Голубятня

Глотая содержимое пятой по счёту стопки, Эдгар не может думать ни о том, что оплатить счет в этом пропахшем перегаром баре ему нечем, ни о ожидающей его Эльмире, ни припрятанном во внутреннем кармане пальто бутыльке с опиумом. Глотая содержимое пятой по счёту стопки, Эдгар думает, что сходить с ума он не может, ведь видела их и Она тоже. Тихое дыхание и длинные пальцы, тянущиеся из темноты отдаются болью в висках и липким страхом, мурашками добивающимся до глаз, сомкнуть которые не получается В темноте комнаты Эдгар лежит совсем один под еле-слышное шуршание, шепот и звуки ходьбы, долетающие до него из другой части дома, но в то же время близкие, настолько, что... Эдгар не может отвести взгляда от вешалки, что находится по другую сторону от его кровати: на вешалку падает полоска света от прикрытой двери, но свет не помогает развеять иллюзию, напротив, приглушённой тенью силуэт искажается до извращенной человеческой фигуры. Чьи-то цепкие пальцы не дают зажмуриться, когда фигура наконец отмирает, будто потягиваясь и разминая затекшие неестественно длинные руки. За приоткрытым окном раздается карканье птиц, ветер свистит в коридорах особняка и, кажется, где-то звучит фортепиано. Эдгар не может пошевелиться, не может вдохнуть и выбраться из зыбучей. Он чувствует холодный порыв ветра, когда чужая темная рука тянется к нему, а существо наконец заговаривает: — Я нужен тебе больше, чем ты нужен себе, - шепчет голос, -..ну же, Эдгар, коснись меня, дай себе почувствовать настоящего себя. Эдгар чувствует, что его глаза накрывает ладонь. Ладонь пахнет яблочным пирогом, ладонь мягкая, теплая и человеческая. После касания ладони жуткий голос умолкает, но начинает звучать женский - неожиданно уверенный, но знакомый до, кажется, начинающих выступать слез: — Я не отдам его тебе, Фредди, не отдам. Глотая содержимое пятой по счёту стопки, Эдгар бормочет тихое "прости" до тех пор, пока сознание окончательно не покидает его.