Серебряный век Live | Стихи

«А. С. Пушкин в Петербурге.» Петров-Водкин Кузьма Сергеевич. 1930 г. #ПетровВодкин Подпишись | Cеребряный век Live

ЛЮБОВЬ Вот уж был день! Пришло к нам сразу столько людей. Они привели с собой каких-то совсем незнакомых. Ранее я не мог ничего о них расспросить. Хуже всего, что они говорили на языках совсем непонятных. И я улыбался, слушая их странные речи. Говор одних походил на клекот горных орлов. Другие шипели, как змеи. Волчий лай иногда узнавал я. Речи сверкали металлом. Слова становилися грозны. В них грохотали горные камни. В них град проливался. В них шумел водопад. А я улыбался. Как мог я знать смысл их речи? Они, может быть, на своем языке повторяли милое нам слово «любовь»? Николай Рерих #Рерих Без блокировок • Серебряный век в Макс

⚜️ Не разлучайся, пока ты жив, Ни ради горя, ни для игры. Любовь не стерпит, не отомстив, Любовь отнимет свои дары. -Зинаида Гиппиус-

- нравится - 🔥 • делитесь с друзьями #серебряныестроки Подпишись | Cеребряный век Livе

Сестра Марины Цветаевой Анастасия Ивановна Цветаева - младшая сестра поэтессы. Она так же занималась творчеством как и сестра, но писала прозу. В 1915 году у неё выходит первая книга — «Королевские размышления». В 1921 году по рекомендации Н. Бердяева её принимают в Союз писателей. В 1927 году Цветаева завершает книгу «Голодная эпопея», но не может её опубликовать, как и роман «SOS, или Созвездие Скорпиона». Позже эти произведения будут уничтожены НКВД. В апреле 1933 года Анастасию Цветаеву арестовали, но после заступничества Пастернака, освободили. В 37 году новый арест и срок 10 лет лагерей, который она отбыла полностью. В 1959 году А. Цветаева была реабилитирована. Она прожила 98 лет, скончалась в 1993 году в Москве. Похоронена на Ваганьковском кладбище. *сёстры Анастасия (слева) и Марина Цаетаевы #Цветаева

📣 Голос Ивана Бунина. Стихотворение "Песня", читает автор. #Бунин

Чайки. Аркадий Александрович Рылов. Холст, масло. 1910 г. Стиль: Импрессионизм, Реализм #Рылов Подпишись | Cеребряный век Live

📖 Наши знакомые В первые месяцы нашей жизни в Питере у нас абсолютно не было знакомых, и встречались мы с кем попало. Главным образом с дальними родственниками Осиных родственников. Самыми пышными из них были В. — люди совершенно некультурные и очень богатые. Когда мы только что приехали, В. сделали нам визит, то есть заехали в наше отсутствие и оставили у швейцара свои визитные карточки с загнутыми уголками, на каждого из нас по две. Квартира у В. была огромная. Холл в мавританском стиле, и, когда я сидела в нем, мне хотелось крикнуть: «Банщица, пару!» А в комнатах, в каждой, по коллекции фарфора, в одной севр, в другой сакс, в третьей веджвуд. Коллекции эти не собирались, конечно, а были куплены вместе с мебелью в мебельном магазине. У Фанюши В. были сестры победнее, и все они очень гордились Фанюшиным аристократизмом. Интересовались они главным образом царями, придворными и их взаимоотношениями и, — несмотря на свою внешность и интонацию, не оставляющие никаких сомнений в их национальности, — пекли куличи и праздновали Рождество, а Мане И., сестре Фанюши, так и не удалось подарить сестре изящнейшее яйцо на Пасху. Обошла все магазины и не нашла подходящего, всё не те инициалы, на всех яйцах X и В, X и В, а ей нужно Ф. и В. У Мани И. был очень корректный муж, но не было детей, зато их канарейка, жившая в клетке в полном одиночестве, вдруг снесла яйцо: обвинили Маниного мужа. Фанюша решила снять дачу в Царском Селе. Я там еще не была, и она предложила мне с ней поехать. Поезд оказался переполненным, и пришлось сесть в разных концах вагона. Наискось от меня сидит странный человек и на меня посматривает; одет он в длинный суконный кафтан на шелковой пестрой подкладке, высокие сапоги, прекрасная бобровая шапка и палка с дорогим набалдашником, при всем этом грязная борода и черные ногти. Я долго и беззастенчиво его рассматривала, а он совсем скосил глаза в мою сторону, причем глаза оказались ослепительно-синие и веселые, и вдруг прикрыл лицо бородёнкой и фыркнул. Меня это рассмешило, и я стала с ним переглядываться. Так и доехали до Царского. Я побежала к Фанюше, мы вместе вышли из вагона, и я тут же забыла бы о своем флирте, если бы мы не столкнулись с ним на платформе и моя спутница, раскланиваясь с ним, шепнула мне, покраснев: «Это Распутин». Ходили мы по Царскому, смотрели дачи, нашли одну подходящую, но в ней только что болели скарлатиной, и Фанюша испугалась за своих ребят. Пришли на вокзал, ждем обратного поезда в Петербург. Опять Распутин! Он немедленно подошел к нам — рассказал, что ездил в Царское, во дворец, и сел с нами в один вагон. Сначала он успокаивал Фанюшу, что это лучше, если известно, что на даче была скарлатина, по крайней мере сделают дезинфекцию, а в другой даче кто его знает, что могло быть, а потом стал разговаривать уже только со мной: «Кто ты такая? есть ли муж? где живешь? что делаешь? Ты ко мне приходи обязательно, чайку попьем. Бери и мужа с собой, только позвони раньше по телефону, а то у меня всегда народу много, обязательно раньше позвони, телефон такой-то». И Фанюше раз двадцать: «Обязательно приведи её». Приехала домой, рассказала Осе. Пойти мне к Распутину ужасно хотелось, но Осю даже уговаривать не пришлось — он заявил сразу и категорически, что об этом не может быть и речи, что нисколько это не интересно и что каждому и так известно, какая это банда. Что он даже не верит, что я могу этим интересоваться. Я вздохнула, и дело ограничилось тем, что мне дня два все извозчики казались Распутиными, даже глаза у большинства из них оказались такими же ослепительно-синими. Сейчас В. в Париже, они перешли в католичество и ведут светский образ жизни. Лиля Брик "Пристрастные рассказы" (продолжение следует...) 1 2 3 4 5 6 7 8 9 #Брик Без блокировок • Серебряный век в Макс

Эрмитаж Сегодня, как вчера, озлобленно-усталый Я отдохнуть пришел в безлюдный Эрмитаж. И день благословил серебряный и талый, Покрывший пепельной неясностью порталы, Как матовым стеклом анатолийских ваз. В упругой грации жеманного Кановы, В жестокой наготе классических камей Недвижно-радостны, мучительны и новы Творящей красоты рельефные основы, Мечты, почившие в безмолвии камней. Как правильно дворца нарядные пороги Лепного потока усиливают гнет! Не живут однажды скованные боги, И никогда пожар бичующей тревоги Любви дарящего полета не вернет. Лариса Рейснер #Рейснер Без блокировок • Серебряный век в Макс

Алеша Попович. 1895 Иллюстрация к книге "Русские былинные богатыри". Андрей Петрович Рябушкин. Стиль: Реализм. 1895 г. ➖➖➖➖➖➖ Рябушкин — мастер жанровых и исторических картин, в основном воссоздающих московский быт XVII века. Художник совершил ряд поездок по древним русским городам — Орёл, Тула, Киев, Великий Новгород, Сергиев Посад, Тверь, Ярославль, Углич, Ростов, Кострома, Нижний Новгород, Владимир… В ходе своих путешествий увлёкся русской историей и русским народным эпосом. #Рябушкин Без блокировок • Серебряный век в Макс

Снова я слышу родную «Лучину» Снова я слышу родную «Лучину». Сколько в ней горя, страданий и слез, Видно, свою вековую кручину Пахарь в нее перенес. Сидя за прялкой, в осеннюю вьюгу, Пела, быть может, крестьянка в тиши И поверяла той песне, как другу, Жгучую скорбь наболевшей души. Полно! Довольно про горе ты пела… Прочь этот грустный, унылый напев, Надо, чтоб песня отвагой гремела, В сердце будила спасительный гнев! Зреет в народе могучая сила, Край наш стоит на широком пути, То, что страдалица-мать выносила, Сын-богатырь не захочет снести. Мысли живой не задушит в нем голод, Сил молодых не надломит борьба. Смело возьмет он тяжелый свой молот И разобьет им оковы раба. Леонид Радин, 1898 г. #Радин Без блокировок • Серебряный век в Макс

⚜️ Глаза погасли, и холод губ, Огромный город, не город - труп. Где люди жили, растет трава, Она приснилась и не жива. Был этот город пустым, как лес, Простым, как горе, и он исчез. Дома остались. Но никого. Не дрогнут ставни. Забудь его! Ты не забудешь, но ты забудь, Как руки улиц легли на грудь, Как стала Сена, пожрав мосты, Рекой забвенья и немоты. -Илья Эренбург-

- нравится - 🔥 • делитесь с друзьями #серебряныестроки Подпишись | Cеребряный век Live

Мне голос был Мне голос был. Он звал утешно, Он говорил: «Иди сюда, Оставь свой край глухой и грешный, Оставь Россию навсегда. Я кровь от рук твоих отмою, Из сердца выну чёрный стыд, Я новым именем покрою Боль поражений и обид». Но равнодушно и спокойно Руками я замкнула слух, Чтоб этой речью недостойной Не осквернялся скорбный дух. Анна Ахматова, 1917 г. Первый вариант начала звучал так: «Когда в тоске самоубийства…». Потом последовала вторая редакция: «Мне голос был. Он звал утешно…». Главная дилемма, стоявшая перед Ахматовой — отправиться в эмиграцию или же разделить судьбу своего народа. • сильное стихотворение ? да — 🔥 Подпишись | Cеребряный век Live

ДОМА Домов обтесанный гранит Людских преданий не хранит. На нем иные существа Свои оставили слова. В часы, когда снует толпа, Их речь невнятная слепа, И в повесть ветхих кирпичей Не проникает взор ничей. Но в сутках есть ужасный час, Когда иное видит глаз. Тогда на улице мертво. Вот дом. Ты смотришь на него — И вдруг он вспыхнет, озарен, И ты проникнешь: это — он! Застынет шаг, займется дух. Но миг еще — и он потух. Перед тобою прежний дом, И было ль — верится с трудом. Но если там же, в тот же час, Твой ляжет путь еще хоть раз, — Ты в лихорадке. Снова ждешь Тобой испытанную дрожь. Владимир Пяст, 1903—1907 гг. #Пяст Без блокировок • Серебряный век в Макс

📣 Голос Сергея Есенина. Отрывок стихотворения "Мир таинственный, мир мой древний".

Цветы Самбека. Мартирос Сергеевич Сарьян. Техника: Темпера. 1914 г. ➖➖➖➖➖➖ Сарьян — один из основоположников национальной школы армянской живописи. Мастер пейзажа и натюрморта, сценограф и иллюстратор. Народный художник СССР. Герой Социалистического Труда . Лауреат Ленинской и Сталинской премии второй степени. #Сарьян Подпишись | Cеребряный век Live

📖 ...Он рассказал нам печальную историю. Пятнадцать лет он прожил со своей женой, и она оставалась бесплодной. Он не хотел другой жены, но отсутствие детей — страшное несчастье, и старая жена сама уговорила его жениться вторично. Он женился, и в тот же год обе женщины забеременели. Он чуть не плакал, когда рассказывал нам это. Принимали нас пышно, с подарками. Мы привезли в Москву неисчислимое количество халатов, платков и шелковых материй. Нас закармливали пловами. Я ходила на женскую половину, — меня обступали со страшным гамом, женщины щупали материю платья, вязаную кофту, шляпу. Поднимали даже юбку. Один богатый купец принимал нас с помпой, по-европейски, за столом и со стульями, и пошел к женщинам предупредить о моем приходе. Он вернулся к нам веселый, с грудным ребенком на руках. Вот, говорит, ездил в Москву, вернулся, всё дела были, к женам никак не мог зайти и не знал даже, что должно было что-то родиться, а сыну, оказывается, два месяца. Подумать только — ребенок мог родиться и умереть, а отец ни о чем и не знал бы. В Самарканде же мы поехали осматривать публичные дома. Существовали они недавно. Раньше в Туркестане проституток не было — были бачи, мальчики с длинными волосами, они танцевали на свадьбах, пели песни в чайханах и заменяли узбекам проституток, но русское правительство прекратило это безобразие, открыло публичные дома, и нам захотелось посмотреть на такое культурное достижение. Это целая улица за городом, единственное место, где можно встретить женщину с открытым лицом. Поехали я, Ося и два пожилых сарта, приятели. У заставы нас останавливает полицейский и обращается ко мне: «Пожалуйста, в будку». Я иду, Ося за мной. В будке молодой пристав: «Вы куда идете?» Ося: «В публичный дом». Пристав: «А это кто?» Ося: «Это моя жена». — «Как же вы с женой в такое место вместе идете?» — Ося: «Да вот интересуется». Тогда пристав стал спрашивать меня, знаю ли я, куда меня везут, стал рассказывать, что там происходит, и когда окончательно убедился, что я еду добровольно, всё-таки послал с нами городового. Улица эта вся освещена разноцветными фонариками, на террасах сидят женщины, большей частью татарки, и играют на инструментах вроде мандолин и гитар. Тихо и нет пьяных. Мы зашли к самой знаменитой и богатой. Она живет со старухой-матерью. В спальне под низким потолком протянуты веревки, и на веревках висят все ее шелковые платья. Все по-восточному, только посередине комнаты двухспальная никелированная кровать. Принимала она нас по-сартски. Низкий стол, весь установлен фруктами и разнообразными сладостями на бесчисленных тарелочках, чай — зеленый. Пришли музыканты, сели на корточки и заиграли, а хозяйка наша затанцевала. Платье у нее серое до пят, рукава такие длинные, что не видно даже кистей рук, и закрытый ворот, но когда она начала двигаться, оказалось, что застегнут один воротник, платье разрезано почти до колен, а застежки никакой. Под платьем ничего не надето, и при малейшем движении мелькает голое тело. В Оше нет гостиницы, и нам пришлось ночевать у знакомых. Чистая комната, спим на полу, на пышной слойке из одеял и подушек. Кормят до отвала, одна беда: вместо уборной — конюшня, не образная, а настоящая, с лошадками. Ося попросил у хозяина ночной горшок, — не понимает. Ося объясняет, что круглый, с ручкой, — ничего не понимает. Созвали семейный совет, пригласили соседей. Одного осенило, вспомнил, что действительно в соседней деревне такой предмет имеется. Лиля Брик "Пристрастные рассказы" (продолжение следует...) 1 2 3 4 5 6 7 8 #Брик Без блокировок • Серебряный век в Макс

ГЕРАНЬ В утреннем рождающемся блеске Солнечная трепыхалась рань... На кисейном фоне занавески Расцветала алая герань. Сердце жило, кто его осудит: Заплатило злу и благу дань... Сердцу мило то, чего не будет, То, что было — русская герань. Петр Потемкин 1923 г. #Потемкин Без блокировок • Серебряный век в Макс

«Жатва». Зинаида Серебрякова, 1915 г. Холст, масло. #Серебрякова Подпишись | Cеребряный век Live