Семейное Обучение с Алиной Дьяковой

Моё мнение: школа сейчас и должна как раз организовать в зависимости от возраста учеников этот динамический баланс между цифровым и очным образованием. И родители тоже должны быть активно включены в этот процесс. Мой опыт учителя литературы старших классов и руководителя Литературного театра показывает, что у подростков есть запрос на личное общение и совместную деятельность — между встречей онлайн или очно ученики выбирают очный вариант. Есть, конечно, ученики, которые уходят в соцсети или игры с головой, но часто при этом наблюдается какое-то неблагополучие психологическое (сложности дома, одиночество, когда трудно завести компанию). Но даже такие ребята откликаются на инициативу взрослого, который проявит интерес лично к ним: к его тексту, к его творчеству. Современная игровая индустрия, например, порождает сюжетные игры с развёрнутой вселенной, история героя в которых вполне сравнима с отличными романами и по сюжетной сложности, и по уровню текста. Игры так же можно обсуждать с ребёнком, как книги, фильмы, музыку и спектакли — ребёнку важно, чтобы взрослый его слушал, интересовался его мнением. Я тоже вижу опасность человека стать придатком машины и не хочу этого, поэтому я стараюсь спрашивать и родных детей, и учеников о том, что они читают, слушают, смотрят, во что играют. Вот здесь, мне кажется, и есть самая важная коммуникация между взрослыми и детьми — спрашивать и слушать. И не запрещать без объяснений. | От себя: что это значит для семейного обучения Для хоумскулеров вывод Гилевой особенно важен: дома цифровую среду регулирует не школа, а родитель. И именно на СО выше риск заменить живое общение экраном — «учись по видео», «посиди с планшетом, пока я работаю». Свобода оборачивается опасностью, если ребёнок растёт в виртуальном мире без «соплеменников» рядом. Что стоит держать в голове: — До подросткового возраста (Гилева называет границу около 14 лет) дозируйте экраны. Не запрет, а именно доза: гаджет — инструмент, а не няня и не «товарищ и советчик». — Живое общение важнее цифрового. Кружки, двор, секции, совместные дела — то, что даёт опыт «мы одной крови». Изоляция — главный риск на СО, а не программа. — Смотрите на себя. Ребёнок копирует не слова, а поведение: если мама не расстаётся со смартфоном, он тоже так захочет. — Не отменяйте гаджеты совсем, а воспитывайте «цифронавта»: сначала человек, потом пользователь. Сначала отношения, чтение, рука, память, воля — потом виртуальная среда с пониманием её опасности. — Спрашивайте и слушайте, а не запрещайте без объяснений. Обсуждайте игры и видео так же, как книги и фильмы, — это и есть коммуникация, которой дома у вас больше, чем у школы. Цель не «цифровой абориген», удобно погружённый в экран, а человек, который умеет быть человеком и с гаджетом, и без него. В группе — вся актуальная информация для родителей на семейном обучении. Консультирую по вопросам взаимоотношений со школами я — юрисконсульт, тьютор, репетитор, педагог — @AlinaDyakovaSO Здесь вы найдёте ответы на самые популярные вопросы о семейном обучении: vk.ru/wall-75908842_38621 ВК: vk.ru/co_izhevsk ТГ: t.me/SemObraz

У них нет ни памяти, ни внимания, им трудно решать задачи, с которыми справлялись мы. Но, ещё раз повторяю, неумение решать задачи — это не самое страшное. Гораздо важнее, вырастут ли наши дети ЛЮДЬМИ, ЧЕЛОВЕКАМИ? | С какого возраста наступает вред Ребёнок, у которого развивается мозг, очень чувствителен. Если мы ему даём правильные стимулы — потешки, песенки, общение с родителями, общение с другими взрослыми и детьми, он учится быть человеком. Ну а теперь представим современную маму. Её малыш, глядя из колясочки, видит, что мама не расстаётся со смартфоном, как-то с ним общается, и это настолько важно, что даже важнее общения с ним — малышом. Наши дети копируют не наши слова, а наше поведение, поэтому не удивительно, что он стремится, как мама, заняться важным делом — взаимодействием с цифровым устройством. | Выход: воспитывать «цифронавтов» Я думаю, что совсем отказываться от цифровых технологий нет смысла, и, должна сказать, это общее мнение моих коллег. Эти технологии создают дополнительные возможности и удобства. Тем не менее мы обязаны научиться растить наших детей людьми, человеками, полноценными членами нашего общества. А для этого вместо «аборигенов цифрового мира» мы должны начать воспитывать «цифронавтов». То есть таких людей, которые, погружаясь в цифровую среду, работая там, может быть, даже выполняя боевые задачи, остаются людьми-человеками. Для начала нужно стать ЧЕЛОВЕКОМ. Вот тогда уже можно учиться пользоваться виртуальной средой и цифровыми технологиями с полным осознанием опасности, которую они в себе таят. Я думаю — но хорошо бы это изучить, потому что эти сроки могут сдвигаться от поколения к поколению — что эта граница, когда ты уже необратимо человек, находится в районе 14 лет. Вот до этого возраста хорошо бы ограничить воздействие этих технологий на подрастающее поколение. При этом мнение и поведение родителей ребёнка играют определяющую роль. И только потом школа, в которой также должна быть создана безопасная среда с дозированием воздействия цифровых технологий. | Комментарий психолога Рустам Муслумов, кандидат психологических наук, доцент кафедры педагогики и психологии образования УрФУ: Исследователи пессимистичны при оценке влияния электронных устройств на развитие психики ребёнка, вплоть до использования термина «цифровое слабоумие». Отрицательные эффекты обычно объясняют значительным преобразованием современной — цифровой — среды. Меж тем развитие мозга опирается на сформированные эволюционно традиционные механизмы. Например, естественным для ребёнка является освоение окружающих предметов, таких как обычные игрушки, где он может проявить фантазию, смекалку, освоить пути и способы управления, сам при этом учится волевому контролю, развивает мышление, память. Взаимодействуя с цифровым устройством, ребёнок лишь усваивает алгоритм, где способы общения с устройством уже прописаны. Собственное решение, то, как он хочет играть, не имеет значения. Также работа на устройстве не даёт возможностей для формирования мелкой моторики, мышление призвано угадывать порядок действий, а не составлять их самостоятельно. Все указанные риски не напрямую обусловлены существованием гаджетов, а скорее связаны с дефицитом других форм развития. Важно и то, что современный гаджет для ребёнка гораздо привлекательнее, использует понятные для пользователя и интересные стратегии удержания внимания. Да и чего греха таить, многие родители заинтересованы видеть своего ребёнка послушным, поглощённым чем-то, поэтому дают ему бесконтрольно использовать цифровое устройство, выигрывая для себя спокойные минуты. | Комментарий учителя Светлана Бабушкина, кандидат филологических наук, учитель филологии екатеринбургского лицея: В 90-е было страшно ходить по улицам, потому что групп неприкаянных подростков, которые развлекались насилием, было много, а вот компьютеров у них не было. Вопрос: дело в наличии компьютеров или в неприкаянности? Опасную тенденцию «цифровизации» образования я вижу, но пока нет параметров, которые показали бы, где проходит граница допустимой доли цифровой нагрузки ученика.

Он воспринимает себя членом стаи — обезьян, собак, волков. Он перенимает «культуру», которая существует в этих стаях, и для него не существует принципов, правил, запретов, характерных для нашего общества. Не убивай, не причиняй вреда, постарайся найти друзей — человеческие способы существования среди себе подобных (социализация) закладываются очень рано, поэтому, если ребёнка-маугли вернуть в общество даже в 3–5 лет, последствия пережитого останутся у него на всю жизнь, а в 10–12 он уже не сможет научиться говорить. Причина в том, что при развитии физически изменяется мозг ребёнка, и эти изменения по большей части необратимы. Мы для таких детей уже навсегда останемся «не одной крови» с ними. Отсутствие реакции мозга на общение с другим человеком, что обязательно должно быть даже у очень маленького ребёнка, — очень тревожный признак. С этими детьми, возможно, происходит нечто подобное детям-маугли. Понятно, что у них ослаблены связи с социумом, и можно предположить, что роль соплеменников для них играют цифровые устройства и виртуальные миры. | Отсутствие сопереживания Во время Великой Отечественной войны кинооператоры никак не могли сделать киносъёмку рукопашной схватки — смертельная борьба вызывала такие сильные эмоции, что они не выдерживали и бросались в бой. А современные молодые люди часто ведут себя иначе, они не демонстрируют эмоций, сопереживания. Например, несколько лет назад прошёл новостной сюжет, как машина скорой помощи попала в аварию. Вокруг было много людей, но никто не проявил сочувствие к больному и не стал помогать врачебной бригаде. А молодёжь собралась вокруг и снимала всё происходящее на телефоны. Они не сопереживали, поэтому видеосъёмка оказалась возможной. | Слабые внимание, память и воля Общее место — это слабые внимание и память. Это не удивительно — откуда бы взяться вниманию, если мозг не активируется на общение с человеком? Следствием такого формирования мозга может стать также отсутствие волевых качеств — общаясь с цифровыми устройствами, они не видят примеров проявления воли. Где вы видели настаивающий на своём сотовый телефон? Но есть и ещё кое-что. Эти дети неосознанно, в самой глубине души, понимают неестественность такого положения вещей, поэтому они эмоционально неустойчивы и невольно ждут какого-то иного к себе отношения. Им может казаться, что окружающие их обижают, поэтому заслуживают наказания. И молодой человек берёт ружьё и наказывает незнакомых, совершенно посторонних людей. С нашей точки зрения такое поведение не мотивировано, непонятно, чрезмерно жестоко. Но мы ведь уже не совсем соплеменники… | Стёртая граница реальности Стирание границ виртуального и реального, конечно, тоже имеет место быть, но в данном случае мы имеем дело с глубоким, на уровне биологии, изменением личности. Мы при этом перестаём понимать, как спрогнозировать поведение таких детей. Они очень внушаемы, особенно если для внушения используется цифровое устройство. Можно сказать, что гаджет для них играет роль товарища и советчика. Если мы позволяем своим детям формироваться в таком ключе — будущего у России нет. | Развитие IT-сферы Не надо думать, что её развитие зависит от того, насколько рано мы туда погружаем ребёнка — современная IT-сфера требует минимального уровня интеллекта. И для разработчика тоже! Писать программу — это очень просто! Я работала в Институте развития образования, когда компания по внедрению цифровых технологий только начиналась. И это всё было так пафосно: дети будут членами цифрового мира, его аборигенами! Но в реальности получается другое. Мы хотим обеспечить лучшие условия для развития детей, а даём детям настолько простую информацию, что она препятствует развитию мозга. Её можно освоить легко и быстро, если погрузиться чуть глубже и потратить немного больше времени. Мы, когда учились, должны были анализировать тексты, развивали монологическую речь, а это основа интеллекта. Мы должны были много запоминать, писали ручкой, а это влияет на центры мозга, связанные с речью и логикой. Современные дети лишены всего этого.

БИОЛОГ: НЕУМЕРЕННОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ГАДЖЕТОВ НЕОБРАТИМО МЕНЯЕТ ЛИЧНОСТЬ РЕБЁНКА Один подросток напал на незнакомую девочку и много раз ударил её ножом — в ответ на обидные слова одноклассницы. Школьники в ответ на замечание жестоко избили мужчину. У доктора биологических наук Ольги Гилевой есть неожиданное объяснение пугающих историй: эти дети — не вполне уже люди. Биолог пришла к такому выводу, когда исследовала влияние цифровизации на школьников. | Какие школы исследовались По приглашению коллег я изучала детей, которые учатся в разных школах. Это были три традиционные школы, где цифровым технологиям уделяют меньше внимания, и три «цифровых», где весь учебный процесс построен с участием компьютерных технологий. Учебные заведения находятся в Екатеринбурге и Первоуральске. | Критерии «цифровой школы» Прежде всего, это настрой самого педколлектива. Обычно в таких школах два и больше компьютерных класса, может быть кабинет робототехники, и они не пустуют. Там давно пользуются электронным журналом и дневником, для взаимодействия между учителями, детьми и родителями активно используются чаты. Дети участвуют в виртуальных экскурсиях и занятиях. В общем, максимально задействованы все возможности цифровых технологий. В традиционной школе часто менее развито цифровое оснащение, больше личного общения, чаты используются реже, активно работают кружки и коллективы художественной самодеятельности. | Ход исследования С согласия родителей и самих детей шестиклассники были протестированы по целому ряду показателей, изучались показатели тревожности, электроэнцефалограмма головного мозга. Оказалось, что дети цифровых и традиционных школ достаточно сильно различаются. Например, из соотношения показателей тревожности и стрессоустойчивости мы увидели, что дети в цифровой школе подвержены большему стрессу, при этом они вынуждены, видимо, снижать эмоциональную нагрузку, поэтому не слишком волнуются в школе. Получается, мы, взрослые, вкладываем ресурсы в современное оснащение школы, а в результате дети учатся не слишком напрягаться в учёбе — выращиваем не очень образованных учеников, которые к тому же не приучены к трудолюбию. | Ошеломляющие данные электроэнцефалограммы Были получены ошеломляющие данные. При регистрации этого показателя детям были даны несложные задания, выявляющие тип мышления. Например, сестрица Алёнушка старше братца Иванушки на 4 года, на сколько лет она будет старше брата через 5 лет? Взрослый или ребёнок, у которого хорошо работает логика, сразу ответит, а ребёнок со зрительным восприятием в этом возрасте не может решить такую задачу. Зато если просить подобрать коробочку к развёртке, то уже логик не способен это сделать, а ребёнок с развитым пространственным мышлением решает мгновенно. Особенности мышления в этом возрасте проявляются очень ярко. Одновременно вели запись электроэнцефалограммы, которая показывала активные зоны мозга. У логиков активируются лобные участки коры мозга, а у детей со способностями к пространственному мышлению — затылочные. Это норма, такая активность мозга проявлялась раньше, до внедрения цифровых технологий в образование, и эту же картину мы наблюдали у детей из школ с традиционной формой обучения. Когда я первый раз увидела данные детей цифровой школы, то подумала, что у меня сломался прибор — у них вообще не активировались никакие зоны мозга. Задачи эти дети, конечно, решали плохо, но важнее другое! Отсутствие активации мозга сказало мне, как специалисту, что эти дети не испытывают естественного для человеческого детёныша интереса к представителю своего биологического вида: ко мне. Можно сказать, они не воспринимают другого человека как соплеменника. Эти дети, по-видимому, воспринимают себя как-то иначе, и мы им «не сородичи». | Версия про «маугли» Если проводить далеко идущие аналогии… Время от времени бывают случаи, когда детей воспитывают звери — волки, собаки, обезьяны. Такой ребёнок перестаёт воспринимать себя как человеческое существо. Биологически оставаясь человеком, психически он становится чем-то другим — маугли.

Это краевой случай, но много и мелочей, когда ребёнка не включают: «Твоя задача учиться, учись спокойно». При этом он сидит до полуночи над уроками, а бабушке, которая пела над его колыбелью, не нужно вынести судно. Ребёнок должен участвовать в жизни семьи, как крестьянский ребёнок, — с поправкой на современный быт. Тогда не будет проблемы «он лежит, устал, ему ничего не надо». Чтобы ребёнок был совсем отключён, его нужно специально отключить. Сам он рождается соединённым с матерью — сначала физически, потом долго психологически. | Какие обязанности нужны подростку Имитировать крестьянскую семью в мегаполисе не нужно. Ребёнка надо включать в жизнь современной семьи. Первый шаг — обратиться к себе: что мне действительно нужно от ребёнка? Если ничего не нужно, это повод идти к психологу. Если нужно — сказать об этом. Если родителю нужно только «чтобы он хорошо учился, хорошо занимался спортом и чтобы ему жизнь нравилась», подросток начинает врать, что у него всё хорошо, или агрессировать. Всё хорошо всегда быть не может. В какой-то момент он скажет: «Почему я должен жить так, как ты хочешь?» Нужно найти то, что вам от него действительно нужно. Может быть, чтобы он встречал вас у метро: вы не успеваете, у вас есть другие дети, и вам нужны эти пятнадцать минут рядом, чтобы поговорить о новой школе. А может быть, просто идти рядом. Подростки это слышат: «Я не всегда могу, во вторник у меня тренировка». — «Хорошо, во вторник нет, а в понедельник и пятницу — да». | Что помогло тем, кто выстоял В поле зрения психолога чаще попадают те, кто ломается. Но если смотреть на подростков, которые выросли, выстояли и адаптировались, им помогло то, что у них не было «слишком». Сейчас наиболее адаптированы зумеры, у которых не было слишком много понимания, игрушек и развлечений. Второе — родители делали сознательные усилия, чтобы меньше врать детям. Не «никогда не врали» — это ерунда, а именно старались врать поменьше. И третье — внутренний локус контроля. Хорошо живёт человек, который может произвольно переключаться: «Здесь это вне моей компетенции, я ничего не мог сделать. Но коньки забросил я, и родители здесь ни при чём. | От себя. Текст публикуется с сокращениями; полную версию интервью читайте на «Правмире». Семейное обучение даёт свободу, но повышает риск, что ребёнок станет не субъектом, а родительским проектом. Главный вопрос не «всё ли я ему дал», а «вижу ли я рядом живого человека». Что важно: — Не превращайте программу и кружки в бегущую строку. Приносите свой опыт, но оставляйте ребёнку выбор. — Воспитывайте внутренний локус контроля на себе: не «обстоятельства», а «я выбрал, я недокрутил, я отвечаю». Дети имитируют. — Включайте ребёнка в жизнь семьи: обязанности, быт, вашу работу, общение. Не «только учись» — иначе получите подростка, который лежит на диване и не понимает, зачем вставать. — Семейное обучение — не изоляция. Ищите группы, проекты, спорт, где есть отложенный результат и опыт «длинного дофамина». — Не требуйте престижа и «того, чего у нас не было». Хотеть для ребёнка большего — нормально. Требовать — уже программирование. — Меньше врать. Если страшно отпускать контроль — идите к психологу поработать со страхом, а не за инструкцией. Цель — не «успешный проект», а человек, который в 30 лет скажет: «Это я автор того, что со мной происходит». В группе — вся актуальная информация для родителей на семейном обучении. Консультирую по вопросам взаимоотношений со школами я — юрисконсульт, тьютор, репетитор, педагог — @AlinaDyakovaSO Здесь вы найдёте ответы на самые популярные вопросы о семейном обучении: vk.ru/wall-75908842_38621 ВК: vk.ru/co_izhevsk ТГ: t.me/SemObraz

Если ребёнку 9–11 лет, первый шаг — не менять ребёнка, а менять собственную установку. У родителей часто есть убеждение: «Я лучше знаю; без спорта, английского и кружков жизнь не сложится; если он будет лежать на диване, то никогда не встанет». Сначала взрослый работает со своей установкой, ещё не сказав ребёнку ни слова. Когда установка меняется и появляется настоящее желание узнать, кто рядом, ребёнок перестаёт быть объектом родительского проекта. Это может быть страшно. Если ребёнку 14 лет, страх способен разрушить многое, и тогда имеет смысл пойти к специалисту — не за инструкцией «делай раз, два, три», а чтобы поработать со своим страхом. С десятилетним ребёнком это проще. Если подросток хочет уйти из спорта, иногда работает совет тренера: «Можно, но доведи до обозримой точки, до небольшого результата — выиграй турнир, доплыви до разряда». После этого некоторые меняют решение. Но на кого-то это не сработает. Важно различать две внешне одинаковые истории. В первой подростку нахамил тренер или команда сказала, что он тянет всех назад, — и он в моменте швыряет коньки: «Больше не пойду». Во второй он полтора года ходит через силу, помнит, сколько заплачено, у него есть результаты, тренер не хамит, а просит собраться, но ему уже давно там плохо. В конце концов происходит срыв. Внешне это может выглядеть одинаково, но причины разные. | «Пусть у ребёнка будет то, чего у меня нет» Родительская стратегия «пусть у него будет то, чего у меня не было» нормальна. Мир часто движется именно так: одно поколение поднимается на ступень выше и отправляет сына или дочь учиться дальше. Хотеть для ребёнка престижного образования, крепкой семьи, Парижа, хоккея — не вредно. Вредно требовать: «Ты должен стать хоккеистом», «Ты должен увидеть Париж», «Ты должен получить именно это образование». Когда желание превращается в бегущую строку в сознании — «если ты не окончил престижный вуз, то и круг общения у тебя не тот», — это уже программирование. Даже если люди вокруг тебя устраивают и вам есть о чём поговорить, внутри звучит чужой голос. И это часто не собственный «червячок», а родительский. Ответственный родитель может приложить усилия, чтобы этого не совершать. Когда принимается решение, взрослый приносит свой опыт: «Я думаю так, потому что у меня был такой опыт. Возьми, может, пригодится». И тут же оставляет ребёнку выбор. Это не бегущая строка, а эпизод: мать, отец или бабушка принесли свой опыт и сказали: «Возьми. Может, пригодится». Как дед, который дал внуку спички в полиэтилене: не «ты плохой походник, если пользуешься зажигалкой», а «вот мой опыт, может, пригодится». Внук носит эти мемориальные спички с собой, хотя ни разу не пригодились. | Ребёнок должен быть включён в жизнь семьи Ребёнок включён в жизнь семьи на всех уровнях, когда у него есть не только права, но и обязанности. Последние лет десять многие дети на вопрос «Кем работает твой отец?» не могут ответить. Раньше сверстники знали, что делают их родители на работе. Сложнее рассказать про менеджера по продажам или консалтинг, чем про водителя троллейбуса. Но если родитель не может объяснить десятилетнему ребёнку, что он делает на работе и за что получает деньги, это что-то значит. Легко рассказать, когда человек что-то производит и ему это нравится. Если не можете ни рассказать, ни показать продукт — стоит задуматься. То же с кругом общения. Родители жалуются: «У моего ребёнка нет друзей». Психолог спрашивает: «А у вас есть?» — «Да, одна подруга ещё из института». — «А ребёнок видит, как вы общаетесь?» — «Ой, она далеко живёт». Включённость означает, что ребёнок на всех уровнях понимает, как функционирует семья, и участвует в этом. | Отец умер, а детям не сказали Бывает и крайний случай. Молодая женщина пришла к психологу: три месяца назад трагически умер её муж, а двое детей об этом до сих пор не знают. Отца похоронили, родственники что-то решили, дети остались вне круга. Женщина спрашивала, как сказать. Психолог ответила: дети знают. Даже четырёхлетний знает. Неизвестность и понимание, что всем вокруг плохо, но от тебя что-то скрывают, хуже правды.

Если у подростка к 15 годам сформирован внутренний локус контроля, он может забросить коньки и принять решение за себя нынешнего и себя 30-летнего. Позже он скажет: «Я принял неверное решение» — или: «Я ушёл в биатлон, не стал чемпионом, но получил новый опыт». В обоих случаях это его авторство. Взрослый всё равно может влиять. Родитель обязан принести ему свой опыт: «Я вижу, что коньки лежат за батареей. Я, мать твоя, думаю об этом так, чувствую так, обобщаю так. Попробуй взвесить и приплюсовать моё мнение к своему решению». Если есть отец и бабушка, хорошо, если они тоже принесут своё видение — не в формате «немедленно достань коньки, на тебя потрачены тысячи», а в формате «вот как я вижу ситуацию». Большинство родителей так не умеют. Но некоторые умеют, и тогда подросток, посмотрев на разложенные аргументы, может сказать: «Да, я изменил решение». При этом у подростка когнитивные возможности временно снижаются из-за перестройки организма: 12-летний, вошедший в подростковость, может быть «глупее» себя 11-летнего. Энергия уходит на перестройку. Поэтому лучше, чтобы ребёнок переставал быть креатурой родителя до подростковости — условно к десяти годам. Пятилетний всегда считает хорошим то, что считает хорошим родитель. Если же подросток входит в возраст, когда ему и так тяжело, и именно тогда осознаёт себя и идёт в бой — «не буду архитектурную студию, не буду музыкальную школу, не буду большой теннис, буду лежать на диване и смотреть тупые видосики», — это часто выглядит печально. Он отринул родительскую программу, но своей пока не построил. | Дать ребёнку стать собой до подросткового возраста Родителю стоит раньше отползать и честно спрашивать себя: «Это действительно он хочет заниматься большим теннисом, архитектурой и читать 12 книг в неделю? Это правда он?» Начинать должен взрослый — у него больше опыта. Надо сначала посмотреть со стороны: рядом со мной действительно этот человек или объект моего проекта? Взрослый с внутренним локусом контроля, оказавшись перед выбором «диван с тортиком или работа и спортзал», может выбрать диван, но потом встанет и пойдёт делать то, что считает нужным. Он субъектен. У подростка этой субъектности ещё нет. Поэтому вопрос «полежать на диване или поехать в музей» может вызвать у него искреннее недоумение: «Вы правда меня спрашиваете?» Показательна история про девочку и Италию. Родители сказали 12-летней дочери: «Мы составили свою программу, но хотим, чтобы ты внесла то, что хочешь посмотреть ты. Мы подстроимся». Девочка переспросила: «Я правильно поняла, что вы действительно хотите услышать, чего хочу я? Правда-правда?» А потом сказала: «Тогда я хочу, чтобы вы с папой поехали вдвоём и смотрели то, что хотите вы. А я осталась дома, лежала на диване в халате и никуда не ходила». Сильная история. Но родители пришли к психологу с вопросом: «Как нам замотивировать дочь, чтобы она захотела поехать в Италию?» То есть не «что происходит с нашей дочерью» и не «может, нам стоит поехать вдвоём», а «как сделать так, чтобы она продолжала оставаться нашей креатурой». | Компьютерные игры и длинный дофамин Гипотеза, что если дать ребёнку неограниченно играть, ему надоест и он сам вернётся к нормальной жизни, сама по себе негативна. Родители, которые ставили такой эксперимент, через три месяца его приостанавливали. Но вопрос не в том, чтобы выработать отвращение. Вопрос в том, чтобы ребёнок захотел встать с дивана сам. Для этого нужен опыт «длинного дофамина»: когда неделю строишь шалаш или домик на дереве, а потом получаешь результат. Такой опыт можно получить в спорте, в социальной группе, в сложных подростковых интригах — там, где результат отложен. Если у ребёнка с детства есть опыт длинного дофамина, он может сравнить его с коротким. Но опыт короткого тоже должен быть. | Что делать родителю младшего подростка

ПСИХОЛОГ КАТЕРИНА МУРАШОВА — О РОДИТЕЛЬСКИХ УСТАНОВКАХ, СУБЪЕКТНОСТИ И ВНУТРЕННЕМ ЛОКУСЕ КОНТРОЛЯ. Подростки бросают спорт и музыкальную школу, выбирают не ту жизнь, о которой мечтали родители. Как ожидания взрослых влияют на самооценку и почему важно дать подростку принимать собственные решения? Об этом Катерина Мурашова говорит с Анной Даниловой. | Чек-листов не существует Чек-лист «Как вырастить счастливого и успешного ребёнка» — маркетинг. Таких планов не существует: их продавцы оканчивали примерно одни и те же курсы. Детство исторически и географически разнообразно. Полинезия 1736 года, Португалия 1978 года, Россия — в каждой точке вырастают нормальные люди, есть и несчастные. Универсального «делай так и получишь» нет. Универсальных навыков, гарантирующих цели, друзей и отношения, нет. Для одного толчок — встреча в спортлагере, для другого — книга в 30 лет. Это не программируется. Опросы подтверждают: почти никто не вспоминает математику или биологию — говорят о разговоре, встрече, учителе, книге. Один и тот же учитель мог сказать одно и то же шестерым, но сработало на готового услышать. | Миф об успехе и родительские послания Родители хотят для детей примерно одного и того же: высшее образование, приличный круг общения, полезные знакомства, семья, здоровье, профессия, хобби. Почти ни у кого не получается всё это сложить. Само желание не вредно — вредно то, что взрослые думают одно, а транслируют другое. Родители в любом случае значимые люди для ребёнка. Даже если он категорически не согласен с посланием, которое идёт годами, оно на него влияет. Частая установка: «Человек без высшего образования не состоялся», «у нас все в семье получили высшее». На деле это может быть обобщением, из которого удобно выстроить контекст и годами транслировать его ребёнку. В результате девочка, которая любила возиться с малышами и стала прекрасной воспитательницей детского сада, к которой стоит очередь, всё равно слышит внутри себя: «Ну да, но высшего-то образования я не получила». Ощущение «я не оправдал надежд» влияет плохо. Ожидания школьного учителя или тренера пережить можно, родительские программы — гораздо труднее. Зачастую люди потом отыгрываются на своих детях: женщина, которую в детстве заставляли окончить музыкальную школу, швырнула матери диплом и больше не подходила к пианино, а через годы с болезненным интересом смотрит на старый инструмент и думает отдать дочь на подготовительный курс. Этот голос можно преодолеть, если увидеть родителя не как идеального человека, а как ограниченного своим опытом. Мать боялась, что ребёнок не найдёт хорошую работу, потому что у неё самой с работой не сложилось. Она любила и пыталась как могла. Это не умаляет ни её, ни выросшего ребёнка. | Внешний и внутренний локус контроля Взрослые, которые жалуются, что их «недожали» или «пережали», обычно имеют внешний локус контроля. Никто из них не говорит: «Я жалею, что сам забросил коньки за батарею и не взял себя в руки». Ответственность приписывается родителям или обстоятельствам. Внутренний локус контроля — это способность сказать: «Это я принял решение, я его последствия и разбираю». У пятилетнего ребёнка его воспитать нельзя: он всё равно будет считать, что на него влияет мир. У подростка — можно. В норме четырнадцатилетний уже перестаёт быть «креатурой» родителей и начинает быть субъектом. Внутренний локус контроля воспитывается не нотациями, а демонстрацией. Дети — имитаторы. Если взрослый объясняет неудачу не тем, что вокруг идиоты, а тем, что он сам недокрутил, не понял, не сопоставил, ребёнок это впитывает. Если получилось — тоже важно присвоить результат: «Это я сделал». Пример с дождём. Можно сказать: «Погода плохая, сапоги забыли, гулять невозможно». Это внешний локус. А можно: «Я решила, что мы идём гулять. Сапог нет, наденем непромокаемые кроссовки, трудности решим по дороге». Выбор остаётся за взрослым, но ответственность за него взрослый берёт на себя. | Подросток бросает спорт: две разные истории

Родители разделились во мнениях. Часть относится к нововведению скорее положительно. Ольга Зиналиева (Свердловская область) считает, что «такой формат мотивирует ребят опираться на достоверные источники и с уважением относиться к подвигам предков». Елена, мать пятиклассника, также воспринимает идею с интересом, отмечая, что устный экзамен может дать ребёнку больше, чем письменный тест. Другая часть родителей настроена скептически. Мария, мама девятиклассницы, призналась, что в их семье рады тому, что дочь выпускается в 2027 году и новые правила её не коснутся. Наталья, мама семиклассницы, задаётся вопросом о дополнительной нагрузке: «У меня дочь гуманитарий, и мы понимаем, что теперь история — это чуть ли не наш основной предмет, хотя лучше бы сделать упор на языки». Экспертное сообщество даёт полярные оценки. Скептики опасаются, что экзамен может превратиться в «профанацию», так как школы будут «тянуть» всех учеников ради допуска к ОГЭ, а также указывают на дополнительную нагрузку без пользы для мотивации. Сторонники отмечают, что формат зачёта снизит психологическую нагрузку, а сама идея научить детей говорить и размышлять — хороша. | Организационные детали и сроки Сдавать экзамен ребята будут в своей школе и, скорее всего, своим учителям. Экзаменатором станет учитель истории — не обязательно тот, кто вёл предмет в этом классе. Проводить его планируется с января по апрель, а первое массовое проведение намечено на февраль 2028 года. Конкретную дату назначит школа. Важный нюанс: собеседование не повлияет на оценку по истории в аттестате — это независимая процедура допуска. При этом сам ОГЭ по истории останется экзаменом по выбору. | Что дальше Окончательное решение о формате и сроках введения экзамена будет принято после завершения апробации и общественно-профессионального обсуждения. На следующем этапе запланированы дополнительные пилотные сессии и обсуждение результатов с педагогическим сообществом — это поможет доработать формат устного экзамена перед его внедрением в качестве обязательного для всех девятиклассников. Для родителей, чьи дети находятся на семейном обучении, краткие рекомендации по подготовке к устному собеседованию по истории собраны здесь: vk.ru/wall-75908842_38189. В группе — вся актуальная информация для родителей на семейном обучении. Консультирую по вопросам взаимоотношений со школами я — юрисконсульт, тьютор, репетитор, педагог — @AlinaDyakovaSO Здесь вы найдёте ответы на самые популярные вопросы о семейном обучении: vk.ru/wall-75908842_38621 ВК: vk.ru/co_izhevsk ТГ: t.me/SemObraz

КИМы как пишут источники из СМИ составляются строго по единым государственным учебникам истории и охватывают курс с 5-го по 9-й класс. Важно: в заданиях встречаются не только текстовые вопросы, но и работа с историческими картами, схемами, источниками, картинами и фотографиями — как в ВПР и ОГЭ по истории. Тематически акцент сделан на деятельности исторических личностей, героических страницах истории России и российской культуре. Как отметили в Орловской области, задания не выходили за рамки единых государственных учебников. | Примеры конкретных заданий из апробации В материалах, которые уже находятся в открытом доступе, приводятся конкретные формулировки. Один из примеров задания по всеобщей истории: «Рассказать о Бостонском чаепитии и объяснить, как это событие связано с началом Войны за независимость США». Также в заданиях встречались вопросы, связанные с индульгенциями и их влиянием на Реформацию, Первым крестовым походом, причинами взятия Бастилии и деятельностью Карла Великого. Учителя истории, опрошенные изданиями, отметили, что задания по всеобщей истории стали для них неожиданностью: в школьной программе на этот блок отводится заметно меньше времени, чем на отечественную историю, поэтому именно эти вопросы могут вызвать у девятиклассников наиболее серьёзные проблемы. | Какие возникли сложности Участники и эксперты отметили, что собеседование оказалось серьёзным испытанием: оно требует не заучивания дат, а умения рассуждать и связно говорить. При этом пилот выявил и ряд проблем. Главное содержательное противоречие — заявленный охват материала «от Древней Руси до наших дней» расходится с программой 5–9 классов, которая заканчивается 1913 годом. В результате события Первой мировой войны и последующих периодов остаются вне зоны проверки. Кроме того, неожиданностью для учителей стали задания по всеобщей истории — например, о Бостонском чаепитии. По мнению педагогов, именно такие вопросы могут вызвать у школьников наибольшие трудности. Ещё одна сложность — психологический барьер: устный формат требует развитых коммуникативных навыков и умения структурировать информацию, что даётся детям сложнее, чем письменные тесты. Учителя также подчеркнули важность методической поддержки: для успешной подготовки школьников необходимы дополнительные тренировочные материалы и чёткие критерии оценивания. | Отзывы участников Мнения о новом формате разделились. Школьники в основном говорили о волнении из-за непривычного устного формата: «Мы привыкли писать тесты, а здесь нужно было говорить связно, без пауз». Задания показались многим «не очень простыми», так как требовали повторения материала прошлых лет. В то же время часть девятиклассников отметила, что при реальных знаниях экзамен сдать легко: «Если действительно знаешь историю, сдать экзамен не составит труда». Дополнительные вопросы учителей казались несложными. Ученики, прошедшие апробацию, оставили более конкретные впечатления. Даниил Чернышев из школы № 37 Динского района (Краснодарский край) поделился: «Было волнительно. Мы привыкли писать тесты, а здесь нужно было говорить связно, без пауз. Сама процедура была организована чётко». Максим Максименко из школы № 18 Армавира отметил, что «требовалось не только изложить факты, но и выразить своё мнение», а дополнительные вопросы по теме оказались несложными. При этом в Анадыре подчеркнули, что апробация никак не повлияла на оценки — их никто не ставил. Учителя видят в нововведении как плюсы, так и риски. К плюсам они относят то, что устный ответ позволяет оценить, как ученик думает и анализирует, а не просто зубрит даты; развиваются речь и навыки аргументации. К рискам — содержательное противоречие с программой 5–9 классов, неожиданные задания по всеобщей истории и опасение, что экзамен может превратиться в механическое заучивание микротем, если от учеников начнут требовать дословного воспроизведения учебника. Также высказывается мнение, что формата «зачёт/незачёт» может быть недостаточно для серьёзной мотивации.

УСТНОЕ СОБЕСЕДОВАНИЕ ПО ИСТОРИИ В 9 КЛАССАХ: ГДЕ ПРОХОДИТ АПРОБАЦИЯ, КАК УСТРОЕНЫ МОДЕЛИ И ЧТО ГОВОРЯТ УЧАСТНИКИ В октябре–ноябре 2026 года в ряде российских регионов проходит апробация устного собеседования по истории для девятиклассников. Пока это пилотный проект: экзамен не влияет на текущие оценки и не является обязательным. По итогам апробации планируется выбрать финальную модель, а полностью ввести собеседование предполагается с 2028 года — как возможный допуск к ОГЭ. | Где проходит апробация Рособрнадзор не публиковал полный официальный список регионов, поэтому известный перечень может быть неполным. В открытых источниках упоминаются: · Республика Татарстан — апробация проходила с 19 по 24 октября в 9 школах, участие приняли 414 учеников; · Республика Саха (Якутия) — в эксперименте задействованы 12 учреждений и 270 человек; · Тульская область — 22 октября в апробации участвовали 135 школьников из трёх образовательных центров Тулы (школы № 58, № 20 и гимназия № 11 имени Александра и Олега Трояновских); · Липецкая область — регион официально вошёл в число участников первого этапа; · Санкт-Петербург — участие подтвердили в пресс-службе Рособрнадзора; · Краснодарский край — в Армавире площадками стали три школы (№ 18, № 20 и № 24), участие приняли 75 девятиклассников; также апробация прошла в Динском районе и Анадыре; · Орловская область — площадкой стал лицей № 21 города Орла, к участию привлекли ведущих учителей истории региона в роли собеседников и экспертов; · Новосибирская область — Баганская СОШ № 2 стала площадкой для апробации моделей заданий и организационно-технологических схем проведения экзамена. | Как устроено собеседование Экзамен длится 30 минут: 15 минут отводится на подготовку и 15 минут — на ответ. В рамках апробации специалисты ФИПИ тестировали три организационные модели. 1. Классическая модель — с диалогом. Ученик готовится по распечатанным заданиям, затем отвечает устно. Присутствующий учитель истории может задавать уточняющие вопросы и сразу оценивает ответ. 2. Модель без диалога. Школьник также готовится по бумажным заданиям и отвечает вслух. Педагоги в аудитории только слушают и поддерживают, не вступая в коммуникацию и не задавая вопросов. 3. Компьютерная модель. Задания выводятся на экран, ответ записывается в микрофон. Проверка и оценивание происходят уже после экзамена. Во всех трёх моделях обязательно ведётся видеозапись ответа. Содержательно собеседование состояло из пяти заданий по трём блокам: история России, всеобщая история и региональная история. В блоках по истории России и всеобщей истории было по два задания, из которых ученик выбирал одно. Задание по региональной истории было одно — рассказать об известных людях или событиях родного края либо о вкладе жителей региона в Великую Победу. Апробация не предполагала выставления оценок. Её итоги будут использованы для выбора финальной модели экзамена и настройки критериев оценивания. | Что именно проверяют и по каким критериям Хотя итоговая модель ещё не утверждена, контуры оценивания уже обозначены. Экзамен будет оцениваться по системе «зачёт/незачёт» и станет условием допуска к ГИА. Министр просвещения Сергей Кравцов подчёркивал: при разработке процедуры важно обеспечить понятные и объективные критерии, чтобы школьники, родители и педагоги заранее понимали требования. Проверять будут не заученные даты, а умение анализировать и рассуждать. Среди ключевых критериев — способность последовательно и аргументированно излагать материал, устанавливать причинно-следственные связи, работать с историческими источниками и формулировать собственную позицию. По словам главы Рособрнадзора Анзора Музаева, в новом формате не будет «суперсложных» вопросов — важно, чтобы предмет «история» любили и хотели знать хорошо. | Содержание заданий: на что опираться

• Узнать официальные результаты экзаменов и графики их утверждения. • Подать апелляцию, если ребенок не согласен с выставленными баллами. • Решить нестандартный или технический вопрос (например, если заявление на mos.ru не проходит или нужно срочно изменить перечень предметов по уважительной причине). Резюме: Если РИС — это электронная база данных, то РЦОИ — это государственная организация, которая этой базой управляет. Но помните: чтобы эта цепочка сработала, первым делом нужно урегулировать отношения со школой и получить приказ о зачислении экстерна. Главное отличие РИС и АИС: • АИС — это постоянная цифровая среда, с которой школьники-москвичи сталкиваются каждый день. • РИС — это временная экзаменационная база данных. БЕЗ ВНЕСЕНИЯ В НЕЕ ДАННЫХ О РЕБЕНКЕ ОН НЕ СМОЖЕТ СДАТЬ ЭКЗАМЕНЫ. | АЛГОРИТМ ДЕЙСТВИЙ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ Чтобы не попасть впросак и обеспечить ребенку допуск к аттестации, важно урегулировать отношения со школой и получить приказ о зачислении экстерна. 1. ПОДАЙТЕ ЗАЯВЛЕНИЕ НА MOS.RU. 2. ОБРАТИТЕСЬ В ШКОЛУ ЛИЧНО. Предоставьте бумажное заявление и пакет документов. Уточните, что вам нужно зачислиться именно как экстерну для прохождения ГИА. 3. ПРОСЛЕДИТЕ ЗА ИЗДАНИЕМ ПРИКАЗА. Без приказа директора школа не подтвердит вашу электронную заявку. 4. ПРОВЕРЬТЕ СТАТУС. Убедитесь, что школа внесла данные в АИС, и они подтянулись в РИС. 5. ЕСЛИ ПРИШЕЛ ОТКАЗ: · НЕ ПАНИКУЙТЕ. Свяжитесь со школой и РЦОИ, чтобы выяснить точную причину. Возможно, школа просто не успела издать приказ или требуется предоставить запрашиваемые документы (приказ об отчислении, уведомление о СО). · Если документов нет (например, вы уведомляли власти в другом регионе или никогда не учились в школе), напишите официальное обращение в Департамент образования г. Москвы через mos.ru с просьбой разъяснить порядок действий в вашей конкретной ситуации. · Поскольку требования не основаны на федеральном законодательстве, вы вправе обратиться в прокуратуру или Минпросвещения, но делать это лучше параллельно с попытками решить вопрос на местном уровне, чтобы не пропустить сроки (до 19 ноября). | НУЖНА ПОМОЩЬ ИЛИ КОНСУЛЬТАЦИЯ? Если вы получили отказ или сомневаетесь в правильности своих действий, вы можете ОБРАТИТЬСЯ ЗА КОНСУЛЬТАЦИЕЙ НАПРЯМУЮ КО МНЕ. Я обязательно проверяю все документы, так что мы вместе разберем ваши шаги и выясним, по какой причине пришел отказ, выработаем правильную стратегию и успеем подать все необходимое в срок. Полезные ссылки: · Портал mos.ru для подачи заявления: www.mos.ru · Приёмная Департамента образования: www.mos.ru/feedback/r... · Прокуратура Москвы: epp.genproc.gov.ru/web/proc_77 · Минпросвещения России: edu.gov.ru В группе — вся актуальная информация для родителей на семейном обучении. Консультирую по вопросам взаимоотношений со школами я — юрисконсульт, тьютор, репетитор, педагог — @AlinaDyakovaSO Здесь вы найдёте ответы на самые популярные вопросы о семейном обучении: vk.ru/wall-75908842_38621 ВК: vk.ru/co_izhevsk ТГ: t.me/SemObraz

Если полученные мной сведения верны, то отказы со стороны РЦОИ (Регионального центра обработки информации) — это способ решить старую проблему. Раньше заявки, которые отклоняла школа, «зависали» на стороне РЦОИ, создавая серую зону. Теперь систему настроили жестче: если школа не подтверждает статус ребенка, родителю сразу приходит официальный отказ, а раньше родителю могло быть даже неизвестно, что ребенок так и не попал в базу. Тогда это, пожалуй, даже к лучшему: теперь родитель хотя бы сразу понимает, что что-то пошло не так, и может оперативно принять меры. | ГЛАВНЫЙ МИФ: ЗАЯВЛЕНИЯ НА MOS.RU НЕДОСТАТОЧНО Не все даже знают об этом: ЗАЯВЛЕНИЕ НА ПОРТАЛЕ MOS.RU САМО ПО СЕБЕ НИКОГДА НЕ ДАВАЛО АВТОМАТИЧЕСКОГО ПРАВА НА УЧАСТИЕ В ГИА. Чтобы попасть на ОГЭ или ЕГЭ, ребенок в обязательном порядке должен быть зачислен в школу. ВНЕСЕНИЕ В БАЗУ УЧАСТНИКОВ ГИА ПРОИСХОДИТ СТРОГО НА ОСНОВАНИИ ПРИКАЗА ДИРЕКТОРА ШКОЛЫ о зачислении в качестве экстерна для прохождения аттестации. Многие родители ошибочно полагают, что клика на mos.ru достаточно. Но если вы не принесли в школу бумажное заявление и документы, школа не издаст приказ о зачислении. Без этого приказа школа не подтвердит вашу электронную заявку, - и ранее тут образовалась бы задержка: ничего бы не происходило. А теперь согласно новым правилам РЦОИ будет вынужден прислать отказ, ведь незачисленного в школу ребенка внести в экзаменационную базу технически и юридически невозможно. А запрашивая приказ об отчислении и уведомление о СО, система просто пытается проверить, имеет ли право ребенок зачисляться к ним как экстерн. Вот такая у меня идея. Ну а подтвердить или опровергнуть ее предоставляю вам, пишите, кто получил отказ в прохождении ГИА, разберем ваши шаги и документы и во всем убедимся. | РАЗБИРАЕМСЯ В АББРЕВИАТУРАХ На семейном обучении действительно очень много юридических деталей. Если их не знать, легко поддаться панике. Но паника — плохой советчик, лучше сначала досконально изучить матчасть. Коротко о ключевых аббревиатурах, чтобы говорить с системой на одном языке: АИС — Автоматизированная информационная система. Используется в Москве для автоматизации повседневной школьной жизни (зачисление в школу, «Электронный дневник», запись в кружки, учет оценок, проход по картам). Это база для повседневной учебы. РИС — Региональная информационная система обеспечения проведения государственной итоговой аттестации. Используется исключительно для проведения ОГЭ и ЕГЭ. Если ребенок не попадет в РИС, его просто не допустят в пункт проведения экзамена, на него не распечатают бланки, а эксперты не смогут проверить его работу и выставить баллы. РЦОИ — Региональный центр обработки информации. Это главный организационный и цифровой «штаб» по ОГЭ и ЕГЭ в регионе. В столице он работает на базе Московского центра качества образования (МЦКО). В других регионах он может называться иначе (например, РЦОКО). | КАК СВЯЗАНЫ МЕЖДУ СОБОЙ АИС, РИС И РЦОИ? Связь прямая. РЦОИ — это «живые люди и главный сервер», а РИС — программа, в которой они работают. Взаимодействие выглядит так: 1. Вы подаете заявление на ОГЭ/ЕГЭ удаленно через Портал Мэра mos.ru. 2. Если ваш ребенок учится на семейной форме и не числится в школе, школа обязана издать приказ о его зачислении в качестве экстерна и внести эти данные в АИС. 3. Только после этого данные ребенка автоматически подтягиваются в экзаменационную систему РИС ГИА. 4. Сотрудники РЦОИ видят подтвержденного ребенка в РИС, распределяют его в пункт проведения экзаменов, назначают экспертов и печатают бланки. 5. После экзамена все бланки со всей Москвы свозятся обратно в РЦОИ для сканирования, распознавания и проверки комиссиями. | ЗАЧЕМ РОДИТЕЛЮ ЗНАТЬ ПРО РЦОИ? Сайт или Общественная приемная РЦОИ (в Москве она находится на Семеновской площади) пригодятся вам, чтобы:

КАК УСТРОЕН ДОПУСК К ГИА ДЛЯ СЕМЕЙНИКОВ В МОСКВЕ: РАЗБОР ДЕТАЛЕЙ, МИФЫ И АЛГОРИТМ ДЕЙСТВИЙ В последнее время в сети активно обсуждается ситуация с отказами в допуске к ГИА для детей на семейном образовании. Родители детей на семейном обучении меня попросили прокомментировать эту информацию. Сразу оговорюсь: изначально эти данные появились не от меня. Я проверила их по своим источникам, но лично ко мне пока не обращались родители, получившие именно такие отказы. Поэтому ниже — мои выводы и разбор ситуации, основанный на знании законодательства и анализе имеющихся данных. Мне ответили на вопрос. Говорят, что новые требования придумали РЦОИ и используют их как инструмент для отказа, когда школа не подтверждает поданую заявку на mos.ru. Раньше все заявки, которые подавали на портале и отклонила школа, переводились на РЦОИ, а теперь и голова ни у кого не болит (только у родителя). Что делать? Начнем с того, что у меня пока не было родителей, которым отказали в Москве, поэтому я не знаю истории тех, кто получал отказ в прохождении ГИА. А вдруг у них просто не было одобренного заявления в школу? О чем речь: заявление на мос.ру никогда не давало автоматически участия в ГИА, этого было недостаточно. Потом нужно было идти с бумажным заявлением и документами в школу. И когда там не было согласия на зачисление, вот тогда-то ребенок и "подвисал" в РИС, потому что у РЦОИ не было данных о зачислении ребенка в школу, без этого точно нельзя стать участником ГИА. ВНЕСЕНИЕ В БАЗУ УЧАСТНИКОВ ГИА ПРОИСХОДИЛО ТОЛЬКО ПО ПРИКАЗУ ДИРЕКТОРА ШКОЛЫ о зачислении в ту школу, который родитель указывал на мос.ру. Когда школа вносила этот приказ в базу, РЦОИ вносило ребенка в базу участников - их в Москве две: АИС и РИС и они разные - одна для учебы, другая для ГИА. Ну а теперь тем, кто не понял порядка действий, и не написал заявления в школу, просто официально приходит отказ (то есть он нигде не зависает). Наверное, это даже хорошо, потому что родитель, по крайней мере, знает: что-то пошло не так, и предпримет действия. Да, вот столько у нас на СО деталей. И если они не известны или плохо понимаются - так и паника начинается. Я же предпочитаю сначала разобраться. | СИТУАЦИЯ С ОТКАЗАМИ И ФЕДЕРАЛЬНЫЕ НОРМЫ Экстернам в Москве стали приходить отказы в регистрации на ГИА. В качестве обоснования чиновники ссылаются на новые правила: экстерну якобы необходимо предоставить приказ об отчислении с предыдущего места учебы и уведомление местного органа самоуправления о выборе семейного образования (СО). Среди родителей поднялась паника: ТАКИХ НОРМ В ФЕДЕРАЛЬНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ НЕТ! Правила допуска к ГИА жестко регламентированы нормативно-правовыми актами федерального уровня, и ОГРАНИЧИВАТЬ ДОПУСК НА РЕГИОНАЛЬНОМ УРОВНЕ РЕГИОНЫ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА. Более того, эти требования для некоторых семей невыполнимы — например, если родитель подавал уведомление о СО в другом регионе или сейчас находится за границей. Пока идет бюрократическая переписка и выяснение отношений, драгоценное время уходит, и можно просто пропустить сроки подачи заявления. | ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ ПРОИСХОДИТ: ИНФОРМАЦИЯ ИЗ КОМПЕТЕНТНЫХ ИСТОЧНИКОВ Пыталась разобраться, что происходит на самом деле, опираясь на сведения, полученные от коллег, так как родители, которые бы получили отказ, ко мне не обращались. Поэтому все, что напишу тут - это выводы, а для точной информации необходимо, чтобы тот родитель, которому отказали, пришел ко мне на консультацию (я обязательно проверяю все документы, так что выяснила бы, по какой причине пришел отказ). Мне сообщили: НОВЫЕ ТРЕБОВАНИЯ ПРИДУМАЛ РЦОИ, чтобы использовать как инструмент для отказа, когда школа не подтверждает поданую заявку на mos.ru. Учитывая мой опыт работы с московскими семьями по вопросам зачисления в школу для прохождения ГИА, позволю себе сделать вот такие выводы:

1.Основной риск — локальные акты конкретной школы. Хотя ВПР не обязательна на федеральном уровне, школа может прописать в своих правилах, что участие в ней является условием зачета промежуточной аттестации. В этом случае вам придется либо сдавать ВПР, либо искать другую школу для прикрепления. 2.Еще один нюанс — использование ВПР как промежуточной аттестации. Сейчас школы могут засчитывать результаты ВПР вместо традиционных контрольных. Если ваша школа выберет этот путь, а вы откажетесь от ВПР, вам, возможно, придется сдавать аттестацию в другом формате. Как защитить свои права? 1.Изучайте локальные акты: перед прикреплением к школе внимательно читайте их положение о промежуточной аттестации. Там должно быть четко прописано, как проходит аттестация для «семейников». 2.Фиксируйте договоренности: если школа готова зачесть вашу собственную аттестацию, попросите закрепить это в договоре. 3.Помните о праве выбора: по закону «семейники» проходят только промежуточную аттестацию. Если школа навязывает ВПР как обязательную, это повод для обращения к руководству или в управление образования. В целом, изменения направлены на упорядочивание системы, а не на ущемление прав «семейников». Главное — внимательно подойти к выбору школы для прикрепления и четко понимать ее внутренние правила. Если у вас есть конкретная ситуация, я могу помочь ее разобрать. В группе — вся актуальная информация для родителей на семейном обучении. Консультирую по вопросам взаимоотношений со школами я — юрисконсульт, тьютор, репетитор, педагог — @AlinaDyakovaSO Здесь вы найдёте ответы на самые популярные вопросы о семейном обучении: vk.ru/wall-75908842_38621 ВК: vk.ru/co_izhevsk ТГ: t.me/SemObraz

В 2026–2027 годах систему школьных проверочных работ ждут заметные перемены. Рособрнадзор готовит поправки в Постановление Правительства, которые затронут всех — от очников до семейников. Одновременно вступает в силу новый ФГОС для старшеклассников, проходят национальные исследования воспитательной работы и функциональной грамотности, а ВПР получают чёткие даты. Разберёмся, что уже действует, что изменится и чем это грозит семьям, выбравшим семейное образование. | Общий контекст: что ещё меняется в образовании Даты ВПР: Для учеников 4–8 и 10 классов в 2027 году ВПР запланированы на период с 19 апреля по 21 мая. Другие исследования: В октябре 2026 года пройдут национальные сопоставительные исследования, которые оценят воспитательную работу в школах, а также функциональную и финансовую грамотность учеников. Связь с новым ФГОС: Изменения происходят на фоне обновления образовательного стандарта для старшеклассников (вступит в силу с 1 сентября 2027 года), который предусматривает изучение 16 обязательных предметов. Многие элементы новой системы уже существуют в текущих правилах. Однако ключевое отличие готовящихся правок в том, чтобы собрать эти разрозненные практики в единый официальный документ. Давайте сравним по пунктам. Сравнение: что уже есть и что изменится 1. Включение ВПР в расписание Сейчас: Формально ВПР уже проводятся в рамках учебного процесса, и школы составляют для них отдельное расписание. Однако жесткой привязки к общему расписанию оценочных процедур нет. Планируется: Четко закрепить в постановлении, что ВПР интегрируются в общее расписание оценочных процедур. Это должно систематизировать нагрузку на учеников. 2. Обязательность только для очной формы Сейчас: В правилах указано, что ВПР проводятся для «обучающихся образовательных организаций». На практике возникают сложности с организацией для тех, кто на заочной, очно-заочной форме или на семейном обучении. Планируется: Прямо прописать, что ВПР обязаны писать только очники. Решение об участии остальных категорий (заочники, семейники) школы будут принимать самостоятельно. 3. Использование как промежуточной аттестации Сейчас: В ряде школьных локальных актов уже закреплена возможность использования ВПР как промежуточной аттестации. Это не является повсеместной обязательной практикой. Планируется: Зафиксировать это право на уровне Постановления Правительства РФ, сделав норму общеобязательной. Школы смогут официально не проводить отдельную годовую контрольную, если засчитают результат ВПР. 4. Количество предметов Сейчас: Количество и перечень предметов ВПР (обязательные русский язык и математика + предметы по выбору) определяются ежегодным приказом Рособрнадзора. Планируется: Убрать фиксацию количества предметов из текста самого Постановления. Теперь Рособрнадзор будет определять их своим приказом, но не позднее чем за три месяца до начала учебного года.. Таким образом, нововведения не столько создают что-то с нуля, сколько упорядочивают и легализуют уже существующие практики и решения. Главная цель — снять неопределенность (особенно по формам обучения) и сделать систему более прозрачной и гибкой, так подразумевается новостью. С точки зрения семейного образования, готовящиеся изменения не так страшны, как может показаться на первый взгляд. Главное: ВПР для «семейников» не станет обязательной повинностью. Основное, чем грозят нововведения — это сохранение неопределенности, которая теперь официально перекладывается на плечи школ. | Что изменится для семейников на самом деле? Сейчас формулировки в документах были размытыми, и школы трактовали их по-разному. Новое постановление вносит ясность, закрепляя право школы самостоятельно решать, допускать ли «семейника» к ВПР. Обязательными ВПР остаются только для очной формы обучения. Главные риски для семейников: