Уроки истории с Тамарой Эйдельман

Сегодняшний день был полон совершенно удивительных событий. Ко мне приехала подруга, и мы отправились осматривать Лиссабон. Сил на покорение лиссабонских холмов у нас не было. Да и, надо сказать, гордость культурного наследия города — калсада, бело-чёрная, красивая, но ужасно скользкая брусчатка — не способствовала активной ходьбе. Из неё повсюду выложены узоры, и даже ходит байка: мол, там, где калсаду выкладывали волнами, это делали специально для моряков — чтобы на суше они чувствовали себя, как на палубе. Не знаю, насколько это правда, но мне по калсаде ходить нелегко. Так что мы решили не мучиться и отправились на экскурсию на тук-туке. Если кто не знает, тук-тук — это такая маленькая открытая машинка, в которой возят туристов. Мы заказали двухчасовую прогулку и уже к восьми утра были в центре Лиссабона, где нас встретил прекрасный Рома. — А почему, Тамара Натановна, вы встаёте в шесть утра и едете на экскурсию к восьми? Увы, я всё чаще отправляюсь осматривать популярные места рано утром или поздно вечером — чтобы избежать толп. Да, требует усилий, но полностью себя оправдывает. Мы сидели на площади Рештаурадориш — у подножия памятника тем, кто в 1640 году вернул Португалии независимость от Испании. Рештаурадориш — значит «реставраторы», «восстановители свободы». Неплохое название. Обычно здесь всегда многолюдно, а теперь можно было спокойно оглядываться и разглядывать роскошные здания вокруг. Потом мы покатили по полупустым улицам. Рома оказался чудесным, интеллигентным рассказчиком, а город был почти что только для нас. И это было первое, но далеко не последнее удивление. Вскоре выяснилось, что Рома родом из Винницы — города, где родилась моя подруга и куда её каждое лето отправляли к бабушке. Начались воспоминания, разговоры об ушедшей жизни, а уж когда оказалось, что Рома закончил ту же школу, в которую некоторое время ходила подруга, — удивлению не было предела. Надо же было, чтобы жизнь забросила в Португалию сначала Рому, потом меня, чтобы ко мне приехала гостья — и мы встретились на площади Рештаурадориш. Но и это ещё не всё. После экскурсии, с лёгким сожалением простившись с Ромой, мы отправились завтракать в кафе, которое нам рекомендовали настоящие гурманы. Наш завтрак проходил в нео-бистро The Capsule, где с нами говорили по-украински, а мы отвечали по-русски — и, похоже, это никого не напрягало. И это было так приятно — в мире, где всё чаще слышны крики и злоба, встретить людей, которые могут просто и по-человечески общаться, видеть друг в друге людей. Хотя в Португалии это, похоже, норма: здесь выходцы из Украины, России, Беларуси, Молдовы живут мирно и спокойно. У входа в кафе написано, что здесь соединяют украинские корни с португальскими вкусами — и так оно и было. Украинские деруны подали с лососем и кимчхи, а к ним — крокеты из креветок. Фьюжн в самом лучшем виде. Всё было невероятно вкусно — но и это было не самым удивительным. Когда мы уже собрались уходить, выяснилось, что симпатичная девушка за соседним столиком, ушедшая минут за десять до нас… оплатила наш счёт. Мы просто лишились дара речи. Я даже сомневалась — писать об этом или нет: вроде бы как хвастаюсь — мол, вот, как меня в Лиссабоне узнают и любят. Но всё же решила написать. Вдруг эта девушка прочитает пост и узнает, как мы были польщены, растроганы и благодарны. Конечно, всё это время, пока мы любовались Лиссабоном и лакомились завтраком, телефон продолжал приносить новости: об очередных прилётах — в Украине и Израиле, об арестах и диких сроках — в России. Но именно поэтому особенно радостно было видеть нормальных, доброжелательных людей — как островок нормальности среди окружающего безумия.

Я прочитала совершенно душераздирающую книгу. Она называется Original Sin — «Первородный грех», и написали её два журналиста, много лет работающие с Белым домом и его обитателями — Джейк Таппер и Алекс Томпсон. Это книга о президенте Джо Байдене и о том, как его родные и помощники пытались скрыть его дряхление. Первое чувство — ужасно жалко Байдена. Из книги очень ясно видно, что он — хороший, добрый, достойный человек. А ещё Байден — человек, прошедший через череду личных трагедий: смерть первой жены и маленькой дочки в автокатастрофе, когда в больницу попали оба его сына; смерть старшего сына Бо от опухоли мозга в 46 лет. В итоге у Байдена остался один сын — Хантер, ставший для отца источником постоянного стресса, а, возможно, и отчаяния. Наркоман, развратник, легкомысленный человек, он не платил налоги, был уличён в незаконном хранении оружия. Известно, что каждый его визит к отцу — не говоря уже об уголовных делах — был невероятным испытанием для президента. Байден пользовался большим уважением — и внутри Демократической партии, и в своей команде. Он был единственным, кому удалось победить Трампа. Хилари не смогла, а он — смог. Он был президентом, при котором многое складывалось довольно успешно. Единственным серьёзным пятном на его политической репутации стал позорный уход американцев из Афганистана. Но и после этого Байден проявлял себя как разумный и твёрдый политик. Но он уже был стар. Джо Байден родился в 1942 году. Трамп, конечно, всего на четыре года моложе, но с каждым месяцем разница становилась всё заметнее — энергичный, уверенный в себе Трамп и дряхлеющий на глазах Байден, всё путающий, всё забывающий, с трудом передвигающийся. Выдвигаясь в президенты в 2020 году, он неоднократно говорил, что он — «всего лишь мост». Сейчас, мол, задача — выгнать Трампа из Белого дома, а дальше придут новые, молодые. Но, похоже, власть сильно меняет отношение к реальности. Байдену не хотелось уходить. В этом его безоговорочно поддерживала семья — сестра, всегда занимавшаяся его кампаниями, сын, заинтересованный в «прикрытии», и вторая жена, всегда готовая защищать интересы любимого мужа. Так же и ближайшее окружение Байдена до последнего упорно отрицало, что с ним что-то не так. В результате президент всё чаще говорил по суфлёру, повсюду ходил со «шпаргалками», где было прописано, как и на что отвечать. Его стали снимать на две камеры, чтобы «смазывать» признаки старения. А когда наконец пришлось признать очевидное — времени оставалось уже совсем мало. Всем пришлось, закусив губу, поддержать крайне непопулярную и явно неспособную победить Камалу Харрис. Сегодня много говорят о кризисе Демократической партии. Хотя среди демократов немало ярких и интересных губернаторов, которые, в принципе, были бы не прочь выдвинуться. Но не сделали этого сначала — из уважения к Байдену, потом — потому что уже было поздно. Никто не знает, что было бы, если бы, скажем, Джей Би Прицкер, губернатор Иллинойса, который явно хотел попробовать, всё-таки решился. Очень может быть, что Трамп всё равно бы победил. Но за Прицкером могли бы потянуться другие — и началась бы дискуссия. Теперь все ищут виноватых. На кого указать пальцем? На умирающего от рака Джо Байдена? На его жену Джилл? На руководителей его кампании? Или на двухпартийную систему в целом? И снова я возвращаюсь к мысли, которая всё чаще не даёт покоя: как сделать так, чтобы на принятие решений влияли не эти загадочные «руководители кампаний», «пиарщики» и прочие фигуры, составляющие вершину айсберга государственной машины — и не только в США? Как добиться того, чтобы мы с вами действительно могли влиять на происходящее? Потому что те, кто наверху, — явно не справляются. Пока не знаю. Но продолжаю думать. А Байдена… Байдена ужасно жалко. #книгамесяца

Друзья, этой осенью я отправляюсь в лекционный тур по Европе — и с радостью приглашаю вас на встречу! Мы поговорим о том, как работает пропаганда — от древности до наших дней. Почему она оказывается настолько действенной? Как она заставляет миллионы верить в абсурдное, страшное, порой даже бесчеловечное? И главное — можем ли мы научиться распознавать её и защищаться? Я всегда с нетерпением жду встреч с вами. Мне по-настоящему важно, когда вы приходите, задаёте вопросы, делитесь своими мыслями и наблюдениями. Это не просто лекция — это живой разговор, в котором мы вместе ищем понимание и осмысляем происходящее. 📍 Все города и даты тура — на моём сайте. С нетерпением жду встречи!

Вышло моё интервью для Most.Media. Правда ли, что Зорге обо всём предупреждал, но Сталин слишком верил Гитлеру? Почему начало войны вышло для СССР катастрофой? И что сейчас способны делать россияне за рубежом и внутри страны, чтобы закончилась нынешняя война?

Удивительно, как сегодня приобретает особую актуальность давняя история с Уотергейтским скандалом, которая началась с ареста пятерых странных людей в отеле «Уотергейт», а закончилась отставкой президента Никсона. И дело далеко не только в том, что сегодня только ленивый не сравнил Трампа с Никсоном. Никсон делал — может быть, менее умело и менее резко — то, что сегодня делает Трамп — подчинял себе те институты, которые должны были действовать сами по себе, ставил на разнообразные посты людей, служивших не государству и не стране, а президенту, окружил себя близкими помощниками, которые приобрели власть большую, чем те, кто имел на нее законное право. Ну, а отсюда уже полшага до того, чтобы прийти к выводу, что твои люди имеют право нарушать законы, потому что они ведь работают на тебя, а это важнее законов. Мы так часто повторяем слова лорда Актона: «власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно», что уже перестали ужасаться этой мысли. С абсолютной властью вроде все понятно — диктаторы они и есть диктаторы. Но страшный смысл заложен в первой части этой фразы. Мы любим рассуждать о том, «что с человеком делает власть». Вот пришел к власти ясноглазый революционер, рассудительный либерал или прагматичный функционер — симпатичный человек, болеющий за свою страну. Прошло несколько лет — и он уже приказывает арестовывать и казнить, меняет конституцию, проводит референдумы, дающие ему особые полномочия. По такой дорожке проходили самые разные люди в разных концах света — Фидель Кастро со своими романтическими «барбудос», с невероятной скоростью превратившимися в палачей, или Владимир Путин, который в 2000-м году многим казался жестким, но рациональным правителем, а вскоре показал свое истинное звериное лицо. Вопрос, который мучает меня уже довольно долго: все дело в личных качествах Фиделя Кастро, Уго Чавеса, Лукашенко, Путина? В них изначально была какая-то червоточинка, которая потом проявилась, или же… Или же все дело во власти, которая неминуемо разложит любого человека? И не менее важная вещь: эти люди пришли к власти в странах со слабыми демократическими традициями и институтами, или же в любой стране политики, оказавшись наверху, начинают нарушать нормы морали и закона, — только делают это более или менее открыто? Если любая власть — грязное дело, как нам тогда быть? Что-то пока не было никаких примеров успешной жизни без власти — разве что в крошечных анархических коммунах, да и то большой вопрос, насколько они успешны. История Уотергейтского скандала как раз дает обнадеживающий ответ. Это не просто история о нескольких смелых журналистах, расследовавших злоупотребления власти. Это ситуация, в которой против злоупотреблений выступили — и победили! — свободная пресса, законодательные органы, независимый суд — то есть те самые демократические институты, на которые так хочется опереться. Правда, сравнение Никсона с Трампом уменьшает оптимизм. Потому что нынешний американский президент не просто странно и непредсказуемо себя ведет. Есть вещи, в которых он вполне предсказуем — в желании подчинить себе те государственные органы и институты, которые не должны ему подчиняться, в стремлении создать систему личной власти, — то есть упразднить ту сложную сеть сдержек и противовесов, которая уже почти триста лет обеспечивает развитие демократии в Америке. Мало того, по похожему принципу действуют правители и в других странах, включая членов ЕС — Венгрию, Словакию… А уж за пределами ЕС их вообще пруд пруди… Я не знаю, каков в данном случае правильный ответ. Должны ли мы поверить сериалу «Карточный домик» и решить, что любая государственная система порочна? Или стоит сохранять веру в свободные институты, придуманные уже очень давно, — и только попробовать укрепить и осовременить их? Во всяком случае, история Уотергейта дает очень яркий пример того, как легко начать наступление на эти институты, но и того, как демократия умеет защищаться.

С удивлением узнала, что Twitter вскипел из-за того, что моя команда сократила мой же текст из Telegram (написанный мной) с помощью ChatGPT. Сократила. Мой. Текст. Лекция, о которой речь — «Как мы перестали бояться атомной бомбы». Открыта, доступна, проверяема. Ни новых смыслов, ни манипуляций в Twitter посте не было — просто адаптация под формат. Если вам так важно услышать это от меня лично: да, это техническая ошибка. Приношу извинения всем, кто был травмирован. Все лекции и тексты — мои. Размещением в соцсетях занимается команда. Меня не пугают шутки. Меня пугает, как легко шутки подменяют разговор о серьёзном. Надеюсь, теперь можно вернуться к сути. — Тамара Эйдельман

На дворе июнь, и в Синтре проходит музыкальный фестиваль. Среди его основателей была Ольга Кадавал — итальянская аристократка, вышедшая замуж за португальского маркиза и переехавшая в Синтру — место, которое всегда любила португальская королевская семья, а значит, и вся аристократия. Потомки Ольги Кадавал живут неподалёку, в своём поместье рядом с Синтрой, где, как говорят, хранится портрет их родственницы Долли Фикельмон — внучки Кутузова и возлюбленной Пушкина. Интересно было бы разузнать, какие ещё сокровища у них есть… Но пока не зовут. А фестиваль проходит уже в 59-й раз, и здесь всегда есть что-то интересное. Вот, например — “Дуэль пианистов”. Это как? Дуэль была назначена в королевском дворце в Синтре, в зале, где потолок украшен росписями с изображением прекрасных лебедей. В центре стоял рояль. Один! А как же дуэль? Организатор объявил, что дуэль будет проходить по традиционным правилам музыкальных состязаний. Оказывается, такие соревнования были модны в XVIII–XIX веках — в них участвовали Моцарт, Бетховен, Лист. Правила просты: победителя определяет публика. Организаторы замеряют продолжительность аплодисментов после каждого номера. Единственное слово, которое можно выкрикивать, — “Браво!”. Ещё одно важное правило: “Мы все друзья. Пианисты — друзья, и мы тоже”. Ну ладно, подумала я, знаем мы этих друзей, сражающихся на дуэли. К тому же, один пианист — американец, другой — португалец. Сейчас, наверное, португальцы своему будут хлопать намного дольше. Но публика оказалась невероятно доброжелательной к обоим исполнителям, и оба были великолепны. Программу заранее не сообщили, но быстро стало ясно: исход дуэли зависит не только от скорости и мастерства, но и от “гибкости мышления” исполнителей — их способности реагировать, импровизировать, творить музыку прямо на глазах у публики. Оба участника — Дэн Тепфер и Даниэль Бернандеш — работают на стыке классики и джаза, и всё, что они играли, было очень непривычно — по крайней мере, для меня. Бернандеш был более нежным и изысканным, а Тепфер — более брутальным. Сначала мы вроде бы отдавали предпочтение португальцу, но Тепфер, как мне кажется, переиграл его именно благодаря своему умению импровизировать. С Дэном Тепфером вообще всё очень интересно. Он уже несколько раз пытался “скрестить” Баха и джаз, и, в частности, выпустил альбом “Гольдберг вариации/вариации”, где исполнял как оригинальные вариации Баха, так и свои собственные, вдохновлённые ими. Во время дуэли он однажды предложил — как поэт в “Египетских ночах” у Пушкина — задать ему тональность, размер и даже напеть основную мелодию. Всё это публика с восторгом сделала, и Тепфер выдал такую импровизацию, что тут-то все и закричали “Браво!”. Прочитала в программке, что во время ковида он решил, что музыка должна объединять и поддерживать людей, и провёл около двухсот онлайн-концертов прямо из своего дома. Потом разработал специальное приложение, которое позволило ему играть вместе с музыкантами из других стран — в реальном времени. Даниэль Бернандеш тоже был очень хорош — у него богатый опыт исполнения джазово-классического репертуара, и играл он утончённо, но всё-таки американцу аплодировали на 33 секунды дольше. После объявления победителя Тепфер сказал, что музыкальная дуэль — это не соперничество, а “взаимообогащение”. И тут же предложил сыграть с Бернандешем вместе. Следующие полчаса оба музыканта демонстрировали потрясающую виртуозность — исполняли джазовые композиции дуэтом, менялись местами прямо во время игры, подменяли друг друга у рояля. Это было нечто неописуемое. Даже лебеди на потолке, по-моему, удивлялись происходящему. Это было невероятное прославление искусства, дружбы, музыки — и всё это в сказочном дворце одного из самых романтических городов мира. И над всем этим как будто витали слова ведущего: “Важное правило — мы все друзья”. Сейчас я пишу этот текст под музыку “Гольдберг вариации/вариации” и думаю о том, как было бы здорово, если бы весь мир прислушался к этим словам — и к этой музыке.

20 июня официально начинается приемная кампания российских университетов. Неутешительные новости о том, что происходит с ними в последние годы, могут вызывать вопросы у абитуриентов — вплоть до сомнений, стоит ли вообще поступать. Государство все больше подстраивает образование под свои нужды, усиливает пропаганду в вузах, увольняет нелояльных преподавателей и активнее вмешивается в жизнь молодежи. При этом вечные проблемы студентов все еще существуют — их незаконно отчисляют, выселяют из общежитий, заставляют участвовать в «патриотических» мероприятиях и опросах, загоняют в военкоматы, несмотря на отсрочки. О том, как к этому подготовиться и как выжить студенту в 2025 году, пишет медиа «Гроза»‎. ▪️Специально для абитуриентов «Гроза» подготовила подборку полезных материалов: как выбрать вуз и поступить в него, как должно выглядеть идеальное общежитие для студентов по закону, неочевидные советы будущим студентам от преподавателей и старшекурсников. ▪️«Гроза» рассказывает о правах студентов: как защититься от призыва, пожаловаться на беззаконие университета и добиться справедливости. ▪️Еще в телеграм-канале «Грозы» каждый день выходят новости о том, как меняется высшее образование и молодежная политика — чтобы студенты и поступающие всегда знали, как может измениться их жизнь в университете. ▪️Также издание делится возможностями для молодых людей: стажировками и курсами в независимых медиа и НКО, образовательными программами и инструкциями по поступлению в зарубежные университеты. Подпишитесь и расскажите о «Грозе» своим близким

То, что сейчас происходит между Израилем и Ираном, вызывает у меня — помимо понятного ужаса при мысли о начале новой войны, бомбёжках, гибели людей — какое-то невероятное, и, увы, в последнее время хорошо знакомое, ощущение: на наших глазах сегодня творится история. Я, как историк, просто физически ощущаю некие “исторические излучения”. Один тектонический сдвиг следует за другим. Прежний мир уходит в прошлое, а новый только зарождается. Как долго он будет формироваться? Каким он станет? Я не берусь ничего предсказывать, но вижу, как несколько важнейших тенденций существования мира привели нас в ту точку, где мы находимся сегодня. И совершенно ясно: дальше всё будет другим. Большой текст об этом — на моём сайте.

Но на этом драматические пейзажи не закончились — совсем наоборот. После Тингветлира наш путь лежал на полуостров Снайфедльснес, который у меня ассоциируется прежде всего с моим любимым Жюлем Верном. Хоть он и никогда не был в Исландии, именно здесь профессор Лиденброк и его племянник Аксель спустились в жерло вулкана Снайфедльс и добрались до центра Земли. Жюль Верн верил, что Земля полая, и населил её динозаврами. Как же я люблю эту книгу. Как в детстве было здорово с замиранием сердца представлять себе этот спуск! А теперь мы поднимались на Снайфедльс — ну ладно, не на ту покрытую снегом вершину, откуда якобы можно проникнуть в земные глубины, а на соседнюю. Но там был кратер! Спуска к центру Земли, увы, обнаружено не было, зато открылся поразительный вид на океан. Профессор Лиденброк, по словам Верна, с вершины Снайфедльса якобы видел Гренландию — увы, это невозможно, но сколько потоков лавы, горных пиков и морских пространств видно отсюда! Полтора дня мы колесили и бродили по Снайфедльснесу. За это время я поняла: здешние пейзажи скорее сочетаются с другим литературным произведением — с одной из величайших исландских саг — «Сагой о людях из Лососёвой долины». Это история о любви и ревности, мести и отчаянии, полная персонажей, будто вышедших из пьес Юджина О’Нила или романов Фолкнера. У меня почему-то такие ассоциации. Разбитые сердца, любовь братьев к одной и той же женщине, жена, похоронившая четырёх мужей и загадочно ответившая сыну на вопрос, кого она любила больше всех: «Тому, кого я больше всех любила, я принесла больше всего зла» — в средневековой Исландии бушевали настоящие страсти. Когда идёшь по плоскому берегу океана, а потом вдруг оказываешься на огромном утёсе, когда ветер сбивает с ног, а солнце светит до полуночи, освещая снежные пики и чёрную церковь на берегу — начинаешь чувствовать суровую красоту этих мест. Хотела написать «мрачную», но нет — она не мрачная, хотя именно сюда помещают действия множества детективов и мистических историй. Она… скорее завораживающая. Когда мы вдоволь нагулялись по фьордам и утёсам, среди базальтов и фиолетовых цветов, пришла пора возвращаться в Рейкьявик. Пейзаж за окном автобуса постепенно смягчался: изгибы гор становились плавными и спокойными. Нам невероятно повезло — почти всю поездку стояла хорошая погода. Исландские чаты ликовали: «Наступило лето! У нас двузначная температура!» — было 12–15 градусов, настоящая жара для здешних мест. Не случайно исландцы так любят свои горячие источники — мы завершили путешествие двухчасовым отмоканием в горячих ваннах на берегу океана. После лавы и ледников так здорово было лежать в горячей воде и смотреть на солнце. А ещё… быстро забежать в океан, сделать пару гребков — и скорее обратно! Температура воды была плюс два, но почти каждый в нашей группе совершил этот подвиг. Когда в половине первого ночи, после ужина, мы возвращались в отель по предзакатным — а может, уже предрассветным — улицам (разрыв между закатом и рассветом совсем маленький), в тихом Рейкьявике грохотала музыка. Молодёжь, говорившая на всех возможных языках, отрывалась в полный рост. Это был странный контраст с величавым спокойствием прошедшей недели, но он не раздражал, а только подчёркивал, как прекрасен и разнообразен наш мир…

930 год. В Киеве правит Игорь, муж княгини Ольги. На Западе империя Карла Великого уже распалась, а до создания Священной Римской империи ещё три десятилетия. Походы викингов в самом разгаре. И вот в это давнее-предавнее время в Исландии, на широкой равнине у прекрасного озера, среди огромных кусков лавы, впервые собрались представители исландских кланов, чтобы обсудить важнейшие вопросы своей жизни. С тех пор это собрание — альтинг — собиралось здесь, на «полях тинга» — Тингветлире — в течение многих веков. Исландцы любят говорить, что у них был первый в мире парламент. Это, наверное, не совсем верно, потому что альтинг в X веке мало походил на нынешний исландский парламент. Это было, конечно, очень древнее установление, уходившее корнями в родовой строй Норвегии и, скорее, напоминавшее древние народные собрания. Около сорока вождей “годи” вместе с наиболее уважаемыми крестьянами из своих округов собирались на поле у Скалы закона. В Исландии, которая иногда кажется нам дикой и неразвитой, существовала должность законоговорителя. Это был уважаемый человек, который в течение трёх лет председательствовал на альтинге, был главным судьёй и, что особенно удивительно, вслух читал законы и комментировал их. Десятый век! Законодательные системы в большинстве европейских стран тогда были крайне примитивны — центральная власть была слаба. Конечно, в Исландии действовало в основном древнее обычное право, но сама идея поражает: люди собирались не на военный смотр, как у германцев, не на ярмарку, а чтобы вместе обсудить насущные дела и послушать законы. Кроме годи на Тингветлир приезжали все, кто хотел людей посмотреть и себя показать, найти невесту или поторговать. В общем, тинг был местом, где завязывались новые связи и укреплялись старые. Конечно, позже альтинг сильно изменился: в XIII веке Исландия перешла под власть Норвегии, затем Дании, и высшая власть оказалась в руках королей и их чиновников. Но судебную функцию альтинг сохранял много столетий — и только в новое время вновь стал парламентом. Удивительная история, показывающая, как исландцы учились договариваться. Около 1000 года здесь уже было немало христиан, но сохранялась и вера в старых богов — Одина, Тора и других. И вот норвежский король Олаф Трюггвасон прислал исландцам требование немедленно креститься. С ним шутки были плохи — откажешься, пойдёт войной. Но что скажет Один, если они от него отрекутся? Растерянные исландцы обратились за советом к законоговорителю. Торгейр Торкельссон был язычником, но никто не сомневался, что он примет взвешенное решение. Он удалился в свою палатку, провёл там день и ночь, укрывшись меховым одеялом и молча размышляя. Затем вышел и объявил: нужно креститься, чтобы избежать войны, но дома можно по-прежнему поклоняться старым богам. Так и поступили. Конфликты между христианами и язычниками случались, но большого столкновения удалось избежать. Что характерно — в сегодняшнем альтинге почти никогда не бывает одной правящей партии, всегда коалиции. Вот он, многовековой навык договариваться. Приезжаешь в Тингветлир — и видишь дивную природную красоту. Представляешь, как люди неделями ехали на альтинг, как в тех местах, где теперь бродят бодрые туристы, стояли шатры, как здесь разворачивались драмы, описанные в сагах. И понимаешь, кстати, почему здесь снимали сцену из «Игры престолов» — в этих пейзажах всё пронизано драматизмом: и историческим, и природным.

Дорогие друзья, спешу поделиться новостями! Сегодня открылась запись на второй поток моего курса «История древних цивилизаций». В прошлый раз это было настоящее приключение — с вовлечёнными участниками, интересными вопросами и приятной атмосферой. И я очень рада снова пригласить вас в путешествие по древнему миру. У каждой древней цивилизации есть своя «визитная карточка» — что-то, что до сих пор её определяет. Эти памятники станут ключами к пониманию прошлого — и, может быть, немного самих себя. Мы будем вместе изучать знаковые памятники древности — пирамиды, города, храмы — не просто как красивые руины, а как отражение мировоззрения, верований и стремлений целых цивилизаций.  Что вас ждёт: Базовый тариф — это 8 лекций, вебинары, дополнительные материалы, домашние задания и телеграм-чат, где можно задавать вопросы и делиться мыслями. А ещё теперь есть премиум-тариф — с 4 дополнительными вебинарами и творческими заданиями, которые я читаю, комментирую и обсуждаю с вами. Курс стартует 15 сентября. Это будет последний поток, на котором можно принять участие в вебинарах и получить обратную связь. Следующие потоки будут в записи и с заданиями, но уже без живого формата. До 1 июля курс можно приобрести по цене 69 евро. Записаться на курс можно тут. До встречи на занятиях!

Что делать с ядерным оружием? Этим вопросом всерьёз задался весь мир в конце 40-х – начале 50-х. Бомба уже была создана, разрушение – продемонстрировано. Оставался выбор: попытаться положить всё под международный контроль и надеяться на честность государств... или признать: назад дороги нет, и теперь единственный путь к безопасности — ядерный паритет. С одной стороны — благородная идея. С другой — трезвый расчёт. И именно он победил. Началась гонка, джинна уже выпустили из бутылки. СССР провёл своё первое ядерное испытание в 1949 году. До этого казалось, что монополия США на атомную бомбу может продлиться ещё долго. Но теперь игра стала по-настоящему большой. Балансировать стали не на словах, а на практике: одна сверхдержава — одна бомба, вторая — другая. Программы обеих стран стремительно развивались. Эдвард Теллер, один из участников Манхэттенского проекта, начал работать над «супербомбой» — так сначала называли водородную. Теллер вообще считал, что никакого международного контроля быть не может. Он верил: безопасность обеспечивается только силой. И если уж мир устроен так, что оружие всё равно будет, пусть его как можно больше — но только в «правильных руках». С его точки зрения, ядерная бомба — не дьявольское изобретение, а просто более эффективное оружие. Всё равно что заменить старый танк на новый. Теллеру возражал Андрей Дмитриевич Сахаров. Тогда ещё молодой учёный, участник советской ядерной программы. Он тоже работал над водородной бомбой. Но после одного из успешных испытаний в 1955 году погибли солдат и девочка и у него что-то внутри надломилось. Во время торжественного банкета Сахаров предложил выпить не за успех, а за то, чтобы такие взрывы никогда не происходили над городами. Реакция была ледяной. Сахаров остро осознал: они, учёные, создают страшное оружие, но совершенно не контролируют, где и когда оно взорвётся. Именно тогда начался его путь — от конструктора бомбы к правозащитнику и борцу за разоружение. А мир тем временем уже сделал выбор. Контроль, обещания, этика — всё это ушло на второй план. На первый вышло только одно: кто сильнее. И это было только начало. 🎥 Посмотрите фрагмент моей лекции, в котором я подробно рассказываю о поисках баланса в мире, где есть ядерное оружие.

Еще в 1986 году Михаил Горбачев высказал мысль о том, что ядерное оружие в принципе должно быть уничтожено. Встречаясь в 1987 году с президентом Рейганом в Рейкьявике, он даже говорил с ним об этом. Удивительно, что до сих пор можно встретить оценки этой идеи, как великого, но, к сожалению, не состоявшегося прорыва. Каким же образом этот прорыв мог состояться? Как Михаил Сергеевич представлял себе запихивание ядерного джинна обратно в бутылку? Я пишу этот текст в тот момент, когда Израиль и Иран обмениваются ударами и мир в очередной раз оказывается на грани огромной войны. Пытаюсь представить себе — вот СССР и США в 1987 году начинают демонтаж всех ракетных установок, останавливают производство урана. Звучит, конечно, очень заманчиво. Сегодня у России не было бы ядерного оружия, и Путин не мог бы шантажировать весь мир возможностью «ограниченного ядерного удара». Хммм… Каким было бы значение в этом мире остальных стран, членов ядерного клуба? Не начали бы Индия и Пакистан диктовать всем свою волю? Насколько в этом ситуации Иран ускорил бы создание собственной бомбы? Что-то все эти фантастические варианты совершенно мне не нравятся. Я постоянно слышу от самых разных, очень умных и уважаемых мной людей о том, что ядерное оружие — это средство сдерживания. И это, конечно, так. После Хиросимы мир несколько раз подходил к грани ядерной войны — и каждый раз останавливался. Даже во время Карибского кризиса, когда, казалось, кнопку вот-вот нажмут. Мне очень хочется думать, что и дальше будет так. Что атомную энергию будут использовать только в мирных целях, что ядерные двигатели обеспечат далекие космические полеты, а атомные электростанции дадут миру огромные объемы света и тепла. Потом я думаю про Чернобыль и Фукусиму, про ядерные отходы, которые закапывают где-то в Сибири, словно кольцо всевластья, которое может долго лежать спрятанным, а потом все равно выходит наружу. Я думаю про то, что за последние годы очень многие вещи, которые казались нам совершенно невозможными стали возможны. Почему в нынешнем, вывернутом наизнанку кафкианском мире безумному диктатору не может показаться возможным нанесение ядерного удара? Почему Иран, постоянно нарушающий все обещания, не сможет нарушить их еще раз и все-таки продолжит делать бомбу? Почему террористы, столько раз за последние десятилетия демонстрировавшие свою изобретательность и способность использовать новейшую технику, не смогут создать «грязную бомбу», для которой не нужны огромные заводы и ракетные установки? «Хочешь я разрушу город или построю дворец?» — спрашивал джинн в сказке. На что прежде всего способен нынешний джинн — на создание нового или разрушение старого? В любом случае надо смириться с тем, что нам и дальше жить по соседству с этим джинном, а значит, надо думать, как его укротить. Пока что у меня такое ощущение, что никто ничего осмысленного не придумал. Представители МАГАТЭ говорят правильные слова о том, что надо продолжать вести переговоры с Ираном о сворачивании ядерной программы, но только переговоры снова и снова заходят в тупик. Удары Израиля, безусловно, отбросили иранский ядерный проект далеко назад, но обеспечили ли они безопасность в долгой перспективе? Кто знает, может быть нынешние страшные времена подтолкнут мир к новым идеям и новым решениям? В новой лекции поговорим о том, каким стал мир, когда в него пришло ядерное оружие. Вряд ли найдем ответ на вопрос о том, что с ним делать, но хотя бы задумаемся.

Исландия — не только страна вулканов, но и страна водопадов. Конечно, мы посетили самый знаменитый — огромный Гюдльфосс, извивающийся, как дракон, падающий с нескольких массивных скалистых ступеней. Размеры Гюдльфосса, конечно, наводят на мысль о том, чтобы использовать его для получения электроэнергии. Ещё с 1907 года иностранные инвесторы начали обхаживать владельцев водопада (в Исландии почти у каждого водопада есть хозяин) с замечательными исландскими именами — Томас Томассон и Хальдур Хальдурссон — и предлагать им построить электростанцию. Они уже почти согласились, но тут вмешалась одна из дочерей Томаса — Сигридур Томасдоттир. Сигридур начала борьбу. Ей приходилось снова и снова отправляться за 120 километров в Рейкьявик, чтобы защищать водопад в суде. Никакими автомобилями в Исландии в те времена и не пахло, и она ездила на лошади и, как почему-то гласит легенда, пешком. ГЭС на водопаде так и не построили. Судя по всему, дело было в финансовых проблемах инвесторов. Но традиция всё равно считает Сигридур спасительницей Гюдльфосса, а заодно — одной из первых защитниц окружающей среды и первых феминисток. Гюдльфосс, конечно, прекрасен, но мне намного больше понравился другой водопад, куда меньших размеров и (что немаловажно) с куда меньшим количеством туристов. Водопад Стьорнарфосс намного ниже, и река там спокойнее, но он окружён такими эффектными скалами, что так и просится на картину какого-нибудь художника эпохи романтизма. С одной стороны скала напоминает голову огромного бабуина, а прямо над водопадом совершенно явно виден профиль какого-то вождя майя — игра природы, сразу породившая в нашей группе множество «высоко научных теорий». Мы даже спросили ChatGPT, были ли древние майя в Исландии, но он, как ни странно, не соврал и ответил отрицательно. Дорога от водопада к водопаду заняла целый день и к вечеру привела нас в Долину гейзеров. Главный Гейзер — тот, что дал своё имя всем таким вылетающим из-под земли фонтанам, — в последнее время устал. Как про него написано: «он спит». По слухам, если вылить в его скважину бутылку Fairy, то он возмутится и выпустит столб воды, но мы до такого безобразия не докатились — тем более что вокруг установлены камеры. Но у Гейзера есть заместитель. Его зовут Строккур, и он плюётся примерно раз в десять минут. В скважине всё время что-то слегка булькает, а потом вода начинает надуваться, образуется что-то вроде пузыря — и вот уже вылетает огромный столб горячей воды и пара. Строккур был настолько мил, что приветствовал нас несколькими плевками подряд. В общем, это был прекрасный день, прошедший под знаком воды.

Федю Отрощенко, создателя журнала Демагог, я знаю с давних-предавних пор — с того времени, когда его собирались выгонять из нашей школы за легкомысленное поведение, но, к счастью, не выгнали, потому что учитель литературы сказал, что он —поэт. И Федя стал прекрасным журналистом, литератором и литературным критиком. И журналу его уже целых пять лет — для того, чтобы столько времени им рулить, нужно большое мужество и оптимизм. Так что, друзья, те, кто в Тбилиси, приходите на фестиваль и поздравьте Демагог с днём рождения! И от меня тоже

Сегодня ночью Израиль нанес массированный удар по ядерным объектам Ирана. Под прицелом оказалось более сотни целей, связанных с мощной иранской ядерной программой. Среди погибших — высокопоставленные военные и несколько физиков-ядерщиков. Этому удару предшествовал острый кризис в отношениях между Ираном и МАГАТЭ. Инспекторы агентства заявили о резком, критическом росте объемов обогащенного урана, иранские власти в ответ обвинили их в шпионаже и изъяли какие-то исключительно важные документы. Ощущение безумия нарастает волнами. Я уже писала о том, как Иран — страна с великой цивилизацией, прошедшая через революции, внешние вмешательства, реформы и репрессии — к началу XXI века оказался одновременно агрессивной автократией и высокоразвитым научно-индустриальным обществом. Но невозможно понимать Иран в отрыве от глобального контекста. Его сложные и напряжённые отношения с Израилем — лишь часть общего клубка противоречий на Ближнем и Среднем Востоке. А история с ядерной программой — отражение гораздо более широких проблем, связанных с самим понятием ядерного сдерживания. Так совпало, что завтра на моем канале выходит лекция о том, как изменилась наша цивилизация после изобретения атомной бомбы. Боимся ли мы ядерного оружия так же, как в 1945-м? Или просто научились укрываться за словами о его “сдерживающем характере”? И на этом фоне — очень горькая деталь: глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси на днях, несмотря на нарастающую враждебность и давление в Иране, снова заявил, что агентство по-прежнему призывает к переговорам и мирному решению конфликта. И трудно с ним не согласиться. Но — к чему приводят переговоры? Иран подписывает документы, садится за стол переговоров — а потом продолжает идти своим курсом. Самое страшное в нашей сегодняшней ситуации — то, что человечество, похоже, не придумало ничего нового. Либо — бесконечные, бессильные, выматывающие переговоры. Либо — война. И каждый новый удар делает её всё более эффективной, всё более пугающе технологичной. Уже появляются детали удара по Ирану — и в них читается колоссальная военная подготовка и слаженность. И что теперь? Война — война — и ещё раз война? Я всей душой верю, что есть выход. Что можно придумать другие рычаги, иной способ воздействия, другой путь. Потому что выбор между бесплодной дипломатией и разрушительной военной машиной — это не выбор. Это ловушка. Но как вырваться из этой ловушки — я пока не знаю. p.s. Отдельный текст об иранской ядерной программе — будет в ближайшие дни.

Впереди нас ждали ещё более удивительные геометрические формы — но уже бело-синие. Мы ехали к айсбергам. Девять процентов территории Исландии занимает ледник Ватнайёкюдль — огромная масса льда, медленно сползающая в океан. Под его толщей скрываются холмы, долины и несколько вулканов. Откалывающиеся от ледника глыбы льда плавают в лагуне: сталкиваются, переворачиваются, кто-то тает, а кто-то уходит в океан. К посещению айсбергов мы готовились тщательно. Нас предупредили одеться как можно теплее, и я стала настоящей капустой. Потом надели огромные комбинезоны и заковыляли к берегу. Ассоциация с космонавтами в скафандрах, идущими к кораблю, возникала сама собой. Кораблей у нас было два — скоростных. Мы с лёгким пренебрежением поглядывали на лодки-амфибии, медленно подкатывающие к воде на гигантских колёсах и остававшиеся у берега. А наши моторки рванули прямо к леднику. Как же это было восхитительно. Бело-голубые глыбы льда с чёрными прожилками вулканического пепла, прозрачные ледышки с замёрзшими пузырьками воздуха, птицы, порхающие с айсберга на айсберг, и тюлень, развалившийся на льдине и явно позирующий нам. Никто не знает, сколько ещё просуществует это чудо природы. Каждый год ледник отступает всё дальше. Не исключено, что в течение ближайших ста лет он исчезнет. Капитаны рассказывали ужасы: если весь этот лёд растает, пострадает даже Австралия, а Исландия, освободившись от тяжести, поднимется на 120 метров. Какая же это будет трагическая потеря… Как изменится мир без всего этого льда? И куда денутся тюлени? После всех наших приключений устали все настолько, что, как я ни старалась увлечь слушателей рассказами об Одине, почти весь автобус заснул… Ну ничего. Сегодня буду рассказывать про Тора.

Уезжать из райского отеля совсем не хотелось. Покой, красота, птицы, горы… Можно мы останемся тут навсегда? Нельзя! Впереди ещё много увлекательного. Сначала мы поехали в сторону вулкана Лаки. Пусть вас не сбивает с толку его название — никакой удачи он никому не принёс. Извержение Лаки в 1783 году стало одним из самых мощных в истории человечества. Вот ведь как мы устроены — что для нас значит 1783 год? Екатерина II захватила Крым, закончилась война за независимость США, Фонвизин опубликовал «Недоросля»... Кому интересно, что там происходило в Исландии? А в Исландии между тем активизировался вулкан. Вернее — целая система из сотни с лишним кратеров, растянувшихся на 25 километров. В течение восьми месяцев из многочисленных трещин извергалась лава, а рядом бушевал Гримсвотн — самый активный вулкан страны. Гигантский лавовый поток длиной 130 километров и шириной 65 двигался всё это время, пока, как считалось, не остановился после особой молитвы, прочитанной пастором Ионом Стейнгримссоном. Страшные годы после извержения в Исландии получили красивое название — «Бедствия в тумане». Но ничего красивого в этом не было. На Исландию, а также на многие страны Европы и Северной Америки опустился светящийся смог, в основном состоявший из серной кислоты. Считается, что отравление воздуха и почвы в последующие годы привело к смерти примерно двух миллионов человек. Смог задерживал солнечные лучи — начались засуха, неурожай, а затем голод. Есть версия, что именно этот голод ускорил совсем другой взрыв — Великую французскую революцию. Из-за извержения ослаб Гольфстрим, и климат Западной Европы временно стал почти сибирским. Последствия ощущались в самых разных уголках планеты — вплоть до Египта и Индии. Но почему-то никому не пришло в голову обвинить Исландию. Лишь один человек — мудрый Бенджамин Франклин — предположил, что всему виной извержение исландского вулкана. Правда, он ошибся и указал на Геклу. А мы ехали и ехали вдоль бескрайних лавовых полей — то чёрных, то желтовато-зелёных, то поросших фиолетовым люпином. Конечно, мы заехали на знаменитый чёрный пляж. В Исландии почти все пляжи чёрные, но The Black Beach — тот, куда ездят все туристы — действительно поразительный. Там дивной красоты ярко-чёрная галька — будто часть изысканного дизайнерского интерьера. С одной стороны — океан с опасными течениями, с другой — базальтовые колонны застывшей магмы. Когда шторм добирается до них, волны в течение сотен тысяч лет вытачивают пещеры, похожие на органные концертные залы — тоже чёрные. Все эти восьмигранники и овалы создают ощущение изысканного искусственного пространства — приходится напоминать себе, что ты не в музее современного искусства, а среди природных форм. А когда смотришь на две скалы в море, считающиеся троллями, окаменевшими под солнечными лучами, — ничему уже не удивляешься. Мерзкие тролли хотели захватить корабль и съесть команду. Они зашли в воду и начали тащить его на берег. Были так воодушевлены своей жадностью, что не заметили восхода. А что бывает с троллями при первых лучах солнца, мы знаем из «Хоббита»…