Психолог Васенина Елена

Сейчас многие живут в состоянии постоянного напряжения. Новости, неопределённость, ощущение потери контроля — всё это может вызывать панические реакции. Если вы заметили у себя приступы тревоги или паники, это не значит, что с вами «что-то не так». Это нормальная реакция психики на стресс. 💖 Вот несколько способов помочь себе в момент паники: 1. Вернитесь в тело Паника живёт в мыслях, поэтому важно мягко вернуть внимание к телу. Попробуйте медленно вдохнуть на 4 счёта и выдохнуть на 6. Сделайте так несколько раз. Длинный выдох помогает нервной системе успокоиться. 2. Назовите то, что происходит Скажите себе: «Сейчас у меня паническая реакция. Это неприятно, но это временно». Когда мы называем состояние, мозг перестаёт воспринимать его как неконтролируемую угрозу. 3. Заземлитесь через окружающий мир. Посмотрите вокруг и назовите: 5 вещей, которые вы видите 4 вещи, которых можете коснуться 3 звука, которые слышите Это помогает вернуть мозг из тревожных мыслей в реальность. 4. Ограничьте поток новостей. Постоянное потребление тревожной информации усиливает состояние паники. Достаточно проверять новости 1–2 раза в день из надёжных источников. 5. Поддержка важнее изоляции. Поговорите с близкими, напишите другу, поделитесь тем, что чувствуете. Психике легче справляться, когда мы не остаёмся наедине со страхом. ❗️И главное: паническая реакция всегда проходит. Даже если кажется, что она бесконечна — это не так. Ваша нервная система умеет возвращаться к равновесию. Берегите себя. Сейчас особенно важно быть бережными к себе и друг к другу 🙏🏻🫂

‌‎Она умерла по дороге в клинику. Внутреннее кровоизлияние. Я держала её в машине, когда она уходила. ‎ ‎Мой сын пошёл хоронить её. Нашёл место на склоне горы. Когда он копал — ветер стих и вышло солнце. Когда засыпал — вернулся ветер и тучи закрыли небо. Природа прощалась. А мы остались. ‎ ‎Это не просто потери. Это убийство. ‎ ‎Я психолог. 25 лет практики. Я работала с горем, с утратами, с посттравматическим синдромом. Но я не была готова к тому, что моих детей — моих собак — убила не болезнь, а порода. ‎ ‎Карликовые, мини, той — как только это называют. В некоторых странах разведение таких собак запрещено и приравнивается к живодёрству. Потому что это генетическая поломка. Это животные, которые с рождения обречены. У них не работают органы, не держится шерсть, не усваивается инсулин. Они хрипят, задыхаются, падают в припадках. Потому что кому-то когда-то показалось, что «карманный пёсик» — это мило. ‎ ‎Саманта болела эпилепсией. Лёля — диабетом. Обе — карлики. Обе — с гормональными сбоями. Обе ушли рано. И я знаю: это не стечение обстоятельств. Это закономерность. ‎ ‎Моя ошибка. ‎ ‎Я совершила ошибку. Я психолог, я должна была знать. Но я была просто женщиной, у которой умерла собака. И я хотела подарить любовь новой собаке, но сделала это поспешно. ‎ ‎Я не виню себя. Я просто знаю это. И пишу, чтобы вы не повторяли. ‎ ‎Кто ответит? ‎ ‎В России нет закона, который запрещает разводить собак с заведомо смертельными мутациями. Есть «ответственное обращение с животными». Есть красивые слова. Но нет контроля. ‎ ‎Заводчики штампуют карликов, как фабричные игрушки. Им плевать, что у собаки не будет шерсти. Что у неё откажет поджелудочная. Что она умрёт в три года. Главное — продать. Главное — размер «в чашку». ‎ ‎Перевозчики везут их в антисанитарных условиях. Без документов. Без прививок. Без совести. ‎ ‎А мы — мы платим деньги. Мы приносим домой живое существо. И через два года хороним. ‎ ‎Я призываю к бойкоту. ‎ ‎Я не говорю «не берите собак». Я говорю: не берите карликов. Не поддерживайте этот бизнес. Не давайте деньги тем, кто зарабатывает на страданиях. ‎ ‎Берите любую, но не мини. Не той. Не карлика. ‎ ‎И требуйте закона. Требуйте, чтобы в России запретили разведение пород с генетическими отклонениями. Чтобы заводчики несли ответственность. Чтобы каждая такая смерть расследовалась как жестокое обращение. ‎ ‎Лёля. Саманта. ‎ ‎Я не хочу, чтобы вы их жалели. Я хочу, чтобы вы их запомнили. ‎ ‎Саманта — которая ездила с нами в Крым, дышала тяжело, но была счастлива. ‎Лёля — которая боялась всего на свете, но была жизнерадостной и доверчивой. ‎ ‎Они жили мало. Они болели сильно. Но они любили нас, а мы любили до последнего вздоха. ‎ ‎Пусть их смерть хоть что-то изменит.

«Я похоронила двух собак за три года. И это не совпадение — это живодёрство» ‎ ‎Автор: Елена Васенина, психолог, стаж 25+ лет ‎ ‎Три года назад я потеряла Саманту. Йоркширский терьер, карликовая порода. Она прожила с нами семь лет. Семь лет хриплого дыхания, эпилептических припадков, ночи без сна и бесконечной любви. Она умерла дома, через пару часов после того, как мы вернулись от ветеринара. Врачи сказали: «Мы сделали всё, что могли». Но могли ли? ‎ ‎Пару дней назад я потеряла Лёлю. Померанский шпиц, тоже карлик. Два года и девять месяцев. Почти три года борьбы. Сначала X-алопеция — она облысела на 70%. Затем нарушение обмена веществ, гормональный сбой. После — сахарный диабет. А в финале — отказ внутренних органов. Всё это время её маленькое тело разваливалось на части. А она смотрела на меня и доверяла.