Rare bird 珍稀鸟类

Капитальные затраты оцениваются в $348 млн. После ужесточения Китаем экспортного контроля в отношении японских компаний поставки наиболее критичных тяжёлых РЗМ фактически прекратились. Оксиды диспрозия и тербия не поступали из Китая в Японию уже с ноября 2025 года, а в июне 2026 года китайская таможня не зафиксировала поставок ни диспрозия, ни тербия, ни иттрия. При этом речь не идёт о полном прекращении торговли редкоземельной продукцией: Китай продолжал экспортировать готовые магниты, но перекрыл доступ к отдельным видам сырья, без которых японским производителям сложно выпускать высокотемпературные магниты. Японии не обязательно владеть месторождением и перерабатывающим заводом. Она вкладывает государственные средства в запуск проектов, привлекает к ним собственные торговые компании и заранее закрепляет за собой часть будущей продукции. В соглашениях фиксируются объёмы поставок, сроки, условия выкупа, а в отдельных случаях — минимальная цена. Поэтому даже без полного контроля над предприятием японские компании получают гарантированный доступ к необходимым РЗМ. В результате зарубежный производитель получает деньги и гарантированный рынок, а японская РЗ промышленность — юридически закреплённое право на NdPr, Dy и Tb. Посмотрим что получается. Lynas уже работает, но выпуск тяжёлых РЗМ остаётся все еще небольшим. Индийский канал оказался под давлением политики. Caremag ещё строится. Lofdal не принял окончательного инвестиционного решения. Малайзийский проект Carester–Malaco пока находится на ранней стадии. Япония не избавилась от зависимости от Китая. Она последовательно создаёт несколько параллельных цепочек, чтобы остановка одного поставщика больше не останавливала всю промышленность. Подробнее в комментариях 👇.

Япония собирает собственную цепочку поставок РЗМ — от месторождения до производителя магнитов В 2025 году внутренний спрос Японии на редкоземельную продукцию достиг 21 181 тонны, увеличившись за год на 12,5%. Из них 6 500 тонн пришлось на неодим и дидим, используемую прежде всего в постоянных магнитах. Ещё 1 400 тонн составил иттрий, а 616 тонн — прочие РЗМ, включая соединения празеодима, гадолиния, диспрозия и тербия. Отдельные объёмы потребления Dy и Tb японская статистика не раскрывает. Речь идёт не просто о потребностях «Японии», а о снабжении конкретной промышленной цепочки. Неодим, празеодим, диспрозий и тербий нужны японским производителям магнитов — Shin-Etsu Chemical, TDK, Proterial и Daido Electronics. Через них магниты поступают производителям автомобильных двигателей, робототехники, промышленного оборудования, электроники, авиационных и оборонных систем. Конкретное распределение законтрактованных объёмов между компаниями обычно не раскрывается. Для обеспечения этих поставок создана не одна вертикально интегрированная корпорация, а сеть отдельных компаний. Государственная JOGMEC финансирует геологоразведку, входит в капитал предприятий и принимает риски, которые не готовы нести частный инвесторы. Торговые дома Sojitz, Iwatani и Toyota Tsusho заключают офтейки, организуют квалификацию продукции, доставку и распределение материала между японскими потребителями. Австралия и Малайзия — Lynas. В 2011 году JOGMEC и Sojitz создали компанию Japan Australia Rare Earths — JARE и предоставили Lynas $250 млн. В 2023 году последовали ещё A$200 млн. Руда добывается на Mt Weld в Австралии, проходит первичную переработку в Австралии и разделение на заводе Lynas в Малайзии. 10 марта 2026 года соглашение продлили до 2038 года: JARE гарантировала выкуп 5 000 тонн NdPr в год с минимальной ценой $110 за килограмм. До 7 200 тонн NdPr в год могут быть направлены японским потребителям. Кроме того, 75% тяжёлых оксидов Lynas должны быть доступны японской промышленности, а JARE обязалась выкупать объём, равный 50% их производства. Индия — IREL и Toyota Tsusho. С 2012 года государственная IREL поставляла редкоземельное сырьё предприятию Toyotsu Rare Earths India, которое перерабатывало его и отправляло продукцию в Японию. В 2024 году объём превысил 1 000 тонн — около трети производства IREL. Но в июне 2025 года правительство Индии потребовало приостановить поставки, решив сохранить неодим для собственной промышленности. Японская компания контролировала переработку, но не сырьё — и в критический момент этого оказалось недостаточно. Франция — Caremag. 13 ноября 2024 года JOGMEC и Iwatani создали Japan France Rare Earths. В марте 2025 года она обязалась вложить до €110 млн в завод Caremag; ещё €106 млн предоставило французское государство. Запуск намечен на конец 2026 года. Завод должен ежегодно перерабатывать 2 000 тонн отработанных магнитов и 5 000 тонн минеральных концентратов, выпуская около 800 тонн NdPr и примерно 600 тонн оксидов Dy и Tb. Японская компания получила долгосрочное право на 50% тяжёлых РЗМ Caremag. Малайзия — Carester и Malaco. В январе 2026 года французская Carester и малайзийская Malaco Mining начали совместный проект, а 6 июля объявили о планах построить в штате Перак предприятие разделения мощностью около 13 000 тонн РЗМ в год. Оно должно выпускать Nd, Pr, Dy и Tb из местного сырья; часть концентрата Carester планирует направлять во Францию на Caremag. Однако японские инвестиции или прямой японский офтейк по этому проекту пока официально не объявлены. Намибия — Lofdal. JOGMEC вошла в проект Namibia Critical Metals в 2020 году. В марте 2026 года присоединилась Toyota Tsusho, а 30 июля была создана компания TJ Namibia Rare Earths Corporation. JOGMEC решила вложить в неё до C$47,668 млн, или около ¥5,5 млрд. Окончательное инвестиционное решение планируется принять в 2026 финансовом году. Проект рассчитан на 13 лет и среднее производство около 2 000 тонн TREO в год, включая 119 тонн оксида диспрозия, 17,8 тонны оксида тербия и 841 тонну оксида иттрия. Продолжение 👇

Китай не вернул США прежние поставки редкоземельных магнитов В первом полугодии 2026 года Китай отправлял в США в среднем 479 тонн редкоземельных магнитов в месяц против 586 тонн в 2022–2024 годах. Несмотря на переговоры и заявления о нормализации торговли, американский рынок получает примерно на 18–20% меньше магнитов, чем до введения экспортного контроля. 4 апреля 2025 года Китай ввёл лицензирование вывоза самария, гадолиния, тербия, диспрозия, лютеция, скандия и иттрия в виде металлов, соединений, сплавов, магнитных материалов и мишеней. Ограничения действовали для всех стран, но появились через два дня после объявления новых американских тарифов и стали частью ответа Пекина Вашингтону. В мае поставки магнитов из Китая в США упали примерно до 46 тонн. После июньских переговоров выдача лицензий ускорилась: в июне экспорт вырос до 353 тонн, в июле — до 619 тонн. Поток восстановился, но каждая партия по-прежнему зависела от китайского разрешения, проверки покупателя и конечного применения. В октябре 2025 года Пекин расширил контроль ещё на пять элементов, оборудование и технологии переработки РЗМ, а также на часть зарубежной продукции, изготовленной с использованием китайских материалов или технологий. После встречи Трампа и Си Цзиньпина этот пакет приостановили на год, однако апрельская система индивидуальных лицензий сохранилась. В мае 2026 года вопрос вновь обсуждался на уровне президентов. Китай согласился рассмотреть претензии США по дефициту иттрия, скандия, неодима и индия, но лицензирование не отменил. Торговый представитель США Джеймисон Грир признал, что отдельные разрешения по-прежнему задерживаются и американским чиновникам приходится вмешиваться в интересах конкретных компаний. Итог виден в статистике: экспорт возобновлён, но прежний режим торговли не восстановлен. Китай сохранил контроль над объёмами, сроками и получателями поставок. Что произойдёт после октября 2026 года, когда закончится срок приостановки расширенных ограничений: продление паузы, новый раунд переговоров или возвращение к более жёсткому режиму?

Продолжение. Почему нанесение Dy и Tb — не одна «простая» операция На технологической схеме всё выглядит просто: нанести диспрозий или тербий на магнит, нагреть его и коэрцитивная сила 💥 станет выше. В реальном производстве за этой строкой скрывается отдельная цепочка. Сначала на предприятии, работающем с редкоземельными металлами, изготавливают трубчатую мишень — рабочий валок из Dy, Tb или их сплава. Патент CN112725675B описывает вакуумную плавку, литьё, отжиг, прокатку и обработку . Так, тербиевая мишень может имеет длину около 1,2 м, наружный диаметр 92 мм и внутренний — 70 мм. Это специальное изделие из сплава РЗМ, а не обычный расходный материал. Затем мишень устанавливают в закрытую вакуумную линию. Магниты движутся по конвейеру через зону магнетронного распыления, где на их поверхность осаждается тонкий слой Dy или Tb. После нанесения магниты несколько часов выдерживают при 850–950 °C. При нагреве Dy или Tb проникают с поверхности в глубину изделия по границам зёрен. Затем проводят более низкотемпературную обработку — обычно при 450–550 °C, чтобы окончательно сформировать структуру границ зёрен и получить требуемую коэрцитивную силу. Цикл может составлять около 16 часов при 900 °C и ещё 2 часа при 520 °C. Наконец, мишень расходуется не полностью. Для тербиевых мишеней в патентной литературе приводится фактическое использование всего 30–50%. Остатки приходится собирать и возвращать на специализированное предприятие, где тербий извлекают, очищают и снова переводят в металл для изготовления новой мишени. Поэтому «нанесение Dy или Tb» означает производство специальной мишени (изделия) , сложную вакуумную линию, многочасовую обработку в печах и отдельный оборот дорогостоящих остатков. Одна строка на схеме превращается в кооперацию нескольких производств.

Как сто миллионов китайцев назначили металлургами Сегодня в России отмечают День металлурга. Поздравляю металлургов — рабочих, мастеров, инженеров, технологов, учёных и руководителей предприятий. Людей одной из самых сложных и важных для страны профессий. И вот к вечеру маленькая история о большой металлургии, случившейся в стране, которая сегодня выплавляет больше половины мировой стали. В 1958 году Китай решил совершить «Большой скачок» и за один год удвоить производство стали — с 5,35 до 10,7 млн тонн. Построить за несколько месяцев новые рудники, коксовые батареи, доменные печи и прокатные станы было невозможно. Поэтому возникла другая идея: металл должна плавить вся страна. По деревням и городам начали строить небольшие печи из кирпича, камня и глины. Они появились возле школ, учреждений, воинских частей и народных коммун. В «битву за сталь» вовлекли около 100 млн человек. Крестьяне оставляли поля, учителя — школы, служащие — конторы. Не хватало сырья -руды, очень скоро закончился и металлолом. Тогда в печи понесли лопаты, мотыги, ножи, дверные ручки, котлы, сковороды и другую домашнюю утварь. Все доступные металлические изделия шли в печь, чтобы выполнить план производства. Для работы печей вырубали леса, разбирали деревянные постройки и мебель. К концу года Китай отчитался о выпуске 10,7 млн тонн стали. Но значительная часть полученного материала была низкокачественным чугуном, который нельзя было использовать без дополнительной переработки, а иногда — вообще невозможно было использовать. Позже, Китай всё-таки стал крупнейшей металлургической державой мира. Но это произошло позже — благодаря построенным крупным комбинатам, созданной инженерной школе, современному оборудованию, энергетике, транспорту и десятилетиям накопления производственного опыта (в том числе и СССР). Сегодня эта история особенно хорошо напоминает, в чём состоит ценность профессии металлурга. Да и не каждая кухарка способна освоить непростую специальность. С Днём металлурга! Желаю устойчивой работы предприятий, сильных инженерных команд, новых производств и уважения к людям, на труде которых держится промышленность страны!

Неодимовый магнит: химический состав не самое главное. В интернете легко найти общую схему производства спечённых магнитов Nd–Fe–B: получение сплава, водородное дробление, струйный помол, прессование порошка в ориентирующем магнитном поле, спекание и последующая мех обработка. Но знание последовательности операций ещё не означает способности стабильно выпускать магниты для тяговых электродвигателей. 📌Стереотип первый: свойства магнита определяются химическим составом. Состав задаёт намагниченность насыщения, температуру Кюри и магнитокристаллическую анизотропию основной фазы. Однако коэрцитивная сила, остаточная индукция и максимальное энергетическое произведение во многом зависят от микроструктуры. При одном среднем составе можно получить магниты с разными характеристиками. Значение имеют размер и форма зёрен Nd₂Fe₁₄B, их кристаллография, состояние границ зёрен, содержание кислорода и других примесей. Поэтому химический анализ многое говорит о материале, но не позволяет полностью оценить свойства готового магнита. 📌Стереотип второй: диспрозий и тербий делают магнит сильнее. Dy и Tb вводят прежде всего для повышения коэрцитивной силы, то есть устойчивости к размагничиванию. Это особенно важно при нагреве, когда коэрцитивность Nd–Fe–B снижается. Диспрозий и тербий частично замещают неодим в фазе Nd₂Fe₁₄B и повышают её магнитокристаллическую анизотропию. Тербий обычно даёт больший эффект, но он к тому же значительно дороже. При объёмном введении Dy и Tb могут снижаться остаточная индукция и максимальное энергетическое произведение. Поэтому задача состоит не в максимальном содержании тяжёлых РЗМ, а в достижении требуемой коэрцитивной силы при минимальном ухудшении остальных характеристик. 📌Стереотип третий: без Dy и Tb невозможно изготовить магнит для электродвигателя. Потребность в тяжёлых РЗМ зависит от температуры ротора, размагничивающего поля и конструкции двигателя. Существуют тяговые системы с пониженным содержанием Dy и Tb или без них. Однако в высококоэрцитивных марках, рассчитанных на повышенные температуры и значительные размагничивающие поля, эти элементы по-прежнему широко применяются. 📌Стереотип четвёртый: если диспрозий и тербий доступны, технологическая проблема решена. Dy и Tb необходимо не только получить в требуемой форме, но и правильно распределить в структуре магнита. Наиболее прямой способ — вводить их при выплавке исходного сплава. Тогда тяжёлые РЗМ распределяются по всему объёму материала. Но наибольший эффект Dy и Tb дают вблизи границ зёрен Nd₂Fe₁₄B — в областях, где обычно начинается размагничивание. Поэтому при массовом производстве выгодно не увеличивать их общее содержание, а размещать там, где они наиболее эффективны. Для этого применяется диффузия по границам зёрен — Grain Boundary Diffusion, GBD. После спекания на поверхность магнитной заготовки наносят материал, содержащий Dy или Tb, и проводят термическую обработку. Это позволяет повысить коэрцитивную силу при меньшем расходе тяжёлых РЗМ. Как работает этот процесс, на какую глубину проникают Dy и Tb и почему толщина магнита имеет принципиальное значение — во втором посте.

США начали строить завод магнитов без редкоземельных металлов Niron Magnetics строит завод в Сартелле, штат Миннесота. После расширения его площадь составит 26,7 тыс. м². Запуск намечен на 2027 год, мощность — 1 500 т постоянных магнитов в год. На площадке уже залили первый бетон. Магниты Niron на основе нитрида железа Fe₁₆N₂ не содержат РЗМ. Основное сырьё — железо и азот, поэтому для производства не нужны месторождение РЗМ, разделительный завод, получение редкоземельных металлов и выплавка сплава NdFeB. Интерес к Fe₁₆N₂ связан с высокой намагниченностью железо-азотной фазы и отсутствием редкоземельных элементов. Но сама намагниченность ещё не определяет возможности постоянного магнита. Как писал профессор Цзянь-Пин Ван, материал должен одновременно иметь высокую остаточную индукцию, достаточную коэрцитивность и высокое энергетическое произведение. Его группа получила для лабораторной фольги Fe₁₆N₂ до 20 MGOe, тогда как Niron публично показывала для нынешнего материала около 10 MGOe и Br около 1 Т. Спечённые автомобильные NdFeB находятся примерно на уровне 40–50 MGOe. Поэтому Niron говорит не о замене всех редкоземельных магнитов, а об «экономичной замене отдельных марок спечённых и связанных NdFeB». Независимые специалисты оценивают Fe₁₆N₂ осторожнее. Иманц Дирба и Джон Ормерод относят его к полутвёрдым магнитным материалам и считают, что по опубликованным параметрам он пока ближе к усовершенствованному AlNiCo, чем к высокопроизводительному NdFeB. Основные ограничения — сравнительно низкая коэрцитивность, разложение фазы при нагреве и сложность получения плотного объёмного магнита. Такой материал может быть интересен для динамиков, насосов, вентиляторов, систем охлаждения, вспомогательных автомобильных приводов и части промышленных двигателей. Но в компактных тяговых двигателях, авиации и высокотемпературных приводах NdFeB и SmCo пока сохраняют преимущество. В 2023 году Niron привлёк $33 млн при участии GM Ventures и Stellantis Ventures. В 2024 году компания получила ещё $25 млн в раунде во главе с Samsung Ventures, к которому присоединились Magna и Allison Transmission. Ранее в компанию вложился Volvo Cars Tech Fund. Индивидуальные суммы инвестиций не раскрыты. GM и Stellantis рассчитывают получить двигатель, менее зависимый от китайской цепочки Nd–Pr–Dy–Tb. Stellantis уже ведёт с Niron разработку нового типа автомобильного электродвигателя. Magna может применять материал в приводах, насосах, вентиляторах и других автомобильных узлах, Allison рассматривает коммерческий транспорт, Samsung — электронику, акустику и небольшие электродвигатели. Пока речь идёт о совместной разработке, испытаниях и раннем доступе к продукции, а не о раскрытых офтейк-контрактах. Итого — 1 500 т магнитов в год. Для всей американской промышленности это немного: Niron оценивает мощность примерно в 3% спроса США. Но для новой технологии объём значительный. Он позволит перейти от образцов к серийному производству и проверить реальную себестоимость, выход годного, стабильность характеристик и срок службы. Компания уже выбирает площадку для второго завода мощностью 10 тыс. т в год и оценивает возможные инвестиции в него до $1,8 млрд. Источники: Niron Magnetics, US Department of Energy, Wood, University of Minnesota, Financial Times. #РЗМ #Магниты #NdFeB #NironMagnetics #CriticalMinerals

Нобелевский лауреат уходит из Беркли в Пекин. Ученые бегут из США? 3 июля 2026 года Омар Яги перешёл из Калифорнийского университета в Беркли на постоянную работу в Университет Цинхуа. В Пекине он получил позицию профессора и должен возглавить создание AIMATRY - нового института на стыке искусственного интеллекта, химии и материаловедения. Годом ранее Яги получил Нобелевскую премию по химии за разработку металлоорганических каркасов. При этом Яги получает возможность создать институт, собрать исследователей и определить программу работ на годы вперёд. С начала 2024 года не менее 85 учёных, ранее работавших в США, перешли на постоянные позиции в китайские университеты и исследовательские центры. Более половины этих переходов произошли в 2025 году. Отдельная и гораздо более крупная история - возвращение китайских ученых и специалистов. Пишут о 19 955 учёных китайского происхождения, которые начинали карьеру в США, но покинули страну в 2010–2021 годах. За это время ежегодное число отъездов выросло с 900 до 2 621 человека, а доля уезжавших именно в Китай и Гонконг — с 48 до 67%. В разговорах с китайскими предпринимателями я неоднократно слышал похожие истории. Они учились или работали в США, получали опыт, связи и понимание того, как строятся современные компании, а затем достаточно быстро возвращались в Китай. Не только из-за денег. Им предлагали возможность собрать команду, получить финансирование и действительно запустить сложный проект. Для учёного выбор ещё очевиднее. Представьте, что у вас есть работа, которой вы посвятили двадцать лет. В одном месте вы годами боретесь за гранты, оборудование и ставки для сотрудников. В другом вам предлагают создать собственный институт, набрать команду и начать работать сейчас. Что выберете вы? Мировому сообществу долго продавали удобную идею: наука не имеет границ, а крупные открытия в конечном счёте становятся общим достоянием. Отчасти это так — опубликованную работу может прочитать любой. Но научное преимущество создаёт не сама публикация, а возможность продолжать исследования: лаборатория, оборудование, команда, финансирование, накопленные данные и опыт, который невозможно полностью передать в статье. Поэтому вместе с сильным учёным перемещается не только его имя. В новой стране он набирает аспирантов, формирует научную школу, получает гранты, создаёт патенты и запускает проекты с промышленными партнёрами. Человечеству достаётся знание, но право первым превратить его в технологию, производство и экономическое преимущество получает тот, кто создал условия для этой работы. Именно поэтому борьба за учёных всегда была частью конкуренции государств, как бы красиво её ни называли международным обменом знаниями. Десятилетиями богатейшие научные центры получали уже подготовленных специалистов из СССР, Восточной Европы, Китая, Индии и других стран. Их образование оплачивалось на родине, а наиболее продуктивные годы, исследования и открытия доставались тем, кто мог предложить лучшие условия (нашел несколько примеров - в комментариях). Да, и важная деталь: Омар Яги родился в Аммане в семье палестинских беженцев, в пятнадцать лет переехал в США, получил там образование и построил всю основную научную карьеру. Его можно назвать американским учёным палестинского происхождения, родившимся в Иордании; кроме американского и иорданского, он также имеет гражданство Саудовской Аравии.

122 дня не до открытия рынка, а до нового торга До 10 ноября 2026 года осталось 122 дня. Но означает ли эта дата, что после неё Запад получит право свободно импортировать РЗЭ из Китая? Нет. Наоборот, 10 ноября заканчивается приостановка расширенного пакета экспортного контроля, объявленного Пекином в октябре 2025 года. Если стороны не договорятся, эти меры могут быть восстановлены. Китайские ограничения существуют давно. Пекин использовал экспортные квоты, пошлины, ограничения для экспортёров и регулирование добычи и разделения РЗМ. Спор 2012–2014 годов в ВТО уже касался китайских пошлин, квот и допуска компаний к экспорту редкоземельной продукции. Позднее прямые квоты сменили лицензирование конкретных товаров, проверка конечного пользователя, контроль назначения продукции, технологий и оборудования. Апрельские ограничения 2025 года на самарий, тербий, диспрозий, гадолиний, лютеций, скандий и иттрий не отменены. Они распространяются на оксиды, металлы, сплавы, магнитные порошки и магниты с Dy, Tb и Sm. Договорённость с США предусматривает выдачу лицензий американским потребителям, но это не свободный рынок. Каждая поставка остаётся разрешением китайского государства, которое можно изменить или отозвать. Китай объясняет контроль национальной безопасностью, нераспространением и двойным назначением продукции. Но экономическая логика не менее очевидна: выгоднее сохранять внутри страны разделение РЗМ, производство металлов, сплавов, магнитов, двигателей и готовых изделий, чем продавать оксиды. Китай контролирует около 90% переработки тяжёлых РЗМ и почти 95% производства постоянных магнитов. Контроль уже применяется адресно. 22 июня 2026 года Китай включил 10 американских компаний в экспортный контрольный список. Среди них производители беспилотных, аэрокосмических и военных систем, Oshkosh Defense, L3Harris Maritime, MP Materials и USA Rare Earth. Поставки им китайских товаров двойного назначения запрещены, как и передача через третьи страны. Что бы делал Запад, если бы исходил из неизбежности нового ограничения? За четыре месяца невозможно построить полную цепочку, но можно сформировать запасы Dy, Tb и готовых магнитов, получить лицензии, заключить долгосрочные контракты, определить приоритетных потребителей и ускорить замену тяжёлых РЗМ там, где это технически допустимо. Параллельно необходимы гарантированные закупки и минимальные цены для предприятий по разделению РЗМ, выпуску металлов, сплавов и магнитов в США и союзных странах. Ситуация показывает, что проблема Запада в отсутствии непрерывной промышленной цепочки и готовности годами оплачивать её существование. Сколько США платят за китайские уступки? Вашингтон снизил дополнительный «фентаниловый» тариф на китайский импорт на 10 процентных пунктов, сохранил взаимный тариф на уровне 10%, продлил исключения из тарифов Section 301, а также на год приостановил расширение контроля на дочерние структуры китайских компаний и меры против китайского судостроения и морской логистики. Импорт товаров из Китая в США в 2025 году составил $308,4 млрд. Снижение тарифа на 10 процентных пунктов соответствует примерно $30,8 млрд в год. Это не прямой платёж Китаю, а недополученные бюджетом США пошлины и снижение затрат американских импортёров. Полная цена соглашения выше, поскольку включает замороженные тарифы, исключения и отказ от других ограничений, но единой официальной оценки нет. Китай временно облегчает доступ к материалам, производство которых всё равно остаётся под его контролем, а США отвечают тарифными и политическими уступками. 122 дня — это не срок для создания новой редкоземельной промышленности. Это срок до следующего раунда переговоров о цене доступа к китайской. Источники: MOFCOM, WTO, IEA, White House, BEA.

Сколько редкоземельных элементов у Китая: 206,7 млн т, 52 млн т или 44 млн т REO? Все три цифры встречаются в источниках, но относятся к разным системам учёта. В статье немецкого исследователя J Wübbeke Rare Earth Elements in China: Policies and Narratives of Reinventing an Industry (Resources Policy, 2013) приведена региональная сводка со ссылкой на Ma, 2012. В ней общий объём китайской редкоземельной базы указан на уровне более 206,7 млн т REO. Основная часть этой оценки приходилась на четыре района: • Внутренняя Монголия — более 135 млн т REO. Здесь находится Баян-Обо — основа китайской лёгкой группы РЗЭ: лантан, церий, празеодим, неодим. • Шаньдун — более 13 млн т REO. Карбонатитовые объекты с преимущественно лёгкими редкоземельными элементами. • Сычуань — более 5 млн т REO. Пояс Мяньнин–Дэчан, включая Маонюпин. Также главным образом лёгкие РЗЭ. • Южный Китай — более 50 млн т REO. Ионно-адсорбционные глины Цзянси, Гуандуна, Фуцзяни, Гуанси, Хунани, Юньнани и Чжэцзяна. Именно здесь находится наиболее ценная для магнитной отрасли средне-тяжёлая группа: иттрий, диспрозий, тербий и другие элементы. Оценка свыше 206,7 млн т REO и показатель 52 млн т REO приведены в работе Gupta C.K. и Krishnamurthy N. Extractive Metallurgy of Rare Earths; позднее эта же таблица была воспроизведена в статье Jost Wübbeke, Rare Earth Elements in China: Policies and Narratives of Reinventing an Industry, Resources Policy, 2013. В таблице Gupta и Krishnamurthy по Китаю указаны две разные величины: • >206,7 млн т REO — оценка совокупной редкоземельной базы по регионам Китая: Внутренняя Монголия, Шаньдун, Сычуань, Южный Китай и другие районы; • 52 млн т REO — показатель, приведённый авторами как industrial reserves, то есть объём редкоземельной базы, который в использованных ими китайских источниках был отнесён к промышленным запасам. Именно поэтому 206,7 млн т и 52 млн т нельзя ставить в один ряд как «общие запасы» и «доказанные запасы» в современной международной терминологии. Это две разные величины из старой китайской отраслевой статистики, воспроизведённые зарубежными авторами. Современная цифра USGS — 44 млн т REO —оценка запасов Китая в статистике Геологической службы США за 2025 год, используемая для сопоставления стран по единой международной методике. Таким образом: • 206,7 млн т REO — широкая региональная оценка китайской редкоземельной базы в ранних отраслевых источниках; • 52 млн т REO — объём, обозначенный в этих источниках как industrial reserves; • 44 млн т REO — современная оценка запасов Китая по данным USGS. Источники: Gupta C.K., Krishnamurthy N. Extractive Metallurgy of Rare Earths; Wübbeke J. Rare Earth Elements in China: Policies and Narratives of Reinventing an Industry, 2013; USGS, Mineral Commodity Summaries 2026. При этом Китай продолжает "расширять" свою ресурсную базу. • В январе 2025 года Китайская геологическая служба сообщила об открытии крупного ионно-адсорбционного объекта в Хунхэ, провинция Юньнань. Заявленный объём — около 1,15 млн т. Важнее всего состав: более 470 тыс. т приходится на Pr, Nd, Dy и Tb. • В марте 2026 года Китай сообщил о крупном приросте в Маонюпине, Сычуань: 9,666 млн т REO. Это не новое месторождение «с нуля», а результат доразведки давно известного района. После уточнения общий заявленный объём Маонюпина достиг 11,46 млн т REO. Маонюпин усиливает китайскую базу лёгких РЗЭ — прежде всего празеодима, неодима, лантана и церия. Хунхэ важен для средне-тяжёлой группы, включая диспрозий и тербий. Сейчас, когда РЗМ стали частью стратегических программ, вряд ли можно получить какие-то точные цифры, да и так ли это важно? Учитывая то, что до сих пор Китай участвует в поставках РЗМ из других стран. Кстати, помните, кто был самым большим поставщиком РЗМ-сырья в Китай до 2025 года?

Можно ли по карте рождаемости увидеть, где завтра появится новая «мировая фабрика»? На картах 👉рождаемость в двух крупнейших странах мира. Они позволяют рассмотреть связь между коэффициентом рождаемости и уровнем развития экономики. Низкая рождаемость характерна прежде всего для наиболее урбанизированных и экономически развитых территорий, где сосредоточены промышленность, образование, крупные города и более дорогой рынок труда. Но у Китая и Индии этот процесс уже выглядит по-разному: 🇨🇳 В Китае низкая рождаемость стала почти общенациональной. Она особенно заметна в Шанхае, Пекине, Тяньцзине, на восточном побережье и в стареющем северо-востоке, однако теперь это уже не только особенность богатых регионов. В 2025 году население страны сократилось ещё на 3,39 млн человек. Китай остаётся крупнейшей промышленной державой мира, но его дальнейший рост всё меньше может опираться на массовый приток молодых работников. Поэтому страна вынуждена переходить к модели, где рост обеспечивают автоматизация, роботизация, ИИ, сложное машиностроение, электроника, материалы и повышение производительности труда. А значит, такая экономика будет требовать всё больше критических материалов. 🇮🇳 Индия пока находится в другой точке. Её юг и запад — Керала, Тамилнад, Карнатака, Махараштра, Андхра-Прадеш, Дели — уже имеют низкую рождаемость и по демографической модели всё ближе к Восточной Азии. Это даёт Индии ещё 15–20 лет демографического окна: она может наращивать строительство, инфраструктуру, массовое производство, внутренний рынок и экспортные цепочки. Но прямой связи между количеством населения и развитостью промышленности нет. Отсюда возникает вопрос: кто станет следующей мировой фабрикой, если Китай всё будет ориентироваться на растущий внутренний рынок? Возможно ли заместить Китай? В ближайшие десятилетия вряд ли. Страна сохранит сложные цепочки: добычу, переработку, поизводсвто оборудования, электроники, критические материалы, аккумуляторы, автомобили — то, что формирует фундамент общества нового типа. В китайской политической формулировке речь идёт о «китайской модернизации», которая должна создать «новую форму человеческой цивилизации»; эта линия была закреплена на XX съезде КПК в октябре 2022 года и затем развивалась Си Цзиньпином в 2023–2024 годах. 🪬Индия будет претендовать на часть массового производства, но пока её промышленная база заметно уступает китайской: доля обрабатывающей промышленности в ВВП Индии в 2024 году составляла около 12,5% . 🌍 Может ли будущей фабрикой стать Африка? Население континента уже превысило 1,5 млрд человек, а к 2050 году может приблизиться к 2,5 млрд. AfCFTA пытается собрать этот масштаб в общий рынок: 55 стран, свободное движение товаров и формирование региональных цепочек стоимости. Но Африка — не единая страна, как Китай или Индия. Вероятно, она будет развиваться через несколько кластеров: Северная Африка — через близость к Европе; Восточная Африка — через порты Индийского океана; Западная — через Нигерию и соседние рынки; юг континента — через ЮАР, металлургию, энергетику и критические минералы. А возможно, мы увидим и крупнейшие агломерационные процессы — как это уже начинает происходить, например, в Центральной Азии.

«КИТАЙ ДЛЯ РОССИИ — НЕИЗБЕЖНЫЙ ПУТЬ К САМОПОЗНАНИЮ» Сегодня сложно представить серьезный промышленный проект, в котором прямо или косвенно не участвовали бы китайские партнеры. Особенно это заметно в металлургии, химии, машиностроении, энергетике и сфере критических материалов. Еще двадцать лет назад Китай для многих ассоциировался с дешевыми товарами. Сегодня все иначе. Мы ежедневно сталкиваемся с китайскими автомобилями, высокоскоростными поездами, промышленными роботами, цифровыми сервисами и оборудованием. Китай перестал быть чем-то «далеким» — он постепенно стал частью нашей повседневной жизни. Кто-то измеряет свое знакомство с Китаем количеством поездок. Кто-то — годами работы с китайскими компаниями. Кто-то — числом прочитанных книг. А сколько китайских писателей, поэтов или мыслителей вы сможете назвать без подготовки? Конфуций? Лао-цзы? И дальше... Недавно мне удалось познакомиться с Брониславом Виногродским. Сначала я увидел его курсы на просторах Интернет — тогда они не вызвали у меня особого интереса. Но позже получилось поговорить лично, и многие вещи неожиданно встали на свои места. Сейчас я сам изучаю китайский язык (уже больше 1.5 года). Думаю, многие когда-нибудь тоже пытались это сделать. Но довольно быстро понимаешь: китайский невозможно выучить до конца. В него можно только войти, а затем всю жизнь открывать новые смыслы. Не случайно говорят, что китайский — это путешествие длиною в жизнь. И знаете, что удивительно? Сегодня я уже гораздо увереннее чувствую себя со своим пока еще далеко не идеальным китайским, чем с английским. Просто потому, что английский мало помогает даже на улицах Шанхая и Пекина, где английская речь звучит значительно реже. На днях вышла новая публикация с Брониславом Виногродским. Для меня она стала еще и поводом вспомнить, что первое интервью в журнале состоялось еще в апреле 2016 года — задолго до того, как его имя стало известно столь широкой аудитории. Прошло десять лет, но многие его мысли сегодня звучат даже актуальнее, чем тогда. Полная версия интервью: 📖 Статья: https://rareearth.ru/ru/pub/20260629/04483.html ▶️ RUTUBE: https://rutube.ru/video/55c89eef5922c35edd52a5fe350768ae/ ▶️ VK Видео: https://vkvideo.ru/video-238550153_456239022 Рекомендую посмотреть и прочитать. Если вы работаете с Китаем или только пытаетесь его понять, этот разговор — не столько о Китае, сколько о нас самих.

Томтор: зачем Индии одно из самых богатых месторождений редкоземельных металлов России? Томторское месторождение в Якутии считается одним из самых богатых неосвоенных редкометальных объектов мира. Согласно оценке JORC, ресурсы Буранного участка составляют 11,4 млн тонн руды со средним содержанием 14,5% REO и 6% Nb₂O₅, что соответствует примерно 1,65 млн тонн редкоземельных оксидов и 680 тыс. тонн оксида ниобия. При переработке 160 тыс. тонн руды в год стоимость содержащихся в ней металлов может превышать $1 млрд ежегодно. Разумеется, эта оценка не учитывает коэффициенты извлечения, капитальные вложения и эксплуатационные затраты. За почти полвека проект прошел длинный путь: от открытия месторождения советскими геологами до разработки концепции освоения компаниями ThreeArc Mining и Polymetal. В рамках работы над проектом по производству постоянных магнитов я также изучал Томтор как один из потенциальных источников редкоземельного сырья. В 2024–2025 годах обсуждались возможные сроки начала поставок, однако в 2025 году проект перешел под контроль структур Роснефти. При этом будет несправедливо говорить, что предыдущими владельцами ничего не было сделано. Напротив, была проделана довольно большая работа по геологии, технологии и логистике. Проект предусматривал добычу руды в условиях Арктики с последующей транспортировкой по комбинированной схеме: автозимники → речной транспорт → морские перевозки→ железная дорога. В первоначальной концепции ThreeArc Mining и Polymetal руда должна была доставляться за несколько тысяч километров на строящийся гидрометаллургическийзавод в Краснокаменске (хотя я думаю, что таких вариантов было множество, и все их надо было оцифровать). На мой взгляд, главная проблема Томтора заключается не только в сложной логистике, капиталоемкости или климатических условиях. Любой подобный проект включает десятки технологических, инфраструктурных, финансовых и рыночных рисков. Поэтому прежде чем обсуждать сроки запуска, необходимо ответить на гораздо более важный вопрос: кто будет потребителем продукции и что будет конечной продукцией проекта? Коллективный концентрат, индивидуальные оксиды, металлы, постоянные магниты или продукция еще более высокого передела? Именно от этого зависит экономика месторождения и его место в будущей цепочке создания добавленной стоимости. Интерес к Томтору неожиданно проявился и за пределами России. 16 июня 2026 года Reuters сообщил, что индийская государственная компания IREL (India) Limited ведет переговоры с Роснефтью о получении образцов руды Томторского месторождения для изучения минерального состава перед возможным развитием сотрудничества. Именно эта новость заставила меня подробнее разобраться в вопросе. Во время конференции Raremet 2026 мне удалось познакомиться с доктором Дипендрой Сингхом, а затем мы продолжили общение уже отдельно. Доктор Сингх — бывший Chairman & Managing Director государственной компании IREL (India) Limited и действующий президент Rare Earth Association of India (REAI). Я попросил его подробно прокомментировать возможный интерес Индии к Томтору и получил обстоятельные ответы на свои вопросы. В следующем материале я полностью опубликую его комментарии. А пока предлагаю вместе разобраться: что именно может быть интересно Индии в Томторе? Доступ к сырьевой базе? Ниобий? Неодим, празеодим, диспрозий и тербий? Или участие в создании совместной российско-индийской цепочки производства продукции с высокой добавленной стоимостью?

Сделка за 33 млн долларов, которая может оказаться важнее миллиардных инвестиций Пока внимание рынка было приковано к покупке Energy Fuels немецкой VAC за 1,9 млрд долларов, в Китае состоялась другая, значительно менее заметная сделка. Крупнейший китайский производитель магнитов JL MAG Rare-Earth приобрел 9,24% акций Baotou Rare Earth Products Exchange за 220,84 млн юаней (около 33 млн долларов). На первый взгляд сумма небольшая. Но интересен не ее размер, а объект покупки. JL MAG — один из мировых лидеров по производству высокоэффективных неодимовых магнитов. Компания поставляет продукцию для электромобилей, ветрогенераторов, промышленной автоматизации и электроники. По итогам 2025 года производственные мощности достигли 40 тыс. тонн магнитов в год, а после ввода нового предприятия в Баотоу должны вырасти до 60 тыс. тонн. Среди заказчиков компании — ведущие мировые производители электромобилей и промышленного оборудования. Но в этот раз JL MAG купила не месторождение и не завод. Компания приобрела долю в Baotou Rare Earth Products Exchange — крупнейшей специализированной площадке китайского рынка редкоземельных металлов. Сегодня через биржу проходят: • сделки с редкоземельной продукцией; • ежедневные ценовые котировки; • логистика и складское хранение; • финансирование цепочек поставок; • закупки и рыночная аналитика. В 2024 году через площадку было реализовано более 100 тыс. тонн редкоземельных оксидов, что составляет значительную часть внутреннего рынка Китая. Эта сделка показывает интересную тенденцию. Если США сегодня вкладывают миллиарды долларов в создание производственной цепочки — от сырья до магнитов, — то Китай начинает инвестировать в инфраструктуру самого рынка. Не в производство, а в площадки, где формируются цены, концентрируется информация и проходят основные товарные потоки. В долгосрочной перспективе именно такой контроль может оказаться не менее ценным, чем владение новыми заводами. Источники: • Shanghai Metals Market (25.06.2026) • Годовой отчет JL MAG Rare-Earth за 2025 год • Baotou Rare Earth Products Exchange • Rare Earth Exchanges (26.06.2026)

Какая сделка важнее для мирового рынка РЗМ? На первый взгляд ответ очевиден. 🇺🇸 Energy Fuels покупает немецкого производителя магнитов VAC (Vacuumschmelze) почти за 1,9 млрд долларов. 🇨🇳 JL MAG Rare-Earth приобретает 9,24% акций Baotou Rare Earth Products Exchange примерно за 33 млн долларов. Разница в стоимости — почти в 60 раз. Но если смотреть не на цену сделки, а на ее стратегическое значение, ответ уже не столь очевиден. Сделка №1. США создают нового мирового лидера вне Китая Energy Fuels известна прежде всего как крупнейшая урановая компания США. Однако за последние несколько лет она последовательно превращается в одного из ведущих игроков рынка критических минералов. Сегодня компания уже располагает: • крупнейшим в США заводом по переработке урана White Mesa Mill; • производством разделенных оксидов NdPr; • проектами по добыче редкоземельных металлов в США, Австралии, Бразилии и Африке; • мощностями по переработке монацита и других редкоземельных концентратов. В июне 2026 года компания также получила условное одобрение на государственное финансирование в размере 725 млн долларов для развития проектов по критическим материалам. Теперь Energy Fuels делает следующий шаг. За 1,9 млрд долларов она приобретает немецкую компанию VAC (Vacuumschmelze) — одного из мировых технологических лидеров в области магнитных материалов. Почему именно VAC? Компания основана более 100 лет назад и считается одним из самых сильных мировых разработчиков магнитных технологий. Сегодня VAC: • работает более чем с 1000 заказчиками по всему миру; • производит магниты для оборонной промышленности, авиации, электромобилей, робототехники, дата-центров и энергетики; • владеет более чем 400 патентами; • имеет производственные площадки в Германии, США, Малайзии и Китае; • строит новый завод в Южной Каролине; • является поставщиком продукции для стратегических программ Министерства обороны США. После завершения сделки Energy Fuels станет одной из немногих компаний за пределами Китая, контролирующих практически всю технологическую цепочку: месторождение → переработка → разделение → металл → магнит → конечный потребитель.

Китай включил 10 американских компаний в список экспортного контроля Китай включил в список экспортного контроля 10 американских компаний: Aveox, Red Cat Holdings, Teal Drones, IMSAR, Jaia Robotics, Ball Aerospace & Technologies, Oshkosh Defense, L3Harris Maritime Services, MP Materials и USA Rare Earth. Решение принято Министерством коммерции КНР (MOFCOM) 22 июня 2026 года и предусматривает ограничения на экспорт в адрес этих компаний товаров двойного назначения. Источник: MOFCOM (22.06.2026), Reuters. В списке компании, работающие в трех ключевых направлениях: БПЛА и робототехника, оборонные и космические технологии, а также редкоземельные металлы и материалы. Особый интерес для рынка РЗМ представляют MP Materials и USA Rare Earth. MP Materials владеет месторождением Mountain Pass в Калифорнии — единственным крупным действующим редкоземельным рудником в США. После перезапуска проекта в 2018 году компания на протяжении нескольких лет поставляла редкоземельный концентрат в Китай, где он перерабатывался через Shenghe Resources. В 2023 году производство составило 41 557 тонн REO в концентрате, в 2024 году — 45 455 тонн REO. Эти объемы РЗМ отражали основную добычу редкоземельного сырья США, которое после разделения и дальнейшей переработки возвращалось в виде готовых продуктов — магнитов и электротехнических устройств. В 2025 году компания прекратила поставки концентрата в Китай и начала формировать собственную цепочку переработки внутри США: разделение редкоземельных оксидов, производство NdPr, выпуск металлов и постоянных магнитов, которые уже использовались для электродвижения и ВПК (в том числе). Что касается USA Rare Earth, то компания еще не ведет промышленную добычу. Основной проект — Round Top в Техасе, одно из крупнейших западных месторождений тяжелых редкоземельных металлов, включая диспрозий, тербий и иттрий. Запуск добычи ожидается после 2028 года. Таким образом, из 10 компаний только две относятся к РЗ добывающему сектору. Остальные компании относятся к оборонной, космической и беспилотной промышленности. Решение Китая практически не влияет на текущие поставки редкоземельного сырья. Однако MP Materials переходит из роли поставщика РЗ в открытого конкурента. Это произошло, конечно, не 22 июня, а значительно раньше, но сейчас усилия западных стран по созданию альтернативной цепочки обретают видимые очертания. Хотя экспертное сообщество признает, что до настоящей конкуренции еще далеко, по прогнозам это период 10–15 лет минимум. Но что это по сравнению с глобальными планами реализации стратегических программ? Давайте проголосуем?

Вышла моя новая статья в журнале «Редкие Земли». «Глобальный рынок реагентов для горной отрасли: от "расходника" к технологическому ядру» Реагенты долгое время воспринимались как вспомогательный элемент горного производства. Однако сегодня именно они во многом определяют извлечение металлов, эффективность переработки сложного сырья, экономику обогатительных фабрик и работу водооборотных систем. В статье рассмотрены масштабы мирового рынка реагентов, его структура и причины, по которым промышленная химия становится одним из ключевых факторов конкурентоспособности современной горнодобывающей отрасли. https://rareearth.ru/ru/pub/20260614/04482.html

Вчера 19 мая 2026 прошло совещание Ассоциации РМ и РЗМ. По поводу повестки. Конечно, необходимо было дать возможность высказаться почетным членам ассоциации, большинство из которых представляли Росатом. Традиционные приветственные слова постепенно перешли в обсуждение текущего состояния отрасли и прогнозов ее развития. Из ключевого. Представители Росатома отметили, что еще несколько лет назад тема редкоземельных металлов практически не интересовала государство, а сегодня обсуждается на уровне Минпромторга, Аппарата Правительства и Совета Безопасности. Вспомнили и историю создания самой ассоциации, которая начиналась при участии нынешнего губернатора Калининградской области Алексея Беспрозванных. Было справедливо отмечено, что ни Минпромторг, ни другие ведомства не могут самостоятельно сформировать стратегию развития отрасли. Она должна разрабатываться совместно с предприятиями и участниками рынка. За последние годы ситуация заметно изменилась: если раньше представители органов власти путали неодим с ниобием, то сегодня уровень понимания отраслевой специфики стал значительно выше. Отдельно был отмечен первый отечественный сертификат СТ-1 для продукции РЗМ. Значение этого решения пока явно недооценено. Российские производители получают механизм приоритетного доступа на внутренний рынок по отношению к импортной продукции. Правда, вопрос цены по-прежнему остается определяющим. Также было сообщено о положительном решении по финансированию магнитного производства. По текущим планам завод должен быть построен к 2029 году. Мы слышали разные сроки, но для истории гораздо важнее сам факт появления такого предприятия. После запуска разделительного производства именно магнитный завод станет следующим ключевым звеном в формировании полной цепочки добавленной стоимости. Небольшие магнитные производства в России уже существуют и работают, но отрасли необходим промышленный масштаб. Сразу возникает ряд вопросов. Планируется ли увеличение мощности до 1,5 тыс. тонн? Когда появится магнитное производство в Ангаро-Енисейском кластере и какой будет его производительность? Ответы на эти вопросы должны появиться вместе с пониманием будущего спроса. Поэтому вполне логично приглашать в ассоциацию потребителей продукции — производителей электромобилей, робототехники, ветроэнергетического оборудования и других высокотехнологичных отраслей. Гиредмет (без 5 мин участник Ассоциации) подвел итоги конференции Raremet-2026. Уже несколько лет подряд заметно растет интерес со стороны Индии, Вьетнама и других стран. Для российских предприятий здесь формируется потенциальный рынок сбыта и технологического сотрудничества. В следующем году обсуждается возможность проведения конференции уже на территории Индии. Рынок действительно интересный и во многом предсказуемый, однако пока не очень понятно, как именно эта активность будет конвертироваться в конкретные сделки и долгосрочные контракты. Возможно, деньги любят тишину, и результаты мы увидим позже. Пока же остается следить за новостями о запросах IREL на образцы сырья Томторского месторождения, сотрудничестве с индийскими партнерами Nexon Geochem и TEXMiN, а также о переговорах с Вьетнамским тропическим центром. Позитивным итогом совещания стало обсуждение приема новых членов ассоциации — как физических лиц, так и организаций. При этом возникает и другая проблема. С одной стороны, активное участие представителей Росатома и Ростеха усиливает влияние и эффективность ассоциации. С другой — осторожный подход к привлечению иностранных участников объективно замедляет развитие международного направления и расширение зарубежных рынков. И наконец, вопрос бюджета. Ассоциация должна становиться более эффективной и предлагать участникам конкретную ценность. Во вложении я набросал примерный план работы на год. Бюджет считать пока не буду — его, вероятно, не хватит даже на реализацию нескольких пунктов. И это я еще не затрагиваю вопрос поддержки профильных отраслевых СМИ и журнала.