Бытие Мэттьюса

Будем считать, что акклиматизация прошла успешно. С погодой повезло на самом деле – приятные 14 градусов позволили надеть пальто и пренебречь шарфом, однако начиная со следующей недели начнется привычная питерская хтонь, к которой впрочем я морально готов (благодаря отпуску, конечно же). Да и работа ждёт, так что времени на рефлексии останется совсем мало. Кто-то должен поднимать русский андерграунд с колен!

Расскажу вам немного про некоторые достопримечательности славного города Таганрога, в котором я провел без малого две недели. Отобрал я всего 7 фотокарточек, хотя на деле там много всего, ибо у города весьма богатая история. Но начнем с малого. Каменная лестница, 188 ступеней которой приведут вас с Греческой улицы на Пушкинскую набережную. Культурное наследие между прочим! Стелла "Журавли" на Самбекских высотах. Известная мне с детства история Садако Сасаки, которая оригамила журавликов в надежде на исцеление, навсегда закрепила в моей памяти образ этих птиц как что-то светлое и волшебное. В советской культуре они олицетворяют память и скорбь, хотя журавли Расула Гамзатова появились как впечатление от поездки в Хиросиму и знакомством с историей японской девочки. Лестница в небо (да-да, прям как в песне Led Zeppelin) в парке Oxyland в Мержаново. Расположение на мысе и невероятно синее небо добавляют впечатлений. Дверь на обрыве. Находится там же, где и лестница в небо. Внизу можно рассмотреть маяк, построенный для съемок фильма с неожиданными названием "Смотритель маяка" и ставший местной достопримечательностью. Море и неестественно синее небо идут бонусом. Дворец Николая Дмитриевича Алфераки. Нежный пастельный тон не только делает это здание "петербургским", но и заставляет его контрастировать с местными трамвайчиками. Сейчас в нем расположен историко-архитектурный музей. Александровские торговые ряды. Самое питерское место в Таганроге. Удивительно, что в тот день, когда я его заснял, небо было очень характерным для Петербурга, но никак не для Таганрога. Лавка Чеховых – ныне музей, а когда-то всамделишный магазин, где торговал отец великого литератора. Над дверью красуется надпись "Чай, сахар, кофе и другие колониальные товары". Напротив входа вы можете увидеть запечатленную в бронзе сценку из рассказа "Толстый и Тонкий".

Доподлинно неизвестно, катался ли Антон Палыч на велосипеде по Таганрогу, однако совершенно точно двухколесная мода была Чехову не чужда: в "Скучной истории" он сравнил движение мысли со скоростью архимандрита, едущего на велосипеде (медленно то бишь). И ежели бы великому литератору удосужилось быть велоездоком, то можно легко представить, с каким восторгом он катился бы по Греческой улице, выезжал на набережные и переводил дух в тени робиний. А всё потому, что Таганрог прекрасно подходит для велосипедизма! И дабы не быть уличенным в идеализировании этого южного городка, сразу признаюсь, что за восемь дней я уже пять раз проколол покрышку чёртовыми колючками! Впрочем проблема проколов решаема, и она не перекрывает очевидные плюсы Таганрога. Во-первых, здесь тепло и сухо, а значит велосезон длится полгода минимум. Во-вторых, на здешних дорогах мало автомобилей и очень спокойное движение. После нервного Петербурга, где каждый водитель пытается как можно быстрее добраться из точки А в точку Б, вальяжный темп южных улиц воспринимается как что-то невероятное. В-третьих, он зелен и холмист. Перемещаться по нему не только эстетически приятно, но и весело: плывешь себе вниз по переулку и не крутишь педали. Но в горочку придется поработать, конечно. Вообще-то подобное отношение к провинции не очень типично для меня, ибо я убежденный хейтер маленьких городов. То ли дух Чехова в паре с Фаиной Раневской нашептали мне что-то, то ли травмированный вечной осенью организм наконец-то смог найти гармонию – не знаю. Но, как видите, Таганрог поразил меня в самое сердечко.

Так как я нахожусь в доме родителей и имею доступ к архивам самой разной глубины, то поделюсь с вами ещё и фотками моего отца разных периодов его бытия. Не обращайте внимания на его суровый взгляд, это напускное, потому как в действительности папа – балагур, каламбурист (да, это семейное) и большой затейник. Именно его неутолимая жажда приключений привела мою семью в холодный сибирский городок, где он быстренько отрастил себе бороду и усы, чтобы полноценно затусить с геологами и по всей видимости медведями. Впоследствии борода осталась лишь на фотопленке (хотя медведи таки фигурировали в некоторых главах нашей семейной биографии), а усы папа носит до сих пор.