es
Feedback
HEVALE

HEVALE

Ir al canal en Telegram

исследовательский медиапроект о Ближнем Востоке и Курдистане: изучаем прямую демократию, гендерные проблемы и кооперативы. больше на http://hevale.nihilist.li

Mostrar más
2 733
Suscriptores
+124 horas
-47 días
-1030 días

Carga de datos en curso...

Nube de Etiquetas
Sin datos
¿Algún problema? Por favor, actualice la página o contacte a nuestro gerente de soporte.
Menciones Entrantes y Salientes
---
---
---
---
---
---
Atraer Suscriptores
julio '26
julio '26
+16
en 3 canales
junio '26
+12
en 3 canales
Get PRO
mayo '26
+10
en 0 canales
Get PRO
abril '26
+22
en 7 canales
Get PRO
marzo '26
+33
en 8 canales
Get PRO
febrero '26
+48
en 10 canales
Get PRO
enero '26
+168
en 12 canales
Get PRO
diciembre '25
+35
en 4 canales
Get PRO
noviembre '25
+46
en 2 canales
Get PRO
octubre '25
+131
en 7 canales
Get PRO
septiembre '25
+40
en 3 canales
Get PRO
agosto '25
+35
en 3 canales
Get PRO
julio '25
+68
en 5 canales
Get PRO
junio '25
+70
en 3 canales
Get PRO
mayo '25
+117
en 9 canales
Get PRO
abril '25
+96
en 20 canales
Get PRO
marzo '25
+38
en 6 canales
Get PRO
febrero '25
+46
en 6 canales
Get PRO
enero '25
+90
en 25 canales
Get PRO
diciembre '24
+400
en 21 canales
Get PRO
noviembre '24
+24
en 0 canales
Get PRO
octubre '24
+24
en 0 canales
Get PRO
septiembre '24
+42
en 5 canales
Get PRO
agosto '24
+44
en 3 canales
Get PRO
julio '24
+32
en 3 canales
Get PRO
junio '24
+30
en 4 canales
Get PRO
mayo '24
+50
en 5 canales
Get PRO
abril '24
+50
en 20 canales
Get PRO
marzo '24
+28
en 3 canales
Get PRO
febrero '24
+43
en 7 canales
Get PRO
enero '24
+44
en 0 canales
Get PRO
diciembre '23
+93
en 9 canales
Get PRO
noviembre '23
+81
en 10 canales
Get PRO
octubre '23
+220
en 8 canales
Get PRO
septiembre '23
+91
en 0 canales
Get PRO
agosto '23
+93
en 0 canales
Get PRO
julio '23
+58
en 0 canales
Get PRO
junio '23
+74
en 0 canales
Get PRO
mayo '23
+77
en 0 canales
Get PRO
abril '23
+61
en 0 canales
Get PRO
marzo '23
+27
en 0 canales
Get PRO
febrero '23
+33
en 0 canales
Get PRO
enero '23
+63
en 0 canales
Get PRO
diciembre '22
+172
en 0 canales
Get PRO
noviembre '22
+124
en 0 canales
Get PRO
octubre '22
+12
en 0 canales
Get PRO
septiembre '22
+28
en 0 canales
Get PRO
agosto '22
+66
en 0 canales
Get PRO
julio '22
+21
en 0 canales
Get PRO
junio '22
+27
en 0 canales
Get PRO
mayo '22
+33
en 0 canales
Get PRO
abril '22
+32
en 0 canales
Get PRO
marzo '22
+21
en 0 canales
Get PRO
febrero '22
+11
en 0 canales
Get PRO
enero '22
+44
en 0 canales
Get PRO
diciembre '21
+26
en 0 canales
Get PRO
noviembre '21
+14
en 0 canales
Get PRO
octubre '21
+12
en 0 canales
Get PRO
septiembre '21
+12
en 0 canales
Get PRO
agosto '21
+17
en 0 canales
Get PRO
julio '21
+12
en 0 canales
Get PRO
junio '21
+127
en 0 canales
Get PRO
mayo '21
+5
en 0 canales
Get PRO
abril '21
+13
en 0 canales
Get PRO
marzo '21
+8
en 0 canales
Get PRO
febrero '21
+9
en 0 canales
Get PRO
enero '21
+44
en 0 canales
Get PRO
diciembre '20
+2 294
en 0 canales
Fecha
Crecimiento de Suscriptores
Menciones
Canales
25 julio0
24 julio+1
23 julio0
22 julio+2
21 julio+1
20 julio0
19 julio+1
18 julio+1
17 julio0
16 julio+2
15 julio0
14 julio0
13 julio0
12 julio+1
11 julio0
10 julio+1
09 julio+1
08 julio0
07 julio+4
06 julio0
05 julio0
04 julio+1
03 julio0
02 julio0
01 julio0
Publicaciones del Canal
Зачем Hevale продолжает издавать книги? Когда появился Hevale, на русском языке почти невозможно было найти серьёзные тексты о курдском движении, Рожаве или сирийской революции. Если такие материалы и появлялись, то чаще всего в двух формах. Либо это были новостные заметки, объясняющие очередное наступление, дипломатический кризис или изменение линии фронта. Либо тексты, в которых регион превращался в объект политических симпатий и антипатий, а живые люди исчезали за спорами об идеологиях. С самого начала проект пытался заниматься чем-то другим. За прошедшие годы через Hevale прошли книги о Рожаве и Курдистане, воспоминания Сакине Джансыз, сборники текстов о сирийской революции, исследования самоорганизации, материалы об антифашистском движении, памяти и политическом насилии. На первый взгляд это очень разные темы. Однако между ними всегда существовала общая логика. Нас интересовали не столько государства, сколько общества. Не столько политические лидеры, сколько люди, которые пытаются жить внутри исторических потрясений. Не столько официальная история, сколько опыт тех, кто обычно остаётся на её периферии. Поэтому в книгах Hevale так много внимания уделяется советам, коммунам, кооперативам, местным инициативам, женским организациям и повседневной жизни. Если читать «Курдистан. Реальная демократия во время войны и блокады», быстро становится понятно, что речь идёт не только о курдском вопросе. Это попытка понять, как люди организуют общественную жизнь в условиях войны, блокады и политической неопределённости. Если открыть «Ангелов в подвалах», то за рассказами о сирийской революции обнаруживается похожий интерес к местным советам, взаимопомощи и формам самоорганизации, которые возникают там, где привычные институты перестают работать. За десять лет изменилось многое. Война против ИГИЛ перестала быть центральной темой мировых медиа. Сирийская революция давно исчезла с первых полос большинства газет. Многие люди, которые в середине 2010-х внимательно следили за событиями в Рожаве, сегодня заняты совершенно другими вопросами. Новостная повестка всегда движется дальше. Но именно поэтому книги становятся важнее с течением времени. Новость отвечает на вопрос о том, что произошло сегодня. Книга помогает понять, как люди жили внутри этих событий и почему они принимали те решения, которые позже превращаются в исторические факты. Когда спустя годы читаешь воспоминания Сакине Джансыз или тексты сирийских активистов из «Ангелов в подвалах», становится заметно, насколько бедным оказывается взгляд на историю, построенный только вокруг государств, армий и дипломатии. Большая часть реальной жизни происходит в другом масштабе. В школе, которую кто-то пытается открыть во время войны. В местном совете, где спорят о распределении ресурсов. В коммуне, которая ищет способ разрешить конфликт между соседями. В культурном центре, который продолжает работать после очередной волны эмиграции. Наверное, именно это объединяет историю Hevale с 2015 года. Проект никогда не был посвящён только Курдистану или только Сирии. Скорее он всегда был попыткой сохранить и перевести опыт людей, которые в тяжёлых обстоятельствах продолжают создавать связи между собой, строить институты, спорить о будущем и искать способы жить без готовых ответов. Такие истории редко становятся главными новостями дня. Но именно они обычно помогают понять, что на самом деле происходит с обществом, когда вокруг него меняется история.

2
Есть печальная закономерность, которую можно заметить почти в любом долгоживущем движении. Сначала люди собираются вокруг общего дела. Их объединяет ощущение несправедливости, надежда на перемены или просто желание быть рядом с теми, кто смотрит на мир похожим образом. Потом проходят годы. Появляются совместные проекты, общие воспоминания, дружба, любовь, усталость, обиды и старые споры, которые никто до конца не разрешил. Именно тогда начинаются самые сложные конфликты. Когда читаешь воспоминания Сакине Джансыз, бросается в глаза одна деталь. Даже в условиях постоянной угрозы ареста, тюрем и вооружённого противостояния люди внутри движения продолжали спорить о самых разных вещах: о дисциплине, о роли женщин, о лидерстве, о том, как должны приниматься решения. Политическая борьба не делала их свободными от человеческих слабостей. Скорее наоборот — усиливала их. Это наблюдение кажется важным и сегодня. Почти каждый серьёзный кризис внутри сообщества начинается как конфликт вокруг конкретных действий. Кто-то поступил неправильно. Кто-то злоупотребил доверием. Кто-то причинил вред другим людям. Но через некоторое время обсуждение меняется. В центре оказывается уже не поступок, а человек. Его имя начинает объяснять всё происходящее вокруг. Если проект разваливается — виноват он. Если люди уходят — виноват он. Если атмосфера становится токсичной — снова виноват он. Так возникает очень соблазнительная картина мира. Все противоречия получают одно лицо. Все накопленные проблемы собираются в одной фигуре. Для сообщества это удобно. Потому что гораздо тяжелее признать другую вещь. Что многие кризисы вызревают годами. Что они связаны не только с конкретными людьми, но и со способами принятия решений, распределением власти, неравенством влияния, неумением обсуждать конфликты до того, как они превращаются в катастрофу. В книгах о Рожаве часто пишут о коммунах, советах и собраниях. Но гораздо реже обращают внимание на то, что все эти структуры существуют именно потому, что конфликт считается нормальной частью общественной жизни. Не отклонением. Не признаком моральной испорченности. А неизбежным следствием того, что разные люди живут вместе и пытаются принимать общие решения. Поэтому вопрос не в том, возникают ли конфликты. Они возникают всегда. Вопрос в том, что происходит дальше. Становится ли один человек удобным контейнером для коллективного раздражения? Или сообщество всё-таки находит в себе силы посмотреть на собственные противоречия? Потому что иногда после изгнания очередного виновника наступает странная тишина. А потом выясняется, что почти все старые проблемы остались на месте. Просто раньше они носили чьё-то имя.
1 748
3
После падения режима Башара Асада в декабре 2024 года активная фаза сирийской гражданской войны фактически завершилась. Страна постепенно возвращается к мирной жизни, а новое исламистское руководство пытается добиться внутренней стабильности и международного признания. Однако вместе с этим всё дальше отходит на второй план память о том, с чего начиналась сирийская революция: о массовых протестах, требованиях свободы, достоинства и социальной справедливости, которые задолго предшествовали полномасштабной войне. Сегодня мы публикуем главу из книги «Ангелы в подвалах» — сборника текстов сирийских анархистов, исследователей и активистов, участвовавших в создании местных советов и других структур самоуправления. Эта книга рассказывает не только о войне, но и о людях, которые пытались сохранить общество в условиях насилия, организовывали взаимопомощь, развивали демократические инициативы и искали альтернативу как диктатуре, так и авторитарным моделям, пришедшим ей на смену. Как выглядело сирийское общество при династии Асадов? Откуда в стране возникла культура сопротивления? Какую роль сыграли местные советы и другие формы самоуправления в первые годы революции? Почему значительная часть западных левых так и не смогла понять происходившее в Сирии? На эти вопросы отвечает Ясин аль-Хадж Салех, сирийский активист и исследователь. Read in English Читать без VPN
1 073
4
О дрязгах, конфликтах и разочаровании друг в друге В книгах о революциях гораздо больше разговоров о внутренних конфликтах, чем принято думать. Если читать только юбилейные тексты и памятные речи, может возникнуть ощущение, что политические движения состоят из людей, которые постоянно демонстрируют единство, солидарность и верность общему делу. Но стоит открыть воспоминания участников, и картина становится заметно сложнее. В мемуарах Сакине Джансыз есть страницы не только о турецких тюрьмах, подполье и вооружённой борьбе. Значительная часть её воспоминаний посвящена спорам внутри самого движения: о дисциплине, о роли женщин, о том, как должны приниматься решения и какой вообще должна быть организация, претендующая на освобождение общества. Люди, находившиеся по одну сторону баррикад, далеко не всегда одинаково понимали, ради чего они рискуют жизнью. Иногда разногласия были настолько острыми, что ставили под вопрос дальнейшую совместную работу. Это наблюдение важно не только для истории курдского движения. Любое долгоживущее политическое сообщество рано или поздно сталкивается с одной и той же проблемой. Пока организация маленькая, её объединяет энтузиазм. Пока впереди видна общая цель, различия между людьми кажутся второстепенными. Но чем дольше существует движение, тем больше в нём накапливается опыта, обид, конкурирующих представлений о будущем и просто человеческой усталости. Авторы книги «Курдистан. Реальная демократия во время войны и блокады» описывают Рожаву как пространство, в котором одновременно действуют советы, коммуны, женские организации, молодёжные структуры и различные политические силы. Само существование такой системы предполагает постоянные споры о распределении полномочий, ресурсов и ответственности. Коммуны и советы не возникают из согласия. Они возникают из необходимости договариваться с людьми, которые часто имеют разные интересы и разные представления о правильном устройстве общества. Проблема в том, что многие активистские и политические среды до сих пор воспринимают конфликт как признак слабости. Отсюда возникает соблазн скрывать разногласия, делать вид, что их не существует, или объяснять любые проблемы исключительно действиями внешних врагов. На практике это редко помогает. История показывает, что движения разрушаются не потому, что внутри них возникают конфликты. Конфликты возникают всегда. Они разрушаются тогда, когда перестают уметь с ними работать. Когда любой спор превращается в вопрос лояльности. Когда критика воспринимается как нападение. Когда люди начинают защищать собственную репутацию энергичнее, чем общее дело. Наверное, поэтому самые интересные страницы политической истории — это не рассказы о единстве. Единство обычно существует недолго и чаще всего остаётся красивой картинкой для плаката. Гораздо интереснее другой вопрос: каким образом люди продолжают работать вместе после тяжёлых споров, взаимных разочарований и ошибок. Именно там обычно и начинается реальная история любого движения.
2 916
5
Часто люди интересуются, как можно попасть в Курдистан и помочь движению. Одна из точек входа для желающих — греческий сквот Просфигика в Афинах, восемь старых зданий в самом центре города, где раньше хозяйничала наркомафия, а теперь 400 человек живут с прямой демократией и народными ассамблеями. У Просфигики обширные связи с курдским движением, там живут курды и интернационалисты, участвовавшие в революции в Рожаве. Например, до отправки туда в Просфигике жил исландский анархист Хаукур Хильмарссон, погибший в 2019 году при турецком обстреле Африна, сейчас в сквоте есть посвященный ему мемориал. Но Просфигика, как и Курдистан, в осаде — партия у руля Греции пообещала в предвыборной программе все такие места во имя джентрификации зачистить. Планы по выселению удалось отсрочить голодовкой, в ходе которой один из активистов чуть не погиб, сейчас он до сих пор в критическом состоянии. Но в целом правительство от них не отказалось. Так что сейчас сквоту как никогда нужны добровольцы-интернационалисты. О том, как выглядит жизнь там, вышел недавно большой текст российского анархиста Коли Ротора: https://novayagazeta.eu/articles/2026/06/27/novaia-demokratiia-protiv-narodnykh-assamblei
1 368
6
Есть фраза, которую часто повторяют, когда говорят о курдах: «У курдов нет друзей, кроме гор». Обычно её вспоминают после очередного кризиса. После того как меняется позиция союзника. После того как закрывается граница. После того как очередная международная сделка оставляет курдов по другую сторону переговорного стола. Но если внимательно посмотреть на историю региона, становится заметно, что слово «предательство» объясняет далеко не всё. Предательство предполагает нарушенное обещание. Предполагает, что существовал надёжный союз, который затем был разрушен. Проблема в том, что история Курдистана редко выглядела именно так. В предисловии к книге «Курдистан. Реальная демократия во время войны и блокады» вспоминаются 1990-е годы, когда десятки тысяч курдов выходили на демонстрации в Германии, протестуя против войны в Турции. Тогда же немецкое государство запретило деятельность в поддержку РПК, а значительная часть политического и интеллектуального сообщества предпочла дистанцироваться от курдского движения. Это был не единичный случай. Скорее один из многих эпизодов, когда интересы государств и интересы людей, живущих в регионе, расходились. Поэтому, возможно, важнее другой вопрос: как политическое движение продолжает существовать, если оно заранее знает, что внешняя поддержка может закончиться в любой момент? Когда авторы книги приехали в Рожаву в 2014 году, они увидели территорию, которая одновременно сталкивалась с войной, экономическим эмбарго, потоком беженцев и атаками исламистских группировок. Турция закрыла границу. Курдское региональное правительство Ирака присоединилось к блокаде. Ситуация выглядела совсем не как история успеха. И всё же именно в этих условиях продолжали работать советы, женские организации, школы и коммуны. Люди спорили о программах обучения, о работе местного самоуправления, о распределении ресурсов. Они занимались вещами, которые обычно ассоциируются с мирной жизнью, хотя жили внутри войны. В этом месте тема предательства начинает выглядеть иначе. Потому что оказывается, что история движения определяется не только теми, кто его поддержал или бросил. Она определяется ещё и тем, что люди делают после этого. Сакине Джансыз в своих воспоминаниях много пишет о тюрьмах, репрессиях, гибели товарищей и постоянной неопределённости. Но в этих текстах почти нет ожидания, что кто-то придёт и решит проблемы за курдов. Есть другое — убеждённость, что любое пространство свободы придётся создавать и защищать самостоятельно. Это не оптимизм. Скорее трезвый взгляд человека, который слишком долго живёт внутри конфликта. Наверное, поэтому тема предательства остаётся такой важной для региона. Не потому, что курдов предавали чаще других народов. Такие истории можно найти почти в любой части мира. А потому, что за каждым разговором о предательстве стоит другой вопрос: что остаётся, когда очередной союз заканчивается? Если после этого остаются люди, способные организовывать школы, кооперативы, советы, культурные центры и взаимопомощь, то история не заканчивается. Она просто становится менее заметной. Именно эта, менее заметная история, часто оказывается самой важной.
3 216
7
Кажется, что революции должны побеждать быстро. Что если прошло десять лет, союзники ушли, границы закрыты, вокруг враги, а будущее выглядит всё менее определённым? Тогда возникает главный вопрос: была ли революция вообще? История показывает, что самые важные политические эксперименты редко существовали в благоприятных условиях. Парижская коммуна прожила несколько месяцев. Испанская революция была разгромлена. Сирийская революция 2011 года оказалась раздавлена войной, интервенциями и новыми формами авторитаризма. Но их значение не исчезло вместе с поражениями. Сегодня многие говорят о Рожаве как о проекте, который находится в окружении и может не пережить следующий кризис. В этом нет ничего нового. Практически вся история автономии — это история существования в условиях войны, эмбарго и политической изоляции. Ещё в первые годы её сторонники писали о «блокированной со всех сторон автономии» и задавались вопросом, возможно ли сохранить самоуправление в таких условиях. Но, возможно, вопрос стоит иначе. Не только «выживет ли революция?», но и «что она уже изменила?» За годы существования в регионе появились советы, коммуны, женские организации, кооперативы и формы участия людей в принятии решений, которые ещё недавно казались невозможными. Даже критики автономии признают, что сама попытка построить политическую систему снизу изменила представление миллионов людей о том, какой может быть политика. Нет никаких гарантий, что этот опыт сохранится. Нет никаких гарантий, что завтрашний день будет лучше сегодняшнего. Но история социальных движений показывает другую вещь: поражение и исчезновение — не одно и то же. Иногда революция продолжает жить не потому, что контролирует территорию, а потому что люди сохраняют память, связи, навыки самоорганизации и представление о том, что существующий порядок не является единственно возможным. Поэтому отчаяние — плохой советчик. Будущее может оказаться хуже, чем надеются сторонники автономии. Может оказаться лучше. Этого никто не знает. Но пока существуют люди, которые продолжают организовываться, помогать друг другу и защищать пространство свободы, история ещё не закончена.
4 022
8
«Ангелы в подвалах»: что остается после падения сирийской диктатуры Режим падает, но за настоящую свободу всё ещё приходится
«Ангелы в подвалах»: что остается после падения сирийской диктатуры Режим падает, но за настоящую свободу всё ещё приходится бороться. Сирийская революция началась как мирное народное восстание. У нее не было лидеров или внешней поддержки. Молодежь, рабочие, женщины, интеллигенция — разные люди вышли на улицы, требуя прав, достоинства, справедливости. Они создавали местные советы, формировали горизонтальные сети, отказывались от старых моделей власти. Книга «Ангелы в подвалах: хроника сирийской  революции», изданная совместно с исследовательским проектом Hevale, — это не хроника, а сборник личных свидетельств того, как диктат превращает границы страны в тюремную камеру. Публикуемый фрагмент посвящен анатомии террора — пыткам, массовым арестам, постоянной эскалиции насилия — и о тревожному вопросу о том, что приходит на смену старому порядку. 🔗 discours.io/articles/chapters/angels-in-basements (зеркало) ✨Память стирается быстрее, чем кажется. Поддержите Дискурс, чтобы её сохранить.
780