Оленегонка

— Вы едете в Палич! — А что это?

Примерно на таком уровне знаний о сербском Паличе мы были за пару недель до съёмки. А снимали мы там местный зоопарк. Ехать в город, ничего о нём не зная, оказалось неожиданно прикольно. Так я случайно нашла очень уютный, обаятельный и местами сюрреалистичный микромир. И он мне дико зашёл. Если коротко — это курортный городок на берегу озера, вокруг которого можно ходить кругами и смотреть закаты. Купаться — ни-ни. Пляжей нет, прямого подхода к воде нет, да и вода, говорят, так себе. В то же время в главном местном супермаркете продаются плавательные круги, полотенца и прочая пляжная шняга. Курорт же, ну! А по ночам в этой неподступной воде купается небо. Тишь тут такая, что про росчерки метеоров у себя над головой вы будете узнавать прямо из отражения в воде — без искажений. А от каждого прыжка мелкой рыбки — подскакивать почти до тех же звёзд. В сумерках у воды в вас будут врезаться огромные летающие тракторы — какие-то добрые растерянные жуки. Потом, правда, толпа ёжиков придёт вас спасать, и жуки внезапно исчезнут. А ближе к ночи, в тишине, в неприятной близости завоют волки и затявкают гиены. Вас с ежами это волновать не должно — рядом зоопарк. Да и вообще, тут всё рядом. Расстояние из точки А в точку Б в Паличе, куда бы вы ни шли, обычно можно преодолеть за одну песню в наушниках. Если вы слушаете Пинк Флойд, конечно. В одной песне ходьбы от зоопарка есть большой‎ просто-парк с ртутными зеленовато-жёлтыми фонарями. Ровно в 22:35 по парковой аллее идёт неприлично огромная лохматая собака со своими двумя людьми — она всегда гуляет с ними в одно и то же время. Ещё у парка есть своя штатная кошка — большеглазая, в руки даётся, приходит как по расписанию. Если заглядывать сюда вечерами несколько дней подряд, вы будете смотреть на одни и те же события с разных точек и чувствовать себя немного Марти Макфлаем. В этом весь этот городок: он как новая любимая песня — уютная и зацикленная на повторе. В половине песни ходьбы от парка — главная улица, вдоль которой стоят виллы. Виллами в Паличе называют частные домики и коттеджи любой степени продвинутости, но в основном очень милые, с красными черепичными крышами. Есть среди них и свой дом ужасов, куда ж без этого. К его воротам не ведёт тропинка, как будто никто не ходил уже несколько месяцев. А окна при этом горят. Ну как окна… Одно окошечко на весь огромный дом. Красным светом, разумеется. Проходите мимо, не задерживайтесь! Тогда вы, к слову, попадёте на улицу недовольных собак и булочек. Недовольных собак, потому что нефиг тут мимо наших вилл ходить, эй, гав! А булочек — потому что где-то на углу есть пекарня, которая непонятно для кого открывается в 5 утра. Пекарь приходит на работу в 2 часа ночи и первым делом ставит булочки в печь. Из-за этого по ночам Палич пахнет не только каким-то вездесущим цветущим кустом типа жасмина, но и свежей выпечкой. На это моментально подсаживаешься. В какой-то момент может показаться, что уехать из Палича невозможно. Но есть остановка, где, если очень подождать, можно сесть в автобус и вырваться в соседний, не менее сюрный город Суботицу. Там, правда, придётся изо всех сил субботиться, но об этом как-нибудь в другой раз.

Ежи сужали круги. Я вносила последние правки в сценарий. Больше всего в работе меня почему-то всегда радует ощущение приятного сюра. Ну типа — пытаться выйти на видеозвонок из Ан-2 где-то над Белым морем, ехать на таёжную лосеферму на перекладных, искать в Салехарде одну конкретную бабушку, чтобы оставить ей иглы для шитья по коже в подарок. Так вот, недавно был новый сюр-момент, который попал в мою золотую коллекцию. Я вносила срочные правки в сценарий ночью на берегу пустынного сербского озера, пока вокруг топтались десятки ёжиков. Дело в том, что примерно в 9 вечера курортный городок Палич вымирает. Людей нет, звуков нет, всё закрывается. На улицы выходят ежи. Они деловито ходят по полянкам, хрустят жучками и чувствуют себя полноправными хозяевами жизни. Концентрация, по моим субъективным подсчётам, — примерно один ёж на минуту неспешной ходьбы. То есть это прям нашествие — я такое видела впервые. Сидеть на улице ночью, работать, слышать ТОЛЬКО шаги ежей и быть в центре ежового шабаша — достаточно странно. Но, кажется, это как раз одна из тех штук, которые, суммируясь, превращают какие-то неприятные правки в работу мечты.

А вот самый странный Макдоналдс, который я видела. Тоже Сербия, город Суботица. Он внезапно находится в здании старой ратуши, где по всем канонам должен быть краеведческий музей или хотя бы самый пафосный ресторан города. Хотела взять в этом Маке что-нибудь символическое, но к этому моменту поездки я уже процентов на 80 состояла из плескавицы и отчаянно экономила место в желудке. Это, если что, такая местная котлета размером с голову, до которой любому макдаковскому бургеру мира очень далеко.

Вот самая запоминающаяся квартира, в которой я когда-либо останавливались в путешествиях. Это в Белграде, Сербия. Хату выбирала не я — дело было в командировке на съёмках. Возможно, поэтому я изначально не настраивалась пожить в резиденции колдуна-любителя под прикрытием. Сначала вы просто идёте по самой разгульной улице города: читаете вывески, считаете окурки под ногами, слушаете музыкантов и ни о чём не подозреваете. Но вдруг — надо свернуть с Арбата, нырнуть в парадную и пройти инициацию полутораместным лифтом-порталом. У него две пары дверей, которые открываются только вручную. Когда лифт сделал предсмертный прыг — вы приехали. Вздрагивать перестанете раз на пятый. Дальше немного лабиринтов. Сам подъезд выглядит так, что, кажется, на лестничной клетке можно встретить чумного доктора в маске с клювом и вот вообще ни разу не удивиться. Но встречают вас только лай чужой собаки за дверью, окно в чью-то параллельную реальность квартиру из коридора и увесистый золотой слон на двери. По нему вы понимаете, что не заблудились. В коридоре прямо с порога густо пахнет гранатом. Источника аромата я так и не нашла — диффузоры прятались по углам и пахли беспомощно-приторно, совсем не похоже на терпкий гранат. Квартира вроде и в самом центре Белграда, но под окнами — ни намёка на внешний праздник жизни самой тусовочной улицы города. Вы внутри глубокого, почти средневекового двора-колодца. Наверху только кусочек неба — да и тот отрезан от вас мелкой антиптичьей сеткой. Почему она реально анти-, понятно по тушке голубя, застрявшей внутри несколько дней назад. Дальше вы бродите и разглядываете детали: обшарпанный деревянный сундук, который почему-то совсем не тянет открыть. Ширма с цепями у кровати — как ещё один портал, сквозь который хочется ходить туда-сюда, позвякивая металлом. Комод в ванной вообще, кажется, помнит времена инквизиции. Я так и не решилась туда ничего положить, потому что у меня с собой не было ни лягушачьих лапок, ни мотыльковых крыльев, ни прочего сырья для зельеварения. Закинуть туда ватные диски и косметичку — было бы преступлением. Их бы комод, наверное, не переварил и брезгливо выплюнул наутро. Но самое пугающее и притягательное в этой квартире — её геометрия. Ломанная планировка, много отражающих поверхностей и внезапных углов. Идеально для того, чтобы пугаться своих же отражений: они всегда возникают там, где их меньше всего ждёшь. Первую ночь спать страшновато, а потом привыкаешь: учишься жить с этой толпой отражений и водить их за собой по квартире за ручку. По ходу, Белград раскрылся для меня именно через этот дом. Там было интересно делать всё — даже самое мелкое: собираться с утра на съёмки под прогрессив-рок, три дня искать утюг в бездонном шкафу-комнате, работать допоздна, писать сценарий нового фильма, пытаться залезть на крышу, не высыпаться и на всякий случай закрывать окошко в ванной на ночь по совету подруги. Очень счастливое страдающее средневековье.

Замечаю, что почти у каждого региона или страны есть своя неофициальная порода собак. Ну, знаете, есть в местных двор-терьерах чего-то такое, чего нет в других: ну там цвет шерсти, форма ушей, взгляд. Например, на днях я узнала, что по Самарской области бегают преимущественно вот такие опасные плюшевые звери на коротких ножках. Их там реально много. Хот-дог на этой заправке взять не решилась)

У меня уже ночь, поэтому я коротко и устало-радостно скажу вот что. Жить в океананиуме — оказывается, дико прикольно. Я внезапно во Владивостоке по работе: мы тут снимаем фильм про местный океанариум и живём прям на территории, в общаге для сотрудников. Если коротко про масштаб этого места — от служебной гостиницы до КПП мы ходим пешком 40 минут быстрым шагом. Но это когда есть время сгонять в город — а вообще, тут и так город в городе, и в нём свои правила. Вместо дальнего света от машин светятся маяки. Вместо собак вокруг дома ходят лисы. А вместо доставки готовой еды тут салат из дальневосточного папоротника в столовке и самодельные макароны по-флотски на ужин. Одним словом, красота. И, это, просто зачем-то знайте — пингвин Гумбольдта на ощупь не скользкий, а мягонький, как пух. Но кусачий.

Спонтанно сгоняла в Армению. Мои субъективные открытия про страну вот такие: — Во-первых, национальным напитком Еревана оказалось не вино, не кофе в турке, не гранатовый сок и даже не коньяк. Всё время поездки я упивалась водой с лимоном и мятой из местного супермаркета. В Москве почему-то вижу такое в магазинах крайне редко, особенно в версии без сахара. А ещё Ереван — город фруктовых смузи. Палатки-смузяшницы на каждом шагу, и это прекрасно просто. — Из возмутительного — в Ереване абсолютно не ручные коты. Наши-то, даже уличные, привыкли, что их постоянно жамкают. А ереванские меня систематически к себе не подпускали. — Зато на веранде отельного кафе у меня была "своя" ворона. Она хорошо понимала, что шведский стол провоцирует людей набирать в тарелку еды больше, чем они могут съесть на самом деле. Так что разница между желаемым и съеденным всегда доставалась вороне. Она аккуратно, бочком так, подкрадывалась к нужному столу и сидела над душой, пока люди не позавтракают. — Центр города построен из розового туфа. И это неожиданно сильно поднимает настроение в дождь. Идёшь под ливнем — и всё вокруг не серое, а тёплое такое, бежево-розовое. Я так когда-то по незнанию снимала хмурый, пасмурный Кольский в холодном балансе белого, и монтажёр потом замучился уводить всё в теплоту, чтобы смотреть фильм было не так страшно. Понимаете принцип, да? Так вот, здесь оно уже само по себе естественно-тёплое, поэтому дождь — уютный! — Крутейший район города — Конд. Во-первых, там старинно и обшарпанно, мало туристов и много совершенно убийственных подъёмов и лестниц. Во-вторых, можно выпить кофе в секретной кофейне в стенах 16 века. — Омлет с финиками — это, оказывается, прикольно! Меня уговорили взять это вместо пахлавы. То есть уговорили совершить преступление. — В центре города недавно открыли пешеходный переход-ковёр. По крайней мере все об этом так написали в соцсетях и дружно порадовались. Правда, потом выяснилось, что это нифига не переход, а просто арт-объект, и теперь он вот так нелепо перегорожен с двух сторон. Нельзя ходить по ковру! — Самое крутое, что я увидела — улица аистов с аистятами прямо на фоне Арарата. Правда, в этот момент я в лучших традициях работала и была на звонке, поэтому ничего не сняла нормально, кроме как на глаза.

Я же тут в последнее время много работаю с темой звериков — пишу что-то странное про них, делаю про них видосы, сценарии и так далее. И знаете, это всё провоцирует в жизни какой-то приятный и даже трогательный бытовой сюр. Потому что иногда мой рабочий день это: — Добавлять в список задач "сделать мультфильм про ленивца" как первоприоритетную. — Наводить справки по одному, вполне конкретному моржу. — Расстраиваться, что "эти нехорошие люди" запретили проводить съёмку в берлоге медведя. В искусственной. Летом. — Уважительно здороваться вслух с вороном в лесу, зная, что он запоминает обидчиков в лицо. — Сильно раздражаться, что вместо трубкозуба нейросеть генерируют странную гиеновидную свинью. — Полчаса придумывать тупую шутку про оленя. — Подчёркивать в бумажной книге карандашом что-то про зверя, о котором слышишь впервые. — Вывезти из домашней библиотеки половину собрания Даррелла, которого не читала с детства. — Разговаривать с огромным таксистом-боксёром про его семерых домашних обожаемых крыс. Узнать, что животных он любит больше, чем людей, и поспешить выйти. — Разобраться, как отметить ДР собаки, не имея собаки. Захотеть собаку. Отказаться от идей с собакой. — Смотреть с ярославскими хипстерами в кофейне программу про мадагаскарских лемуров без звука. Хорошо, короче.

Вчера разбирала квартиру. Вынесла полдома лишних вещей, но так и не смогла заставить себя выбросить одну пачку ненужных бумажек — распечатанный список вопросов для интервью с морскими биологами. С этой стопкой журналиста-параноика я в 2024-м ездила снимать фильм про китов на Шантары. Это, кажется, был второй раз в жизни, когда я распечатывала вопросы (первый был, когда в студенчестве брала интервью у Хелависы). А тут я, видимо, была готова выронить телефон с заметками в Охотское море по дороге или скормить его медведю, не знаю. То лето вообще прошло под знаком Шантарских островов — у меня сбывалась большая мечта. Вечерами после работы я зависала на балконе: читала книги о китах под закат, смотрела фильмы о них, выписывала вопросы и делала пометки на полях. Я впервые готовилась к съёмке настолько глубоко. И впервые — с такой уверенностью, что делаю что-то важное и крутое. Бумажки, конечно, на краю света не пригодились. Зато скатались вместе со мной на Шантары. Так вот, вчера я честно бросила список вопросов в кучку с мусором, но в последний момент почему-то вернула и поспешно переложила в свою коробку артефактов со съёмок. Там лежат всякие штуки, которые мне дарили герои фильмов на выездах: книга со сказкой зоотехника о лосях, пионерский значок из музея в Рыбинске, Красная книга Ульяновской области, ритуальный шарф хадак из Бурятии, каллиграфическое пожелание "Белого пути" на ойратском языке из Калмыкии, кусочек оленьего копытца с Ямала, горсть минералов из Хибин и ещё куча всякой всячины, которая мне нужна. Очень нужна.

— Пойдём, покажу тебе наших офисных сотрудников!

Примерно с этими словами меня заводят в кабинет, наполненный кошками. Людей там нет. Я тут впервые забежала в офис телеканала. Думала, там будет куча проводов и многоэтажных штативов, но нам на журфаке, по ходу, врали. Вместо табличек "идёт эфир, не шуметь" на дверях только "кошек не выпускать". Это всё специальные кошачьи кабинеты: там может не быть ни стола, ни компьютера, но зато будут пять когтеточек, три лежанки, два домика и несколько их обитателей. Есть и одиночные коты, интегрированные в рабочие кабинеты. За вами могут неофициально закрепить "вашего" офисного котика, и тогда вы будете работать вместе. Ухаживают за этой оравой специально обученные женщины-сотрудницы. Причём настолько хорошо, что я бы ни за что не догадалась о существовании толпы кошко-сотрудников в штате по запаху или как-то ещё, если бы не заметила случайно вот это шествие под потолком. Всего навскидку я насчитала примерно 20 кошко-сотрудников, но кто их там знает. Говорят, собирают по району и "трудоустраивают". Конечно, не во всех кабинетах разрешено находиться кошкам. Но и не во всех кабинетах стены доходят до потолка. Ну, вы поняли)

Поздний вечер. Мы после десяти часов езды по трассе "Колыма" без кафе и заправок заваливаемся в банкетный зал посёлка Хандыга. Обшарпанные кожаные диваны, люстры с холодным неприветливым светом. По рябящему ТВ кто-то играет на хомусе. В углу — маленькое окошко выдачи, как в школьной столовке. Гид Василий сказал, что это лучше, чем любое кафе в Хандыге, и попросил поверить ему на слово. Поводов не верить гиду Василию у нас не было. Хандыга — это такой посёлок с тёмным прошлым на трассе "Колыма" в Якутии. Мы здесь остановились на ночёвку по пути в Оймякон. Хандыга выросла сама собой в 30-е, когда тут строили дорогу, и на первых порах состояла преимущественно из гулаговцев. Сейчас в Хандыге живёт Наталья. И она официально готовит лучший борщ, который я пробовала в общепите в России. Рассаживаемся. Из окна выдачи в углу доносится: "Девочки, борщ! Вам полпорции или целую?". Мы не видим, кто говорит, но это Наталья. Тот случай, когда с первого слова понятно: надо брать половину. Спустя минуту несу свои "полпорции" походкой оператора — на согнутых коленях и с плотно прижатыми к рёбрами локтями. Иначе бы разлила борщ, не достающий до краёв тарелки всего пару миллиметров. — Наталья, у меня от вашего борща мурашки! — говорит попутчица. Думаю, шутит, но потом смотрю — её рука и правда вся в мурашках. Потом из окна выдачи как-то незаметно материализуются салат, рыба с картошкой, торт Наполеон, чай... И оно всё не кончается и не кончается. Хомус по телеку не умолкает, а Наталья постоянно спрашивает: "Добавки?". Ну, в общем, гид Василий был прав. Следующие три дня у нас прошли в воспоминаниях и грёзах о том самом борще. Грёзах — потому что обратно мы опять планировали ехать с остановкой в Хандыге. На второй день на фоне всеобщего помешательства Василий написал Наталье с мольбой о борще. Мечты сбылись. Мурашки были и на обратном пути тоже. Холодный свет люстр и обшарпанные диваны уже были какие-то родные, что ли. Ну а я подумала, что на фоне новостей про зумеров, которые скупают заброшенные дачные посёлки в глуши или едут на "ретрит" в монастырь, идея сыграть свадьбу или какое-нибудь ещё торжество в банкетом зале Хандыги вместе с Натальей и её борщом не кажется такой уж прям безумной. Простите, фото борща или даже банкетного зала нет. Ну, вы понимаете. #Якутия

Это мы с якутянкой Тамарой Егоровной, благодаря которой вы, возможно, знаете Оймякон как «полюс холода». Когда я предложила ей сняться вместе на память, она вежливо отказала. Но спустя 5 минут вышла в парадном пиджаке с медалями за заслуги и сказала: вот теперь — могу! Если что, Оймякон — крошечное село в ~1000 км от Якутска. Это самое холодное населённое место в северном полушарии — один из официальных полюсов холода. Тут когда-то зафиксировали лёгкий морозец за минус 70°С. Ну и вообще, здесь систематически лютый дубак: минус 50-60 зимой — вообще не редкость. Лет 20 назад шли горячие споры, какой населённый пункт всё-таки считать полюсом холода. Хотели отдать звание якутскому Верхоянску, но не случилось. Тамара Егоровна чисто на энтузиазме провела огромное журналистско-научное расследование, переспорила всех, кто пытался спорить, и отстояла свой родной Оймякон как самое холодное место. Она про это может рассказывать часами и помнит всё в деталях до десятой доли градуса Цельсия в отчётах. Так простая пенсионерка закрепила бренд «полюс холода» и начала принимать у себя гостей со всего мира (80+ стран, десятки документалок). До сих пор её дом — единственное место, где можно остановиться в Оймяконе. Съездить к Тамаре Егоровне — это как съездить к бабушке в деревню. Очень холодную и далёкую деревню. Будете спать под настенным ковром и водить пальцем по узорам, есть пирожки с картошкой, мыться в бане, пить домашнее молоко и слушать долгие истории за чаем. Ну а ещё время от времени бегать на улицу и проверять градусник — вдруг там новый рекорд? Когда Тамара Егоровна узнала, кто я по профессии, то попросила не писать про неё плохого. Сразу видно, что человек за жизнь уже успел наобщаться с журналистами. А мне и нечего сказать плохого. Тамара Егоровна — это душа нынешнего Оймякона: на первый взгляд суровая и холодная, но принимает у себя тепло. И очень чистосердечно делится любовью к своему дому с целым миром. Кто-то говорит, в Оймякон ехать незачем — и это правда. Туда надо ехать не за чем, а за кем. #Якутия

Аааа, теперь я окончательно отмороженная! С утра у нас в Оймяконе было минус 47°С, и это мой новый рекорд по морозу. Самое крутое — не ледяные ресницы и даже не "салют" из кипятка. Есть побочка поприятнее: когда находишься в этом морозе, в голове становится так же чисто и прозрачно, как в воздухе. По иронии судьбы, это моя первая северная поездка, в которой я не замёрзла. Вот прям вообще. #Якутия

Некоторые девушки на 8 марта хотят услышать три главных слова: "Завтра в Оймякон, 9:00". Я услышала, всё ок! А вот что ещё подарило 8 марта по-якутски: — Тюльпаны от гида нашли своё место в жизни, как видите. — Теперь я знаю, что такое "дьол сибэккитэ". Это было написано на цветах. Приезжайте в Якутию, узнаете тоже. — Ленские столбы! — Я опять чуть не разбила дрон, но опять не разбила. — В Якутии с праздником вас будет поздравлять почти каждый встречный на улице — очень приятно. Это вам не открытки в вотсаппе — какое-то давно забытое или вообще незнакомое чувство. Вас, девушки, тоже с праздником — шлю холодный, но тёплый привет!

Летела сегодня ночным рейсом на восток. Ночь сожралась. Утром в отеле был свободный час до выхода на аварийный сон. Я знала, что это плохая идея, но всё равно легла. Проснулась с лёгкой тахикардией и полным непониманием, где я. Вспомнила, что я внезапно в Якутске. Сама же с себя охренела, встала, поехала куда-то на собаках. Замечательно. Здравствуй, #Якутия! Здравствуйте, якутские балалайки!

Если бы по плейлисту для работы можно было бы составить психологический портрет личности... А, впрочем, давайте лучше не будем. Я тут недавно писала в соседний канал вот этот пост про мимимишную летягу — гигантского сумчатого кускуса. И на середине текста внезапно осознала, что делаю это под Slipknot. Стало почему-то жутко весело, и я решила проанализировать, подо что вообще работаю и пишу в последнее время. Ну и вот: ⬇️ Советские песни про Север. «Увезу тебя я в тундру», «Вернись лесной олень» и всё такое. Это вылезло как побочка от выпуска фильма про Ямал и почему-то не закончилось. ⬇️ Африканская этническая музыка. Не «ииии амамавээ» из Короля Льва, а прям настоящая. В Африку хочу сильно-сильно. ⬇️ Песня про мальчика Бобби, который очень любил деньги, из «Острова сокровищ». Просто веселит. ⬇️ Музыка из «Звёздных войн». Я недавно пересмотрела — и всё, понеслось. ⬇️ Инструменталки из мультиков про принцесс — особенно «Рапунцель» и «Храбрая сердцем». ⬇️ Стилизованные под средневековье инструменталки в стиле «гномы идут в поход за золотом». ⬇️ Симфоник-метал. Если кому хочется вкусить это — есть прекрасная группа Haggard, рекомендую. ⬇️ Русскоязычные жизнеутверждающие хиты 2010-х. С этим дерьмищем я заканчивала прошлый рабочий год, иначе было бы совсем невесело. Оказалось, под эти песни можно ритмично отстучать по клавиатуре пятистраничный текст за час. ⬇️ Ну и старое доброе, конечно: Led Zeppelin, Queen, Pink Floyd, The Beatles. Что интересно, плейлист для работы за ноутбуком и плейлист для жизни — это две совершенно разные вещи. Вам подо что лучше всего работается?

Мне тут подарили набор для скрапбукинга, чтобы я поменьше работала. Это значит, у меня теперь есть пустой красивый альбом и много каких-то прикольных штук вроде наклеек и прочих украшательств. Надо клеить фотки в альбом и оформлять их подписями с декором. Принтера у меня дома нет. Так что я отважно пошла в копировальный центр на районе печатать 70 странных фотографий из путешествий. А фотографии там из серии: «вот меня за жопу кусает олень», «а вот я выпила яд змеи», «вот неэстетично ем хорезмскую лепешку размером с голову в Хиве», «вот дописываю текст на пересадке в Китае в 5 утра» — и всё в таком духе. Иду и успокаиваю себя: «Да сотрудники фото-центра вообще не будут всматриваться, что у меня там на фото — больно это кому интересно». Спустя 5 минут ситуация: сотрудница при мне открывает разные мои фотографии на огромном экране и просит проверить качество. Приближает — «что-то как-то пиксельно, вам не кажется?» Кажется, блин. Просто отдайте фотки и я уйду отсюда восвояси. Спустя ещё час я забрала 70 своих странных фотографий, заботливо разрезанных ножницами под нужный формат вручную. Что ж. Надеюсь, что я сделала чей-то рабочий день хотя бы чуточку веселее. А вообще, мысли о скрапбукинге вызывают приятную ностальгию. Не слышала про него тыщу лет уже. Буду делать. Дальше что — коллажи по вырезкам из журналов?

Дедушка подогнал фотку, где мне лет 6-7. Не знаю, что там такое на дереве, но, кажется, на мир я и сейчас смотрю примерно так же. Буду скидывать это в ответ на вопрос, чем занимаюсь по работе и по жизни. Ещё мне теперь страшно нужна вот такая гномья шапка. Мыльница, так уж и быть, не нужна.

Попробуйте на досуге поговорить в пустую кастрюлю. Это моя домашка по курсу дикторской озвучки, который я сейчас прохожу. Когда вы говорите в кастрюлю, вы слышите свой голос как бы со стороны — как его слышат другие. И это тот самый бесячий голос, который обычно раздражает вас на записи. Через кастрюлю вы решаете никогда больше не говорить с людьми привыкаете к своему реальному голосу, меняете что-то по ходу дела, учитесь не пищать. На самом деле нам задали читать в кастрюлю басни Крылова, но я случайно рассказала кастрюле все свои переживания. Она выслушала. Если б умела говорить, сказала бы "давай лучше суп".

Тараканам не зашёл банановый торт, который мне подарили на день рождения в филиппинском отеле. Сотрудников отеля попросили сделать мне праздничный сюрприз. Они взяли и радостно оставили на моей кровати блюдце с тортом. И это был ОЧЕНЬ смелый шаг с их стороны. Торт я нашла только вечером, когда вернулась в отель. Главный подарок — то, что он не был облеплен тараканами. Даже не понадкусали: вот эта выемка на торте — это не кусь, а след от какого-то столового прибора, как я уже потом поняла. Хотя с учётом размера местных усатых постояльцев — они только торты и жрут. В Москве таких никогда не видела, а на Боракае в хорошем (вроде бы) отеле их оказалось как в экзотариуме. Они меня первыми и поздравили. Потом по ходу поездки моим новым тотемным животным стал геккон. Там, где были гекконы, тараканов не было. А ещё у меня, как видите, новая фамилия, которую сотрудники отеля заботливо выписали прямиком из системы бронирования и вывели на экран.