СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Марина Цветаева. И другу на руку легло... И другу на руку легло Крылатки тонкое крыло. Что я поистине крылата, Ты понял, спутник по беде! Но, ах, не справиться тебе С моею нежностью проклятой! И, благодарный за тепло, Целуешь тонкое крыло. А ветер гасит огоньки И треплет пестрые палатки, А ветер от твоей руки Отводит крылышко крылатки… И дышит: душу не губи! Крылатых женщин не люби! 21 сентября 1916 Марина Цветаева. ВЕРСТЫ: Стихи. Выпуск I #цветаева

Марина Цветаева. И всé вы идете в сестры... И всé вы идете в сестры, И больше не влюблены. Я в шелковой шали пестрой Восход стерегу луны. Вы креститесь у часовни, А я подымаю бровь... – Но в вашей любви любовной Стократ – моя нелюбовь! 6 июля 1915 Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть II (1914 - 1915) #цветаева

Марина Цветаева. И вот, навьючив на верблюжий горб... И вот, навьючив на верблюжий горб, На добрый – стопудовую заботу, Отправимся – верблюд смирен и горд – Справлять неисправимую работу. Под темной тяжестью верблюжьих тел – Мечтать о Ниле, радоваться луже, Как господин и как Господь велел – Нести свой крест по-божьи, по-верблюжьи. И будут в зареве пустынных зорь Горбы – болеть, купцы – гадать: откуда, Какая это вдруг напала хворь На доброго, покорного верблюда? Но, ни единым взглядом не моля, Вперед, вперед, с сожженными губами, Пока Обетованная земля Большим горбом не встанет над горбами. 14 сентября 1917 Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть III (1916 - 1917) #цветаева

Марина Цветаева. И вот исчез, в черную ночь исчез... И вот исчез, в черную ночь исчез, – Как некогда Иосиф, плащ свой бросив. Гляжу на плащ – черного блеска плащ, Земля <горит>, а сердце – смерти просит. Жестокосердый в сем году июль, Лесною гарью душит воздух ржавый. В ушах – туман, и в двух шагах – туман, И солнце над Москвой – как глаз кровавый. Гарь торфяных болот. – Рот пересох. Не хочет дождь на грешные просторы! – Гляжу на плащ – светлого плеску – плащ! Ты за плащом своим придешь не скоро. <Начало августа 1920> Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть VI (1920) #цветаева

Марина Цветаева. И взглянул, как в первые раза... И взглянул, как в первые раза Не глядят. Черные глаза глотнули взгляд. Вскинула ресницы и стою. – Что, – светла? – Не скажу, что выпита до тла. Все до капли поглотил зрачок. И стою. И течет твоя душа в мою. 7 августа 1916 Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть III (1916 - 1917) #цветаева

Марина Цветаева. И в заточеньи зимних комнат... И в заточеньи зимних комнат И сонного Кремля – Я буду помнить, буду помнить Просторные поля. И легкий воздух деревенский, И полдень, и покой, – И дань моей гордыне женской Твоей слезы мужской. 27 июля 1917 Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть III (1916 - 1917) #цветаева

Марина Цветаева. И была у Дон-Жуана – шпага... И была у Дон-Жуана – шпага, И была у Дон-Жуана – Донна Анна. Вот и все, что люди мне сказали О прекрасном, о несчастном Дон-Жуане. Но сегодня я была умна: Ровно в полночь вышла на дорогу, Кто-то шел со мною в ногу, Называя имена. И белел в тумане посох странный… – Не было у Дон-Жуана – Донны Анны! 14 мая 1917 Марина Цветаева. ПЛАЩ (Сб. ПСИХЕЯ. РОМАНТИКА) #цветаева

Марина Цветаева. И бродим с тобой по церквам... И бродим с тобой по церквам Великим – и малым, приходским. И бродим с тобой по домам Убогим – и знатным, господским. Когда-то сказала: – Купи! – Сверкнув на кремлевские башни. Кремль – твой от рождения. – Спи, Мой первенец светлый и страшный. Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть IV (1918) #цветаева

Михаил Кузмин. Их было четверо в этот месяц... Подражание П. Луису Их было четверо в этот месяц, но лишь один был тот, кого я любила. Первый совсем для меня разорился, посылал каждый час новые подарки и продал последнюю мельницу, чтоб купить мне запястья, которые звякали, когда я плясала, – закололся, но он не был тот, кого я любила. Второй написал в мою честь тридцать элегий, известных даже до Рима, где говорилось, что мои щеки – как утренние зори, а косы – как полог ночи, но он не был тот, кого я любила. Третий, ах, третий был так прекрасен, что родная сестра его удушилась косою из страха в него влюбиться; он стоял день и ночь у моего порога, умоляя, чтоб я сказала: «Приди», – но я молчала, потому что он не был тот, кого я любила. Ты же не был богат, не говорил про зори и ночи, не был красив, и когда на празднике Адóниса я бросила тебе гвоздику, посмотрел равнодушно своими светлыми глазами, но ты был тот, кого я любила. Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. АЛЕКСАНДРИЙСКИЕ ПЕСНИ #кузмин

Михаил Кузмин. Истекай, о сердце, истекай!.. Истекай, о сердце, истекай! Расцветай, о роза, расцветай! Сердце, розой пьяное, трепещет. От любви сгораю, от любви: Не зови, о милый, не зови: Из-за розы меч грозящий блещет. Огради, о сердце, огради. Не вреди, меч острый, не вреди: Опустись на голубую влагу. Я беду любовью отведу, Я приду, о милый, я приду И под меч с тобою вместе лягу. Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Из поднесенной некогда корзины... Из поднесенной некогда корзины Печально свесилась сухая роза, И пели нам ту арию Розины: «Io sono docile, io sono rispettosa»*. Горели свечи, теплый дождь, чуть слышен, Стекал с деревьев, наводя дремоту, Пезарский лебедь, сладостен и пышен, Венчал малейшую весельем ноту. Рассказ друзей о прожитых скитаньях, Спор изощренный, где ваш ум витает. А между тем в напрасных ожиданьях Мой нежный друг один в саду блуждает. Ах, звуков Моцарта светлы лобзанья, Как дали Рафаэлева «Парнаса», Но мысли не прогнать им, что свиданья Я не имел с четвертого уж часа. Зачем луна, поднявшись, розовеет, И ветер веет, теплой неги полн, И челн не чует змейной зыби волн, Когда мой дух всё о тебе говеет? Когда не вижу я твоих очей, Любви ночей воспоминанья жгут, – Лежу – и тут ревниво стерегут Очарованья милых мелочей. И мирный вид реки в изгибах дальних, И редкие огни неспящих окн, И блеск изломов облачных волокн Не сгонят мыслей, нежных и печальных. Других садов тенистые аллеи – И блеск неверный утренней зари... Огнем последним светят фонари... И милой резвости любовные затеи... Душа летит к покинутым забавам, В отравах легких крепкая есть нить, И аромата роз не заглушить Простым и кротким сельским, летним травам. ________________ *«Я так безропотна, так простодушна» (ит.). Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Из моего окна в вечерний час... Из моего окна в вечерний час, Когда полнеба пламенем объято, Мне видится далекий Сан-Миньято, И от него не оторвать мне глаз. Уже давно последний луч погас, А я всё жду какого-то возврата, Не видя бледности потухшего заката, Смотрю ревниво, как в последний раз. И где бы ни был я, везде, повсюду Меня манит тот белый дальний храм, И не дивлюся я такому чуду: Одно по всем дорогам и горам Ты – Сан-Миньято сердца моего, И от тебя не оторвать его. Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая #кузмин

Михаил Кузмин. Из глубины земли источник бьет... Из глубины земли источник бьет. Его художник опытной рукою, Украсив хитро чашей золотою, Преобразил в шумящий водомет. Из тьмы струя, свершая свой полет, Спадает в чашу звучных капль толпою, И золотится радужной игрою, И чаша та таинственно поет. В глубь сердца скорбь ударила меня, И громкий крик мой к небу простирался, Коснулся неба, радужно распался И в чашу чудную упал звеня. Мне петь велит любви лишь сладкий яд – Но в счастии уста мои молчат. Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая #кузмин

Стихотворения отдельных поэтов в алфавитном порядке: Константин БАЛЬМОНТ Валерий БРЮСОВ Александр БЛОК Марина ЦВЕТАЕВА Федор СОЛОГУБ Игорь СЕВЕРЯНИН

Михаил Кузмин. Из глины голубых голубок... E. Haгродской Из глины голубых голубок Лепил прилежной я рукой, Вдыхая душу в них дыханьем. И шевелилися с шуршаньем, И жалися одна к другой, Садяся в круг на круглый кубок. Клевали алые малины, Лениво пили молоко, Закинув горла голубые, И были как совсем живые, Но не летали далеко, И знал я, что они из глины. И показалось мне бездушным Таинственное ремесло, И призрачными – стали птицы, И начала душа томиться, Чтоб сердце дар свой принесло Живым голубкам, но послушным. 1913 Михаил Кузмин. ГЛИНЯНЫЕ ГОЛУБКИ. Третья книга стихов #кузмин

Михаил Кузмин. И черный плат так плотно сжал те плечи... И черный плат так плотно сжал те плечи, Так неподвижно взор свой возвела На Благовещенья святые свечи, Как будто двинуться ты не могла. И золотая, кованая мгла Тебя взяла, благая, в обрамленье. Твоих ресниц тяжелая игла Легла туда в умильном удивленьи. И трое скованы в мерцающем томленьи. Михаил Кузмин. ЧУЖАЯ ПОЭМА (Сб. ЭХО) #кузмин

Михаил Кузмин. И вот без шума и без стука... И вот без шума и без стука Скок на порог подруга-скука. В лицо пытливо заглянула: Не ждя в ответ Ни «да», ни «нет», В приют привычный проскользнула. Я ни мольбой, ни гибкой тростью Прогнать не в силах злую гостью. Косыми поведет глазами, Как будто год Со мной живет, Сидит не двигаясь часами. Сухой рукой укажет флягу, Я выпью, на кровать прилягу, Она присядет тут же рядом, И запоет, И обоймет, Шурша сереющим нарядом. С друзьями стал теперь в разводе, И не живу я на свободе. Не знаю, как уйти из круга: Всех гонит прочь В глухую ночь Моя ревнивая подруга. Лежу, лежу... душа пустеет. Рука в руке закостенеет. Сама тоска уйдет едва ли... И день за днем Живем, живем Как пленники в слепом подвале. Михаил Кузмин. ГЛИНЯНЫЕ ГОЛУБКИ. ЧАСТЪ ТРЕТЬЯ. НОВЫЙ РОЛЛА. Неоконченный роман в отрывках #кузмин

Николай Гумилев. Иногда я бываю печален... Иногда я бываю печален, Я забытый, покинутый бог, Созидающий, в груде развалин Старых храмов, грядущий чертог. Трудно храмы воздвигнуть из пепла, И бескровные шепчут уста, Не навек ли сгорела, ослепла Вековая, Святая Мечта. И тогда надо мною, неясно, Где-то там в высоте голубой, Чей-то голос порывисто-страстный Говорит о борьбе мировой. «Брат усталый и бледный, трудися! Принеси себя в жертву земле, Если хочешь, чтоб горные выси Загорелись в полуночной мгле. Если хочешь ты яркие дали Развернуть пред больными людьми, Дни безмолвной и жгучей печали В свое мощное сердце возьми. Жертвой будь голубой, предрассветной. В темных безднах беззвучно сгори… …И ты будешь Звездою Обетной, Возвещающей близость зари». Николай Гумилев. ВЫСОТЫ И БЕЗДНЫ (Сб. ПУТЬ КОНКВИСТАДОРОВ) #гумилев

Николай Гумилев. Из поэмы ДВА СНА 3 Не светит солнце, но и дождь Не падает; так тихо-тихо, Что слышно из окрестных рощ, Как учит маленьких ежиха. Лай-Це играет на песке, Но ей недостаёт чего-то, Она в тревоге и тоске Поглядывает на ворота. «Скажите, господин дракон, Вы не знакомы с крокодилом? Меня сегодня ночью он Катал в краю чужом, но милом». Дракон ворчит: «Шалунья ты, Вот глупое тебе и снится; Видала б ты во сне цветы, Как благонравная девица…» Лай-Це, наморщив круглый лоб, Идёт домой, стоит средь зала И кормит рыбу-телескоп В аквариуме из кристалла. Её отец среди стола Кольцом с печатью на мизинце Скрепляет важные дела Ему доверенных провинций. «Скажите, господин отец, Есть в Индию от нас дороги, И кто живёт в ней, наконец, Простые смертные иль боги?» Он поднял узкие глаза, Взглянул на дочь в недоуменьи И наставительно сказал, Сдержать стараясь нетерпенье: «Там боги есть и мудрецы, Глядящие во мрак столетий, Есть и счастливые отцы, Которым не мешают дети». Вздохнула бедная Лай-Це, Идёт, сама себя жалея, А шум и хохот на крыльце И хлопанье ладош Тен-Вея. Чеканный щит из-за плеча Его виднеется, сверкая, И два за поясом меча, Чтоб походил на самурая. Кричит: «Лай-Це, поздравь меня, Учиться больше я не стану, Пусть оседлают мне коня, И я поеду к богдыхану». Лай-Це не страшно – вот опушка, Квадраты рисовых полей, Вот тростниковая избушка, С заснувшим аистом на ней. И прислонился у порога Чернобородый человек; Он смотрит пристально и строго В тревожный мрак лесных просек. Пока он смотрит – тихи звери, Им на людей нельзя напасть. Лай-Це могучей верой верит В его таинственную власть. Чу! Голос нежный и негромкий, То девочка поёт в кустах: Лай-Це глядит – у незнакомки Такая ж ветка в волосах, И тот же стан и плечи те же, Что у неё, что у Лай-Це, И рот чуть-чуть большой, но свежий На смугло-розовом лице. Она скользит среди растений: Лай-Це за ней, они бегут, И вот их принимают тени В свой зачарованный приют. Николай Гумилев. СТИХОТВОРЕНИЯ. Посмертный сборник #гумилев

Владислав Ходасевич. Интриги бирж, потуги наций... Интриги бирж, потуги наций. Лавина движется вперед. А все под сводом Прокураций Дух беззаботности живет. И беззаботно так уснула, Поставив туфельки рядком, Неомрачимая Урсула У Алинари за стеклом. И не без горечи сокрытой Хожу и мыслю иногда, Что Некто, мудрый и сердитый, Однажды поглядит сюда, Нечаянно развеселится, Весь мир улыбкой озаря, На шаль красотки заглядится, Забудется, как нынче я, – И все исчезнет невозвратно Не в очистительном огне, А просто – в легкой и приятной Венецианской болтовне. 1924 Владислав Ходасевич. ЕВРОПЕЙСКАЯ НОЧЬ (Сборник стихотворений) #ходасевич