shoes&drinks

Воскресный ленивый шопинг: тапочки в которых хочется ходить и дома, и на вечеринки — стамбульский бренд AnatolianCraft делает вышитые вручную слипперы и мюли. История у бренда такая, что маркетологи могут завидовать — ничего лучше они уже не придумают. Основательница Билге Чан — архитектор — выросла на рассказах о паре вышитых туфелек из бабушкиного сундука: они принадлежали Зехре Айлин, одной из приёмных дочерей Ататюрка. Туфельки в итоге достались ей — но оказались малы, и в 2016-м она вместо того, чтобы грустить, основала бренд похожей обуви. Верх обуви делают из кутну — рукотканой анатолийской ткани из хлопка и шёлка, из которой шили кафтаны османским султанам, и ткут её в Газиантепе тем же методом, что и века назад. Подошва, стелька и подкладка — натуральная кожа, всё производится в Турции, каждая пара проходит через руки минимум трёх разных мастеров и вышивается женщинами в Анатолии — бренд прямо строит модель на том, чтобы дать им оплачиваемую работу и экономическую независимость. Заказы шьются made-to-order, около семи рабочих дней на пару, стоят от 500€.

Кстати, на LinkedIn появилась функция «book time with me» и она есть у Джасмин: 15-минутная консультация стоит 500$.

А вы вообще знаете, почему Bratz такие модные? Не нарядные, а именно fashion-literate: коллаборации с дизайнерами, миллениальные референсы, луки, которые выглядят так, будто их собирал Лоу Роуч, а не отдел маркетинга игрушечной компании) Так вот, их собирает не отдел маркетинга: креативный директор Bratz — Джасмин Лариан-Хекмат, основательница Cult Gaia. Но и тут без непо-бейбизма не обойтись: Bratz принадлежит MGA Entertainment, которую основал Айзек Лариан — отец Ясмин. И кукла Ясмин тоже названа в честь неё) Справедливости ради, в Bratz она пришла уже после того, как основала бренд — то есть не без опыта. Игрушечная империя получила лучшего fashion-консультанта из возможных, даже не выходя из дома)

Одни знают Елизавету Буйнову как автора телеграм-канала Shoes & Drinks, другие — как бывшего рекрутера Sterling Conseil, а мы — еще и как человека, который умеет рассказывать о модной индустрии так, что хочется дочитать до последней строчки. Сегодня у Лизы день рождения — поздравляем и перечитываем несколько ее материалов для The Blueprint 💙 🌟Революция vs эволюция. По какому пути идти модному дому? 🌟Джон Гальяно от А до Я: творчество дизайнера в алфавитном порядке 🌟Какими были дебюты Стефано Галличи для Ann Demeulemeester и Луиз Троттер для Carven? 🔹The Blueprint

34! Сегодня у меня день рождения — и по традиции в этот день положено писать пост с выводами и мудростью, но давайте без этого, все и так устали. Вместо этого пожелание всем — пусть в этом году будет клёво, даже если прямо сейчас кажется, что клёво уже ничего не будет. Я это пишу в том числе себе, потому что у меня бывают такие же вечера, как у всех. Но потом наступает утро, на балконе растут огурцы, друзья присылают билеты на концерты, незнакомые люди в комментариях советуют лучшие книги — и как-то выясняется, что жизнь всё ещё довольно щедрая штука, просто иногда она выдаёт хорошее мелкими партиями, как кутюрный дом — 35 луков строго по расписанию) Спасибо, что читаете меня — уже десятый год, страшно сказать. Пойду выпью чего-нибудь красивого за всех нас! Ну а вы можете рассказать кому-нибудь о канале — мне будет очень приятно)

Ювелирный бренд VÉRUSCHKA выпустил серебряную коллекцию и представил её в кампейне «Дюна» — третьей главе своей визуальной вселенной, которую бренд выстраивает уже несколько лет. До этого были «Девушка-рыбак» и «Девушка-охотник», а теперь героиня оказывается в пустыне и находит там «чёрное золото» барочный жемчуг и серебро. Что тут любопытно с точки зрения индустрии, а не сторителлинга: для VÉRUSCHKA это первый выход в серебро. Их визитной карточкой всегда была крупная, яркая, заметная бижутерия — а тут вдруг небольшие вещи на каждый день. По сути, бренд, построенный на statement-украшениях, аккуратно достраивает себе вход в другую категорию — ровно та стратегия расширения в новый сегмент, о которой сейчас говорят все большие дома: это куда более здоровый способ расти, чем бесконечно поднимать цены на то, что и так уже работает) А буквально одновременно с запуском у бренда случилось ещё одно большое событие: казанский Эрмитаж предложил VÉRUSCHKA создать несколько украшений специально для выставки «Юсуповы. Роскошь сквозь века». И вот это уже совсем другой уровень признания — когда музей зовёт бренд в экспозицию, рядом с историческими драгоценностями одной из самых богатых семей прошлого.

Причина номер один заработать очень много денег: делать всё красиво, без оглядки на «надо продать». Viktor & Rolf показали на кутюрной неделе невероятный перфоманс — две модели как один человек, старшая и младшая версии, которые весь показ раздеваются и зеркалят друг друга. Красивые ли вещи? Возможно. Кто-то купит? Не думаю. Счета Viktor & Rolf оплачивает не кутюр, а Flowerbomb — один из главных парфюмерных бестселлеров последних 20 лет, который L’Oréal по лицензии превратил в бесперебойный печатный станок, — и именно поэтому они могут позволить себе показы, где вместо коммерции чистый концепт и театр. Кутюр здесь работает как реклама флакона, а флакон финансирует кутюр — идеальная замкнутая система, в которой никому не надо притворяться, что платье с тремя ярусами рюшей купит хотя бы один человек) В эту игру пытаются играть Rabanne (вполне успешно), не получилось у Nina Ricci (не знаю, был ли уже или только будет официальный анонс о том, что ready to wear бренда прекращает существовать), да и в общем все бренды Puig — и даже несчастный Jean Paul Gaultier, правда, я сомневаюсь, что Дюран может хоть что-то кому-то продать.

Я одного понять не могу, почему Жан Поль Готье продолжает улыбаться и хлопать в ладоши. Я знаю, что это Puig хотели отправить его на пенсию, сам он не желал уходить. Это что-то вроде «видели глазки что покупали, ешьте теперь хоть повылазьте»?

Раз уж меня позвали — отвечаю) Первое и главное: кому надо, и так знают, кто где работает. Индустрия крошечная, все друг у друга на виду, и опытный хедхантер соберёт полный оргчарт любого дома за вечер — по LinkedIn, по кредитам в шоу-ноутах, по чужим сторис с корпоративов. Так что «не раскрываем фамилии, чтобы не увели» — это защита не от конкурентов. Уводят не через кредиты и фотки в соцсетях, уводят через зарплату и отношение — и если единственное, что удерживает вашего ведущего конструктора, это то, что о нём никто не знает, у вас проблема посерьёзнее кадрового голода) Второе: вывод ателье на поклон (или в соцсети) — это вообще-то любимая фишка Пьерпаоло, он в Valentino делал это регулярно, и это всегда считывалось как жест искренний, а не пиаровый. Разница с кейсом Balenciaga ровно в деталях: одно дело вывести ателье на поклон, другое — выделить бюджет на фотографа, сфотографировать красивые лица в белых халатах и подписать «Бруно, креативная студия». Первое — сценография, второе — какое-никакое признание. И третье: анонимность ателье и команды — это вообще не «священная традиция кутюра», а довольно свежая корпоративная привычка. В золотую эру дома своими людьми гордились поимённо: Маргерит Карре, техническая директриса Dior, — фигура, вошедшая в историю моды, Диор в мемуарах благодарил своих сотрудниц по именам, а его première эпохи New Look звали Пьер Карден — и мы знаем, чем это закончилось. Имена стали исчезать ровно тогда, когда дома перестали принадлежать людям и стали принадлежать группам: бренд превратился в актив, а люди — в «ресурс», который положено обезличивать. Так что 1Granary требуют не революции, а реставрации)

Раз уж меня позвали — отвечаю) Первое и главное: кому надо, и так знают, кто где работает. Индустрия крошечная, все друг у друга на виду, и опытный хедхантер соберёт полный оргчарт любого дома за вечер — по LinkedIn, по кредитам в шоу-ноутах, по чужим сторис с корпоративов. Так что «не раскрываем фамилии, чтобы не увели» — это защита не от конкурентов. Уводят не через кредиты и фотки в соцсетях, уводят через зарплату и отношение — и если единственное, что удерживает вашего ведущего конструктора, это то, что о нём никто не знает, у вас проблема посерьёзнее кадрового голода) Второе: вывод ателье на поклон (или в соцсети) — это вообще-то любимая фишка Пьерпаоло, он в Valentino делал это регулярно, и это всегда считывалось как жест искренний, а не пиаровый. Разница с кейсом Balenciaga ровно в деталях: одно дело вывести ателье на поклон, другое — выделить бюджет на фотографа, сфотографировать красивые лица в белых халатах и подписать «Бруно, креативная студия». Первое — сценография, второе — какое-никакое признание. И третье: анонимность ателье и команды — это вообще не «священная традиция кутюра», а довольно свежая корпоративная привычка. В золотую эру дома своими людьми гордились поимённо: Маргерит Карре, техническая директриса Dior, — фигура, вошедшая в историю моды, Диор в мемуарах благодарил своих сотрудниц по именам, а его première эпохи New Look звали Пьер Карден — и мы знаем, чем это закончилось. Имена стали исчезать ровно тогда, когда дома перестали принадлежать людям и стали принадлежать группам: бренд превратился в актив, а люди — в «ресурс», который положено обезличивать. Так что 1Granary требуют не революции, а реставрации)

Как уже повелось, важная тема поднята именно редакцией 1Granary (складывается впечатление, что только они из актуальных медиа о моде способны дать старт злободневным дискуссиям). Итак, почему же так важно подписывать не только именем, но и фамилией членов команды? Разбирается недавний кейс Balenciaga, выложивших портреты сотрудников ателье с указанием имен и должностей. 1Granary восстанавливают полные кредиты (подписи) и едко замечают:

«Вывод команды на финальный поклон — это не признание их заслуг. Лицо без полного имени и должности — это пиар-ход, а не кредит. Пока имена отсутствуют, аплодисменты принадлежат Дому, а не людям, выполняющим работу».

Искренне жду комментарий от Лизы Буйновой, которая наверняка сможет понять логику Balenciaga, но ведь и правда странно: опытный пользователь LinkedIn без особого труда добудет ФИ(О) тех, кто работает в интересующих его брендах. Почему нельзя было сразу указать Last Name? О том же назначении Бруно Сиалелли шумели все профильные СМИ. И то, потому, что он переместился из кресла креативного директора сначала в команду к Фиби Файло, а после в кутюрную студию под руководством другого дизайнера. Ок, давайте наведем фокус на локальный рынок. Ситуация в России с кредитами сложнее: знаю по собственному карьерному опыту в локальных брендах, как сильно собственники марок порой боятся раскрывать имена и фамилии ценных кадров. Вдруг конкуренты уведут? Попытки быть прозрачными часто заканчиваются указанием автора цитаты, креатива или изделия без фамилии, и лишь достаточно разросшиеся и опытные игроки — 12 Storeez, Ushatava, Walk of Shame (первые, кого вспомнила) — открыто называют своих героев: директоров производств и продукта, дизайнеров. Понятно, что кадровый голод порождает страх. Но как мне однажды сказали: «Фу бояться». Чтобы не увели, поддерживайте внутри бренда атмосферу доверия и уважения (в том числе финансового).

«Признание заслуг [конкретного человека внутри команды] также помогает новому поколению дизайнеров представлять себе разные профессии: им всем не нужно стать следующими Гальяно или Маккуином (они и не смогут). Самые сильные творческие работы создаются сильными коллективами, работающими под сильным руководством — миф об одиноком гении больше никому не нужен», — 1Granary.

#straightfacecases

Убираем ленточки, лишь отдаленно напоминающие балетные, и получаем милейшие практичнейшие клоги. Коллаборация Birkenstock и Repetto должна была когда-то случиться, и эта пара — лучшее из нее. Старт продаж 16 июля. #straightfacewishes

Есть ли в этом мире что-то более бесполезное и прелестное, чем микро-сумочки Chanel: бобы, курочки, медведики… Так же давайте делать ставки: что у Маттье Блази с курицами? Пруф, что что-то нечисто, тут и тут.

Художник Жоэль Блан больше 20 лет пишет акварели прямо во время матчей Ролан Гаррос, фиксируя в режиме реального времени стремительные движения теннисистов. Команда Chanel пригласила Жоэля поработать на кутюрном шоу: художник признается, что поймать и зафиксировать детали платьев за несколько секунд на подиуме не так уж просто. #straightfacecases

Кутюрная неделя началась, и это хороший повод напомнить, что haute couture — это не «очень дорогое и красивое», а юридически защищённое наименование: во Франции титул выдаётся решением министерства промышленности, действует ровно один год, и каждый год дома подают заявку заново. Статус реально могут отобрать. Правила секретного клуба существуют с 1945-го: 🔘Шить made-to-measure для частных клиентов с примерками — причём регламентированы даже примерки: сколько и на каком этапе пошива 🔘 Держать собственное ателье в Париже с минимум 15 сотрудниками на полной ставке и не менее 20 техническими специалистами — вышивальщицами, портными, ремесленниками с уникальными компетенциями 🔘 Внутри дома должны быть разделены atelier flou (платья, драпировки) и atelier tailleur (жакеты, костюмный крой) — это две разные школы ремесла, и требование именно про обе 🔘 Показывать коллекцию дважды в год, в январе и июле. Планка по количеству луков плавала: в 1945-м — минимум 25 моделей, созданных на живой манекенщице, в разные годы поднималась до 50, сейчас — 35, обязательно и дневные, и вечерние образы 🔘 Исторически показывать полагалось на живых манекенщицах в «подобающей» обстановке собственного салона — отсюда вся традиция камерных салонных показов 🔘 Попасть в клуб тоже непросто: сначала минимум четыре года в статусе приглашённого гостя в официальном календаре, а потом ещё нужен «крёстный» — действующий кутюрный дом, который официально спонсирует твою кандидатуру Отсюда и структура календаря: официальные члены (Chanel, Dior, Schiaparelli), члены-корреспонденты — иностранные дома вроде Valentino или Armani Privé, у которых ателье не в Париже, и приглашённые гости. Так что когда бренд пишет о себе «couture» в пресс-релизе, а его нет ни в одном из этих списков — это примерно как написать «шампанское» на этикетке просекко) Отдельная любимая история — защита от копирования: в 1921-м Мадлен Вионне создала ассоциацию PAIS, где каждую модель фотографировали спереди, сзади и сбоку и регистрировали как доказательство авторства — прообраз всей современной системы защиты дизайна. В 1943-м эту функцию забрала себе Chambre Syndicale. Еще традиция, которая в правилах не прописана, но соблюдалась десятилетиями: показ закрывает невеста. Свадебное платье как финальный лук — из золотой эры кутюра, когда la mariée была кульминацией коллекции и главной демонстрацией мастерства ателье: если дом умеет сшить свадебное платье, он умеет всё. Сейчас традицию соблюдают не все, но многие)

«I am the holiday couture armadillo!»

Джонатан Андерсон уже тизерит свой первый кутюр для Dior — показ 6 июля — и начал с клатчей, которые, кажется, сделаны из расписанного фарфора: ботанические мотивы, золотые стрекозы-застёжки <3 Но самое классное в этой истории — не сами клатчи, а то, чем поделился в сторис Юха Мартилла, дизайн-директор аксессуаров Dior: он раскрыл автора росписи и отметил Alexia Lignon Flayelle — французскую художницу по фарфору, у которой в Instagram 163 подписчика и заказы «через дм». То есть за объектом, который через неделю увидит весь мир на кутюрном показе Dior, стоит человек, расписывающая тарелки и сервизы на заказ — и если бы не сторис коллеги, мы бы никогда её не нашли. Обожаю, когда большие дома дают имена рукам, которые всё это делают — жаль только, что обычно эти имена приходится узнавать вот так, случайно)

Каждый раз, когда мне на консультациях говорят, что LinkedIn — это кринж, что вести его никто не хочет, добавлять в коннекты незнакомых людей стыдно, а уж постить и комментировать — прости господи, увольте, — я пытаюсь убедить в обратном: обычно с переменным успехом. Но отныне решила не спорить, а просто приводить один пример: дизайнер Сафа Сахин. Из младшего дизайнера в локальном турецком бренде он за 12 лет дорос до Head of обуви — кроссовки в Bottega, потом Balmain, а недавно его забрал Маттье Блази в Chanel. И всё это время, как часы, он постит два раза в неделю: прототипы, наброски, whatever. А теперь самое интересное: в Nike его в 2016-м заметили ровно там же, в LinkedIn — просто увидели, что человек выкладывает, и написал и он получил старт — the rest is history. Так что да, пусть кринж, пусть неловко добавлять незнакомых людей и выкладывать свои посты в ленту между чьими-то постами про синергию и лидерство. Но это тот самый кринж, который работает)

⚡️Джонатан Андерсон — свифти: свадебное платье Тэйлор Свифт — Christian Dior. Фотографий самого платья пока нет.

Как вы думаете, это изнанка платья Zara? Нет. Это одна из последних коллекций Джона Гальяно для John Galliano — слип-платье, которое, кстати, очень неплохо сидит, 100% шёлк. Сегодня я захотела его прогладить (я уже признавалась в любви своему утюгу вот в этом посте), обычно-то я сдавала его в химчистку — и увидела то, чего раньше никогда не замечала: швы, достойные H&M. Расходящаяся строчка, торчащие нитки, обмётка, которая едет (швы тоже) — всё то, за что мы привыкли снисходительно вздыхать над масс-маркетом. Лука Де Мео возил команду топов Kering в Zara и держал в руках футболку — мол, чем она по качеству отличается от той, что мы продаём под Balenciaga в разы дороже? Вопрос честный — потому что вся премия за люкс держится на обещании, что там, где не видно, сделано так же тщательно, как там, где видно. А когда вскрываешь изнанку и видишь ту же расходящуюся строчку, обещание начинает трещать по швам. Literally. Хотя, в этом есть что-то даже философское — почти как с людьми: снаружи дорого, гениально, вошло в историю, а внутри держится на нитке, которая вот-вот разойдётся, ровно как у всех остальных)