purple shift

На днях обнаружена серьёзная уязвимость CVE-2026-31431 (CopyFail) в ядре Linux, которая эксплуатируется во всех основных дистрибутивах. Уязвимость позволяет локальному непривилегированному пользователю получить права root. Суть узявимости: Криптографический алгоритм authencesn во время работы использует часть выделенной памяти в качестве «черновика» и записывает четыре байта прямо в страницы кеша файла. Это даёт атакующему возможность модифицировать кеш любого читаемого файла. Эксплоит представляет собой 732-байтный Python-скрипт, который последовательно вызывает операции AF_ALG и splice для записи четырёх контролируемых байт в кеш, например, setuid-приложения. В результате модифицируется исполняемый код в памяти и запускается шелл с рутовыми правами. Что делать: Рекомендуется в первую очередь обновить ядро, а если это невозможно — отключить модуль algif_aead (интерфейс AF_ALG для AEAD). Как детектировать атаку: Артефакты запуска исходного эксплоита на Python можно увидеть на скриншоте выше. Запуск отслеживается по характерным командным строкам:

sh -c -- su
sh -c -- newgrp
sh -c -- passwd
sh -c -- gpasswd
sh -c -- sudo
sh -c -- chfn
sh -c -- umount
sh -c -- mount
sh -c -- fusermount3
sh -c -- chsh
sh -c -- su

Аналогичные строки могут быть и с другими setuid-файлами. Также можно отслеживать атаку по характерной цепочке процессов: Python запускает Shell. Необходимо отметить, что уже появляются другие версии эксплоитов, детектирование которых может отличаться. Следите за подозрительными изменениями идентификатора пользователя родительского и дочернего процессов от неизвестных файлов либо файлов, нехарактерных для вашей инфраструктуры.

На днях обнаружена серьёзная уязвимость CVE-2026-31431 (CopyFail) в ядре Linux, которая эксплуатируется во всех основных дистрибутивах. Уязвимость позволяет локальному непривилегированному пользователю получить права root. Суть узявимости: Криптографический алгоритм authencesn во время работы использует часть выделенной памяти в качестве «черновика» и записывает четыре байта прямо в страницы кеша файла. Это даёт атакующему возможность модифицировать кеш любого читаемого файла. Эксплоит представляет собой 732-байтный Python-скрипт, который последовательно вызывает операции AF_ALG и splice для записи четырёх контролируемых байт в кеш, например, setuid-приложения. В результате модифицируется исполняемый код в памяти и запускается шелл с рутовыми правами. Что делать: Рекомендуется в первую очередь обновить ядро, а если это невозможно — отключить модуль algif_aead (интерфейс AF_ALG для AEAD). Как детектировать атаку: Артефакты запуска исходного эксплоита на Python можно увидеть на скриншоте выше. Запуск отслеживается по характерным командным строкам:

sh -c -- su
sh -c -- newgrp
sh -c -- passwd
sh -c -- gpasswd
sh -c -- sudo
sh -c -- chfn
sh -c -- umount
sh -c -- mount
sh -c -- fusermount3
sh -c -- chsh
sh -c -- su

Аналогичные строки могут быть и с другими setuid-файлами. Также можно отслеживать атаку по характерной цепочке процессов: Python запускает Shell. Необходимо отметить, что уже появляются другие версии эксплоитов, детектирование которых может отличаться. Следите за подозрительными изменениями идентификатора пользователя родительского и дочернего процессов от неизвестных файлов либо файлов, нехарактерных для вашей инфраструктуры.

Инструмент Bloodhound был создан в 2016 году для поиска способов получения привилегий доменного администратора с помощью представления взаимосвязей между объектами целевой Active Directory в виде графа. Несмотря на солидный возраст, Bloodhound до сих пор остаётся одним из популярных средств разведки и сбора данных в целевой инфраструктуре, и регулярно фигурирует в отчётах об инцидентах. Эксперты из нашей команды SOC Consulting протестировали работу свежих версий этого инструмента и выяснили, по каким следам в логах можно выявить разные методы сбора данных коллекторами SharpHound и Bloodhound.pу. Результаты вкратце: — основные правила корреляции для обнаружения обоих коллекторов строятся на событиях 5145, но можно использовать и события 5712 для более точного детектирования; — обнаружить работу обоих коллекторов также можно по LDAP-запросам с определёнными атрибутами, используя журналы 1644 «LDAP-Search»; — поскольку события, необходимые для обнаружения коллекторов, генерируются в большом количестве и могут быть связаны с легитимной активностью, стоит обращать внимание на характерные последовательности запросов и операций, происходящие в течение очень короткого времени (нескольких секунд). Все остальные ньюансы детектирования этого инструмента — в статье Степана Ляхова "Кто выпустил гончую. Ищем следы коллекторов Bloodhound в логах Windows".

Архитектура Windows преподнесла новый сюрприз, а точнее, новую поверхность атак в старой технологии. Межпроцессное взаимодействие в Windows опирается на протокол RPC (Remote Procedure Call) — сложный механизм, в котором год за годом выявляются различные уязвимости. Вот и наш эксперт Хайдар Кабибо, давно изучающий безопасность RPC, нашёл новый архитектурный вектор локального повышения привилегий, получивший название PhantomRPC. Суть техники: атакующий поднимает поддельный RPC-сервер, который отвечает на запросы клиента по тому же UUID/эндпойнту, что и легитимный сервер, а затем вызывает RpcImpersonateClient и получает контекст вызывающего процесса (вплоть до SYSTEM, в зависимости от сценария). Ключевое условие: у процесса атакующего есть привилегия SeImpersonatePrivilege (как правило, доступная для учётных записей Network Service или Local Service). Именно в этом случае становится возможна эскалация до SYSTEM или уровня администратора, если легитимный RPC-сервер недоступен — например, когда соответствующая служба отключена. Это не уязвимость конкретной службы (в отличие от семейства Potato), а следствие того, что RPC-рантайм не проверяет легитимность RPC-сервера и позволяет другому процессу зарегистрировать тот же эндпойнт, что и у легитимного сервера. В некоторых случаях требуются дополнительные условия среды (например, наличие определённой конфигурации GPO). Все описанные в исследовании пути повышения привилегий протестированы на Windows Server 2022 и Windows Server 2025 с последними обновлениями, доступными на момент исследования. Автор отмечает, что уязвимость может быть проэксплуатирована и на других версиях Windows, поскольку она является проблемой архитектурного дизайна. Что можно сделать до появления патча: — минимизировать SeImpersonatePrivilege у нестандартных/кастомных процессов (удалять её, если она не нужна); — по возможности включать легитимные сервисы, работающие на основе RPC, чтобы их RPC-эндпойнты были заняты штатными серверами; — включить ETW-мониторинг RPC-событий и отслеживать ошибки RPC_S_SERVER_UNAVAILABLE от высокопривилегированных клиентов — это позволяет обнаружить попытки подмены до её реального выполнения. Таким образом, уязвимость PhantomRPC открывает новую поверхность атак в Windows RPC и требует постоянного внимания администраторов и разработчиков приложений, использующих этот протокол. Подробности с примерами кода и схемами эксплуатации — в статье "PhantomRPC: новая техника повышения привилегий в Windows RPC". Этот доклад также вошёл в программу конференции Black Hat Asia 2026, которая завершается сегодня в Сингапуре.

Как мы и обещали, продолжаем историю про слишком самостоятельных LLM‑агентов. Наши эксперты проверили OpenClaw на дефолтных настройках — и добились того, что агент выполняет вредоносные системные команды в контексте текущего пользователя после клика по специально подготовленной ссылке. Вкратце о том, как это сделано: если сломать обычное получение контента (цепочка 301→204 или JS‑редирект), модель уходит в fallback и сама собирает вызов curl, а в аргументе этого вызова содержится URL, где спрятана подстановка $(…). В лайтовом примере атаки мы получили выполнение whoami, в серьезном — загрузку и запуск полезной нагрузки. Срабатывает не всегда, но достаточно часто, чтобы это считалось практическим риском. Проверили технику на разных LLM — получили схожее поведение. Мораль: полагаться на выравнивание моделей (LLM alignment) как на «границу безопасности» нельзя. Всю механику этой атаки с примерами HTTP-ответов и сниппетами кода на Python, а также рекомендации по защите, читайте в статье "Атака через OpenClaw: когда ваша LLM делает RCE". Кстати, интересно ваше мнение: это скорее prompt injection (ставьте смайлик в очках) или это уязвимость агента (ставьте смайлик пришелец). По вашим реакциям посмотрим, куда склонится комьюнити.

Служба WebClient, которая в Windows реализует протокол WebDAV, с точки зрения атакующего представляет особый интерес, так как позволяет осуществлять релей-атаки на другие протоколы (например, на LDAPS), что в свою очередь позволяет делать релей на контроллер домена. В частности, атакующий может повысить привилегии и даже полностью захватить домен, если служба WebClient установлена на сервере SCCM и выполнены следующие условия: — либо подпись LDAP, либо привязка канала LDAPS отключена хотя бы на одном контроллере домена, — включена автоматическая принудительная установка клиента (сlient push installation), — включен NTLM Fallback. На скриншоте выше представлен сценарий эксплуатации SCCM-сервера через механизм установки клиента (client push installation). Похожая картина будет и при атаках на принудительную аутентификацию (coerce). Как защищаться? Рекомендуем отключить службу WebClient на SCCM-серверах. Если это невозможно, мониторьте подозрительные обращения по протоколу WebDav от SCCM-сервера. О других техниках атак на System Center Configuration Manager (SCCM), а также о методах их детектирования вы можете узнать, если посмотрите запись доклада Александра Родченко и Глеба Иванова "C2 от Microsoft: Что может пойти не так, если SCCM окажется не в тех руках".

Если вы занимаетесь пентестом беспроводных сетей, то наверняка встречали инфраструктуры на основе 802.11r (Fast BSS Transition) — это стандарт быстрого роуминга, который активно используется в корпоративных сетях, на производстве, в складских комплексах и т.д. Но вот незадача: ни HashCat, ни John the Ripper такие хэши не поддерживали. Единственный рабочий вариант, который существовал до недавнего времени — использование однопоточного python-скрипта, который к тому же поддерживает только EAPOL и не умеет работать с PMKID. Это лучше, чем ничего, и такой вариант можно было использовать в качестве PoC и подбора по словарю из пары тысяч паролей. Но о каких-либо серьезных атаках по подбору пароля на GPU говорить не приходилось. Причина в том, что криптографическая схема в случае 802.11r несколько отличается от классического WPA-PSK. Ключ PMK считается так же — через PBKDF2-HMAC-SHA1, но дальше начинается своя кухня: цепочка из трёх шагов на HMAC-SHA256, плюс финальный MIC через AES-128-CMAC. И всё это с дополнительными параметрами (MDID, R0KH-ID, R1KH-ID), специфичными для конкретной беспроводной сети. Именно это пришлось реализовать нашим специалистам, когда они столкнулись с 802.11r на одном из проектов по анализу защищённости. И в итоге получился новый модуль для HashCat, с поддержкой обоих типов хэшей, PMKID и EAPOL для FT-PSK: https://github.com/hashcat/hashcat/pull/4645 Так что если на очередном пентесте вам попадётся сеть с 802.11r — больше не нужно довольствоваться однопоточным скриптом. Скармливаем пойманные хэши в HashCat и едём дальше!

Чтобы сделать вредоносные файлы невидимыми для систем защиты, атакующие используют различные техники. Самые известные — это руткиты и буткиты. Но иногда достаточно и более простых механизмов. Недавно мы наткнулись на технику маскировки процессов в Linux через bind mount поверх /proc. Когда утилита для монтирования файловых систем mount запускается с флагом bind, это позволяет "приклеить" одну директорию или файл в другую точку файловой системы. При этом исходные данные в целевой точке становятся невидимыми; фактически, они перекрываются содержимым примонтированного пути. Атакующий с root-доступом может использовать это для маскировки процессов. Например, процесс с PID 1234 можно спрятать через mount:

mount --bind /tmp/empty /proc/1234 

После этого содержимое настоящего /proc/1234 перекрывается пустой директорией. Утилиты вроде ps, top или htop читают данные именно из /proc, поэтому для них процесс как будто исчезает. При этом сам процесс продолжает работать: слушает порты, выполняет код, держит соединения. Иногда делают еще аккуратнее: поверх /proc/<pid>/exe или /proc/<pid>/cmdline монтируют другой файл. Тогда процесс вроде бы виден, но его бинарь или аргументы подменены. Как ловить атаку? Проверка mount-таблицы помогает обнаружить сокрытие процесса. Утилиты mount или findmnt покажут bind mounts внутри /proc. В нормальной системе их там почти не бывает. С точки зрения правил обнаружения для SOC, отслеживаем запуски утилиты mount с соответствующими аргументами: "--bind", "-B", "-o bind" и "/proc") Также имеет смысл мониторить системный вызов mount на уровне ядра. Например, для auditd простейшее правило аудита может выглядеть так:

auditctl -a always,exit -F arch=b64 -S mount -k mount_monitor 

В файле /var/log/audit/audit.log будут фиксироваться события монтирования, включая bind mounts. При анализе стоит обращать внимание на операции, где точкой монтирования выступают пути внутри /proc.

Только отгремел День бэкапов — а на дворе уже 1 апреля, когда в нашей стране отмечают другой большой праздник. Мы тоже решили не оставаться в стороне: отпразднуем этот день открытием собственного сайта! Да-да, теперь у нас есть сайт в старом добром Интернете, где все наши новости можно читать без регистрации и даже без сдачи биометрии: https://purpleshift.io/ru/purple/ Кстати, если у вас есть коллеги (партнеры, руководители, родственники), которые лучше понимают английский язык, чем русский — на этот случай имеется английская версия нашего блога: https://purpleshift.io/purple/ Остальные разделы сайта пока в разработке, так что про них расскажем позже. А наш ТГ-канал purpleshift продолжит обновляться, как и прежде. Просто не все наши материалы помещаются в краткий телеграмный формат. Но мы будем анонсировать все новинки здесь, по мере появления на сайте. Stay tuned!

Раньше мы каждый год выпускали два отдельных отчёта об инцидентах: от команды Managed Detection and Response (MDR) и от команды Inсident Response (IR). Для примера можно посмотреть такую статистику за 2023 год и за 2024 год. А в этом году сделали один общий отчёт — и сейчас расскажем, почему. Сами по себе статистика инцидентов у клиентов нашего MDR неплохо отражает реальный ландшафт угроз, поскольку клиенты сервиса есть во многих странах мира и во всех секторах экономики. На основе этой статистики за разные периоды можно даже предсказывать некоторые тенденции ближайшего будущего. Однако для более детального изучения угрозы желательно её наблюдение на всех этапах. А в условиях MDR это невозможно, поскольку вредоносная активность обнаруживается и предотвращается на ранних стадиях атаки, не успев развиться до ущерба. Зато в сервисе IR ситуация обратная: когда клиенты обращаются к этому сервису, зачастую ущерб уже налицо, и в рамках расследования нередко удается восстановить все стадии атаки. И в подавляющем большинстве случаев клиентские базы MDR и IR не пересекаются. Ведь хорошая работа MDR при условии полного покрытия инфраструктуры состоит в том, чтобы не допустить того этапа атаки, когда без IR не обойтись; с другой стороны, факт подключения IR, особенно когда уже есть ущерб, означает либо отсутствие MDR, либо проблемы с покрытием. Поэтому можно с уверенностью утверждать, что статистики инцидентов MDR и IR покрывают оба возможных профиля: — инфраструктуры, защищенные MDR, где атаки были обнаружены и предотвращены на ранних стадиях, и попали в статистику MDR, — инфраструктуры без MDR либо такие, где инциденты были пропущены и не попали в статистику MDR, но попали в статистику IR. Короче, объединение статистик MDR и IR позволяет лучше понимать нынешние и грядушие угрозы. Как это получилось в деталях — смотрите в отчёте.

Сегодня, 31 марта, айтишники и сочувствующие им граждане отмечают День резервного копирования. В этот день много говорят о необходимости делать бэкапы, чтобы спастись от Дня дурака, который наступит 1 апреля. А мы для разнообразия напомним другое: не все бэкапы одинаково полезны. В частности, — сервисы резервного копирования могут быть использованы для компрометации вашей системы, особенно если это сервисы на основе протокола NDMP; — работа с бэкапами кустов реестра позволяет обойти проверки безопасности и извлекать секреты из реестра Windows без привилегий SYSTEM; — неприятные последствия может повлечь за собой поспешное восстановление из бэкапов после инцидента, если сами бэкапы были скомпрометированы на момент создания.

Решения компании 1С сейчас лидируют среди систем управления ресурсами предприятия (ERP) на российском рынке. Поэтому выросло и число атак через программное обеспечение 1С: как мы уже рассказывали, атакующие используют тривиальные ошибки в настройках, включая аккаунты с пустыми паролями. А сегодня разберём другой кейс: в последнее время на пентестах и в реальных атаках встречается использование запуска командных оболочек от ERP. На скриншоте выше — пример проведения разведки с помощью таких команд. Как обнаружить: В серверной архитектуре 1С обычно работают несколько ключевых процессов: ragent.exe — агент сервера 1С. Он отвечает за управление кластером, запуск рабочих процессов, распределение нагрузки. rphost.exe — Remote Procedure Host. Это основной рабочий процесс платформы. В нём исполняется серверная логика: код конфигурации, запросы к СУБД, бизнес-процессы. rmngr.exe — Cluster Manager. Это компонент управления кластером, отвечающий за балансировку, распределение сеансов и контроль рабочих процессов. Нормальным поведением перечисленных ключевых процессов считается работа с СУБД, обработка клиентских запросов — но не запуск командных оболочек (cmd, powershell и др.), которые используются для атак. Детектирующее правило:

logsource: category: process_creation product: windows detection: parent_process: ParentImage|endswith: - '\sqlservr.exe' - '\rphost.exe' - '\rmngr.exe' - '\ras.exe' interpreter_image: Image|endswith: - '\cmd.exe' - '\powershell.exe' - '\pwsh.exe' - '\wscript.exe' - '\cscript.exe' interpreter_originalfilename: OriginalFileName: - 'Cmd.Exe' - 'PowerShell.EXE' - 'pwsh.dll' - 'WScript.exe' - 'CScript.exe' condition: parent_process and (interpreter_image or interpreter_originalfilename)

В зависимости от размеров инфраструктуры, правило можно разбить. Например, для cmd, powershell и разделить серверные приложения.

Борьба с зарубежным ПО, как правило, обосновывается требованиями безопасности. Но слишком резкий импортозамес иногда напоминает последствия «сухого закона», когда лишенные привычного алкоголя граждане не перестают пить — они просто переходят на более сомнительные напитки. И в ближайшее время мы увидим ещё множество проблем безопасности из-за вынужденного перехода пользователей и целых компаний на «альтернативные» мессенджеры и видеоконференции. Сейчас наши эксперты наблюдают новую вредоносную кампанию группировки Head Mare (Rainbow Hyena), нацеленную на российские организации. Злоумышленники используют скомпрометированные сервера TrueConf, распространяя заражённые дистрибутивы клиентского приложения для видеоконференций TrueConf; при установке такого приложения на устройство жертвы ставится бэкдор. Предполагается, что основным вектором атаки является уязвимость серверов TrueConf, выявленная в августе 2025 года и уже эксплуатировавшаяся в прошлом году. Рекомендации по защите: В первую очередь рекомендуется установить исправленную версию сервера TrueConf, а также убедиться, что клиентские дистрибутивы, загружающиеся с вашего сервера TrueConf, имеют действительную цифровую подпись (вредоносные дистрибутивы её не имеют). Кроме того, атаку можно обнаружить с помощью EDR, SIEM или MDR-сервисов на основе отслеживания следующих событий и процессов: — Подмена файлов-клиентов приложения TrueConf на сервере TrueConf в директории C:\Program Files\TrueConf Server\ClientInstFiles\; — Обращения к подозрительным доменам от процесса клиентского приложения C:\Program Files\TrueConf\Client\TrueConf.exe; — Загрузка подозрительных библиотек процессом клиентского приложения C:\Program Files\TrueConf\Client\TrueConf.exe; — Обращения процесса C:\Program Files\TrueConf\Client\TrueConf.exe к IP-адресам из необычных регионов; — Создание подозрительных файлов и процессов клиентским приложением C:\Program Files\TrueConf\Client\TrueConf.exe; — Создание подозрительных дочерних процессов от имени серверного процесса tc_webmgr.exe. Продробности и дополнительные индикаторы компрометации — в статье "Кампания Head Mare с бэкдором PhantomPxPigeon и зараженными установочными файлами ПО TrueConf"

Вы когда-нибудь задумывались о персональном ИИ-помощнике, который делает всё, что вы пожелаете? Как в фильме Her. Сейчас такая фантазия как будто почти реальна: LLM-агент OpenClaw быстро набирает популярность. Но как мы предсказывали ещё в прошлом году, LLM-агенты становятся популярным вектором атак. И к уже известным проблемам безопасности OpenClaw недавно добавилась ещё одна, о которой расскажем сегодня. Когда работаешь с LLM-агентами, легко попасть в ловушку неправильных ожиданий. Кажется, что даёшь агенту простую задачу: посмотри страницу, собери данные, проанализируй. Но на практике вы делегируете не только цель, но и способ её достижения. В этом и проблема. LLM-агенты принимают решения на основе языковой модели, а действуют с помощью кода, вызовов API или утилит ОС. При слабых ограничениях на действия и доступ к данным агент может повести себя слишком самостоятельно. Такова природа больших языковых моделей: они выдают статистически уместные ответы на основе текущего контекста. Здесь ключевое слово - статистически. Можно возразить, что существуют тщательно прописанные prompt’ы. Но LLM обучены быть полезными, и если не получается достичь результата описанным способом, они могут искать альтернативные пути решения задачи. Иногда эти альтернативы разумные. А иногда - выходящие далеко за рамки того, что предполагал пользователь. В частности, действия агента могут приводить к компрометации узла, на котором работает LLM-агент. Так получилось и в нашем случае: мы проанализировали агента OpenClaw и нашли способ добиться RCE. При посещении специально подготовленной веб-страницы агент OpenClaw выполняет команды оболочки в контексте пользователя, под которым запущен процесс. В ответ на наш репорт вендор сообщил, что рассматривает описанное поведение как prompt injection, а не дефект агента, и потому не квалифицирует его как уязвимость. Мы понимаем их позицию, но считаем риск классовым и заслуживающим огласки. Поэтому публикуем минимально необходимые практические меры снижения риска обнаруженной нами атаки: 1. Запускайте OpenClaw в Docker-контейнере, изолировав его от чувствительных данных и инфраструктуры. 2. Ограничивайте инструменты, например, установив подтверждение всех системных команд exec.ask=always. 3. По возможности отключите использование exec. 4. В средах с высокими требованиями к безопасности лучше вообще воздержаться от использования OpenClaw. Общий вывод: с агентами на базе LLM мы делегируем не только «что сделать», но и «как именно». Без строгих ограничений это чревато неожиданными и опасными последствиями. Большой технический разбор нашей находки выпустим позже, не переключайтесь.

Недавно наши пентестеры разбирались с утилитой PEAS для работы с Exchange ActiveSync (EAS) — и наткнулись на интересную проблему. При попытке получить листинг файловых шар через Document Library Access утилита падала с ошибкой 141 (LegacyDeviceOnStrictPolicy). При этом проверка учётных данных через --check работала нормально. Оказалось, что раньше PEAS работал без ошибки, потому что серверы не требовали обязательного прохождения процедуры Provisioning. А когда администраторы начали включать строгие политики безопасности на Exchange, серверы стали требовать прохождения этой процедуры. Provisioning в EAS — это механизм согласования политик безопасности между устройством и сервером через стандартный двухшаговый обмен, где клиент принимает политики безопасности сервера, а сервер в ответ разрешает дальнейшие операции. По итогу сервер выдает PolicyKey — токен доверия для конкретного аккаунта/устройства/сервера. Этот токен меняется при первом подключении нового устройства или когда админы обновляют политики; токен также может меняться от бездействия (длительного отсутствия входа в почту). То есть без валидного PolicyKey сервер просто отклоняет запросы к данным. Интересный момент: сервер не может реально проверить, применило ли устройство политики — он полностью доверяет клиенту. Достаточно просто пройти протокольный обмен и сказать "да, я всё применил". Раньше, когда серверы не требовали прохождения Provisioning, утилита PEAS просто отправляла PolicyKey=0. Но теперь это может не работать, поскольку сервер теперь может потребовать валидный токен. Для решения этой проблемы наши эксперты пропатчили PEAS, добавив автоматический Provisioning перед UNC-операциями. Теперь утилита сначала выполняет двухфазный обмен с сервером, получает валидный PolicyKey и только потом делает запросы к файловым шарам. Дополнительно добавили флаг --policy-key для переиспользования ключа при массовых операциях, это убирает лишние запросы и уменьшает шум в логах. Если хочется поглубже понять механизм EAS и исторический контекст утилит, можно посмотреть подробную статью от создателей PEAS, опубликованную ещё в 2016-м. Похоже, что тема всплывает раз в пять лет, и мы как раз подвезли актуализацию. Что делать защитникам: Необходимо следить за Microsoft Exchange как за критичным узлом, который зачастую становится "открытой дверью" к почте, файлам и внутренним ресурсам. Поэтому: — По возможности вырубайте легаси-функциональность (EAS Document Library/UNC и прочие пережитки), сокращайте исключения и совместимость со всем подряд. — Если отключить нельзя, используйте поведенческий контроль клиентов EAS: проверяйте, что перед доступом к данным всегда есть нормальный двухфазный Provisioning, следите за всплесками Status=141/142 и HTTP 449, смотрите динамику PolicyKey (внезапные смены/реюз между устройствами — знак тревоги). — Параллельно ужесточайте базовую гигиену: регулярно пересматривайте политики, чистите старые профили и временные исключения, валидируйте сторонние клиенты до продакшена. — Ограничивайте срок жизни кэшированных PolicyKey и фиксируйте их привязку к аккаунту/серверу/устройству. Тащите всё это в SIEM с привязкой "аккаунт >> устройство >> PolicyKey >> операции". Потому что в Exchange может быть всякое: смешанные политики, странные клиенты, исторические хвосты конфигураций — и это регулярно выстреливает. Главная мысль: EAS по дизайну доверяет заявлению клиента о принятии политик. Это нормально для протокола, но с точки зрения защиты нельзя опираться только на EAS. Добавляйте поведенческий мониторинг, внешнюю проверку комплаенса (MDM/Intune) и минимизируйте поверхность атаки за счёт отключения ненужного наследия.

Mipko Employee Monitor — это утилита для мониторинга и контроля деятельности сотрудников на рабочих станциях. Она позволяет отслеживать активность сотрудников, включая использование приложений, посещение сайтов и отправку электронных писем. Утилита также предоставляет функции для фиксации скриншотов и записи нажатий клавиш. Однако злоумышленники тоже нашли применение данному инструменту — он может быть использован для шпионажа и кражи конфиденциальных данных. В частности, так делает APT-группа Librarian Ghouls (Rare Wolf, Rezet). Они рассылают жертвам фишинговые письма с архивами, имитирующими различные документы на русском языке (платёжные поручения, накладные). При открытии архива запускается установщик, который доставляет на компьютер жертвы дополнительные вредоносные модули. И среди прочего, в скомпрометированную систему устанавливается Mipko Employee Monitor, что позволяет атакующим шпионить за жертвой. Как детектировать: Для обнаружения Mipko Employee Monitor обратите внимание на создание, запуск и загрузку следующих файлов: MPK.exe MPK64.dll MPK.dll MpkL64.exe MpkHCA.dll MPKView.exe Lsynchost.exe Кроме того, программа регистрирует в системе службу с именем "MainLSyncHost" (Local Synchronization Host)" и исполняемым файлом Lsynchost.exe. Эту активность можно обнаружить: — в журналах ОС Windows: события создания служб в журнале System (event id 7045) и Security (event id 4697), — в реестре: за счет создания специфичных ветвей и ключей, связанных с сервисом, в директории HKLM\SYSTEM\CurrentControlSet\Services\MainLSyncHost. Также из-за наличия функционала перехвата ввода с клавиатуры, данное ПО может детектироваться AV- и EDR-решениями с вердиктами keylogger — в случае отсутствия настроенных исключений (напомним, что Mipko Employee Monitor используется во многих организациях как легитимный продукт, а значит, антивирусы могут игнорировать эту программу).

В западной прессе хакеры обычно китайские, русские или северокорейские. А в восточной прессе чаще всего пишут про американских, израильских и украинских хакеров. Но мы знаем, что такие специалисты есть не только в этих шести странах. Просто их незаслуженно обходят вниманием. Давайте исправлять этот перекос. Вот например, в прошлом году эксперты из нашей команды MDR разоблачили довольно непростую вредоносную кампанию Horabot, нацеленную на жителей Мексики (более 5 тыс. жертв). Атака начинается с поддельной капчи на скомпрометированном сайте: под видом "проверки на робота" жертву убеждают выполнить команду, которая приводит к скачиванию вредоносных компонент с сайта злоумышленника. Среди них — банковский троян, крадущий пароли жертвы, а также программа для сбора почтовых адресов и рассылки фишинговых писем с вредоносным вложением. Но самая интригующая часть этого расследования — атрибуция. Хотя большинство жертв находятся в Мексике и троян показывает им фальшивые страницы банков на испанском языке — однако наши эксперты полагают, что вредонос пришёл из Бразилии. И не только потому, что в коде найдены комментарии на бразильском португальском. Часть этих комментариев написана очень формальным языком, что выдаёт использование LLM (то есть это могло быть "ложным флагом"). Но есть и комментарии на сленге, который понятен только носителям живого бразильского диалекта португальского языка. Например, слово "sapecar". Что означает это слово, а также другие подробности расследования и индикаторы компрометации для выявления атаки Horabot — смотрите в статье Матеуса Сальгадо и Доменико Кальдареллы.

У экспертов по анализу защищённости часто возникает ситуация, когда во время пентеста уже получен доступ к внутренней инфраструктуре, а что интересного есть в этой инфраструктуре — непонятно. Так как многие используют Kubernetes для разворачивания сервисов, кластеры K8s могут быть одной из интересных целей. Но их ещё нужно найти и понять, что в них. Один из способов обнаружить ноды — найти, какие хосты используют SSL-сертификат с common name Kubernetes Ingress Controller Fake Certificate. Например, это можно сделать с помощью скрипта для nmap ssl-cert. На одном из проектов мы нашли таким способом 47 нод. И по некоторым хостнеймам и подсетям сделали вывод, что кластер не один. Но как узнать, какие сервисы запущены в этих кластерах? Благодаря использованию одного места для сбора всей информации, мы выяснили, что у нас уже есть учётные данные пользователя с привилегией sudo на этих хостах после успешной атаки Password Spray. В директории /etc/kubernetes/ на мастер-ноде был конфиг не только самой ноды, но и администратора кластера, что позволило не тратить время на повышение привилегий. Так как Kubernetes API доступен был только на localhost мастер-ноды, использовали опцию -D при подключении по SSH к ноде, и с конфигом администратора кластера получили полный доступ к API. А затем собрали всю необходимую информацию о кластере K8s, добавив опцию для игнорирования недоверенного сертификата и переменную окружения для работы через прокси:

export KUBECONFIG=~/admin.conf
HTTPS_PROXY=socks5://127.0.0.1:1080 kubectl --insecure-skip-tls-verify=true cluster-info

Список нод поможет оценить размер кластера и отметить хосты, которые к нему относятся:

kubectl get nodes -o wide

По названиям неймспейсов можно попытаться понять, какие сервисы запущены в кластере (например, minio или keycloak):

kubectl get namespaces

Для получения полных конфигов подов можно использовать вывод в формате yaml. Из результата выполнения команды можно получить список подов, информацию о том, какие образы используют контейнеры, на каких портах слушают сервисы, что примонтировано в файловую систему пода. Зачастую из передаваемых в контейнеры переменных окружения можно получить учетные данные или полезные параметры конфигурации сервисов. Параметр -A для команды позволит получить сведения сразу для всех пространств имен:

kubectl get pods -A -o yaml

В списке ingress-ов можно увидеть имена виртуальных хостов и правила маршрутизации трафика (на уровне L7):

kubectl get ingress -A

Пример вывода:

NAMESPACE  NAME  CLASS  HOSTS      ADDRESS    PORTS
minio    minio  nginx  s3.domain.local  10.10.10.10  80,  443

Configmap-ы предназначены для хранения настроек в виде пар "ключ-значение". И хотя не рекомендуется хранить в них учётные данные, ключи и подобные настройки, они там все равно встречаются. А ещё скрипты, настройки coredns и другие конфигурационные файлы. Поэтому заглянем и туда:

kubectl get configmaps -A -o yaml

Все секреты мы не забираем, а только получаем список. Если по конфигам подов или по названию секрета видим, что используется значение секрета, который нам нужен, то получаем только это значение:

kubectl get secrets -A
kubectl get secret -n <namespace> <secret_name>

Если в списке ingress-ов мы обнаружили виртуальный хост, а при обращении к нему получаем 404, то для поиска нужного пути можно посмотреть логи nginx (для каждого пода ingress-nginx-controller).

kubectl get logs -n ingress-nginx ingress-nginx-controller-<id>

Анализируя полученную информацию, мы можем получить доступ к сервисам. Например, мы в конфиге пода обнаружили, что используются значения из секрета minio для доступа к S3-хранилищу на узле minio.minio.svc.cluster.local. А в списке ingress-ов увидели, что виртуальный хост s3.domain.local доступен на хосте 10.10.10.10, и входящий трафик на порт 443/TCP перенаправляется на под minio в неймспейсе minio. Используя значения секрета, мы получили доступ к содержимому бакетов в S3-хранилище и реализовали один из бизнес-рисков.

За последние несколько лет рынок наполнился огромным количеством новых процессорных чипов из Поднебесной — в частности, на базе стандарта RISC-V, со своими собственными реализациями ядер и расширениями. Вот и наши эксперты, которым нужно было исследовать безопасность не особо известного микроконтроллера, столкнулись с тем, что не могут проанализировать прошивку устройства, поскольку IDA Pro не имеет поддержки ряда специфических инструкций и кастомных расширений. Поэтому пришлось: — пройти квест по определению, что это за инструкции; оказалось, что они относятся к расширению P Extension (оно же Packed SIMD Extension); — на основе раннего черновика спецификации P Extension написать декодер для этих инструкций и подружить его с IDA Pro; — разработать лифтер для правильной генерации псевдокода (без ассемблерных вставок и пропущенных операций). Подробности этого приключения по улучшению инструментария — в статье "От скалярной тоски к SIMD-эйфории: как подружить IDA Pro с инструкциями RISC-V P Extension".

Как вы наверняка помните, недостаток котиков в нашей ленте мы обычно компенсируем другими животными — из ежегодных отчётов наших команд MDR и Incident Response (2023 год, 2024 год). Аналогичная статистика по инцидентам 2025 года тоже вскоре будет опубликована. Однако в этом году защитники прав животных попросили нас не изображать рептилий в качестве угроз. Поэтому в новых отчётах нам придётся впечатлять вас голой аналитикой. Вот например, наш коллега Сергей Солдатов решил посмотреть, как в разные годы (2020-2025) распределялись по отраслям разные типы высококритичных инцидентов (социальная инженерия, человекоуправляемые атаки, атаки ВПО). В частности, на диаграмме выше показано количество человекоуправляемых атак в разных сферах. Можно заметить всплеск таких атак на Госсектор и Телекомы в 2021 году. А в 2022 году сильно досталось средствам массовой информации — при том, что в 2020 и 2021 годах интерес атакующих к СМИ отсутствовал вовсе. Однако следует ещё раз уточнить, что данный график отражает только один тип атак — но есть и другие. Так, в 2025 году значительно выросло число критичных инцидентов типа «социальная инженерия» в таких отраслях, как СМИ, Госсектор и Финансы. А поскольку за успешным фишингом обычно следуют более разрушительные типы атак, мы получаем очень неутешительный прогноз для этих отраслей. Подробности о распределении других критичных инцидентов по отраслям, а также гипотезы о том, почему они так распределялись — смотрите в статье "История критичных инцидентов".