слаще яда

И русалки знают, Как мы, люди, злы, — Вдалеке блуждают Под защитой мглы. Нечисть вся боится Человечьих глаз, И спешит укрыться, — Сглазим мы как раз.

где темный зимний лес предстает как символ небытия, рано или поздно притягивающего к себе все живое (ср. блоковское: «сердце тайно просит гибели»). Но Фрост, несмотря на всю гипнотическую власть гибельной красоты, прямо говорит о том, что у него есть обязательства, которые необходимо выполнить («But I have promises to keep»), и, прежде чем уснуть, ему предстоит преодолеть немало миль («And miles to go before I sleep»). По существу, Фрост декларирует свои жизненные принципы — жить, пока можешь приносить пользу людям, и не поддаваться соблазну ухода за грань земного.

Watching the sun rise on the the Sonoma Coast. Golden hour.

Скинь с нежной шеи черных кос аркан. Меня петлей душистой задуши, Дыхания последнего лиши, Ведь тот секрет, что в сердце я берег, Прикосновеньем локон твой извлек. Твой каждый локон мой унес покой Не силою, а властью колдовской. Иль руку дай тому, кто изнемог, И умереть дозволь у дивных ног.

священный колодезь внутри двора в Богоэддине