Архитектурный Винегрет

Привет, Винегрет! Серия материалов о доходном жилье завершилась. Собрала все посты вместе, сохраняйте себе: ⚪️ Книга «Петербургские доходные дома» Екатерины Юхневой ⚪️ «Красный ромб» и «Свободный гражданин» ⚪️ «Войти в одну реку» — воспоминания архитектора Ильи Рерберга ⚪️ Первые московские девелоперы ⚪️ Архитектурные конкурсы начала XX века ⚪️ Е. Гонцкевич и К° ⚪️ Подкаст «Как строили дома и как в них жили» ⚪️ «Историческая панорама Санкт-Петербурга и окрестностей» ⚪️ Дом архитектора Василия Шауба на Плющихе ⚪️ Московские доходные дома сегодня ⚪️Бюро UTRO и особняк MANOR На фото доходный дом с клубом Московского архитектурного общества — его 1912 -1915 годах построили по проекту архитектора Дмитрия Сергеевича Маркова. Общество ставило своей целью развитие архитектурной отрасли, а также выступало медиатором между профессионалами и широким кругом лиц, заинтересованных услугах по проектированию и строительству. Справку о том, как работало Общество можно почитать тут.

Бюро UTRO в гостях у Архитектурного Винегрета с объектом MANOR Заказчик: MR Group Архитекторы: Марина Ярмаркина, Лейла Мифтахова, Анастасия Попова Год реализации: 2020 Соосновательница бюро и архитектор проекта Марина Ярмаркина ответила на несколько важных вопросов об особенностях работы с историческим наследием. Мы поговорили с Марией о технических аспектах проекта приспособления доходного дома 1908 года постройки под современный жилой дом на семь квартир: о работе с архивными материалами, о замене несущих конструкций, о внутреннем устройстве дома, о бережном отношении к фасаду и его переосмыслении. Рассказ получился таким интересным, что я решила выложить его целиком в Sygma, а ниже читайте фрагменты из беседы. Обязательно загляните по ссылке — там много архивных материалов. — На какие исторические материалы команда опиралась при разработке проекта? Архивной информации оказалось немного — разрешение о строительстве дома от 1908 года в ответ на прошение дворянки Татьяны Унковской, ситуационные планы с несколькими вариантами посадки здания на участке, планы этажей, разрез и фасад. Дополнительно обращались к открытым источникам — в свободном доступе есть достаточно много фотографий начала века, где так или иначе фигурирует наш особняк. — Какие работы выполнялись в части усиления или замены несущих элементов здания? Износ конструкций дома был высокий. Это касалось, в первую очередь, потери несущей способности стальных балок в межэтажных перекрытиях. Новые конструктивные решения разрабатывались, исходя из состояния существующих конструкций и из задач по квартирографии: были полностью заменены межэтажные перекрытия на бетонные монолитные с проемами под новые вертикальные коммуникации. Внутри квартирных блоков появились стены, разделяющие квартиры и несущие пилоны, в том числе, для опирания подкровельных балок. Кирпичные стены были в удовлетворительном состоянии, кроме фальшфронтона — там мы сделали вычинку и частичную пересборку из кирпича тоже же периода. — Что было самым сложным, а что — самым вдохновляющим при работе с этим проектом? Сложной задачей оказалась детализация всех интерьерных элементов ввиду сложной геометрии стен и лестниц. МОП казался прямоугольным на первый взгляд, решения на каждом этаже должны были друг другу соответствовать. В реальности каждый этаж отличался по геометрии — объем лестницы в плане на каждом этаже представлял собой параллелограмм разной степени деформации. Это потребовало скрупулёзной работы по разбивке всех декоративных элементов. Так, например, каждый элемент расстекловки в зеркальной стене лифтового холла имеет индивидуальные размеры.  Самым вдохновляющим и одновременно очень сложным был узел решения входной группы в жилую часть дома. На момент начала работ над проектом в 2017 году люди вынуждены были заходить в дом через дверь высотой не более 1,75 м, а дальше переступать через порог, после чего они оказывались на двадцать четыре сантиметра ниже уровня улицы. Нашей задачей было вписать высокую парадную дверь, добавить естественный свет в парадную и убрать ступень в интерьере.

Если вы всерьез заинтересовались современными реконструкциями / реставрациями доходных домов в Москве, то ловите несколько локаций для воскресной прогулки с объектами, заслуживающими внимания. По клику можно сохранить адреса. 1. Саввинское подворье. Дом бережно отреставрирован. В одной из его частей находится музей (не посетила), в другой — квартиры. Всего шесть штук на один подъезд (его я посетила), невообразимая роскошь сегодня. На фото к этому посту тот самый подъезд. 2. Дом с атлантами. Бывший доходный дом с чайным магазином торгового дома «Д. и А. Расторгуевы» на улице Солянка. По заказу ВМС Девелопмент проект выполнили архитекторы компании Цимайло, Ляшенко и партнеры. Здание пышное и очень нарядное. 3. Доходный дом Якова Рекка. Старые фото, в том числе, интерьер можно найти в Ежегоднике Московского архитектурного общества за 1912-1913 годы (страницы 83-85). Его последняя реконструкция проводилась в 2000-е годы, когда были надстроены верхние этажи. Нижняя часть дома и знаменитый угловой эркер свой облик сохранили. Обратите внимание на статуи в верхней части фронтона. 4. Особняк Manor. Бывший доходный дом на Садовом кольце MR Group реконструировали по проекту бюро UTRO, и скоро я отдельно расскажу об этом очень интересном объекте, не уходите далеко. Хороших прогулок!

Последнее время много интересуюсь современной жизнью дореволюционных доходных домов. А поживают они по-разному. На московской улице Плющиха есть дом №37, который построил архитектор Василий Шауб-младший в самом начале XX века. В Москве у мастера работ немного, а вот в Петербурге их несколько десятков, ссылку на перечень с адресами и фотографиями оставлю тут. Любопытно, что в момент постройки здание отличалось внушительной угловой башней, которая, к сожалению, не дожила до XXI века. Если приглядеться к другим работам Шауба, его манера узнается сразу. Советские фото мне найти не удалось, зато есть панорамы Яндекс карт, которые запомнили, как выглядел дом до реконструкции, начавшейся в 2015 году. Если сравнить со старыми снимками, видно, что его значительно перестроили ещё в советское время — модерн попытались скрыть за тяжеловесной классикой. В 2010-х дом пережил еще одно превращение: теперь это жилой комплекс Бунин, проект реконструкции которого принадлежит архитекторам бюро Цимайло, Ляшенко и партнеры. Старые фото удалось найти в архивах через Госкаталог. Фото первое Фото дополнительное

Привет, Винегрет! Вчера в букинистическом среди альбомов, разобранных на отдельные листы, была найдена фотогравюра с неким доходным домом Сомова. После небольшого расследования удалось узнать, что этот лист — часть издания «Историческая панорама Санкт-Петербурга и окрестностей», вышедшего в 1915 году. Найти все его части можно здесь, а конкретно этот лист относится к девятой части о новом Петрограде. Дом сохранился, его адрес также удалось узнать — это 10-я Советская улица, 17. Ссылку на адрес и историю дома оставлю тут и тут. В планах теперь проштудировать все альбомы в поисках других скрытых жемчужин и вернуться в магазин, чтобы выкупить оставшиеся листы. А как вы проводите выходные?)

Привет, Винегрет! Наверняка вы уже читали о последнем витке замыслов московских властей уничтожить Шуховскую башню и заменить ее свежим аттракционом в активно застраивающемся Донском районе. На днях портал АРХИ РУ опубликовал письмо со сбором подписей в защиту объекта от сноса. Я подписала это письмо. А ещё чуть раньше, в начале мая, вышел любопытный материал Айрата Багаутдинова с хроникой событий последних лет вокруг башни. Почитайте, если ещё не успели. Фото Александра Родченко.

Как строили дома и как в них жили Это заголовок выпуска одного из моих любимых подкастов — Заката Империи. Сегодня будет искренняя рекомендация, поскольку тема очень подходящая, да и сам выпуск очень мне понравился. Автор и ведущий подкаста — Андрей Аксёнов — рассказывает о том, какие были квартиры, дворы и парадные. О том, как дома проектировали и строили, кто и на каких этажах проживал. А ещё о том, почему дворник в начале XX века — это супер ответственная и многофункциональная должность (почти что консьерж-сервис). Делюсь ссылкой *Вынуждена писать, что Андрей Аксёнов признан в РФ иностранным агентом.

Е. Гонцкевич и К° Сегодня будет история об архитекторе Евгении Гонцкевиче, который по совместительству был учредителем земельно-строительного акционерного общества и домовладельцем. И немного о его предприимчивых коллегах. Гонцкевич не просто основал общество, которое проектировало и строило здания — он также владел лесопильным, столярно-паркетным и кирпичным заводами, которые помогали снабжать его объекты материалами. Упоминание о производствах нашла в Сборнике предприятий 1914 года, ищите страницу семьсот пять, если вдруг захотите🙃 Евгений Гонцкевич построил и дом, которым владел сам — его можно найти на Петроградской стороне. Его он проектировал совместно с архитектором Андреем Белогрудом. Кстати, неподалеку на площади стоит ещё одна постройка Белогруда — чудной и немного сказочный дом, который они придумали совместно с архитектором и домовладельцем Константином Розенштейном. Чертежи, фото и даже эскизы интерьеров по обоим постройкам хранятся в архиве Музея Архитектуры имени Щусева. После революции 1917 года Гонцкевич потерял свой бизнес и эмигрировал, однако его постройки можно встретить в городе до сих пор. В кладке стен встречаются и кирпичи со специальным клеймом его завода. Фото доходного дома Евгения Гонцкевича взяла из книги «Современный Петроград» 1916 года.

Как заказать проект доходного дома, если ты частный инвестор в Российской империи начала XX века? Один из вариантов — устроить архитектурный конкурс. Содействие в проведении такого мероприятия могло оказать Императорское Санкт-Петербургское Общество Архитекторов: его члены писали программу и готовили пакет исходных данных, а по окончании конкурса брали комиссию в процентах от общей суммы призового фонда за труды. На страницах журнала “Зодчий” за 1907 год развернулся один из таких конкурсов на постройку доходного дома для некой В.В. Васильевой. Программа содержала описание участка с указанием существующих сохраняемых зданий, высотных ограничений, а также продуктовое задание: требования к квартирографии, высотам помещений, вертикальным коммуникациям, составу коммерческих и подсобных зон комплекса. Удивилась тому, насколько это напоминает современные ТЗ. После публикации программы Общество отвечало посредством журнала на вопросы участников, уточняло задание, а спустя время опубликовало результаты — список проектов с краткими рецензиями и указанием победителя. Дом, кстати, построили. Он существует и сегодня, адрес оставлю здесь. А ещё поделюсь страницами журнала с упоминанием конкурса, снимком из архива Музея истории Санкт-Петербурга и архивом современных фотографий.

Первые московские девелоперы На рубеже XIX-XX веков, в разгар строительной активности , помимо отдельных особо предприимчивых граждан, банков и страховых обществ заказчиками доходного жилья стали выступать компании, созданные специально под перспективные проекты. Первой такой компанией стало Северное домостроительное общество, основанное Саввой Мамонтовым. Единственный проект предприятия — гостиница "Метрополь". Мамонтов обанкротился в процессе реализации, и объект достраивался уже на чужие средства. Тенденцию подхватило Варваринское акционерное общество домовладельцев — его в 1897 году основали три предпринимателя: Александр Иванович Шамшин, Александр Данилович Шлезингер и Семён Васильевич Лепёшкин. Компания не только строила здания, но и выкупала постройки, зарабатывая на их эксплуатации. Среди проектов общества также есть здание гостиницы — отель "Националь" на углу Моховой и Тверской. Другим известным строением стал одноимённый доходный дом Варваринского общества в Пожарском переулке. В 1899 году банкир и фабрикант Яков Рекк основал Московское торгово-строительное акционерное общество, которое возводило частные особняки и доходные дома. Компания выкупала усадьбы в центре города, межевала их территории на более мелкие участки и застраивала под продажу. Главным архитектором общества был Лев Кекушев, построивший Доходный дом Исакова на Пречистенке (на фото), особняки на Поварской улице. Информацию о двух последних компаниях я нашла в любопытном Указателе действующих в Империи акционерных предприятий 1908 года. А в журнале Строитель 1903 года рассказывается о реализации гостиницы "Националь".

Вчера в книге Елены Крижевской «Непарадная Москва» прочитала про интересную особенность доходных домов, связанную с городским законодательством: было запрещено устраивать окна на стенах домов, которые граничили с чужими участками или выходили в чужой двор. Сегодня в окне кафе увидела этому наглядное подтверждение — обратите внимание на проём в брандмауэре, заложенный кирпичами фальконье. На такие уловки шли архитекторы, чтобы соблюсти закон, но при этом осветить тёмное помещение. Точного подтверждения моей истории конкретно для данного дома нет, но версия хорошая.

Под вдохновением от выставки Эрнста Неизвестного в московской Новой Третьяковке было найдено издание романа «Преступление и наказание» Достоевского с иллюстрациями мастера. Восторг! Издательство «Наука», 1970-й год.

Начало👆 С авторством комплекса дешёвых квартир из двух корпусов история оказалась непростой: конкурсный проект и концепция принадлежали архитектору Мариану Перетятковичу, а рабочие проекты и строительство осуществляли уже другие авторы. Траугот Бардт занимался домом для холостых, а Иван Рерберг — корпусом для семейных. В воспоминаниях Рерберга “Войти в одну реку” есть фрагмент, посвященный этому проекту: “Здание дешёвых квартир состояло из отдельных комнат с общими односторонними светлыми коридорами, с отдельными умывальнями и кухнями, в которых были поставлены многоэтажные очелковые печи для приготовления и разогревания пищи в течение круглых суток. В первом этаже помещались контора дома, детские ясли и амбулатория с аптекой. Перед домом был большой двор с зелёными насаждениями, за домом — хозяйственные постройки, прачечная, ледники и покойницкая. При эксплуатации оказалось, что программа дома составлена слишком широко и городская управа, получив готовый и оборудованный дом, только для покрытия расходов по эксплуатации должна была сдавать комнаты по десять рублей в месяц, то есть дом, конечно, быстро заселённый, не мог служить убежищем для беднейшего населения Москвы”. Мне программа дома очень напомнила ранние советские проекты — идеи о разных формах обобществления быта для удешевления строительства носились в воздухе задолго до революции. А с аналитикой стоимости строительства комплекса связана работа бюро Saga на выставке "Времени нет", которая проходила минувшим летом в МУАРе.

“Барские” дома, квартирные комплексы для среднего класса и дома дешёвых квартир, представлявшие собой что-то вроде общежитий — так условно можно поделить всё доходное строительство начала XX века. Социальное жильё для самых небогатых арендаторов строилось в небольших объёмах: проектирование и возведение зданий обходились дорого, а плата, которую могли себе позволить жильцы, еле-еле могла покрыть расходы на содержание построек. Такие проекты чаще всего становились благотворительными или разрабатывались в рамках развития производств. Один из самых крупных жилых комплексов дешёвых квартир в Москве был реализован на деньги московского купца Гаврилы Гавриловича Солодовникова: было куплено два участка на современной улице Гиляровского. Один предназначался под корпус для одиноких на тысячу сто пятьдесят две квартиры, или лучше сказать, комнаты. Комплекс назвали “Свободный гражданин”. Второй участок занял корпус для семейных — “Красный ромб”, он вместил сто восемьдесят три квартиры. В книге Елены Крижевской “Непарадная Москва” нашлись отличные снимки интерьеров и деталей внутреннего устройства. А в архиве Музея Архитектуры имени Щусева — исторические фото и планировки. Подробнее об устройстве домов расскажу в продолжении👇 Первый этаж корпуса для холостых Типовой этаж корпуса для холостых Типовой этаж корпуса для семейных Архивное фото корпуса для семейных Архивное фото корпуса для семейных

Сегментация жилья в аренду в начале XX века была удивительно разнообразной: сегмент элитного жилья представляли так называемые "барские" дома, средний класс проживал в наиболее обширной и оттого размазанной категории доходных домов срединного сегмента, строилось и жилье для наиболее бедных слоев населения — дома дешевых квартир, общежития по своей современной сути. Пожалуй, самый известный такой

Привет, Винегрет! В первый день весны начинаю новую серию: вместе попробуем разобраться с тем, как был устроен рынок строительства доходного жилья в России на рубеже XIX - XX веков. Последняя находка — книга Екатерины Юхнёвой "Петербургские доходные дома", изданная в прошлом году. Понравилось, что в небольшом издании можно узнать о заказчиках-домовладельцах, о внутреннем устройстве и интерьерах квартир, о дополнительных сервисах для жителей. Отдельный лайк💛 обзору на более ранние исследования по теме — источники заслуживают большого внимания. А ещё рекомендую заглянуть Архитектурную папку с подборкой каналов, на которые вы, возможно, не подписаны, но точно захотите подписаться🙌

Архитектор в городе. Давно на канале не было этой рубрики, а жаль. Сегодня в гостях у Винегрета архитектор Павел Швецов со свежими снимками из поездки в Гонконг. В прошлый раз Паша делился португальским объектом Алвару Сиза — это было очень красиво. Крематорий Diamond Hill в Гонконге спроектирован государственным подразделением Architectural Services Department. Это редкий пример того, как архитектура может сочетать строгость и функциональность с выразительностью и деликатностью. Комплекс работает не только как инфраструктурный объект, но и как пространство поддержки. Находясь здесь, я невольно вспоминал Brion Cemetery Карло Скарпы. Между этими объектами десятки лет и тысячи километров, но их объединяет тонкое отношение к памяти и чувствам человека. Бетон, камень, стекло, вода, симметрия и зелень — всё работает на ощущение гармонии и покоя. Diamond Hill пронизан символизмом. В центре круглого входного атриума размещён квадратный сад камней: камни были извлечены при разработке строительной площадки комплекса и получили в проекте вторую жизнь. Вода в прудах с лилиями циркулирует по территории, олицетворяя круговорот жизни. В китайской традиции круг — это небо, а квадрат — земля. Эти образы встроены в пространственную композицию атриума. Посетители поднимаются из светлого круглого атриума к церемониальным залам и оказываются во внутреннем дворе с водой и панорамой зелёных холмов, словно совершают переход от земли к небу. Пространство не давит, а постепенно приводит к тишине и принятию. После церемонии посетители выходят в сад с цветами и кустарниками — возвращение к жизни и природе становится частью сценария. Функционально всё организовано так, чтобы потоки людей не пересекались, а все технологические процессы оставались вне поля зрения. Архитектура помогает прожить одно из самых сложных событий в жизни: красота действительно лечит, и, возможно, нигде её ценность не ощущается так остро, как в подобных местах.

Привет, Винегрет! Завершается рассказ о мокапах — современных и не очень. Ловите подборку из всех материалов серии. 🤍Мокапы до революции в Российской империи 🤍Испытания конструкций Френка Ллойда Райта 🤍Макет музея в натуральную величину 🤍Книга The Architectecture of full-scale mock-ups 🤍Юймин Бей на стройке пирамиды в Лувре 🤍Ренцо Пьяно и опыты в генуэзской студии 🤍Мокапы и стройки. Блог Tobebuild.archi 🤍Мокапы как искусство. Выставка в Базеле 🤍Оценка цикла жизни архитектурного объекта

Привет, Винегрет! Ещё одна практика, для которой создаются мокапы фасадов, попалась мне в статье с размышлением на тему о цикле жизни архитектурного объекта. Если коротко, то имеется в виду эколого-экономическая составляющая проекта — Life Cycle Assesment (LCA). Оцениваются затраты и издержки на изготовление материалов, их эксплуатационные характеристики — долговечность, энергоэффективность, издержки по монтажу, ремонту и замене, утилизация отработанных или поврежденных элементов. В статье приводится в пример проект реконструкции комплекса Telecom Towers в римском районе EUR. Не реализованный, кажется, кстати. Идея состоит в том, что на этапе утверждения мокапа проверялись все характеристики материалов: стекло было выбрано с учётом показателей энергоэффективности и стоимости двухкамерного стеклопакета, а напыляемое покрытие подбирали так, чтобы оно отражало свет, не давая зданию перегреваться. Этот же параметр учитывали при выборе травертина для облицовки глухих частей фасада — оттенок камня влияет на то, как материал поглощает тепло. Толщину каменных плит рассчитывали с учётом затрат на транспортировку монтаж / демонтаж / замену, а также металлоёмкость подсистемы. А карьер выбирали из тех, что ближе всего расположен к Риму. Итог: любое телодвижение оставляет экологический след и должно быть посчитано в оптимальном соотношении для каждого конкретного проекта. И всё вроде не ново — мы тоже всё считаем и пытаемся учесть. Но экологическая составляющая вопроса — новость лично для меня, в рабочей повестке такого пункта, к сожалению, нет. Вдогонку нашла ещё интересную статью об интеграции оценки LCA в BIM, вдруг кто осилит.

В 2021 году в архитектурном музее Базеля прошла выставка, посвященная мокапам. Нарратив получился поэтичным: на фрагменты зданий взглянули как на объекты искусства, которые могут жить собственной жизнью параллельно большой стройке. И формировать дополнительные смыслы для основного объекта. В рамках выставки также была устроена лаборатория для испытаний материалов, а ещё показывали процесс строительства школы в Сенегале из кирпичей ручной формовки. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста (!) давайте придумаем что-нибудь классное, чтобы поговорить о процессе строительства на примере мокапов. Классная тема для экспозиции на фестивале.