Rêves de Borée

Лишь теперь брезжит человеку, что музыка — это символический язык аффектов: а впоследствии научатся еще отчетливо узнавать систему влечений музыканта из его музыки. Он, должно быть, и не подозревал, что выдает себя тем самым. Фридрих Вильгельм Ницше "Злая мудрость"

Существует гораздо больше языков, чем думают, и человек выдает себя гораздо чаще, чем ему хотелось бы. Что только не обладает речью? — Но слушателей всегда бывает меньше, так что человек как бы выбалтывает свои признания в пустое пространство: он расточает свои «истины», подобно солнцу, расточающему свой свет. — Ну разве не досадно, что у пустого пространства нет ушей? Фридрих Вильгельм Ницше "Злая мудрость"

ANIMA SOLA* «Тогда ни на яркой орбите приветственного солнца, ни тем более в грубой мощи земли или моря, тогда лишь в не? колебимом сосуде гармонии покоится Бог, сфера, шар, ра? дующийся в полном одиночестве». Эмпедокл Изысканность уединенья, Где по прихоти лишь вдохновенья На крыльях парю небывалых созвучий Невнятных вам нот, Неслышный полёт, Музыкой странной, Дикой, могучей Взмываю на ноте в незримом полёте, Аккорд вам не снился такой, Гармонии ваши отмёл я вчера, Они хладной лежат золой, А я умираю в слезах утра И целую мёртвых покой. Горние ветры — отрада моя, А желчь ночи мне — мёд. Любовь моя – свет метеоров, Осенних листьев полёт. Я восседаю в долине судьбы, Заплетаю пряди Менад, И три Эвмениды суровый суд По воле моей вершат. Ибо шквалом созвучий парю средь огня, Бога радует вновь пламени кровь, А кровь жизни хранит меня! Одиночество, Одиночество, Ты дар огня навек, Взметёшь из рая в ад и вновь назад, Твой кубок пьёт лишь Богочеловек! Ибо я странен и дик, И пищи не ем людской, Мой дом –это шквал, пугающий вас, Я ливень пью ледяной. Созвучья мои для вас дисгармония, Невнятица, бред, ошибка, Где тысяч цимбал перезвон, Словно сфинкса в песках улыбка, А пение всех царей Затмевает даже вторая скрипка. Безымянный целую знак, Одинок и неуязвим, Сокровенный закон моей жизни поёт Алтарю безымянному гимн. В небывалом полёте воспаряю на ноте, Отвергающей ваш закон, Не найдёте мой след до скончания лет, Презираю все ожиданья, А для торгов я слишком горд, Как багровое пламя, исчезну в тумане, Ваши звуки с моим не составят аккорд. Эзра Паунд * Одинокая душа (лат.)

01.11.1972 Жерар де Нерваль "Эпитафия" (Мой перевод к дню смерти Эзры Паунда) Он прожил срок, был весел как скворец, В иное время влюбленно-беззаботный, нежный, То грустен как Клитандр ко мраку мечт прибежный. И вот однажды услышал стук у лачуги дверц. Это смерть была! Он воззвал, чтобы хлад снежный, Она отсрочила; покуда сонет последний ни украсит: точка как венец; Без звука и эмоций, да к холоду могилы неизбежной Он подошёл и лёг. Дрожал стихов отец. Он был ленив взаправду, история его не очернила, Небрежно он давал иссохнуть в чернильнице чернилам. Хотел он знания полнить, но дух концепт не породил. Когда пришел момент, он устал от этой жизни, В вечер зимний наконец, душа в блаженной тризне, Рекла вопрос его: " Зачем я приходил ? "

“Крошечная искорка” ведет нас. Если бы я отступил хоть на шаг, из–за старости или боли в моих ранах, если б меня заставили отречься, бессмертный дух приключения оставил бы воина навсегда. И тогда ничего не осталось бы, кроме пустого тела. Волшебство покинуло бы нас… Будь верен старым мечтам, так, чтобы наш мир не терял надежды!». Эзра Паунд из книги Дона Мигеля Серрано "Мы"

* * * Серые цари сели у окна. Смотрят вдаль. Улица блестит, холодный блеск дождя. Медленно сияет газ на сталь. Серые цари случайно вдруг проснулись, вдруг раскрыли миллионы снов. Было хмуро в комнате, шел дождь в закатах улиц. Не было ни сил, ни денег, ни слов. Серые цари на землю посмотрели. Удивились тишине. Отвернулись к стенам, постарели. Тенью черною повисли на стене... А когда зажгли в тумане свет, поняли, что их давно уж нет. * * * Борис Поплавский "Дневник Аполлона Безобразова" 1932

...Всё было так же, как и до открытия Америки. На скалис­ тых перевалах бандиты читали Спинозу, развалясь в тени своего ружья. В болотистых дебрях радиостанции, окутанные змеями, декламировали стихи неизвестного поэта, а трансатлантиче­ ский летчик решил вообще не возвращаться на землю, он был прав: атмосферические условия этого не дозволяли, ибо на солнце было достаточно облаков и на истине — пятен. Изнутри, вовне — всё дышало жаром сна, а когда гидро­ аэроплан начал падать, он так и остался в воздухе со стран­ но поднятой рукой и медленно таял, относимый литератур­ ным течением. К иным временам. * * * Борис Поплавский "Дневник Аполлона Безобразова" 1932

Борису Поплавскому Ты с Рембо‌ бодался в зное, жаль, но он уж мертв. Dada, да-да! трупа нету... "Красный смех" истёрт.. Ты с химерами Нерваля закончил променад, Яд Парижа, яд отчизны и сонетов яд. Страшен? Страшен Маяковский, вдруг напишет "сгла'зъ"? Вдруг напишет по-испански Изидор Дюкасс¿ Ты ждал полдень с Заратустрой, он Асур, ты - нет, "Ариев влияние эйдосом погубило свет". Веселится вся наука, а поэты: скука, скука, Размер, формы, ритмы, мука, запятая, снова мука! Дирижабль жабы в дирах, моралин во прах, во прах, А во сне у Маринетти – эскимосы все в мундирах! Рерих Шину рисовал, Аквинский ставил плюс = В "сумме теологии" обнаружен флюс. Папа Пий пил по-братски с панной нашей Е. Блаватской, пил! Штайнер с Кроули покрывалами Изиды мыли Нил. – Аполлинер, ну что за сюр? – он спросит: – Кто украл Джоконду? Что такое сюр невдомёк, ни пролу, ни бомонду! Один год остался тебе до возраста Назаретянина Христа. Аполлон в дневник писал, что из тины разгорается звезда! От "искусственного рая" ты на небе, как Бодлер! В серафических кошмарах Европы интерьер! Сартр... не писал "Ля мор ан фас". Сартр отвёл глаз... Многоточия... Селина... пусть... поглотят... всех... вас...

...Теперь тебе взойти немного выше — и ты узришь, как на отвесных скалах, белея, куст шиповника цветёт. Вцепляйся, путник, глядя лишь на розы, в сей куст, ни взгляда вниз не урони, где моря синь волнуется, маня, где много белокурых юных немцев чела разверзли на солёных скалах, крови багрянец с синевой смешав, — О, я воздену ясны очи го́ре, встречая солнце в море и ликуя, ликуя, что срываю свой шиповник!.. Ганс Гейнц Эверс "Цветы страсти"

Конечно, старое было неповторимо. Умывальник был полон кровью Пилата. Алхимик гордо смеялся над золотом. Череп Адама и перчатка относились к иным временам. Борис Поплавский "Дневник Аполлона Безобразова" 1932

...Но никто не знал, где кончаются метаморфо­ зы, и все хранили тайну, которую не понимали, а тайна тоже молчала и только иногде смеялась в отдалении протяжным, протяжным и энигматическим голосом, полным слез и ре­ шимости, но, может быть, она всё же говорила во сне. Тогда железо ударялось о камень, колёса поворачива­ лись, и на всех колокольнях мира били часы, и становилось понятным, что всё может быть легко, хотя всё кругом было зрелищем солнечной тяжести... * * * Борис Поплавский "Дневник Аполлона Безобразова" 1932

* * * Эти белые льды появились давно. Мы не видели их, что таились средь роз. Это на них пел тот соловей, тот таинст­ венный голос за сценой, за которым покинули жизнь наши лучшие мысли о счастье. * * * Борис Поплавский "Дневник Аполлона Безобразова" 1932

https://t.me/blutimpuls https://t.me/solarcrosspoetry