Жить Танцуя

⏳Last call во вторник вечером 1-я лекция о присутствии. Это не курс техник. Это спокойное движение через территорию, которую каждый знает телесно, но редко рассматривает прямо. Путешествие сквозь присутствие с разных сторон: как сквозь философское понятие, созерцательную дисциплину, искусство встречи и терапевтическую компетенцию — и, в конце, как сквозь то, что происходит с присутствием сегодня, когда большая часть наших встреч опосредована экраном. (записи лекций будут доступный участникам) Присоединиться к курсу

Автоцитата 2014 года, жанр непонятен: 1. жизнь несовершенна 2. родители - это люди 3. (да, терапевты - тоже люди) 4. печальное животное не выживает 5. (а человек может создать прекрасное произведение искусства) 6. каждое чувство может привести вас туда, где вас еще нет 7. все это танец

На открытом занятии рассказал о 5 дверях, через которые мы будем входить в исследование присутствия на предстоящих лекциях. А во втором видео практика, которая подсвечивает эти наши две полярности: присутствие и его отсутствие. На курсе тоже будем совмещать лекции и практики для осмысления материала. Курс «Присутствие, со-присутствие и движение» Начинается 28 июля

Почувствовал импульс переписать текст пятилетней давности: Что я получу на ваших занятиях? Меня лично об этом почти не спрашивают. Спрашивают моих организаторов. И обязательно спрашивают люди, у которых я консультируюсь по маркетингу: что получает клиент? Меня каждый раз останавливает глагол. Получает. Как будто есть прилавок, есть товар и есть тот, кто уносит его домой. Но на занятии человек одновременно и получает, и вкладывает и создаёт, и разделить это невозможно. Язык потребления не описывает ни внутренние процессы, ни то, что происходит между людьми, ни телесный опыт — он придуман для другого. Вы приходите ко мне, к моим коллегам и студентам не для того, чтобы получить нового себя в подарочной упаковке. Вы приходите, чтобы себя создавать. Моя часть работы — условия: безопасность и вдохновение, карты и теоретические модели, структура и атмосфера. Что вырастет в этих условиях, зависит уже не только от меня. Тогда что меняется? В первую очередь состояние. Состояние целого человека — телесного, чувствующего, осмысляющего. К состоянию редко относятся всерьёз именно потому, что оно временно. Но в этом временном промежутке человек живёт: разговаривает, решает, соглашается, отказывается, действует в мире вещей и людей. А тем, что мы практикуем, мы понемногу становимся. Состояние, знакомое телу, со временем оказывается ближе, доступнее, находится быстрее. Здесь же стоит быть честным: не всякое изменение — развитие. Любая практика может стать трансформацией, а может стать убежищем, и зависит это не только от того, как устроено занятие, но и от глубинной мотивации пришедшего. Убегать от себя мы умеем лучше, чем любой метод умеет возвращать. Поэтому мне кажется важным время от времени спрашивать себя: что на самом деле изменилось в моей жизни за то время, пока я занимаюсь практикой, танцем, терапией? И различать при этом измеримое и неизмеримое. Измеримое довольно приземлённо. Материальное благополучие — которое не сводится к сумме на счету, а включает в себя удовлетворенность тем, что есть. Удовлетворяющие отношения — при том что часть неудовлетворяющих может остаться, а отношения вообще приходят и уходят. И количество времени жизни, в котором достаточно присутствия Эроса и Логоса: дел, занятий, разговоров, где есть одновременно и вовлеченность, и смысл. Это количество можно измерить. Неизмеримое — это ощущение присутствия в собственной жизни. Переживание жизни как танца и как тайны, не боящееся ни пафоса, ни игры. И да, со всем этим мы проходим через сложные времена.

Что может свободное движение? Свободное движение кажется одновременно простым и невозможным. И правда, в движении за пределами форм и узких задач может происходить что-то совсем простое — ритмическое успокаивание, отпускание напряжения, игра с возможностями тела. Но иногда в этом движении пробуждается внутренний ритм, не всегда связанный с музыкой, и он приносит заряд энергии, наполненности, драйва. Это уже не просто освобождение — здесь появляется особая сила, особый тонус. А иногда свободное движение становится допроживанием чувств — недавних, ситуативных и совсем далёких, пришедших из других возрастов, а может, и из других жизней. Допроживание, завершение, освобождение — не как итог, а как переход на следующий шаг. Но движение — это не только повторение известного. Оно может стать местом, где рождается то, чего ещё не было: движущее воображение (как назвала это Джоан Ходоров) позволяет менять состояние, создавать другие истории о себе и мире. А ещё движение даёт встретиться с тем, что живёт за пределами слов, за пределами привычных схем мышления и чувствования. И этого немало.

Что определяет присутствие? Есть моменты в терапевтической сессии, когда присутствие сгущается. Плотность контакта нарастает, воздух между нами становится плотнее, и оба это чувствуем. А потом — истончение. Как дыхание, невидимое, пока ровное, — и вдруг что-то ушло. Внимание соскользнуло, или перетёкло в следующую мысль. Изнутри я различаю десятки оттенков собственной включённости — куда обращён, чем затронут. Тонкая ткань, и без неё не было бы работы. Но вот чего я не знаю наверняка. Эти сгущения и разрежения — какова их роль в терапии? Это её живое вещество? Или фон, на котором идёт работа? Меняет ли что-то момент, когда присутствие сгустилось? Теряется ли что-то, когда оно истончилось, — или процесс идет дальше и без этого?

Захотелось поделиться видом, в котором мы сейчас.

Пока я лечу по направлению к грузинским горам, где мы будем неделю двигаться в группе, опубликую здесь сслыку на спонтанный side-project. Я время от времени пересматриваю свои “старые” идеи в контексте современных знаний. Думаю, что полезно регулярно уточнять, исправлять или подтверждать модели, которыми пользуемся. В данном случае получилось подумать над моделью стрессовых откликов примерно десятилетней давности. https://www.academia.edu/170358245/%D0%A0%D0%B5%D1%81%D1%83%D1%80%D1%81_%D0%B1%D0%B5%D0%B7%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8_%D0%B8_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B5_%D0%BE%D1%82%D0%BA%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%B8_2_0

О присутствии 5 Тело можно доставить в комнату, не доставив туда никого. Каждый знает это с обеих сторон. Сидишь напротив человека, который смотрит на тебя — и его нет. Или ловишь себя: полчаса киваю, отвечаю впопад, а меня здесь не было. Куда мы деваемся, оставаясь на месте? Со словом «присутствие» есть одна странность, которую я долго не мог сформулировать. С одной стороны — из присутствия невозможно выпасть. Пока я есть, я есть где-то, среди чего-то, с кем-то. Философы называют это данностью: бытие-в-мире не выключается, у него нет кнопки. С другой стороны — присутствие очевидно теряется. Оно истончается за ужином с близкими и вдруг густеет в ночном разговоре через тысячу километров. То, что есть всегда, — и то, что случается редко. Как это может быть одним и тем же? Похоже, никак. Похоже, «присутствие» — это не одна вещь, а тысяча. Есть присутствие, из которого нельзя выпасть. Есть переживание включённости в мир — оно приходит и уходит, и заметнее всего из своего отсутствия. Есть способность, которую созерцательные традиции возделывают тысячелетиями — возделывают, заметьте, а не добиваются. Есть то, что возникает только между людьми, — поле со-присутствия. И есть присутствие как поступок: «вот я» — сказанное не о местонахождении, а об ответственности. Ипочти вся сложность вокруг этой темы — от смешения слоёв. Вина за то, что «опять не получилось быть здесь», — хотя из бытия-здесь выпасть невозможно. Императив «будь в моменте», обращённый к человеку, для которого момент непереносим. Терапевт, который тщательно отслеживает своё присутствие — и удивляется, что клиент его не чувствует: мера, как выясняется, вообще не у нас. И еще - присутствие — не проблема, которую нужно решить, и не ресурс, который нужно добыть. Габриэль Марсель различал проблему и тайну: проблема стоит перед нами, и может быть решена; тайна — то, во что мы включены настолько, что не можем отойти и посмотреть со стороны, но все же можем переживать “присутствие тайны”. И это еще один вид присутствия. Открытое занятие с практикой присутствия 16 июля. Регистрируйтесь. Курс Присутствие, со-присутствие и движение. Подробности и запись: online.girshon.dance/presence

Вспомнилась открытая встреча почти год назад “Проклятие говорящей головы” https://youtu.be/_sFnPNMfw6U Встреча с противоположной темой - присутствием - 16 июля. Открытое занятие с практикой присутствия 16 июля. Регистрируйтесь.

Интересно, что французская философия уже больше сталет была телесно-ориентированной, но не телесной. Продолжаю копать по направлению к новому курсу. Это цитата из Г. Марселя “Быть и иметь”

О присутствии 4 «Просто побудь здесь». Я говорю эти слова на группах и в онлайн-сессиях. И кажется, что спорить не с чем: что может быть чище и полнее, чем быть здесь и сейчас, всем телом, без остатка. Но у всякого света есть тень. Она появляется там, где живое движение застывает и превращается в норму, в тихое, но настойчивое требование. Идеал, доведённый до предела, всегда отбрасывает то, что не помещается в его свет. И у важности присутствия своя тень. Есть старая даосская притча. Человек так тяготился своей тенью, что решил от нее убежать. Он бежал всё быстрее, но тень держалась рядом без всякого труда. Он бежал, пока не упал замертво, — так и не поняв, что стоило зайти под сень дерева, и тень исчезла бы сама, а стоило сесть и замереть — и не осталось бы следов. С присутствием можно такде бежать. Чем настойчивее гонимся за чистым, безупречным «сейчас», тем вернее его тень бежит с нами вровень. Первое её лицо — тирания момента. Для человека с травмой настоящее бывает невыносимым, и уход из него — не слабость, а древняя мудрость выживания: замереть, чтобы уцелеть, отлучиться, чтобы душа успела укрыться. Ещё Пьер Жане показал, что диссоциация — не поломка, а стратегия. И тогда присутствие перестаёт быть приказом «вернись» и становится чем-то более бережным — медленным расширением самой возможности быть. Второе лицо — незаметный труд. Присутствие-для-другого — сердцевина того, о чём писали Бубер и Левинас: встреча лицом к лицу, то самое «Ты», в котором рождаешься и сам. Но у этой красоты есть изнанка. Кто-то ведь должен присутствовать для других: терпеливо, тепло, всегда доступно. Исторически это ожидание ложилось на плечи матерей, сиделок, медсестёр, терапевтов — чаще женщин. Арли Хохшильд назвала это “managed heart”. И «терапевтическое присутствие», если не замечать этой асимметрии, легко оборачивается ещё одной формой невидимого труда, который принимают как должное. Третье лицо — цифровое. Бён-Чхоль Хан описывает наше время как кинематографическую череду точечных присутствий, которая так и не складывается в присутствие. Мы всё время «здесь» — и нигде. Внимание дробят и ускоряют; сама цифровая среда устроена так, что для замедленности и тишины, из которых рождается присутствие, нет места. И еще один парадокс. Чистого «сейчас» для простого человеческого “Я” просто нет. Жак Деррида напоминал: присутствие всегда уже соткано из следов, отсрочек, отсутствий. Оно не точка, а ткань. В любом «здесь» дышит то, чего уже нет и чего ещё нет; настоящее держится памятью и ожиданием, как звук держится тишиной до и после него. Тот, кто перестаёт убегать от своей тени, однажды садится в её прохладу. И тень исчезает — не потому, что побеждена, а потому, что с ней больше некому спорить. Открытое занятие с практикой присутствия 16 июля. Регистрируйтесь. Курс Присутствие, со-присутствие и движение. Подробности и запись: online.girshon.dance/presence

О присутствии 3 Чем дольше и внимательнее вглядываешься во что-то живое, тем больше различий проступает. Там, где было одно слово, оказывается пять синонимов; там, где было простое движение — десяток микрофаз. Это радость исследователя и его же ловушка. В какой-то момент различий становится так много, что целое рассыпается в руках. Остаётся коллекция точных наблюдений — и пропадает живое явление. С присутствием, когда мы его изучаем многосторонне, интегрально, легко попасть в эту ловушку: хайдеггеровское Dasein, марселевское различение бытия и обладания, левинасовское лицо Другого. Поэтому важны большие модели, карты материков. Вот одна из карт: со-бытие, со-присутствие, встреча. Жан-Люк Нанси в «Бытии единично множественном» переворачивает привычную логику: не «я» сначала есть, а потом иногда встречаю других, — а бытие с самого начала есть бытие-с. Со-бытие раньше отдельности. Мы хорошо знаем это из психологии развития. Одиночество, если так, — не исходная точка, а частный случай, дефицитный модус связи (это ещё Хайдеггер заметил в своём Mitsein). Мне это близко телесно: когда я стою один в пустом зале и начинаю двигаться, я всё равно двигаюсь к кому-то, даже если никого нет. Со-бытие — это структура. Она есть всегда, как гравитация. Её нельзя включить или потерять, на неё можно только опереться. Со-присутствие — уже другое. Это состояние, которое длится и которое можно развивать или пропустить. Мы в одном зале, дышим одним воздухом, я чувствую твой вес в контакте — и это может быть очень плотно, а может быть почти нулём. Социолог Гофман когда-то развёл «просто рядом» и «вместе»: можно физически соприсутствовать и при этом вежливо друг друга не замечать. Ужин в тишине, где двое смотрят в телефоны, — со-присутствие, стремящееся к нулю. Small dance вдвоём, где каждый микросдвиг твоего равновесия становится для меня сообщением, — физическое со-присутствие на пределе. А встреча — это уже не состояние, а событие. Оно не длится. Оно случается — и меняет. У Бубера вся действительная жизнь — встреча (Begegnung), и он же придумал горькое слово Vergegnung, промах встречи, когда двое были рядом, а встречи не произошло. Дэниел Стерн нашёл этому временную меру: «момент встречи» длится несколько секунд, два сознания на миг совпадают — и имплицитное знание об отношениях после этого уже другое. В Аутентичном Движении это тот момент, когда свидетель и движущийся вдруг оказываются в одном моменте опыта, и оба это знают это. Структура, состояние, событие. Всегда-уже, длящееся, мгновенное. Различать, чтобы проживать целое, но ориентироваться в нем. Открытое занятие с практикой присутствия 16 июля. Регистрируйтесь. Курс Присутствие, со-присутствие и движение. Подробности и запись: online.girshon.dance/presence

О присутствии 2 Часто, когда мы говорим о присутствии, представляется что-то вроде собранности: внимание стягивается к точке, ум успокаивается, дыхание выравнивается. Присутствие как усилие сосредоточения. Но есть традиции, предлагающие другое. В «Чжуан-цзы», тексте IV века до нашей эры, встречается выражение «пост сердца» (синьчжай). Не воздержание от пищи, а именно пост сердца-ума. В одном из диалогов учитель говорит ученику: не слушай ушами — слушай сердцем; а потом не слушай и сердцем — слушай дыханием (ци). Ухо останавливается на звуке. Ум останавливается на узнавании. А дыхание пусто и потому может принять всё, что приходит. В соматической практике мы доходим до уровня, где действие уже прекратилось, а движение ещё не началось, — до того тонкого фона, который иногда называют клеточным дыханием, — слушание перестаёт быть направленным. Не «я слушаю своё тело», как будто тело лежит объектом с той стороны. Скорее само дыхание становится органом восприятия, и в этой пустоте что-то может проявиться. Совсем в другой традиции — в христианском исихазме — есть жест, который выглядит почти так же. Исихасты говорят о «низведении ума в сердце»: увести внимание из головы, из круговорота мыслей, и поместить его ниже, в область груди. В некоторых наставлениях Иисусову молитву соединяют с дыханием — на вдохе и выдохе, чтобы слово опустилось туда, куда обычно не доходит. Тот же анатомический проход — из головы в сердце. То же недоверие к суетливому поверхностному уму. То же дыхание как мост. Но дальше они расходятся. Даос опустошается: пост, забвение, растворение того, кто старается присутствовать. Пустота, которая всё вмещает именно потому, что ничего не держит. Исихаст, наоборот, наполняет: в тишину сердца входит не пустота, а Имя. Это не растворение, а обращение — не «я исчезаю», а «я предстою». Одно присутствие движется к целому через убывание себя, другое — к Другому через предстояние. Я-Ты, а не только Я-и-тишина. Это внутренне узнаваемая дорогу вниз, в сердце. А куда идти из сердца — к Пустоте или к Лику — это, наверное, стоит оставить вопросом. Присутствие, со-присутствие и движение. Подробности и запись: online.girshon.dance/presence

Слон присутствия О присутствии написаны сотни страниц на разных языках. Философы говорят о нём как о способе бытия (Хайдеггер, Марсель) и как о встрече с Другим (Бубер, Левинас). Созерцательные традиции — как о свидетеле, о памятовании, об умном делании. Психотерапевты — как о способности по-настоящему быть с человеком. Нейронаука — как о работе внимания, интероцепции, предсказаниях мозга. Соматические практики — как о телесной открытости, из которой рождается движение. Мы будем подходить к присутствию с разных сторон: через призму философии, через опыт созерцательных дисциплин, через искусство как встречу и особую терапевтическую компетенцию — и сквозь то, что происходит с присутствием сегодня, когда большая часть наших встреч опосредована экраном. Каждый из этих языков нащупывает что-то настоящее. И каждый — только свою часть. Устройство этого курса похоже на старую притчу о слепцах и слоне. Мы будем подходить к присутствию с разных сторон — философской, созерцательной, терапевтической, со стороны искусства и жизни в цифровую эпоху — и каждая даст нам что-то верное: хобот, ногу, ухо. Но интересовать нас будет не одна из перспектив и не сумма всех. Нас будет интересовать сам слон. То неуловимое живое целое, которое всё время ускользает между описаниями — дышит, двигается, не даётся ни одному взгляду до конца. Подробности и запись: online.girshon.dance/presence

all the way to the river Дочитал последнюю книгу моей любимицы Элизабет Гилберт — «All the Way to the River». Неровная, местами сырая, но также цепляет так, что не отложишь. Если «Ешь, молись, люби» была сияющим и живым откровением всех ищущих, а «Большое волшебство» — манифестом магии творчества, то эта — книга для аддиктов. Для алкоголиков, сексоголиков, игроков, наркоманов. Гилберт называет себя «love and sex addict» и в конце приходит к программе двенадцати шагов — становится её убеждённой адепткой, разбирая по косточкам собственную зависимость. Мы знаем, что нет резкой границы между аддиктом и «нормальным» человеком. Мы все зависимы, просто иногда взаимозависимы, а иногда - одномерно зависимы. Аддикт, пишет она, — это просто преувеличенная версия всех нас. Тот, кому больно от жизни, хватается за что угодно, лишь бы на секунду перестало жечь. В своё время я писал о танце как о «безнаказанной аддикции жизненности»: движение честно поставляет эндорфины и все остальное, и внутри самого танца боль исчезает. Но иногда танец становится просто бегством. Когда он заканчивается, боль возвращается. Клинически нам нужно разделять людей на зависимых и более-менее свободных. Но также нам всем важно видеть свою жажду. Честность - это важная часть программ 12 шагов, как и опора на силу, больше, чем я. Человеческая жажда не исчезает, даже когда мы всё поняли про себя, прошли терапию и научились красиво называть свои паттерны. Меняется не наличие жажды, а то, чем мы её утоляем и насколько честно на неё смотрим. И в конце книги остается этот разочаровывающий и трезвый смысл: весь этот путь до реки, то есть до самого конца, можно пройти только с самим собой. * «All the Way to the River» (сентябрь 2025) — мемуар Гилберт об отношениях с Райей Элиас: подругой, возлюбленной, женой, умершей от рака. История переплетена с зависимостями обеих; после смерти Райи Гилберт приходит к двенадцатишаговой программе восстановления.

Когда книга выходит, она перестаёт принадлежать автору. Она уходит к своим читателям и живёт уже своей жизнью — и я время от времени узнаю, где и как она отзывается. Поэтому у меня к вам тихая просьба. Если моя последняя книга, «Достаточно хорошая сепарация», или любая другая чем-то вам откликнулась — задела, запутала, оказалась рядом в нужный момент, — оставьте, пожалуйста, несколько слов там, где вы её читали. Или там, где вам удобно. Отзыв не должен быть развёрнутым или правильным. Одна честная фраза — этого достаточно. На маркетплейсах так все работает: пара отзывов решает, покажут ли книгу человеку, которому она сейчас нужна. Оставить отзыв можно там, где вы её купили или читали: Литрес, Ozon, Wildberries, Ridero. Если вы ее получили в подарок, то для баланса правильно оставить отзыв там, где вы обычно читаете/покупаете книги. Спасибо, что читаете этот текст! https://ridero.ru/books/dostatochno_khoroshaya_separaciya/

О присутствии 1 Есть простой опыт, знакомый каждому: человек рядом, но его нет. Отвечает на вопросы, кивает, иногда даже смотрит в глаза — и при этом его как будто не достать. Мы говорим «он не здесь», хотя телесно он здесь, вот, в метре от меня. Французский философ Габриэль Марсель называл это словом *indisponibilité* — недоступность. И его любопытное наблюдение: недоступный человек чаще всего вовсе не занят делами. Он занят собой. Более того “загромождён” собой — *encombré*, — заполнен до краёв собственными заботами, обидами, ожиданиями, так что для другого просто не остаётся места. Обратное состояние — *disponibilité*, расположенность. Быть *disponible* значит быть внутренне готовым откликнуться, откликнуться всем собой. Не услужливость, не вежливое «чем могу помочь», а что-то куда более рискованное: готовность впустить другого в свой мир. Марсель называл это любовью. В Аутентичном Движении человек в позиции Свидетеля может смотреть на Движущегося — и не видеть его, потому что весь занят собой, своей тревогой, своим желанием сделать всё правильно. А может освободить в себе место, стать пустым и оттого наполненным, — и тогда другой действительно оказывается увиден. Расположенность ведь ощутима: по живости взгляда, по мягкости челюсти, по тому, есть ли внутри свободное дыхание для встречи. И у Марселя присутствие — не вспышка, а процесс. Не мгновениеп, когда «наконец-то мы встретились». Оно удерживается во времени. И удерживается не постоянством, не тем, что я никуда не делся и не изменил, а тем, что он называл творческой верностью. Верность здесь — тихое активное усилие: снова и снова возвращать себя в состояние открытости, проницаемости для притока присутствия другого. Расположенность и творчество, писал он, — вещи родственные. Быть с кем-то — не факт, а длящееся действие, которое можно совершать глубоко, а можно небрежно. Важно учиться быть рядом. Быть расположенным — гораздо сложнее. Но и этомуможно учиться — не как технике, а как способу быть. * С 28 июля начинается цикл лекций с практикой о присутствии — что это, как оно живёт в теле, в контакте, в отношениях, и как об этом можно говорить, думать и практиковать. Подробности и запись: online.girshon.dance/presence