Тихий склеп Г-жи Принц Нарцисс

Идёт совместная операция Корпуса Смерти и Кадианских ударных частей. Командиры обсуждают план атаки на укреплённый район еретиков. Кадианец, разглядывая карту: — Так, здесь у нас минные поля, тут перекрёстный огонь трёх пулемётных дзотов, а за ними — ров с кислотой. По моим расчетам, нам понадобится неделя артподготовки и хитрая фланговая маневренность. Криговец, не отрываясь от заточки лопатки: — Зачем так сложно? У нас есть три полка пехоты. — И что? Это же верная смерть! — Вот именно, — воодушевленно отзывается криговец. — Если мы пустим их в лоб, то через пятнадцать минут мины кончатся, пулемёты перегреются, а ров забьётся телами до такого уровня, что танки пройдут как по мосту. Логика, сэр. Экономим снаряды для действительно важных целей

На позициях Крига затишье. Молодой лейтенант из другого полка подходит к криговцу, который с любовью полирует свою лопатку. — Послушай, боец, — говорит лейтенант, — я всё понимаю, верность долгу, самопожертвование... Но неужели у вас, ребят с Крига, совсем нет хобби? Ну, там, карты, байки у костра, фотографии девушек? Криговец медленно поднимает голову, его линзы бездушно блестят: — У меня есть коллекция, сэр. — О! Ну вот, другое дело! И что же ты коллекционируешь? Марки? Трофеи? — Секунды, сэр. Те самые, которые я прожил сверх положенного после того, как мне исполнилось шестнадцать. Каждую считаю подарком от самого Императора и от того особенно ценю!

Идёт допрос. Инквизитор, поигрывая силовым кабелем, спрашивает еретика: — Сын мой, почему ты решил продать душу Хаосу? Там же сплошные мутации, безумие и вечные муки! Еретик, сплевывая кровь: — Знаете, господин Инквизитор, когда я подавал заявление в Администратум на ремонт туалета, мне сказали ждать 150 лет. А когда я нарисовал на стене знак Нургла, демоны прилетели и всё «отремонтировали» уже через пять минут! Инквизитор вздыхает и записывает в протокол: — «Обвиняемый признался в использовании несанкционированных методов ускорения бюрократических процессов».

Инквизитор заходит в камеру к еретику и вежливо спрашивает: — Сын мой, а ты знаешь, чем отличается Инквизитор от Бога? Еретик, дрожа: — Н-н-нет, господин Инквизитор... — Бог милостив, а я — нет. Но есть и хорошая новость: Бог тебя простит, а я всего лишь помогу вам поскорее встретиться!

Инквизитор заходит в камеру к еретику и видит, что тот сидит и с аппетитом ест роскошный стейк, запивая его коллекционным вином. — Откуда это у тебя?! — вскипает Инквизитор. — Ты в самой глубокой каземате, здесь только вода и сухари! Еретик, вытирая губы салфеткой: — Понимаете, господин Инквизитор, я помолился Тёмным Богам, и они даровали мне этот пир! Инквизитор багровеет, выхватывает инсигнию и орет: — Император, дай мне сил и знак Твоего присутствия! Тут же с потолка падает кусок сухого пайка со штампом «Годен до 998.М39».

Инквизитор допрашивает еретика: — Если ты назовёшь мне имена всех своих сообщников, я обещаю тебе быструю смерть. Еретик, с усмешкой: — А если не назову? Инквизитор, любовно поглаживая силовую дыбу: — Тогда я подарю тебе очень, очень долгую жизнь.

Идет осада улья. Комиссар Яррик и молодая Сестра Битвы зажаты в узком коридоре превосходящими силами орков. Патроны на исходе, вокруг взрывы. Вдруг девица прижимается к Яррику и шепчет: — Сэр, мы можем погибнуть в любую секунду... Я давала обет, но я не хочу умирать, не узнав мужской ласки! Сделайте со мной то, что вы делаете лучше всего! Яррик молча берет её за плечо, выставляет перед собой в пролом стены и зычно орет: — ЗА ИМПЕРАТОРА, ВПЕРЕД, В ЛОБОВУЮ АТАКУ! КТО ОТСТУПИТ — ТОТ КСЕНОС!

Идёт закрытое совещание в Инквизиции. Главный Инквизитор бледный, руки трясутся, на столе — папка с грифом «Перед прочтением сжечь». — Коллеги, у нас проблема. Комиссар Яррик. Главный Инквизитор закрывает лицо руками: —Сегодня утром Император явился мне в видении и слёзно просил: «Ребята, сделайте что-нибудь! Яррик так сильно в Меня верит, что когда он на меня СМОТРИТ своим глазом, я сам начинаю сомневаться — а достаточно ли я хороший Император для такого Комиссара?!» В этот момент в зале гаснет свет, раздаётся механический скрежет глаза и голос Яррика из темноты: — Я слышал, тут кто-то сомневается в эффективности высшего руководства?

Гроссмейстер Серых Рыцарей и Канонисса Адепта Сороритас спорят, чья жизнь полна больших лишений. Канонисса: — Мы приносим обет вечного целомудрия! Наша любовь принадлежит только Императору, а плоть скрыта силовым доспехом! Серый Рыцарь: — Сестра, это всё мелочи. У нас в Ордене всё гораздо суровее. Канонисса: — Неужели вы ещё более воздержаны? Серый Рыцарь: — Понимаешь, у нас в ордене сплошные псайкеры. Стоит мне только подумать о чём-то «таком», как об этом тут же узнаёт всё Братство, три Инквизитора в соседней системе и, что самое страшное, мой дредноут-наставник начинает читать мне лекцию о вреде слаанешизма прямо в мозг. Канонисса: — И как же вы справляетесь? Серый Рыцарь: — Мы просто сублимируем. Видела, как я вчера демонического принца силовым мечом на куски порезал? Так вот, Сестра, это был флирт, и, честно говоря, я немного перевозбудился

О смирении Сестра: — Я отдала свою женственность и жизнь служению в монастыре! Рыцарь: — А у меня стерли память, личность и имя, превратив в живое оружие! Гвардеец (доедая трупный батончик): — Пацаны, мне в астра милитарум обещали, что я буду путешествовать, увижу новые миры и встречу интересных людей. Не обманули. Я видел три мира, два из них сгорели на моих глазах, а из интересных людей в живых остался только я.

Сестра Битвы рассказывает: — Вчера на нас напали предатели, я молилась так сильно, что пули огибали меня! Это было чудо! Серый Рыцарь: — Это не чудо, это я на фоне поле искажения держал. А вот у меня было чудо — я изгнал высшего демона одним словом. Гвардеец из окопа: — Чудо — это когда по нашей позиции отработал «Сотрясатель», прилетел флот тиранидов, а потом высадились десантники Хаоса, но мне всё равно выдали горячую кашу по расписанию. Вот это я понимаю — рука Императора!

Идёт совместный поход против Хаоса. Вечер, Сестра Битвы и Серый Рыцарь стоят в карауле. Сестра, решив разбавить суровую тишину, спрашивает: — Брат, вот мы, Сороритки, храним обет целомудрия, но иногда нам разрешено созерцать прекрасное, чтобы укреплять дух. А как у вас, Серых Рыцарей, обстоят дела с... личными потребностями? Рыцарь, не поворачивая шлема, басит: — Сестра, наш орден довел этот вопрос до абсолюта. Перед каждой операцией нам проводят глубокую ментальную блокировку и вводят литры подавляющих препаратов. Сестра (с лукавством): — И что, неужели даже если я сейчас расстегну этот доспех и предстану перед тобой во всей красе, в твоём сердце ничего не ёкнет? Рыцарь медленно поворачивается, линзы шлема вспыхивают синим огнём: — Если ты это сделаешь, Сестра, мой доспех зафиксирует аномальную тепловую сигнатуру, когитатор опознает тебя как мутанта-эксгибициониста, а встроенный в мозг псайкерский контур выдаст критическую ошибку. В итоге я, скорее всего, чисто рефлекторно прочитаю над тобой «Обряд Сожжения Нечистоты» и разрублю тебя пополам силовым мечом. Сестра (разочарованно): — Какой ты скучный... Рыцарь: — Скучный? Сестра, я — псайкер. Я чувствую желания всех гвардейцев в радиусе пяти километров. Поверь, то, что я до сих пор не вызвал на эту планету Экстерминатус просто чтобы перестать это слышать — это и есть мой величайший акт любви к человечеству.

Спорят Серый Рыцарь и Сестра Битвы, у кого доспехи лучше благословлены. Рыцарь: — Моя броня выдержит удар демонического клинка! Сестра: — А мой силовой доспех окроплен слезами святых! Мимо ползет гвардеец в прожженной шинели, колупает дырку в стальном шлеме и бормочет: — Зато у меня самый сильный оберег... Рыцарь: — И какой же? Гвардеец: — Статистика. Нас тут четыре миллиона, а вы двое — целевые мишени.

Спорят Сестра Битвы и Серый Рыцарь. Сестра: — Я каждый день сжигаю по сотне еретиков во славу Его! Рыцарь: — А я каждый день сражаюсь с принцами демонов, чьи имена нельзя называть, чтобы реальность не схлопнулась! Мимо проходит Гвардеец с лопатой, сплевывает и говорит: — Ребята, я вчера с одной штыковой лопатой против тирана улья стоял, потому что комиссар сказал, что Император на меня смотрит. Вот это я понимаю, вера — а у вас так, хобби

Серый Рыцарь и Сестра Битвы впервые оказались в одной келье после триумфальной победы. Атмосфера накалена сильнее, чем обшивка десантной капсулы. Рыцарь начинает медленно отстегивать наплечник, пафосно вещая: — О, сестра, ныне наши узы скреплены не только кровью врагов, но и священным трепетом плоти... Сестра Битвы, не глядя, швыряет на пол тяжеленный фолиант с молитвами и начинает яростно сорвать с себя элементы доспеха: — Меньше слов, брат! Моя вера горит, как прометий! Приступим же к экзорцизму наших желаний! Проходит три часа. Слышны стоны, скрежет металла и крики. Снаружи мимо двери проходит Инквизитор, останавливается, прислушивается и стучит тростью: — Эй, вы там! Я всё понимаю, единство веры и всё такое... Но можно хотя бы во время секса не орать «СМЕРТЬ ЕРЕТИКАМ!»?

Серый Рыцарь и Сестра Битвы сидят в перерыве между боями, чистят доспехи. Рыцарь, пытаясь быть романтичным, шепчет: — Знаешь, когда я вижу, как ты сжигаешь еретиков из тяжелого огнемета, в моей душе вспыхивает огонь посильнее, чем в соплах «Громового ястреба»... Сестра Битвы медленно поворачивается к нему, поправляет четки и отвечает: — Брат, если это не святая ярость, то это ересь, если это ересь— это влияние Хаоса. А если это влияние Хаоса — я обязана тебя сжечь. Рыцарь вздыхает: — Вот за это я тебя и люблю. Такая бескомпромиссная. — Что ты сказал?! — Говорю... Слава Императору, говорю! — Во-о-от, — довольно прикрывает глаза Сестра — А я ведь как красиво начал…

Идет Яррик по штабу, видит — навстречу Репентия: Взгляд безумный, шепчет молитвы. Комиссар останавливается, скептически осматривает её через силовой глаз и говорит: — Сестра, я слышал, вы ищете смерти в бою, чтобы искупить грехи? — Да, Комиссар! Только в горниле войны я найду прощение! — фанатично орет она. Яррик вздыхает и протягивает ей старую, засаленную папку: — Тогда забудьте про орков. Идите в шестой отдел Логистики и попробуйте доказать, что нам не додали три ящика болтерных снарядов по вине Администратума. Репентия посмотрела на кипу бумаг, на суровое лицо Яррика, на свой меч... и впервые за десять лет попятилась: — Комиссар... я сказала, что ищу «страданий», а не «вечного проклятия без права на перерождение»

Идет зачистка нижних уровней улья. Серые Рыцари в лучах прожекторов, окутанные дымом благовоний и праведным гневом, выкашивают культистов. Внезапно из-за угла вылетает Сестра-Репентия: размахивает мечом и с криком «МОЯ ВИНА НЕ ИСКУПЛЕНА!» врубается в толпу врагов.  Когда пыль улеглась, Юстиарий Серых Рыцарей подходит к ней, поправляя наплечник: — Сестра, ты сражалась с яростью, достойной истинного верного. Но правила нашего Ордена неумолимы. Ты видела нас в бою, ты видела наши лики. Мы должны стереть твой разум.  Репентия бросает меч, падает лицом в грязь и начинает истово биться лбом о сапог Рыцаря: — Стирайте! О, великие, стирайте немедленно! Выжигайте дотла! Чистый разум — это пустая страница для новых страданий!  Рыцарь заносит руку для телепатического удара, но замирает и прислушивается. Из-под шлема доносится озадаченный голос: — Погоди... Брат-библиарий, просканируй её память. Ты что, в седьмой раз за месяц ей память чистишь?  Библиарий делает пасс рукой и вздыхает: —Она специально ходит в самые безнадежные атаки, чтобы мы приходили её спасать и «чистить». Для неё лоботомия — это как для нас техобслуживание доспеха… Рыцарь медленно убирает руку: — Знаешь что, сестра... Иди-ка ты в Ордо Эротикус. Твоё покаяние слишком похоже на хобби.  Репентия (вскакивая): — Так что, амнезии не будет?! Опять самой грехи выдумывать?! Ну, Инквизиция, ну, бюрократы!

(Очередная часть про орочий штрафбат) Прошло три дня. Инквизитор, осознав, что спорить с пятью тоннами зеленой мышечной массы, вооруженной «Уставом Гвардии», — затея суицидальная, решил... возглавить процесс. Нарядился он в самый пафосный доспех, вышел перед строем орков и провозгласил: — Слушайте меня, примитивные создания! Раз уж вы служите трону, я проведу проверку вашей духовной чистоты! Кто из вас больше всех любит Императора?! Орки синхронно сделали шаг назад. На месте остался только один маленький, щуплый гретчин, который просто заснул, прислонившись к бочке с горючим. Инквизитор торжествующе ткнул пальцем: — Вот! Пример для подражания! Как тебя зовут, верный слуга? Грот проснулся, икнул и пропищал: — Э-э... Макари-младший, ваша светлость? — Слушай, Макари-младший! — возгласил инквизитор. — Ты готов пойти в пекло ради Золотого Трона? Грот посмотрел на свои дырявые штаны, потом на Яррика, который в тени бункера молча показал ему Клешню, и выдал: — Я готов сдохнуть, если камисар Злой Глаз разрешит мне потом забрать ваши золотые портки! Инквизитор поперхнулся: — Что?! Это стяжательство! Это... Тут к нему подошел Старший Ноб Грохх и доверительно положил ладонь размером с люк люка «Лемана Русса» на плечо: — Слышь, Золотой Юдишка. Ты парня не сбивай. Он правильно мыслит: награда — это мотивация! Ты лучше скажи, почему у тебя на печатях чистоты написано «Одобрено эклезиархией», а не «Благословлено Ярриком»? Инквизитор задрожал: — Потому что вера.. — ПЛОХО! — рявкнул Грохх. — Не по стандарту! Настоящая вера должна быть... зеленой! В смысле, праведной! Парни, несите краску! Через час Яррик вышел из бункера и застыл. Посреди плаца стоял инквизитор. Его золотой доспех был густо покрашен в ярко-зеленый цвет (чтобы был «как Гроза Орков»), на шлеме красовалась приклеенная на соплю сквигга фуражка, а за спиной развевался плащ, сшитый из десяти гвардейских одеял. Орки стояли вокруг и истово осеняли себя аквиллой. Ноб Грохх довольно доложил: — Господин камисар! Проверка завершена! Золотой юдишка признан «Святым Огурцом Империума»! Теперь он официально может водить нас в атаку, потому что он такой же зеленый и страшный, как вы в плохой день! Инквизитор посмотрел на Яррика глазами, полными экзистенциального ужаса, и тихо спросил: — Себастьян... Скажите, что это часть какого-то хитроумного плана, а не начало моего безумия. Яррик медленно закурил сигару и ответил: — Знаете, инквизитор... Когда они верят, что вы — Огурец, вы в безопасности. Но не дай Бог вам завтра начать желтеть — они решат, что вы предатель и решили испортиться.

Почему Кровавые Ангелы так хорошо понимают женщин во время месячных? Потому что и те, и другие раз в месяц впадают в Черную Ярость, начинают жаждать крови и видеть во всех окружающих врага