La Petite Russie

В Петербурге я посетила выставку «Все Бенуа, всё Бенуа» и не могу обойти её вниманием, поскольку имя Александра Бенуа и всей его семьи тесно связано и с Россией, и с Францией, и с культурой обеих стран. Критиковать не хочется — хотя претензии к организаторам имеются) — но, несмотря ни на что, выставку всё же рекомендую к посещению. Если уже посетили — приглашаю в комментариях поделиться впечатлениями. А сегодня посмотрим на живописные работы Александра Бенуа, посвящённые Версалю. В детстве Саша жил в Петергофе, и в том числе поэтому питал к просторам версальских садов такие тёплые чувства. Но не только благодаря детским воспоминаниям: в изображениях обоих ансамблей Бенуа часто «убирает» современную жизнь — аллеи пусты, время как будто остановилось. И Петергоф, и Версаль становятся пространствами памяти, где прошлое ощущается сильнее настоящего; это тот самый «пассеизм», ностальгия по ушедшим эпохам, так любимая Бенуа.

Пока я была в Петербурге, пропустила новость о том, что мэр Канн Давид Лиснар объявил: реставрация церкви Святого Михаила Архангела в Каннах должна начаться уже в этом году. Будем надеяться, что всё сложится наилучшим образом и в обозримом будущем церковь откроет свои двери для посетителей. Подробно об истории церкви я писала на сайте La Petite Russie.

Тургенев И. С. - Анненкову П. В., 28 января (9 февраля) 1857 г., Париж: «Жду не дождусь конца моего пребывания в Париже, климат которого мне решительно зловреден. Эта же болезнь причиною тому, что я ничего не сделал и не сделаю - где тут работать - или, говоря выспренним слогом, "творить" - когда каждое утро приходит в мысли гётевский стих из "Фауста": "Nur mit Entsetzen wach' ich Morgens auf"... ("Лишь с ужасом я просыпаюсь по утрам.") Впрочем, довольно об этом; раненый зверь забивается в чащу леса, чтобы его не видели; больной человек должен лежать и не надоедать жалобами. Неделю тому назад приехал сюда Некрасов, и мы теперь вместе живем - rue de l'Arcade, No 11. Avis au lecteur - т. e. au correspondant. Я нашел, что здоровье Некрасова поправилось - но Вы, я надеюсь, знаете не хуже моего, как мастерски скучает и хандрит этот человек, и потому можете представить, что мы, сидя вдвоем, не устремляемся в небеса, не поем гимн радости - и вообще о Шиллере думаем мало. Впрочем, я рад его видеть - и так как в математике из отрицания, помноженного на отрицание, выходит положение - то, пожалуй, и у нас выйдет что-нибудь. Фет был тоже здесь и уехал, загнанный, как заяц борзыми собаками, скукой, самой неотступной и безжалостной, скукой бесплодного скитания по отелям, гостиницам, железным дорогам, любопытным зданиям и театрам. Он возвращается с ненавистью к Европе, которую не видел нисколько и о которой, однако, будет судить резко и смело. Из Петербурга пришло известие, что Толстой сюда едет - и мы его ждем, хотя и не очень надеемся на его приезд. Я получил от него очень милое и умное письмо - видно, что он приходит в более естественное положение. Это очень приятно - и следует всем нам помогать ему, по мере возможности, в его трудном и тугом развитии.»

Альберт Эдельфельт, «Жена художника и Эмили фон Эттер на балконе в Каннах», 1891 Как же это произведение связано с темой моего блога? А так, что финский живописец и график шведского происхождения Альберт Эдельфельт (1854 — 1905) всю жизнь прожил в Великом княжестве Финляндском Российской империи и являлся почётным членом Императорской Академии художеств. Эдельхафт написал множество работ по заказам императорской семьи: жанровые картины и портрет детей Александра III и Марии Федоровны, акварели коронации Николая II, а также парадные портреты последнего российского императора. Эдельфельт часто работал во Франции, в том числе в Париже и на Средиземноморском побережье и запечатлевал сцены как из культурной жизни городов, так и бытовые сюжеты.

Петербуржцы, узнаете здание? (Сейчас оно выглядит не так). Фотография найдена в архивах французской библиотеки Немецкая реформатская церковь на Морской улице в Петрограде, 1925 год, фотография Agence Rol Храм был закрыт в 1929 г, в нем разместилось общежитие. В 1932-1939 гг. по проекту архитекторов. П. М. Гринберга и Г. С. Райца был перестроен в здание Дворца культуры работников связи. Здание в стиле конструктивизма построено с использованием существующих стен.

Тамара Карсавина в роли Коломбины, «Карнавал», 1911

В Петербурге по традиции посещаю разные выставки и культурные мероприятия — поделюсь теми, которые особенно запомнились. Начну с выставки в Михайловском (Инженерном) замке, посвящённой Александру III, приуроченной к 180-летию со дня рождения императора. Я уже когда-то писала, что к эпохе его правления отношусь с особым интересом: именно тогда отношения России и Франции достигли своего расцвета. На выставке представлены исторические фотографии, императорские указы и рескрипты, письма и личные вещи государя и его семьи, а также дары — вплоть до образцов горных пород и нефтепродуктов, военной формы и оружия. Экспозиция рассказывает о внутренней, и внешней политике (отдельная витрина как раз посвящена франко-русским отношениям той поры), а также делает акценты на деталях — например, на покровительстве Александра III П. И. Чайковскому и его содействии в строительстве храмов. Выставка продлится до 15 июня 2026 года. Заодно рекомендую посмотреть на пейзажи живописца Федора Васильева, они экспонируются там же, на первом этаже, очень люблю его работы.

Барельеф одного из моих любимых скульпторов Антуана Бурделя «La Danse», созданный для фасада Театра на Елисейских Полях в 1912 году, представляет собой аллегорический образ танца, вобравший в себя пластические идеи эпохи модерна. Хотя композиция не является портретным изображением, Бурдель сознательно использовал позы и жесты двух величайших танцовщиков своего времени — Айседоры Дункан и Вацлава Нижинского. От Дункан он заимствовал текучесть линий, свободные движения и ощущение античной гармонии, которые она привнесла в танец, отвергая жёсткие академические формы. Влияние Нижинского проявляется в рельефе, резких акцентах и концентрированной энергии тела, характерной для его выступлений в «Русских сезонах» Дягилева. Бурдель стремился показать танец как столкновение двух противоположных сил — свободной естественности и внутренней экспрессии. Именно поэтому динамика рельефа построена на контрастах: мягкая текучесть соседствует с упругими, почти взрывными линиями. В результате барельеф стал не только декоративным элементом фасада, но и символом художественной революции начала XX века, в которой Дункан и Нижинский сыграли ключевую роль.

Мой друг Вадим, вдохновившись предыдущим постом в этом блоге, написал небольшой гостевой текст о том, как в дореволюционной России появился формат открыток. С удовольствием представляю его вам. Ко второй половине XIX века российская почта, прежде обслуживавшая в основном казённую переписку и потому убыточная, начинает активно развивать частные отправления. Письма принимают уже не только в почтовых отделениях, но и в мелких лавках, а для удобства выпускают проштемпелёванные конверты — «штемпельные куверты» (дословно «закрытки», если переводить с французского). С 1870 года стартует масштабная почтовая реформа: в России появляются «открытые письма» — будущие открытки. Сначала это были двусторонние бланки размером 122×90 мм: одна сторона строго для марки и адреса, другая — для текста. Опасения о нарушении конфиденциальности государство быстро снимает: официально разрешается писать на иностранных языках и даже шифром. В 1894 году государственная монополия частично ослабевает: разрешают частное производство почтовых бланков (при условии наклеивания государственной марки). Частные издатели быстро понимают потенциал нового формата: открытки становятся способом делиться впечатлениями не только словами, но и изображениями — особенно на фоне растущего туризма. Сначала картинка лишь обрамляет текст, но постепенно занимает всё больше места, и писать начинают прямо поверх фотографии. Наконец, в 1904 году циркуляр почтовых властей разрешает размещать адрес и текст на одной стороне, освобождая вторую для изображения. Так появляется привычное разделение открытки вертикальной линией, а «открытое письмо» превращается в «почтовую карточку». Отправляете ли вы открытки друзьям, или этот формат общения / напоминания о себе полностью себя изжил? Я иногда отправляю, но реже, чем хотелось бы)

Когда не было мессенджеров, приходилось брать открытку и перьевую ручку: сообщение некоего месье Кюи, найденное на просторах архивов французской библиотеки, Санкт-Петербург — Париж. «Дорогой господин, Это будет сделано, и поверьте — с большим удовольствием. Когда увидите господина Гоше, передайте ему мой сердечный привет. Искренне ваш, Ц. Кюи 28 марта 1894 г. Фонтанка, 38.» В комментариях приветствуются ваши догадки о том, что будет сделано с большим удовольствием)

Мне очень приятно, когда друзья делятся со мной какими-то историями и открытиями по теме франко-русских отношений. На днях Лиза, автор канала «Взгляд на вещи», рассказала мне, что на выставке в Русском музее представлена картина Иосифа Крачковского под названием «Фиалки из Ниццы» (1902г). Оказалось, что в царской России фиалки были одними из самых популярных цветов, и возили их именно из Ниццы: «В Петербург фиалки везли из Ниццы поездом "С.-Петербург-Вена-Ницца-Канны Экспресс" или "Северным экспрессом", который шел через Берлин. К этому поезду прикреплялись отдельные цветочные оцинкованные вагоны. Поезд шел около 3 суток». Больше информации про экспорт цветов из Франции в Россию в XIX веке по ссылке.

Из письма Марины Цветаевой - Валентину Фёдоровичу Булгакову, Париж, 2 января 1926 г. «Я живу не в Париже, а в таком-то квартале. Знаю метро, с которым справляюсь плохо, знаю автомобили, с которыми не справляюсь совсем (от каждого непереехавшего – чувство взятого барьера, а вы знаете – чего это стоит! – всего человека в один-единственный миг), знаю магазины, в которых теряюсь. И еще, отчасти, русскую колонию. И – тот Париж, когда мне было шестнадцать лет: свободный, уединенный, весь в книжных лотках вдоль Сены. То есть: свою сияющую свободу – тогда. Я пять месяцев прожила в Париже, совсем одна, ни с кем не познакомившись. Знала я его тогда? (Исходив вдоль и поперек!) Нет – свою душу знала, как теперь. Городов мне знать не дано. «В Париже человек чувствует себя песчинкой». Весь? Нет. Тело его? Да. Тело в океане тел. Но не душа в океане душ, – уже просто потому, что такого океана – нет. А если есть – бесшумный, недавящий. Работать очень трудно: живем вчетвером. Почти никуда не хожу, но приходят. Квартал бедный, дымный, шумный. Если бы осталась, переехала бы за город. Не могу жить без деревьев, а здесь ни кустика. Страдаю за детей.» Источник На фотографии Марина Цветаева с сыном Георгием, Париж, 1928 год

Санкт-Петербург, 1 января 2026 ✨️

Дорогие друзья, я от всей души хочу вам пожелать замечательного 2026 года, и пусть мечты исполняются! Спасибо, что читаете La Petite Russie! До встречи в Новом году ✨️ – Нина

Праздничные декабрьские обложки журнала « Saison de Cannes » первой половины ХХ века ✨

Работы Паоло Трубецкого, представленные в музее Орсэ

В музее Орсе до 11 января проходит выставка скульптора Паоло Трубецкого (1866-1938), известного петербуржцам прежде всего благодаря памятнику Александру III в саду перед Мраморным дворцом. Так сложилось, что у отца Паоло, князя Петра Трубецкого, было две жены: одна — в России, другая — американская певица Aда Винанс — в Италии. Из-за этого император Александр II запретил Петру возвращаться в Россию, чтобы «не допустить в родимое отечество дух разврата». Паоло родился и вырос в Италии, однако позднее провёл в России около десяти лет. В 1896 году по приглашению родственников он приехал в Москву, преподавал в Училище живописи, ваяния и зодчества и участвовал в выставках художественных объединений «Мир искусства», «Товарищество передвижных художественных выставок» и «Союз русских художников». Именно Паоло Трубецкой является автором нашумевшего в своё время памятника Александру III, первоначально установленного на Знаменской площади (ныне — перед Мраморным дворцом), которому поэт В. В. Долгов посвятил ироничные строки: Стоит комод, На комоде бегемот, На бегемоте обормот, На обормоте шапка, На шапке крест — Кто угадает, Того под арест. На выставке в музее Орсе представлено впечатляющее количество скульптур Трубецкого, в том числе бюст Льва Толстого и образ Анны Павловой. Мне особенно нравится фирменный приём Паоло (в целом популярный для той эпохи, но во многом определяющий именно его творчество): следы словно необработанной глины, образующие живую текстуру, контрастирующую с тонкой моделировкой форм и придающую произведениям особую динамику.

Рождественский рынок в Санкт-Петербурге, 1913 год Фотография Agence Rol

Сегодня между делом заглянула в музей Оноре де Бальзака в XVI округе. Цитата Ф.М. Достоевского: «Я прочитал почти всего Бальзака. Бальзак — велик. Его персонажи — творения всеобщего разума. Они не являются плодом одной эпохи: это тысячи лет борьбы, создавшие такую глубину в душе человека».