Strategic Group - Sofia

В продолжение большого интервью Андрея Ермолаева (руководителя SGS) "УКРАИНА: ИСПЫТАНИЕ УЛЬТРАГЛОБАЛИЗМОМ" https://www.youtube.com/watch?v=faZiYbtzTbw&feature=youtu.be

#prismaподій Вадим Емец, SGS http://sg-sofia.com.ua/tpost/y6d5x8kyg1-podderzhka-natsionalnih-ekonomik-i-ee-vl

ОТ ФАБРИКИ К ПЛАТФОРМЕ: АВТОНОМИЯ И КОНТРОЛЬ В ЦИФРОВОЙ ЭКОНОМИКЕ . Социология труда уделяла пристальное внимание фабрике и офису в качестве физического и социального пространства, где непосредственно осуществлялся трудовой процесс, и работник сталкивался с управленческим надзором, контролем и властью. В статье проблематизируются новые децентрализованные формы организации труда на основе цифровых платформ, соединяющих самозанятых работников с заказчиками и потребителями их услуг. Быстрое распространение платформ во многих сферах экономики (от IT-сектора и креативных индустрий до бытовых услуг, служб такси и доставки) ставит на повестку дня задачи переосмысления сложившихся в рамках социологии труда концепций, трудового законодательства и моделей социальной политики. Как правило, организационная децентрализация обсуждалась в контексте повышения трудовой автономии работников. Однако благодаря информационно-коммуникационным технологиям становится возможной не только эффективная координация деятельности рассредоточенных в пространстве работников, но и жесткий алгоритмический контроль над ними. Существующие за пределами предприятия как в физическом, так и в юридическом смыслах работники, тем не менее испытывают постоянное влияние цифровых платформ на ключевые условия своего труда и занятости. В статье рассматриваются специфика и типы трудовых цифровых платформ, источники платформенной власти, формы алгоритмического управления, роль пользовательских рейтингов, а также основные направления дискуссий о регулировании платформенной занятости. Автор концептуализирует проблемы трудовой автономии и контроля с помощью двух идеальных типов платформ: маркетплейса и теневой корпорации. Социология труда уделяла пристальное внимание фабрике и офису в качестве физического и социального пространства, где непосредственно осуществлялся трудовой процесс, и работник сталкивался с управленческим надзором, контролем и властью. В статье проблематизируются новые децентрализованные формы организации труда на основе цифровых платформ, соединяющих самозанятых работников с заказчиками и потребителями их услуг. Быстрое распространение платформ во многих сферах экономики (от IT-сектора и креативных индустрий до бытовых услуг, служб такси и доставки) ставит на повестку дня задачи переосмысления сложившихся в рамках социологии труда концепций, трудового законодательства и моделей социальной политики. Как правило, организационная децентрализация обсуждалась в контексте повышения трудовой автономии работников. Однако благодаря информационно-коммуникационным технологиям становится возможной не только эффективная координация деятельности рассредоточенных в пространстве работников, но и жесткий алгоритмический контроль над ними. Существующие за пределами предприятия как в физическом, так и в юридическом смыслах работники, тем не менее испытывают постоянное влияние цифровых платформ на ключевые условия своего труда и занятости. В статье рассматриваются специфика и типы трудовых цифровых платформ, источники платформенной власти, формы алгоритмического управления, роль пользовательских рейтингов, а также основные направления дискуссий о регулировании платформенной занятости. Автор концептуализирует проблемы трудовой автономии и контроля с помощью двух идеальных типов платформ: маркетплейса и теневой корпорации. http://sg-sofia.com.ua/ot-fabriki-k-platforme-shevchuk

#prismaподій, Виктор Щербина, SGS Если не обращать внимания на реальность, то реальность будет обращать внимание на себя. Или какая связь между продуктовыми рынками и политическим кризисом. http://sg-sofia.com.ua/tpost/1hia228hbf-esli-magomed-ne-idet-k-gore-to-i-gora-ne

Третья Глобализация и политика «нового государственного капитализма» STRATEGIC GROUP SOFIA: Цель этого доклада – представить в общих чертах модель полит-экономического развития Украины в условиях начавшейся в мире Депрессии 2.0. Сжатая форма доклада включает: общие характеристики Нашего времени, сформулированные ключевые задачи национального стратегирования в новых условиях и краткий перечень предложений, связанных с полит-экономическим моделированием в этих условиях. Содержание: I. Третья Глобализация II. Национальное стратегирование в эпоху ультра-глобализма III. НЭП для Украины: политика «нового государственного капитализма» #новыйгосударственныйкапитализм #ультраглобализм http://sg-sofia.com.ua/tretya-globalizaziya-i-politika-novogo-gosudarstvennogo-kapitalizma-sgs

Перевод от SGS От редакции: "Прочитавший книгу Сони Шах "Пандемия. Всемирная история смертельных вирусов" именно благодаря изложению истории логики и среды возникновения вирусов совершенно точно ожидал бы нынешний Уханский коронавирус, с его механикой разворачивания (как и клинической картиной). Даже в таких мелочах, как то чем он будет отличаться от атипичной пневмонии (и в чем он будет ее сильней) и почему пандемии нас ожидают намного ужасней уже совсем скоро. Вооружайте свое понимание этой темы на ближайшие годы через ее доступный для понимания труд. Но а сегодня к вашему вниманию ее статья на злободневную тему, но не спекулирующая на вопросах «вины» и «как паниковать» - а предлагая дискурс трансформации социально-экономических условий возможности биологических антропогенных опасностей" Из самой книги, которую рекомендуем: «Должен был родиться новый вид. И действительно, судя по ископаемым останкам, первый прямоходящий вид гоминид, Homo erectus, ответвился от своих предков, обезьяноподобных австралопитеков, примерно в то время, когда была утрачена Neu5Gc. Если Варки прав, обезьяну в человека превратила пандемия» http://sg-sofia.com.ua/massovoye-potrbleniye-vot-chto-doljno-nas-bespokoit-sonya-shah

#prismaподій, Вадим Емец, SGS Глобальный кризис поразил экономики 170 стран. Количественные и качественные характеристики состояния глобальной экономики - беспрецедентны и дают почву для анализа и соответствующих выводов http://sg-sofia.com.ua/tpost/3pxjacfovh-kogda-globalnii-krizis-stanovitsya-poist

и создают видимость сотрудничества. В Интернете появлялись многочисленные публикации о том, что на фоне угрозы коронавируса Евросоюз распадается на глазах из-за слабости, внутреннего хаоса и неэффективности. Возникла даже версия губительности коронавируса для капитализма в целом – якобы пандемия «стала отличной лакмусовой бумажкой», которая показала глобальную капиталистическую цивилизацию как «фантастический блеф». Сегодня Москва и Пекин, представляющий государственный капитализм, конкурируют за умы с либеральными демократиями Европы и США. Каждая из двух систем всеми силами пытается доказать свою эффективность в борьбе с коронавирусом. Именно поэтому возможное занижение потерь от болезни может стать оружием в информационной войне в руках каждой из сторон, а любая помощь России или Китая пострадавшим от пандемии странам будет воспринята именно как борьба с Соединенными Штатами — соперничество за репутацию и имидж. Это, к сожалению, усугубляет и без того глубокий информационный конфликт между Западом и Востоком. Так пандемия коронавируса становится праздником для постправды...» http://sg-sofia.com.ua/tpost/m8081jemxa-pandemiya-informatsiya-ob-ugroze-i-ugroz

#prismaподій , Виктор Щербина - Strategic Group Sofia ПАНДЕМИЯ: ИНФОРМАЦИЯ ОБ УГРОЗЕ И УГРОЗА ОТ ИНФОРМАЦИИ. «...Факты об "угрозах" можно установить лишь на основе процедур научного анализа и синтеза, «здравый смысл» может сыграть злую шутку, поскольку манипулятивные технологии рассчитаны именно на него....» «...Тему пандемии коронавируса освоили прежде всего сторонники различных теорий заговора. Одна из первых таких теорий сводится к тому, что коронавирус - проект Института вирусологии в Ухане, где произошла его случайная «утечка», в результате опытов по изучению и профилактике других видов коронавирусов и Эболы. По этой версии первым заболевшим стал научный сотрудник этого института, после чего вирус распространился по всему Китаю, а потом и по миру. Согласно другой версии этой теории сотрудники секретной лаборатории в Ухане продавали торговцам на местном рынке подопытных животных, одно из которых оказалось зараженным в ходе экспериментов, что и спровоцировало вспышку коронавируса. Альтернативная версия сводится к намеренному внедрению нового вируса. Её сторонники считают, что коронавирус — это якобы биологическое оружие китайской армии, которое тестируют на людях, чтобы в будущем сократить населения страны. Такое видение особенно популярно в США и среди китайской оппозиции. В ответ на многочисленные подобные домыслы со стороны американцев и китайской оппозиции официальный Пекин предложил альтернативную теорию, согласно которой коронавирус был завезен в Китай американскими военными в октябре 2019 г. в Ухане на Всемирных играх среди военнослужащих. Возникла и фантастическая версия о том, что пандемия коронавируса — выдумка американского президента. С этой точки зрения никакой инфекции вообще нет - «страшную эпидемию коронавируса» придумали политики и фармакологические корпорации. Кто-то поддерживает версию об искусственном происхождении вируса. Теории заговора во многих странах адаптируются под местные реалии. Тогда во всем винят местные власти, заинтересованные в распространении коронавируса, который позволяет сократить стареющее население и тем самым сэкономить бюджет на пенсиях, а также оправдать политику закручивания гаек и провести, пользуясь карантинными мерами, антинародные решения. Многие полагают, что власть вообще придумала угрозу коронавируса или просто нагнетает панику, чтобы обогатиться или отвлечь внимание от острых проблем в обществе. Теории заговора о коронавирусе подпитывают и разнообразные фейки. Например, Билла Гейтса обвиняли в том, что именно он заинтересован в пандемии, чтобы сократить население Земли. Он якобы спровоцировал эпидемию COVID-19, ранее организовав ее симуляцию в Нью-Йорке. В других сообщениях утверждалось, что Фонд Гейтса спонсировал институты, которым «принадлежит патент на смертельный вирус», а также якобы предлагал внедрить в массы вирусы, а потом предложить запатентованную вакцину от них. Цель фальшивок - посеять панику и смуту путем нагнетания и, возможно, настроить население против властей. При этом в сети циркулировали и другие фейки, которые стремились, наоборот, успокоить аудиторию, преуменьшив масштабы и опасность коронавируса. Во многих странах преуменьшали масштабы угрозы до того, как он пришел к ним. Вирусологи и эпидемиологи, выступающие в СМИ, считали простой грипп не менее опасным. При этом они подкрепляли свои суждения той же статистикой, утверждая, что грипп убивает больше людей в мире, чем коронавирус. Это информация была в принципе верна, но она подавалась вне контекста: цифрами манипулировали, чтобы снизить панику в обществе. Скептики снова получали в руки аргумент, что паника раздута. Но упускался из внимания тот факт, что летальность коронавируса в процентном соотношении в десятки раз превышает аналогичный показатель у гриппа. Таким образом, в обществе укрепился еще один миф о заниженной летальности коронавируса. Существенно, что угроза COVID-19 не только не смогла объединить геополитических противников в общей борьбе, но даже обострила противоречия на информационно-политическом поле. США, Россия или Китай при этом высказывают намерения помогать друг другу

#prismaподій Вадим Емец, SGS Чем обернутся глобальные монетарные послабления для Украины? Крупнейшие экономики мира объявили о количественных смягчениях, которые, в ряде случаев, напоминают «неограниченную» монетарную поддержку. Очевидно, что большая часть вновь эмитированных денег попадет в экономическую систему и что, так или иначе, эти деньги начнут создавать спрос на различные активы. Для Украины, имеющей высокий уровень интеграции в мировое хозяйство, массовое вливание денег в глобальную экономику также будет иметь последствия, хотя и с некоторым временным лагом. Базовым сценарием видится постепенное наращивание потребительских расходов в западных странах и существенные темпы восстановления Китая и ряда других азиатских государств. Страны Африки, Латинской Америки и СНД будут медленно приходить в себя.... http://sg-sofia.com.ua/tpost/i87m22n37g-chem-obernutsya-globalnie-monetarnie-pos

ия, стратегия, мы должны делиться с остальной Европой медицинскими материалами. Вместо этого мы изолировались от Европейского союза, не имея возможности рассчитывать на американцев. Пандемия не знает границ. — Пугает, однако, что у нас нет перед глазами руководителей калибра Черчилля, Рузвельта, Де Голля… — Давайте не будем обобщать. К счастью, не все такие, как Дональд Трамп. — Последний вопрос. Мы жили в мире, где были упразднены категории расстояния и времени. Во время пандемии эти категории как будто вернулись в нашу жизнь. Глобализация изменится. Она окажется под вопросом? — Возможно. Но, я настаиваю, давайте будем осторожны. В вашем вопросе я замечаю имплицитную критику космополитизма. В то время как мы должны думать о том, как еще прочнее и еще осмысленнее укрепить наши связи. Как раз из-за пандемии Европа и мир нуждаются в большей солидарности, больших связях и меньшей дистанцированности. И, разумеется, в снижении уровня ностальгии. https://inosmi.ru/social/20200416/247276034.html

рти часа. Это правильный путь. Как бы то ни было, я надеюсь, что в ближайшем будущем не потребуется больше строить гигантских зданий, где размещаются сотни человек, которых мы подвергаем риску. — Вы говорите о Нью-Йорке, о Соединенных Штатах Америки, но будет трудно изменить места, отличающиеся небольшими географическими масштабами, где проживает при этом большое количество людей: Гонконг, Сингапур, Тель-Авив. — Действительно, существует множество факторов риска, и осенью я проведу семинар в бостонском Массачусетском технологическом институте о том, что мы узнали об эпидемии и жизни в городах. Но кое-что я хочу сказать уже сейчас. — Прошу вас. — Главное — считать происходящее сейчас именно происшествием, а не судьбой. Ужасно и неприемлемо думать, что нынешние условия должны определять наши действия в будущем. Вот почему я пытаюсь сказать, что мы должны думать о новых формах зданий и новом обустройстве жизни в них, вместо того чтобы поддаваться травмам. — Трудно избежать травмы. У нас возникло ощущение, будто мир рушится. — 11 сентября 2001 года я жил в Нью-Йорке. — И я тоже. И я помню это ощущение конца света. — Значит, вы помните и какую травму пережили люди, живущие не в Нью-Йорке, где мы как-то справились с произошедшим, а за городом. Им казалось, что исламские террористы собираются сбрасывать бомбы на их фермы. Одним из последствий этой травмы стало появление Дональда Трампа в Белом доме. Поэтому важно, чтобы все мы, в том числе и средства массовой информации, видели в этой ситуации только то, чем она и является: это ужасное событие, но не нечто, тотально предопределяющее наше будущее. — Возражу. Сегодня мы существуем в беспрецедентной реальности с точки зрения эмоций. Нам нельзя прикасаться друг к другу. Когда мы смотрим фильмы, начинаем думать: как эти люди могут целовать едва знакомого человека? Вы действительно считаете, что этот опыт невозможности обнять другого человека, перехода на другую сторону улицы при виде другого представителя человеческого вида исчезнет без следа? — Вы описываете паническую реакцию. Но в течение года у нас появится вакцина от этого вируса, а может, и раньше. Это значит, что вакцинированные люди смогут прикасаться друг к другу. Мой возраст позволяет мне помнить травму, вызванную полиомиелитом. Потом была найдена вакцина. Бессмысленно говорить, что мы не сможем больше обнимать друг друга. Вместо этого мы должны понять, что нужно сделать, чтобы люди не боялись близости. Помогает наука, мы приобретаем знания, и многое нам уже известно. Мы знаем, что делать, и сделаем это. — Пандемия закончится. Но нет ли опасности, что мы привыкнем к отказу от свобод? — Подобную гипотезу можно рассматривать, но, на мой взгляд, этого не произойдет. Я поясню свою позицию. Приведу экстремальный пример: нацистские концлагеря. Для нас, евреев, думать об этом естественно. Так вот, ошибались те, кто считал, что лагеря доказывают, насколько люди способны ко всему адаптироваться. Это не так. Благодаря Примо Леви (Primo Levi) и другим свидетелям мы знаем, что выжили те люди, которые смогли в какой-то степени дистанцироваться от происходившего с ними и избежали тем самым травмы, пусть и испытав шок от ужасающей ситуации. — Леви удалось взглянуть на Освенцим глазами писателя (пусть и только в потенциале), представителя туринской буржуазии, далекого от мира евреев, говоривших на идише. И благодаря этому у нас есть его шедевры и значительное понимание обстоятельств человеческой жизни. Но вернемся все же к нашей ситуации. — То, что мы переживаем сейчас, ужасно, но мы должны сохранять трезвость ума и видеть перспективу. Многое может случиться, но это не неизбежно. — Европа сплотится, или укрепятся отдельные национальные государства? — У нас будет более сплоченная Европа. Мы не можем отказаться от этого мышления. Вот урок, который мы извлекли здесь, в Великобритании, после Брексита и который отдается у нас болью: чтобы справиться с кризисом, нам нужна Европа. В центре дискуссий, связанных с пандемией, оказалась катастрофа, вызванная нашим выходом из состава Европейского союза. Нетрудно понять, что нам нужны общая информац

Ричард Сеннетт: «Вот так коронавирус подтолкнет нас к оптимизации наших городов» (L'Espresso, Италия) Влодек Голдкорн (Wlodek Goldkorn) Давайте не будем поддаваться панике и принимать сложившуюся ситуацию как Апокалипсис, попытаемся дистанцироваться, насколько это возможно, от происходящего, возлагая надежды на нашу способность к здравому размышлению. Главное, давайте переосмыслим устройство и форму нашего жилья и городов (и итальянцы тут оказываются в преимуществе). Коронавирус — это вызов, брошенный нашему потенциалу столкновения с миром, а не конец света. Это слова Ричарда Сеннетта (Richard Sennett), современнго социолога («Строить и жить. Городская этика» — последняя его книга), живущего между Лондоном и Нью-Йорком. Сейчас он находится в своем доме в британской столице, и наша беседа проходит в Скайпе. L'Espresso: Происходит нечто, выходящее за рамки воображения. Манхэттен и опустевшие улицы. Городские центры Запада превратились в пустынные пространства. А мы отказываемся от свобод ради большей безопасности. Это временная ситуация? Когда чрезвычайная ситуация закончится, все вернется на круги своя, или есть риск, что мы лишимся прав? Ричард Сеннетт: Ни то, ни другое. Я думаю все же, что города уже не будут такими, как прежде. Но настоящий вопрос, которым я сам задаюсь, состоит в следующем: сколько рабочих мест можно перенести из общественных пространств домой? — И каков ответ? — У меня складывается впечатление, что из-за пандемии мы оказались втянуты в своеобразный ужасный социальный эксперимент в реальном времени. Задача этого эксперимента — понять, в какой степени буржуазия (прим.ред.: О чем мы писали недавно в SG SOFIA, Дмитрий Ермолаев «Эпидемия и витальная эксплуатация прекариата: проваленная тест-ситема на демократию»: http://sg-sofia.com.ua/tpost/6as5h4kkpv-epidemiya-i-vitalnaya-ekspluatatsiya-pre) способна воздвигнуть вокруг себя оборонительный щит. В какой степени привилегированная часть нашего общества сможет избегать излишнего появления на публике за счет тех, кто не может позволить себе этого из-за вида своей деятельности, требующей постоянного физического контакта. Бульшую часть физического труда — и здесь я имею в виду тех, кто занимается уборкой помещений, работает на транспорте, младший медицинский персонал в больницах и так далее — невозможно осуществлять дистанционно. Мы будем наблюдать значительный рост неравенства между буржуазией и рабочим классом. — Как изменятся города? — Спонтанно возникает вопрос, как решить проблему перенаселения, как повысить безопасность городов с точки зрения здравоохранения. Существует проблема городского транспорта: именно в автобусах, в метрополитене происходит скопление народа. Но, думаю, основная проблема касается того, как именно мы формируем городские пространства, здания, площади. Именно эти формы, служащие выражением нашей социальности, дают нам не только ощущение защищенности в мире, но и конкретное осознание сплоченного сосуществования. У меня сложилось впечатление, что по сравнению с Нью-Йорком в Италии эта проблема не так остра, и тут вам повезло. — Потому что у нас есть площади эпохи Возрождения и XIX века, места, созданные как представительские, а не коммерческие пространства? — Да. Но я имею в виду и здания тоже. Квартира, в которой я живу в Нью-Йорке, находится в многоквартирном доме, где проживают 800 человек. Все пользуются четырьмя общими лифтами. Это совсем не то же самое, что малоэтажная застройка и дома, где наверх можно подняться по лестнице, как в Италии. И возвращаясь к городским пространствам: у нас должна быть низкая плотность населения, в чем-то как в ряде кварталов Лондона. — С двухэтажными домиками и небольшим центром с супермаркетом, аптекой, почтовым отделением, прачечной… — Скажем так, сокращение плотности населения — это идея, которую разделяют сегодня многие урбанисты, включая нынешнего мэра Парижа Анн Идальго (Anne Hidalgo). Французская столица в значительной степени гиперцентрализована. Идальго же задумалась о децентрализации в форме создания множества маленьких точек агрегации, находящихся в пешей доступности в пределах четве

ия, стратегия, мы должны делиться с остальной Европой медицинскими материалами. Вместо этого мы изолировались от Европейского союза, не имея возможности рассчитывать на американцев. Пандемия не знает границ. — Пугает, однако, что у нас нет перед глазами руководителей калибра Черчилля, Рузвельта, Де Голля… — Давайте не будем обобщать. К счастью, не все такие, как Дональд Трамп. — Последний вопрос. Мы жили в мире, где были упразднены категории расстояния и времени. Во время пандемии эти категории как будто вернулись в нашу жизнь. Глобализация изменится. Она окажется под вопросом? — Возможно. Но, я настаиваю, давайте будем осторожны. В вашем вопросе я замечаю имплицитную критику космополитизма. В то время как мы должны думать о том, как еще прочнее и еще осмысленнее укрепить наши связи. Как раз из-за пандемии Европа и мир нуждаются в большей солидарности, больших связях и меньшей дистанцированности. И, разумеется, в снижении уровня ностальгии. https://inosmi.ru/social/20200416/247276034.html

рти часа. Это правильный путь. Как бы то ни было, я надеюсь, что в ближайшем будущем не потребуется больше строить гигантских зданий, где размещаются сотни человек, которых мы подвергаем риску. — Вы говорите о Нью-Йорке, о Соединенных Штатах Америки, но будет трудно изменить места, отличающиеся небольшими географическими масштабами, где проживает при этом большое количество людей: Гонконг, Сингапур, Тель-Авив. — Действительно, существует множество факторов риска, и осенью я проведу семинар в бостонском Массачусетском технологическом институте о том, что мы узнали об эпидемии и жизни в городах. Но кое-что я хочу сказать уже сейчас. — Прошу вас. — Главное — считать происходящее сейчас именно происшествием, а не судьбой. Ужасно и неприемлемо думать, что нынешние условия должны определять наши действия в будущем. Вот почему я пытаюсь сказать, что мы должны думать о новых формах зданий и новом обустройстве жизни в них, вместо того чтобы поддаваться травмам. — Трудно избежать травмы. У нас возникло ощущение, будто мир рушится. — 11 сентября 2001 года я жил в Нью-Йорке. — И я тоже. И я помню это ощущение конца света. — Значит, вы помните и какую травму пережили люди, живущие не в Нью-Йорке, где мы как-то справились с произошедшим, а за городом. Им казалось, что исламские террористы собираются сбрасывать бомбы на их фермы. Одним из последствий этой травмы стало появление Дональда Трампа в Белом доме. Поэтому важно, чтобы все мы, в том числе и средства массовой информации, видели в этой ситуации только то, чем она и является: это ужасное событие, но не нечто, тотально предопределяющее наше будущее. — Возражу. Сегодня мы существуем в беспрецедентной реальности с точки зрения эмоций. Нам нельзя прикасаться друг к другу. Когда мы смотрим фильмы, начинаем думать: как эти люди могут целовать едва знакомого человека? Вы действительно считаете, что этот опыт невозможности обнять другого человека, перехода на другую сторону улицы при виде другого представителя человеческого вида исчезнет без следа? — Вы описываете паническую реакцию. Но в течение года у нас появится вакцина от этого вируса, а может, и раньше. Это значит, что вакцинированные люди смогут прикасаться друг к другу. Мой возраст позволяет мне помнить травму, вызванную полиомиелитом. Потом была найдена вакцина. Бессмысленно говорить, что мы не сможем больше обнимать друг друга. Вместо этого мы должны понять, что нужно сделать, чтобы люди не боялись близости. Помогает наука, мы приобретаем знания, и многое нам уже известно. Мы знаем, что делать, и сделаем это. — Пандемия закончится. Но нет ли опасности, что мы привыкнем к отказу от свобод? — Подобную гипотезу можно рассматривать, но, на мой взгляд, этого не произойдет. Я поясню свою позицию. Приведу экстремальный пример: нацистские концлагеря. Для нас, евреев, думать об этом естественно. Так вот, ошибались те, кто считал, что лагеря доказывают, насколько люди способны ко всему адаптироваться. Это не так. Благодаря Примо Леви (Primo Levi) и другим свидетелям мы знаем, что выжили те люди, которые смогли в какой-то степени дистанцироваться от происходившего с ними и избежали тем самым травмы, пусть и испытав шок от ужасающей ситуации. — Леви удалось взглянуть на Освенцим глазами писателя (пусть и только в потенциале), представителя туринской буржуазии, далекого от мира евреев, говоривших на идише. И благодаря этому у нас есть его шедевры и значительное понимание обстоятельств человеческой жизни. Но вернемся все же к нашей ситуации. — То, что мы переживаем сейчас, ужасно, но мы должны сохранять трезвость ума и видеть перспективу. Многое может случиться, но это не неизбежно. — Европа сплотится, или укрепятся отдельные национальные государства? — У нас будет более сплоченная Европа. Мы не можем отказаться от этого мышления. Вот урок, который мы извлекли здесь, в Великобритании, после Брексита и который отдается у нас болью: чтобы справиться с кризисом, нам нужна Европа. В центре дискуссий, связанных с пандемией, оказалась катастрофа, вызванная нашим выходом из состава Европейского союза. Нетрудно понять, что нам нужны общая информац

Ричард Сеннетт: «Вот так коронавирус подтолкнет нас к оптимизации наших городов» (L'Espresso, Италия) Влодек Голдкорн (Wlodek Goldkorn) Давайте не будем поддаваться панике и принимать сложившуюся ситуацию как Апокалипсис, попытаемся дистанцироваться, насколько это возможно, от происходящего, возлагая надежды на нашу способность к здравому размышлению. Главное, давайте переосмыслим устройство и форму нашего жилья и городов (и итальянцы тут оказываются в преимуществе). Коронавирус — это вызов, брошенный нашему потенциалу столкновения с миром, а не конец света. Это слова Ричарда Сеннетта (Richard Sennett), современнго социолога («Строить и жить. Городская этика» — последняя его книга), живущего между Лондоном и Нью-Йорком. Сейчас он находится в своем доме в британской столице, и наша беседа проходит в Скайпе. L'Espresso: Происходит нечто, выходящее за рамки воображения. Манхэттен и опустевшие улицы. Городские центры Запада превратились в пустынные пространства. А мы отказываемся от свобод ради большей безопасности. Это временная ситуация? Когда чрезвычайная ситуация закончится, все вернется на круги своя, или есть риск, что мы лишимся прав? Ричард Сеннетт: Ни то, ни другое. Я думаю все же, что города уже не будут такими, как прежде. Но настоящий вопрос, которым я сам задаюсь, состоит в следующем: сколько рабочих мест можно перенести из общественных пространств домой? — И каков ответ? — У меня складывается впечатление, что из-за пандемии мы оказались втянуты в своеобразный ужасный социальный эксперимент в реальном времени. Задача этого эксперимента — понять, в какой степени буржуазия (прим.ред.: О чем мы писали недавно в SG SOFIA, Дмитрий Ермолаев «Эпидемия и витальная эксплуатация прекариата: проваленная тест-ситема на демократию»: http://sg-sofia.com.ua/tpost/6as5h4kkpv-epidemiya-i-vitalnaya-ekspluatatsiya-pre) способна воздвигнуть вокруг себя оборонительный щит. В какой степени привилегированная часть нашего общества сможет избегать излишнего появления на публике за счет тех, кто не может позволить себе этого из-за вида своей деятельности, требующей постоянного физического контакта. Бульшую часть физического труда — и здесь я имею в виду тех, кто занимается уборкой помещений, работает на транспорте, младший медицинский персонал в больницах и так далее — невозможно осуществлять дистанционно. Мы будем наблюдать значительный рост неравенства между буржуазией и рабочим классом. — Как изменятся города? — Спонтанно возникает вопрос, как решить проблему перенаселения, как повысить безопасность городов с точки зрения здравоохранения. Существует проблема городского транспорта: именно в автобусах, в метрополитене происходит скопление народа. Но, думаю, основная проблема касается того, как именно мы формируем городские пространства, здания, площади. Именно эти формы, служащие выражением нашей социальности, дают нам не только ощущение защищенности в мире, но и конкретное осознание сплоченного сосуществования. У меня сложилось впечатление, что по сравнению с Нью-Йорком в Италии эта проблема не так остра, и тут вам повезло. — Потому что у нас есть площади эпохи Возрождения и XIX века, места, созданные как представительские, а не коммерческие пространства? — Да. Но я имею в виду и здания тоже. Квартира, в которой я живу в Нью-Йорке, находится в многоквартирном доме, где проживают 800 человек. Все пользуются четырьмя общими лифтами. Это совсем не то же самое, что малоэтажная застройка и дома, где наверх можно подняться по лестнице, как в Италии. И возвращаясь к городским пространствам: у нас должна быть низкая плотность населения, в чем-то как в ряде кварталов Лондона. — С двухэтажными домиками и небольшим центром с супермаркетом, аптекой, почтовым отделением, прачечной… — Скажем так, сокращение плотности населения — это идея, которую разделяют сегодня многие урбанисты, включая нынешнего мэра Парижа Анн Идальго (Anne Hidalgo). Французская столица в значительной степени гиперцентрализована. Идальго же задумалась о децентрализации в форме создания множества маленьких точек агрегации, находящихся в пешей доступности в пределах четве

УКРАИНА: ИСПЫТАНИЕ УЛЬТРАГЛОБАЛИЗМОМ Полное интервью руководителя Strategic Group Sofia Андрея Ермолаева изданию fakty.ua. В беседе с Ольгой Бесперстовой - апрель 2020. http://sg-sofia.com.ua/ukraina-ispitaniye-ultraglobalizmom-yermolaiev

#prismaподій ЭПИДЕМИЯ И ВИТАЛЬНАЯ ЭКСПЛУАТАЦИЯ ПРЕКАРИАТА: ПРОВАЛЕННАЯ ТЕСТ-СИТЕМА НА ДЕМОКРАТИЮ Дмитрий Ермолаев, SGS Сложившийся порядок социально-экономического неравенства сформировал в ситуации эпидемиологических карантинных мер особое витальное неравенство между «меньшинством» (составляемое из тех индивидуальных квалифицированных рабочих и предпринимателей, которые способны продолжать осуществление своих производственных функций дистанционно или минимально контактно; а также предпринимательский класс с достаточными сбережениями для личного временного «выключенного» состояния и иные владельцы капитала) и новым неопределенным классом - прекариатом…. http://sg-sofia.com.ua/tpost/6as5h4kkpv-epidemiya-i-vitalnaya-ekspluatatsiya-pre

#prismaподій КАК COVID-19 ИЗМЕНЯЕТ РЫНОК ТРУДА В УКРАИНЕ^ Вадим Емец, SGS Вместе с распространением COVID-19 и спровоцированными им глобальными экономическими потрясениями, в мире наблюдается существенный рост безработицы. Так, по последним данным, только за позапрошлую неделю количество американцев (США), впервые обратившихся за пособием по безработице, выросло до рекордных 6,648 млн.чел. Не отстает и Европа, где почти 900 тыс. жителей потеряли работу начиная с середины марта (во Франции количество временных безработных превысило...http://sg-sofia.com.ua/tpost/0roe7t5e00-kak-covid-19-izmenyaet-rinok-truda-v-ukr

#prismaподій Виктор Щербина, SG SOFIA ОТСУТСТВИЕ НАУЧНОГО МЫШЛЕНИЯ В ОБЩЕСТВЕ – «НЕОЖИДАННЫЙ» ФАКТОР РИСКА. Начало кампании по борьбе с пандемией коронавируса в Украине обозначилось историей с карантинизацией соотечественников, которые прилетели из Китая и были размещены на обсервацию в Новых Санжарах. Никто из них не был болен, но вся страна наблюдала драму, в которой одни граждане устроили бунт и баррикады, другие устроили молебен, чтобы Дева Мария не пустила к ним автобус с людьми, а персонал больницы пел национальный гимн от радости, что людей разместили не в их заведении. Да, Украина не одинока в подобного рода реакциях – например, жители одного поселения в Португалии также встречали камнями автобус с людьми, которых размещали у них на обсервацию. В Великобритании были зафиксированы случаи поджога сотовых вышек с 5G. Вредительство совершали люди, убежденные, что новый формат мобильной связи и вызвал пандемию коронавируса. Ситуацию усугубляют сообщения о том, как люди боятся, навешивают ярлыки, подвергают остракизму не только тех, кого считают заразившимися, но и медицинских работников. Люди оказались в «шокирующей повседневности», где невидимая угроза таится в самых привычных вещах, впадают в панику, депрессию, испытывают непосильную для них психологическую нагрузку. Люди ищут новую опору в новой ситуации – теми способами, которые освоили или выработали ранее. Наряду с теми, кто воспринял угрозу всерьез и пытается на неё реагировать, многие (до 20%) отказываются признать реальность угрозы и воспринимают её как искусную манипуляцию со стороны власти и поддерживаемых ею злокозненных сил. В открытом и глобализированном информационном пространстве аргументом и для первой, и для второй позиций предостаточно, а уровень общественного доверия истощен длящимися политическими кризисами и безответственным поведением политиков. Будучи выключенными из привычного оборота жизни, люди, сидя взаперти, лицом к лицу столкнулись с агрессивной информационной средой, дестабилизирующей их сознание. Французский философ Ален Бадью в марте 2020г. по этому поводу замечает: «социальные сети» еще раз демонстрируют, что они являются первыми - помимо того, что они в данный момент обогащают самых крупных миллионеров - рассадниками чванливого умственного паралича, неконтролируемых слухов, открытия допотопных «инноваций», если не замшелого мракобесия.» Разные точки видения, определения сути и смысла происходящего, формируют и разные мотивы действий – а это уже основа потенциальных конфликтов, когда граждане в одной и той же ситуации требуют диаметрально разного поведения как друг от друга, так и от власти. Одни верят в реальность угрозы, другие не верят в это, но по вопросу этой веры возникает напряжение. Весь «пар» уходит пока в «свисток» перебранок в социальных сетях, но мы уже проходили нечто подобное – формируются и укрепляются аргументами диаметрально разные позиции, могущие стать основой дальнейших совместных действий. Политиков же, готовых воспользоваться этим «горючим материалом» предостаточно. Вместо ответственного поведения, диалога и сотрудничества перед лицом затрагивающей всех ситуации мы наблюдаем рост недоверия и поиск критических аргументов. Угроза пандемии становится очередным булыжником, который готовы запустить в…. http://sg-sofia.com.ua/tpost/x52el92eej-otsutstvie-nauchnogo-mishleniya-v-obsche