she's a twentieth century girl 🦋

Когда фотограф Анатолий Рассказов возвращается домой, у него начинается рвота. Он становится весь красный. «Горло горело от того, что я дышал этим супом из радионуклидов», — вспоминает он. На лбу у Рассказова выступает радиационный ожог. След от него не заживет даже через 20 лет.

К Чернобыльской АЭС мчится «Волга» начальника химических войск СССР Владимира Пикалова. Перед самой станцией он останавливает машину и говорит водителю: — Оставайся, сынок, тебе ещё детей рожать. Генерал сам садится за руль и объезжает со всех сторон взорвавшийся энергоблок.

— Толя, почему ты в блок пошел? — спрашивает заместителя главного инженера его жена Эльвира Ситникова. — Ты пойми, кто лучше меня знал блок? Надо было ребят выводить. Если бы мы не предотвратили эту аварию, то Украины бы точно не было, а может быть, и пол-Европы.

Наконец, фотограф и его спутники останавливаются в 50 метрах от взорвавшегося 4-го энергоблока. «Я сделал по 12 снимков на каждую камеру, и мы тем же путем поехали обратно, моля о том, чтобы двигатель не заглох», — вспоминает Анатолий Рассказов.

Ты че охуела, птица ебучая?

подписывайтесь 🫵 на мой второй канал, если хотите

i think sitting on him would fix me #tøp

stubbs the zombie (2005)

🌸 Silk floss tree, Guangzhou, Guangdong, China (photos by 一只坨坨, 长野青一, 唔知谂條乜名, 高法特, 猫猫头二号机)

Неоново-розовый порно-френч героини Розалии в «Эйфории» — цвет от Opi «Hotter Than You Pink», берём на заметку.

Врач Валентин Белоконь сталкивается с дозиметристом. Тот поражается, что доктор стоит неподалеку от открытого реактора в одном медицинском халате. — Как?! Почему вы здесь стоите без защиты? Тут уровень бешеный! Что вы делаете? — Работаю я здесь, — мрачно отвечает Белоконь.

Дятлов и Трегуб добираются до места, где наблюдается странное свечение. — Это Хиросима, — говорит Трегуб. Дятлов молчит. Затем наконец произносит: — Такое мне даже в страшном сне не снилось. «Он, видимо, был… Ну что говорить. Авария огромных размеров», — вспоминает Трегуб.

Разработчик программы эксперимента Геннадий Метленко громко командует: «Осциллограф — пуск!» Инженер управления турбиной Игорь Киршенбаум перекрывает подачу пара на турбину. Она продолжает крутиться по инерции, но замедляется. С каждым оборотом количество вырабатываемого ей электричества падает. Его начинает не хватать насосам, подающим в реактор охлаждающую воду. Мастер электроцеха Григорий Лысюк нажимает кнопку МПА (максимальной проектной аварии). Она должна запустить аварийные дизельные генераторы, чтобы подать на насосы полноценное электропитание. Но это должно произойти только через 45 секунд. Насосы всё медленнее прокачивают воду через реактор. Она нагревается сильнее и начинает превращаться в пар. Пар поглощает меньше нейтронов, чем вода. Реактивность реактора возрастает. Он выделяет еще больше тепла. Еще бóльшая часть воды превращается в пар. Замкнутый круг. Инженер управления реактором Леонид Топтунов нажимает кнопку АЗ-5 (автоматическая защита), которая должна заглушить реактор. Туда одновременно опускаются 211 стержней. И хотя сами они из бора, замедляющего реакцию, наконечники — из графита, который ее ускоряет. Тепловыделяющие элементы перегреваются и разрушают оболочки каналов, внутри которых они находятся. Пар с огромной силой вырывается из них наружу, поднимая в воздух крышку реактора весом в 2000 тонн. Испарившаяся вода больше не охлаждает реактор и не поглощает часть нейтронов. Его мощность повышается в сто раз.

Он был в туалете, падажжите, вы ахуели все на одного человека вешать, блядь