𝑻𝒊𝒏𝒐𝒓𝒊 ||

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 👅 Отдаю вам первую часть развратницы и бегу дальше играть в дириктресу 🖤

🤩🤩 #зарисовки #драмиона Той ночью Гермиона уснула скоро и мирно в крепких объятиях его. Она лежала на боку, свернувшись, подобно кошке, прижавшись спиною к груди его. Одна длань Драко покоилась на чреве её – там, где ныне возрастало их дитя. Под перстами его кожа была мягка, тепла, жива. Он ощущал, как спокойно вздымается и опадает грудь её, как едва трепещут ресницы во сне. Королева улыбалась даже во сне. Счастлива. Уверенна. Исполнена света. А он не мог сомкнуть очей. Драко лежал недвижим, взирая в свод балдахина, где златом были вышиты драконы и лилии. Свечи, возжжённые прежде, давно истаяли, оставив лишь слабый серебристый свет луны, проникающий сквозь узкую щель тяжёлых занавесей. В горнице витал её запах – розового елея, персиков, коими она всё ещё благоухала после вечерней трапезы, и того особого, тёплого духа, что присущ женщине, носящей под сердцем дитя, коий он уже начинал узнавать. Государь осторожно коснулся устами её волос и сомкнул очи. И тотчас низринулся в прошлое. Пять лет назад. Та же опочивальня – но тогда воздух был иным, насыщен горькими травами, тяжёлыми, коими тщились остановить кровь. Астория стояла пред ним так же, как ныне Гермиона – румяна, сияюща, с улыбкой, трепещущей от счастья. Темные власы её были распущены, а тонкие длани прижимали его руку к едва округлившемуся чреву. «Драко… я ношу твоего наследника. Лекарь сказал – сын.» Он тогда рассмеялся, громко, радостно, подхватил её на руки и закружил по горнице, осыпая поцелуями. Они были юны. Верили, что весь мир у ног их. Что смерть обходит стороной тех, кто столь сильно любит. Всё шло благополучно. Астория цвела. Вкушала персики и вишни, как ныне Гермиона. Смеялась. Просила его прикладывать главу к чреву её и внимать движениям сына. Он гладил округлившийся стан её, шептал сказания о драконах и древних владыках, обещал научить дитя ездить верхом и владеть мечом. Но настал день родов. Сперва всё было, как должно. Крики Астории звучали сильно, исполненные жизни. Повитухи улыбались: «Легко идёт, государь». Он ожидал за дверьми, сжимая кулаки до крови. Но часы текли. И текли. И текли. Голос ейный ослаб. Стали хриплы, измучены. Малфой ворвался внутрь, презрев запреты. Астория лежала на пропитанных кровью простынях, бледна, яко смерть. Волосы её были влажны от пота, прилипли к лицу. Очи огромны, полны мольбы и изнеможения. Дитя не являлось. Шестнадцать часов минуло. Чрево её ослабло, схватки истощились. Лекарь, весь в поту, качал главой: «Головка велика… застряла… извлечь не можем…» Астория простёрла к нему дрожащую длань. «Драко… больно… нестерпимо… я не могу…» Он пал на колени у ложа, сжал её холодеющие персты. Видел, как тело её изнемогает. Видел, как кровь струится всё сильнее: тёмная, густая, неукротимая. Повитухи тщились остановить её травами, припарками, молитвами – тщетно. Жизнь в ней угасала. Он почти слышал, как затихает сердце сына. «Держись… любовь моя… держись…» Она кричала ещё долго. Уже не от боли – от отчаяния. А после голос её стих. Очи закатились. Кожа побледнела, став пепельной. «Прости меня…» – прошептала она напоследок. «Я старалась… даровать тебе наследника…» Повитуха наконец извлекла дитя – синее, бездыханное, с пуповиной, обвившей шею. Мальчик. Их сын. Мёртв. Он остался один. С пустой колыбелью в углу. С запахом тлена, не покидавшим покои многие седмицы. С тишиной, страшнее всякого крика.

🤩🤩 #зарисовки #драмиона Вечер был тёпел и бархатист, исполнен духа летней свежести и травяного благоухания. В королевской опочивальне ещё не возжгли свечей, и последние лучи заходящего солнца играли на узорах гобелена дома Малфоев, отливая мягким золотом. Гермиона ожидала супруга, облачённая лишь в тонкую нательную сорочку да лёгкий халат – трапезу она покинула прежде иных, дабы унять трепетное предвкушение, томившее сердце. В руках её был сборник сонетов, коим она коротала время, хотя взор её всё чаще скользил к двери. Тяжёлая дубовая створка тихо скрипнула, и в покои вступил Драко, принося с собою запах мускуса и выделанной кожи. Король тотчас улыбнулся – так, как улыбался лишь ей одной: тепло и искренне. Сбросив тяжёлый камзол и сапоги, государь приблизился и припал к устам супруги, целуя её сладко, так что все мысли разом покинули её разум. Целовал он её так, словно весь день томился жаждой сего мгновения. – Госпожа моя… – прошептал он в её уста, глядя из-под полуопущенных ресниц. – Ты ныне особенно прекрасна… словно свет исходить изнутри тебя. Гермиона едва заметно усмехнулась, прикусив губу. Осторожно взяла она его ладонь – тёплую, сильную, столь большую в сравнении с её собственной – и с тихим трепетом возложила её на чрево своё. – Драко… – голос её был мягок и чуть дрожал от счастья. – У меня есть для тебя весть. Прекраснейшая из всех вестей. Малфой замер, едва напрягшись. Серые очи его потемнели, яко грозовые майские тучи. – Внемлю тебе, любовь моя. Гермиона глубоко вдохнула, и улыбка её стала светлее и шире. – Я ношу твоё дитя. Наше дитя. Лекарь подтвердил сие ныне поутру. Около двух лун… быть может, чуть более. На краткий миг в горнице воцарилась тишина. А затем лик Драко озарился столь яркою, почти юношескою радостью, что у Гермионы перехватило дыхание. Он резко выдохнул и прижал её к себе крепко, зарывшись лицом в волосы её. – Гермиона… – голос его дрогнул. – Возлюбленная моя… истину ли глаголешь? Дева кивнула, смеясь сквозь внезапные слёзы счастья. – Истину. У нас будет дитя. Драко отстранился ровно настолько, дабы вновь узреть её лик. Очи его сияли. Он опустился на одно колено пред нею, возложил обе длани на чрево её и припал к нему устами сквозь тонкую ткань сорочки – долго, благоговейно, словно уже приветствовал сына или дочь. – Ты даровала мне величайшее сокровище… – прошептал он хрипло. – Я люблю тебя. Безумно люблю тебя, моя королева. Гермиона вплела персты в его светлые власы, ощущая, как тёплая волна разливается по всему телу. Она была исполнена счастья – полного, без остатка. И верила, что и он таков же. Но когда Драко воззрел на неё вновь, государыня вдруг различила в глубине его серых очей нечто иное – тёмную, острую тень, скрываемую за улыбкой. Длани его на чреве её едва заметно дрожали. Супруг поднялся, вновь притянул её к себе и обнял столь крепко, что ей едва хватило дыхания. Осенил поцелуями висок, щёку, уста – жадно, почти с отчаянной поспешностью. – Я сотворю всё, дабы ты была в безопасности, – прошептал он в волосы её, и голос его стал ниже, почти яростен. – Всё, слышишь? Призову лучших лекарей, повитух, травниц… не отступлю от тебя ни на шаг. Ты будешь вкушать лишь то, что повелю. Отдыхать. Никакой езды верхом. Никаких долгих прогулок без меня. Гермиона мягко отстранилась, взирая на него с лёгким недоумением, всё ещё улыбаясь. – Драко… я здрава. Лекарь сказал, что всё идёт благополучно. Он кивнул, однако улыбка его стала напряжённее. В глубине души его, скрыто и болезненно, поднималась давняя, ледяная волна страха. Снаружи он улыбался, целовал её, смеялся, внимая её рассказу о том, как жадно вкушала она персики в саду. Но внутри, в самой глубине, король Драко Малфой впервые за долгое время познал подлинный страх.

#сахарный_сироп Гермиона влетела в аудиторию одновременно со звонком. Она быстро прошла к своему месту, пытаясь отдышаться, и вдруг остановилась. На деревянной парте, как всегда, её ждал стаканчик кофе и короткая записка: «Улыбайся больше». И она действительно улыбалась, получая этот маленький, но такой приятный подарок от неизвестного. Хотя радости было бы в разы больше, если бы она наконец узнала, от кого он. Это продолжалось уже долго. С самого начала семестра каждый день на первой паре её ждал стаканчик любимого карамельного латте и милая записка. Каждый раз надпись была новой, написанной от руки, и каждый раз Гермиона невольно улыбалась и оглядывалась по сторонам, пытаясь поймать чей-то взгляд и понять, кто это делает. Она безумно хотела отблагодарить человека, который каждое утро заботился о ней. Но никак не удавалось. Пыталась приходить раньше — всё равно не успевала. Кофе уже стоял на месте, а в аудитории было достаточно людей, чтобы вычислить одного-единственного было невозможно. #зарисовка_dr

🤩 Центральная городская библиотека пахла старой бумагой, сухой пылью и едва уловимым запахом поджаренного зерна из кофейного островка на первом этаже. Я приходил сюда каждый вечер на протяжении последних двух месяцев. Не потому, что жаждал тишины, и даже не из-за диссертации по нейробиологии, хотя гора распечаток со снимками МРТ и графиками дофаминовых реакций на моем столе росла с каждым днем. Я приходил, потому что здесь появилась она. Мы никогда не разговаривали – у каждого была своя территория. Я занимал столик у окна в дальнем левом углу, ведь там было достаточно света, чтобы вглядываться в микроскопические детали нейронных связей на снимках. Девушка устраивалась за тяжелым дубовым столом у стеллажей с классикой. Между нами было метров восемь, но я чувствовал каждый её взгляд так, будто она проводила кончиками пальцев по моей коже. Сначала это было случайно. Я зарывался пальцами в волосы, пытаясь вникнуть в структуру разрушенных аксонов, поднимал глаза – и натыкался на неё. Незнакомка не отводила взгляд сразу, как сделали бы другие. Нет. Она задерживалась на секунду, на две. В её глазах словно плясали смешинки. Потом она медленно, почти лениво, опускала ресницы обратно в книгу, и я, по не ведомой мне причине, не мог оторвать глаз. Я начал отвечать тем же. Делал вид, что сосредоточенно чиркаю что-то в блокноте и своих заметках, но на самом деле рисовал на полях невнятные профили. Стоило ей перевернуть страницу с характерным сухим шелестом, я тут же поднимал голову. Наши глаза встречались, и в этой тишине, нарушаемой лишь шелестом карандашей и шагами библиотекаря, между нами искрило сильнее, чем в любом известном мне научном эксперименте. Мы играли в эту игру уже почти месяц. Взгляды становились всё длиннее, всё смелее. Иногда она закусывала нижнюю губу, чувствуя мой пристальный взгляд на своём профиле. Иногда я нарочито медленно проводил пальцем по краю чашки с остывшим кофе, не сводя с неё глаз, и с удовольствием наблюдал, как по её шее разливается нежный румянец. Сегодня я пытался сосредоточиться на главе о когнитивных искажениях, но буквы расплывались. Она была в кремовом свитере, крупная вязка которого казалась мягкой даже издалека. Волосы были собраны в небрежный пучок, но несколько непослушных прядей уже выбились и щекотали её шею. В какой-то момент она сняла очки и устало потерла переносицу. Я засмотрелся, забыв про графики, и непроизвольно улыбнулся уголком рта. Она тут же поймала меня на этом. Вместо того чтобы смутиться, она выпрямилась и чуть приподняла бровь, словно спрашивая: «Долго будешь наблюдать, докторант?» И я решился. Хватит игр. Я встал максимально тихо, стараясь не нарушать священный покой библиотеки. У островка внизу взял её любимый заказ, который выучил по запаху и коротким взглядам в сторону её стола за эти недели: латте с миндальным сиропом и двойной порцией эспрессо. Сладкий ореховый аромат тут же перебил запах старой бумаги. Я склонился чуть ближе, чувствуя, как от неё пахнет ванилью и типографской краской, и процитировал почти шёпотом: – Ее глаза на звезды не похожи, нельзя уста кораллами назвать... Девичьи пальцы, сжимавшие карандаш, расслабились. Она узнала 130-й сонет мгновенно, губы дрогнули в настоящей, открытой улыбке, в которой не было ни капли обиды только ответный азарт. – Ты не найдешь в ней совершенных линий, особенного света на челе. Не знаю я, как шествуют богини, но милая ступает по земле... – закончила она, и её голос, чуть хриплый от долгого молчания, прозвучал как самая красивая мелодия. – И все ж она уступит тем едва ли, кого в сравненьях пышных оболгали. #сахарный_сироп

₊˚⊹ ࿔ влюблённый волк - уже не волк #переписки | #сахарный_сироп

#сахарный_сироп по средам ☕️ 😈1, 3, 6, 8-9😈– сторис Гермионы 😈2, 4-5, 7😈– переписка Драко и Гермионы Малфоев 😈Обычные будни Гермионы Малфой, пока её муж прохлаждается на работе🌟 😈Драко Малфой умеет порадовать свою жену🤩 #LuПереписки

Начинаем наш день диабета 🤭

💝💝💝💝💝💝💝 Марафон стекла есть? Есть. А почему бы нам не устроить развратный марафон? Предлагаю всем желающим по пятницам публиковать зарисовки под хэштегом #пятница_развратница. Это не обязательно должна быть нц-шка, но что то, что взбудоражит вашу кровь желанием. Буду ждать ваши посты 🩷 🤐🤐🤐

💠💦💘 Арт: Драконик

Я молюсь на эту женщину. Посмотрите, что она мне сотворила. Если бы у меня было время дрочить - я бы дрочила. простите.

🔥Зутара💙 Арт: Драконик

Стекла не будет, будет только порно.

#стеклозавод 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Сова влетела бесшумно, как всегда. Тёмно-серая, почти чёрная, с белыми крапинками на крыльях — та самая, которую Тео называл «старухой» и упрямо отказывался менять уже пятый год. Она мягко опустилась на спинку кресла в гостиной, вытянула лапу и замерла, глядя на Драко круглым жёлтым глазом. Юноша взял пергамент тонкими, неожиданно дрожащими пальцами. Сургуч с гербом Ноттов — чёрный ворон на фоне серебряного щита — треснул под его ногтем с тихим сухим звуком. Он узнал бы эту печать даже с закрытыми глазами. Тео. Он всегда был рядом. Когда после Круциатуса тело Драко сводило судорогами на холодном полу гостиной, именно Тео держал его за плечи и шептал «дыши, просто дыши». Именно с ним он впервые говорил о девчонках, о страхе, о том, что значит быть Малфоем. Даже когда вся жизнь летела в пропасть, у него был Тео. Постоянная константа. Как солнце. Как голубое небо. Как сама кровь, текущая в венах. Драко взял письмо тонкими, внезапно похолодевшими пальцами. Сломал печать. Сердце предательски ускорило бег, ударяя где-то в горле. Интуиция – та самая подлая сука, которая спасала его шкуру всю войну – теперь злобно шипела в затылок: «Не читай. Не читай, идиот». Но он прочитал. «Дружище! Надеюсь, ты сейчас с той, о которой говорил в прошлый раз. Не хмурься и не делай вид, что не понял. Я не осуждаю твою любовь к Грейнджер. Наоборот – рад, что она у тебя есть. Что хоть кто-то из нас смог зацепиться за что-то светлое. Я хотел сказать тебе, Малфой… ты засранец. Ты всегда был рядом. Вытаскивал меня из сотни дерьмовых заварушек. Помнишь, как на втором курсе мы кидались зачарованными снежками в Запретном лесу и один угодил Снейпу прямо в лицо? Ты тогда встал перед ним и сказал, что это была полностью твоя идея. Получил неделю отработок, а потом ещё и от отца дома прилетело. А я стоял в стороне и молчал, как трус. Или как на пятом курсе мы спорили до хрипоты, кто быстрее найдёт себе новую подружку? Ты тогда обскакал меня за три дня — чистокровный кобель, мать твою. Я потом месяц тебя этим подкалывал. Ты всегда был чуть впереди. Почти всегда. Но не в этот раз. Драко… дружище. Живи. Живи и прости меня, что я не справился. Я больше не могу тащить этот груз. Вина, прошлое, все эти изуродованные лица – они выжжены у меня под веками. Я закрываю глаза и вижу их каждую ночь. Мальчишку из Хогсмида, которого мы не успели вытащить. Женщину с ребёнком в подвале Малфой-мэнора. Всех, кого я видел и ничего не сделал. Никакое зелье, никакое заклинание уже не стирает эту картинку. Я просто чертовски устал, чувак. Ты был лучшим из всех, кого я знал. Жаль, что тебе досталась такая хуёвая жизнь. Не проеби остатки, ладно? И передай Грейнджер… скажи ей, что она сделала правильный выбор. Что ты стоишь того, чтобы за тебя боролись. P.S. Назовёшь сына в мою честь? Хотя бы так я останусь с вами чуть дольше. Вечно твой друг, Теодор Нотт» Пергамент медленно выскользнул из пальцев Драко и спланировал на тёмный паркет. Ноги подкосились. Он осел вдоль стены, словно марионетка, у которой разом обрезали все ниточки. Спина медленно сползла вниз, пока он не оказался на холодном паркете. Тишина в квартире была оглушительной. В голове вспыхивали обрывки. Тео, семнадцатилетний, пьяный в стельку после вечеринки в Слизерине, обнимает его за плечи и орёт во всё горло: «Малфой, если мы выживем в этой войне — будем пить до старости и растить толстых, счастливых детей!» Тео в Азкабане, когда Драко пришёл на свидание. Худой, с провалившимися глазами, но всё равно ухмыляющийся сквозь решётку: «Не раскисай, Драко. Ты у меня один остался». Тео три месяца назад, сидящий на этом же диване с бутылкой в руке: «Знаешь… иногда мне кажется, что я уже умер там, в войне. Просто тело ещё не поняло».

🤩🤩 #зарисовки #драмиона Гермиона восседала за тяжёлым резным столом из тёмного дуба, держа стан прямо с истинно королевской осанкой, хотя в глубине её всё трепетало от тайны, коей она покуда не делилась ни с кем. В огромной палате гулко разносился голос государя, державшего совет с лордом Эйвери о состоянии казны и возможном возложении новых податей. Драко говорил ровно, однако в тоне его звучало привычное негодование – он, как и прежде, не жаловал бремени, возлагаемого на простой люд. А мысли её вновь и вновь возвращались к утреннему часу. …Лекарь вступил тихо, яко тень, принося с собою слабый дух сушёных трав и ветхого пергамента. В горнице витал аромат лаванды и свежего воска свечей. Он просил её снять верхнее одеяние и халат, и Гермиона послушно обнажила грудь, ощущая, как прохладный воздух опочивальни касается кожи её. Персты его были сухи, тёплы и дивно осторожны. Начал он с груди – уверенно, но бережно обхватил налившиеся, отяжелевшие перси, слегка приподнимая их, словно взвешивая. Гермиона невольно вздрогнула: плоть там стала необычайно чувствительна, почти болезненно-нежна. Каждый лёгкий нажим отзывался тёплой, тянущей волной где-то в глубине её естества. – Кровь восходит, питает дитя, – тихо молвил лекарь, проводя перстами по потемневшим, почти бурым венцам. – Взгляните, как они налились и потяжелели. Сие знак верный. Затем ладонь его скользнула ниже, к чреву, ещё почти плоскому. Он надавил мягко, но уверенно, обходя пальцами каждое малое уплотнение, каждую едва заметную перемену. Гермиона затаила дыхание. Там, под кожей её, уже зарождалась новая жизнь – малая, но властно требующая всего её существа. Лекарь вопрошал тихим, ровным голосом: – Каково вам по утрам, Ваше Величество? Бывало ли томление и тошнота? Когда в последний раз являлся кровавый цвет? Не изменились ли ваши вкусы – тянет ли к кислому, к мясу с кровью, али, напротив, к сладкому? Гермиона отвечала негромко, почти шёпотом, чувствуя, как лик её заливается румянцем. Наконец лекарь выпрямился во весь свой рост, отряхнул длани и кивнул с глубоким удовлетворением. – Могу с великою уверенностью сказать, Ваше Величество… вы носите под сердцем дитя. Около двух с половиною лун минуло с последнего кровавого цвета. Все признаки сего безошибочны, и иные наблюдения то подтверждают. Вы молоды, здравы, и дитя держится крепко. Гермиона медленно накинула на плечи шёлковый халат, и персты её едва заметно дрожали. На устах её расцвела робкая, взволнованная улыбка – смешение страха, восторга и тихой нежности. – Однако же настоятельно советую, – продолжил лекарь уже строже, – воздержаться от долгой езды верхом. Ни острых приправ, ни крепких вин. Больше покоя. Внемлите желаниям тела вашего. Я буду присылать вам настои малины и крапивы – дабы кровь крепла, и дитя росло здравым. Коли же по утрам усилится тошнота – дайте знать, приготовлю вам имбирь с лимоном и мятой. Старец низко поклонился, и во взоре его мелькнула тёплая, почти отеческая благость. – А покамест… от всего сердца поздравляю вас, государыня. Королева поправила тяжёлые парчовые юбки, ощущая, как ткань непривычно тяготит тело. Всякое движение отзывалось теперь иначе: грудь тянула вниз мягкой, тёплой тяжестью, сосцы болезненно касались тонкого белья, а чрево казалось разом и пустым, и исполненным жизни. Кожа её стала столь чувствительной, что даже лёгкое дуновение воздуха или прикосновение шёлка вызывало сладостный трепет. Она была полна жизни – в самом прямом и дивном смысле сего слова. Дева медленно обратила взор к супругу. Взгляд её скользнул по строгому очертанию его лица, по сильным дланям, покоящимся на столе, и в сердце её вспыхнуло столько тепла, столько тихого обожания и трепетной радости, что оно сжалось. «Лишь только останемся мы наедине… – помыслила она, чувствуя, как по жилам разливается сладкое, почти страшное счастье. – Я поведаю ему всё… Верую, что он возрадуется». Она едва заметно улыбнулась, опустив ресницы, дабы никто из придворных не узрел, как сияют очи её.

Я хочу начать #стеклозавод уже сейчас. 🔪🔪🔪🔪

‘ Представьте, что Драко и Гермиона работают в Аврорате, всё хорошо, каждый день - как на пороховой бочке (в хорошем смысле) пока не происходит следующее… Малфой уходит выполнять работу, с которой он не возвращается (💀) Теперь представьте эмоции Грейнджер, когда ей об этом сообщают… — представили? А теперь ночная рубрика: напишите маленькую зарисовку (в комментариях), как Гермиона отреагирует на 💀 Драко. (Можно в двух предложениях, а можно длинным текстом)

Я там тоже чирканула.. Заходите в комментарии 💅