягостью. С уст его сорвался глубокий вздох. Он рассеянно, почти по-отрочески, провёл дланью по волосам, взъерошив их — жест, недостойный венценосца, но свойственный мужу, оставшемуся наедине с думами. Он — государь, самодержец, владыка земель и судеб. И всё же лежит во тьме, вслушиваясь в биение собственного сердца и вопрошая себя: волнение ли то? Да. Он тревожится. О деве, едва знакомой ему. О той, что на заре следующего дня вступит в его ложницу как супруга. Как государыня. Как матерь будущих наследников престола. И, быть может… как дар, ниспосланный ему взамен утраченного.

Понял, принял. Ловите новую часть в течении 10 минут 😏

И раз я привлекла ваше внимание, то чего бы вы хотели в первую очередь? 🤩 Историю глупышей из "Любовь и прочие глупости"? Или продолжение средневековой любви без названия? 🤩

Мне передали эстафету “быть писателем — это…”, и я зависла. Уже хороший симптом, правда? Ладно, отставим шутки. От невероятной Люси 🥀 ❤️❤️❤️❤️ ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️ ❤️❤️❤️ 🤩Читать коллег, сравнивать себя по всем фронтам — сюжетом, слогом, подачей — и одновременно искренне восхищаться их работой и вдохновляться ею. 🤩 Часами искать ту самую картинку или гифку, которая попадёт в атмосферу точнее, чем тысяча слов. 🤩 Лезть в словарь, чтобы убедиться, что слово существует, а не родилось только что в твоей голове. 🤩Придумывать идеи со скоростью света и потом паниковать, что не успеваешь их оформить и показать миру. 🤩Замирать перед публикацией, а потом обновлять страницу с навязчивой мыслью: «Ну? Понравилось?» 🤩Сотни раз говорить себе "Я бросаю" и множество других нюансов. .. и всё равно продолжать писать. Спасибо, что читаете всё, что иногда слишком активно генерирует мой мозг. Люблю 🤩 p.s. Никому не передаю, потому что уже всех разобрали 👉 #бытьписателемэто

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 😈😈1️⃣0️⃣ Чат наших крошек. Кажется, девочки тоже одобряют Забини. #любовь_глупости #переписки #зарисовки

🤩 #зарисовки #драмиона Он воздел очи к высокому куполу храма Божия. Там, под сводами, где в полумраке колыхался ладан, а золотые мозаики мерцали, словно далёкие звёзды, воздух стоял тяжёлый и сладковатый от фимиама. Лучи полуденного солнца прорывались сквозь витражи, дробились рубиновыми и сапфировыми бликами по мраморному полу и ложились цветными пятнами к его сапогам. Завтра он вновь станет здесь на колени. Вновь склонит голову пред алтарём. Вновь произнесёт клятвы. И вновь наречётся супругом. Память, как острый клинок, без спроса прорезала тишину. Хрупкие черты. Синие очи — ясные, как весеннее небо после дождя. Тонкие губы, что едва заметно дрожали в день венчания. Тонкий стан, затянутый в белоснежный шёлк, и волосы цвета воронова крыла, тяжёлыми волнами спадавшие на плечи. Астория из рода Гринграсс — избранная ему в супруги почти ещё отрочицей, — шла к нему тогда по широкому проходу, устланному лепестками. И он, молодой король, едва принявший бразды правления, стоял у алтаря рядом со служителем Божиим и взирал на неё с обожанием, не стыдясь ни двора, ни придворных. Господи… он любил её тогда так, как умеют любить лишь юные — без меры, без страха, без тени сомнения. Сердце билось громко, гулко, будто желало вырваться из груди; ладони были влажны, а дыхание — прерывисто. Ему казалось, что сам мир сжался до её шага, до шелеста её платья, до лёгкого, почти неуловимого аромата фиалок, что сопровождал её. Король резко повёл головой, словно стряхивая паутину прошлого. Не время. Не здесь. И уж точно не накануне нового венчания. Не хватало ещё, чтобы тень усопшей супруги легла между ним и грядущим союзом. Шаги по мрамору прозвучали осторожно. — Ваше Величество, — раздался почтительный голос, — какие цветы изволите повелеть для украшения залы? Он медлил. Взгляд его скользнул по пустому проходу, где завтра будет стоять она. Его невеста. Невеста. Мысль эта отозвалась в груди неожиданным теплом. Янтарные очи — тёплые, глубокие, словно мёд в солнечном свете. Всякий раз, как он встречал их взгляд, что-то внутри него таяло — не как лёд от огня, но как камень от долгого терпения. — Спросите у моей невесты, — произнёс он ровно. Слуга низко поклонился и удалился по намеренному пути, шурша подошвами по мрамору. Король не удержался — проследил за ним взглядом, сам не до конца понимая, отчего в груди поселилось странное ожидание. И вот двери храма раскрылись. В окружении свиты, привезённой ею из родной земли, Гермиона вступила под своды Божии почти робко. Пышное платье цвета майской розы мягко струилось по полу, шёлк тихо шептал при каждом шаге. Золото вышивки ловило свет витражей и переливалось тёплыми искрами. Лёгкий аромат розовой воды и свежего полотна донёсся до него вместе с прохладным дыханием улицы. Она почти сразу нашла его глазами. На миг всё прочее — служители, свита, гул шагов — исчезло. Янтарь её взора дрогнул, и на устах родилась робкая улыбка. Она склонила голову в почтительном поклоне. Драко, державший руки в замке за спиной, склонился в ответ значительно ниже, чем требовал этикет. Как король, он мог бы ограничиться едва заметным кивком. Но он склонился глубоко — и в этом жесте было больше, нежели придворная вежливость. Служитель, ведавший цветочным убранством торжеств, почтительно приблизился и поклонился девице. — Его Величество изволил осведомиться, какие цветы вы желаете видеть в проходе к алтарю. Сердце её дрогнуло так явственно, что она сама услышала его трепет. Ему ведомы такие мелочи? Его и вправду заботит её воля? — Розы… — голос её прозвучал тише, чем она хотела. — Я желала бы белые розы.

👉 Вдохновение и ваша заинтересованность делают чудеса: я написала ещё шесть частей и мы только подошли к брачной ночи. Но выходит истории нужно название.. 👈