ЕГОР СЕННИКОВ

Для меня фотографии Бальтерманца всегда были и остаются тем изображением войны, которое я держу в голове и памяти. Посмотрите и вы.

Начать сегодняшний праздничный день хочу ссылкой на свой текст на «Меле» про важные события Второй мировой, о которых мало рассказывают в школе (напрасно): «Гитлер не прислушался к своему генералу и объявил ему, что он ничего не понимает в военной экономике. Гудериану пришлось выполнять приказ. В конце августа немцы перешли Днепр, а 7 сентября вышли к Конотопу. После ожесточённых боёв, 19 сентября 1941 года советские войска оставили Киев. Попытки отбить город оказались безуспешными, в немецкий плен попало более 600 тысяч советских военнослужащих. За следующий месяц были захвачены Одесса, Донбасс, Харьков, Крым (Севастополь был окружён)». https://mel.fm/istoriya/7608543-wow_facts

Прекрасное из дневника болгарского коммуниста Георгия Димитрова: «21 октября 1939 года. Позвонил Сталин. Как только он узнал мой голос, он положил трубку».

Площадь Мира, весна 1963 года. Церковь снесена — строится вестибюль станции метро «Площадь Мира», который откроется 1 июля. Слева Автовокзал №1, 6 мая откроется новый автовокзал №2 на Обводном канале.

Во время Нюрнбергского процесса с подсудимыми много общался американский психолог Густав Гилберт - об этих встречах он оставил довольно интересные мемуары - "Нюрнбергский дневник" (стоит почитать, если не). Этот факт довольно известен, равно как и имена его постоянных конфидентов - Герман Геринг, Иоахим фон Риббентроп, Вильгельм Кейтель, Ганс Франк, Освальд Поль, Рудольф Гесс, а также Эрнст Кальтенбруннер. Помимо задушевных разговоров Гилберт в какой-то момент решил протестировать интеллект подсудимых с помощью IQ теста (Гилберт использовал тест Векслера). Так что можно примерно представлять уровень интеллекта верхушки Третьего рейха (совсем верхушку, по понятным причинам, не проанализировали - а жаль. Так же жаль, что об интеллекте советской верхушки тех лет мы можем лишь догадываться). Вот результаты: 1. Яльмар Шахт 143 2. Артур Зейсс-Инкварт 141 3. Герман Геринг 138 4. Карл Дёниц 138 5. Франц фон Папен 134 6. Эрих Редер 134 7. Ганс Франк 130 8. Ганс Фриче 130 9. Бальдур фон Ширах 130 10. Иоахим фон Риббентроп 129 11. Вильгель Кейтель 129 12. Альберт Шпеер 128 13. Альфред Йодль 127 14. Альфред Розенберг 127 15. Константин фон Нейрат 125 16. Вальтер Функ 124 17. Вильгельм Фрик 124 18. Рудольф Гесс 120 19. Фриц Заукель 118 20. Эрнст Кальтенбруннер 113 21. Юлиус Штрейхер 106 По-моему, довольно примечательно, что партийные лидеры и адмиралы флота опережают в интеллекте генералов Вермахта. Также интересен перепад в интеллекте между Яльмаром Шахтом, первым министром экономики и Вальтером Функом, его преемником на этом посту. Ну и вообще, интересный факт, не ожидал - вообще IQ большинства сильно выше среднего, за исключением Гесса, Заукеля, Кальтенбруннера (над которым еще коллеги посмеивались за его...ммм... задумчивость) и Штрейхера (с этим вообще неудивительно, напомню, что он был единственным из обвиняемых, кто бывал уже в Нюрнбергском зале правосудия до процесса в качестве обвиняемого. Его обвиняли в растлении малолетней, но он сумел оправдаться).

Что меня часто восхищает — это образность англоязычной академической литературы. Вот читаю книгу Зары Стейнер «The lights that failed: European international history, 1919-1933» про международную дипломатию межвоенного периода. Глава про обстоятельства подписания Версальского договора заканчивается таким пассажем: «Договоры с Австрией, Венгрией, Болгарией и Османской империей ещё только должны были быть заключены, так как победители ещё спорили о трофеях. Тишины на восточных фронтах же ещё не было и русские, как призрак Банко, отбрасывали свою тень на усилия миротворцев по изобретению новых карт». Красота же.

Страница из дневника ленинградской школьницы Тани Вассоевич.

Боритесь с ГПУ!

У нас на «Сеансе» восхитительный текст о субботних митингах и их участниках: «В Петербурге вышло спокойнее, чем в Москве — без такой жести. Может быть, тут кто-то умный начал управлять омоновцами, раньше задерживали сразу и агрессивно. В этот раз людям в касках, видимо, поначалу не было приказа винтить. Думали, наверное, что люди пройдутся и запал сам иссякнет. Они просто наблюдали. Но когда мы дошли до Маяковской — началось. Они вдруг разозлились. Люди в шлемах вышли полосой, выстроились в ряд. Я это снял, и получилось показательно: идет линия силовиков и сносит все на своем пути, бабушек и детей, без разницы. Потому что дан приказ отрезать, и вот они действуют, как тесак. И на тех, кого они отрезали, силовики реально набросились: эти кадры я снял со столба, там действуют человек пятнадцать омоновцев. Это был первый этап агрессии». http://seance.ru/blog/xronika/may-5/

Фотографии Харькова, оккупированного немцами

О мздоимстве и коррупции или ничто не ново под луной "К фактам «богомерзкого мздоимства» относилось и казнокрадство. В результате ловких манипуляций винного пристава Старой Руссы поручика Логина Скудина исчезло казенной соли и вина в бочках ни много ни мало на 6 тысяч рублей. В ходе разбирательства выяснилось, что первоначально Скудин расхищал казенное добро, будучи лишь соляным приставом. Однако «неявка соли» на протяжении нескольких месяцев не насторожила казенную палату. Вскоре поручик получил также должность винного пристава, продолжив тайно обогащаться еще более успешно несколько лет. По данному делу решение было принято довольно жесткое: Скудина лишили чинов и отправили служить солдатом, а все имущество конфисковали. Однако в силу того, что вырученные от продажи имения поручика средства не покрыли сумму украденного, Сенат постановил взыскать недостающие деньги с новгородской казенной палаты, прежде всего с городничего Образцова и стряпчего Леонтьева, которые в свое время ленились измерять уровень вина в каждой бочке." * * * "Не прошло и месяца после вступления императрицы (Екатерины II) на престол, а при дворе стало известно от князя Михаила Дашкова, что по дороге из Москвы в Петербург останавливался он в Новгороде и обнаружил вопиющие факты лихоимства. Регистратор губернской канцелярии Яков Ренбер брал деньги с каждого, кто присягал на верность императрице. Мошенника приказали сослать в Сибирь, и это наказание еще посчитали милосердным". * * * "Жена подполковника Самарина более десяти лет пыталась отвоевать у секунд-майора фон Менгдена казенные пустоши Московского уезда Потравинную, Елчановую и Масловую. Эти спорные земли первоначально были проданы ей, потом Менгдену, а при разбирательстве оказались на оброке за асессором Зиновьевым. Выяснилось, что Самариной удалось купить пустоши с помощью Чередина, правящего секретарскую должность в Межевой канцелярии, которому она показала лишь часть принадлежавших ей казенных земель. Об этом Менгден немедленно написал донос и челобитную, Самарина и аккредитованный от нее поверенный в долгу не остались и также подали апелляции. Дело обрастало бумагами, новыми подробностями, все более запутывалось, и можно лишь представить, какими любезностями обменивались Самарина и Менгден на протяжении этих десяти лет. В итоге пустоши, на которых Самарина успела построить сукновальню и мельницу, остались за ней, а остальное досталось секунд- майору".

Восхитительно (подсмотрел у Полины Оскольской)

Про большевиков и приход к власти «С самого начала большевики столкнулись с политической оппозицией их попытке править единовластно. Социалистические партии в особенности, но также и некоторые Советы и профсоюзы призывали вместо этого создать коалиционное социалистическое правительство на основе Советов. Более того, давно запланированные выборы в национальное Учредительное собрание на основе всеобщего избирательного права состоялись вскоре после большевистского переворота. И когда в ноябре и декабре делегаты собрались, большевики обнаружили себя в меньшинстве, далеко позади эсеров, избранных множеством голосов крестьян. В стране по-прежнему существовала более ощутимая поддержка идее формирования либерально-демократического правительства Учредительным собранием, в обход Советов и аннулируя большевистский переворот. Не удивительно, что Ленин убедил большевиков (хотя и после больших внутрипартийных споров) не отказываться от плодов их переворота. Партия, являвшая собою вождя и представителя пролетариата, предприняла усилия по сохранению и продлению своей власти и тем самым по консолидации и защите русской революции. Учредительное собрание было разогнано с помощью небольших отрядов Красной гвардии, к тому же для уменьшения и в конечном итоге устранения влияния меньшевиков и социалистов-революционеров в Советах применили разнообразные манипулятивные и насильственные тактики. Было создано новое правительство, внешне основанное на пирамиде Советов с выборами снизу вверх. Но на практике в делах Советов стали все больше преобладать исполнительные комитеты, которые «избирались» благодаря влиянию или вмешательству партии и были ответственны за исполнение административных решений, принимаемых центральной властью в лице Совета народных комиссаров, где доминировали большевики. Конечно, во всем этом большевики должны были действовать с большой осторожностью и политическим искусством, поскольку первоначально их продолжающееся восхождение зависело исключительно от объединенных ресурсов верности партии и стратегически расположенных последователей из народа. Поэтому, работая над ослаблением партий-конкурентов, большевики были осторожны, стараясь чрезмерно не лишиться поддержки в народе. Сразу же после прихода к власти они санкционировали конфискацию земель у помещиков крестьянами, провозгласили свое намерение договориться об окончании войны и приняли декрет об избрании офицерами рядовых и отмене рангов в армии. Они даже некоторое время поддерживали принцип рабочего контроля над промышленными предприятиями23. Все эти популистские жесты имели, с точки зрения большевиков, то преимущество, что уничтожали остатки собственности как базы господствующих классов Старого порядка. Эти жесты также подрывали остававшуюся институциональную базу партий-конкурентов —такую как профсоюзы, где меньшевики некоторое время сохраняли влияние».

Берлин, 1945 год

Смотрел тут на днях документалку BBC «The Savage peace» – про то как тяжко приходилось немцам в 1945 году. По фактам я ничего нового из неё не узнал, но она снова заставила меня думать о том, о чем часто размышляю. Вот, например, приказы Бенеша - изгнание немцев (и венгров, кстати) из Чехословакии в 1945 году; по сей день травматического история для Чехии. Немцам сначала предъявили новые требования: они обязаны были регулярно отмечаться в полиции, им запрещалось покидать своё место жительства, они были обязаны носить нашивки «N» — «Немец» или повязку со свастикой, у них конфисковывались автомобили, мотоциклы и велосипеды, запрещалось пользоваться общественным транспортом... Потом их лишили гражданства, имущества и насильно депортировали из страны - 3 миллиона человек. С ними никто не церемонился - около 18 тысяч немцев погибли во время переходов, расстреляны, умерли в концлагерях. Жуткие кадры - грузовик едет по трупам немцев, давит головы и руки своими колёсами. Рядом стоят люди смотрят на это. Чудовищное варварство - не меньшее, чем то, что творили сами немцы во время войны. Жалко ли мне этих людей, этих стариков и детей, лежащих по обочинам горных дорог? Жалко ли женщин, изнасилованных солдатами где-то в Восточной Пруссии? Больно ли мне от мысли о людях, задыхающихся в подвале после бомбардировки Дрездена? Безусловно. Но почему же, когда я смотрю на их интервью - немок, рассказывающих об ужасных, жестоких чехах или русских, о немцах, поражающихся бессердечности английских летчиков - у меня внутри что-то перемыкает, словно не давая сочувствовать им в полную силу? И ответ для меня, наверное, в том, что хотя я и не верю в концепцию коллективной вины и ответственности, видимо есть какая-то логика в том, что за блокадой Ленинграда и геноцидом следует бомбардировка Дрездена и избиения на улицах Чехословакии. За Нанкинском резней - ядерные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. После войны страдали и невинные - но разве не страдали они и во время войны? И разве умирающий от голода в Ленинграде - умирал как-то «справедливо» и «правильно», а немку насиловали в Берлине «несправедливо»? Мне кажется, что любые такие разграничения в любом случае будут фальшивыми и неискренними. Скорее, просто за несправедливостью по отношению к одним рано или поздно обратно прилетает такая же несправедливость. А страдают все равно чаще всего непричастные к злодействам люди. Впрочем, все это не только и не столько про Вторую Мировую войну.

Дуглас Макартур высаживается на Филиппинах, 20 октября 1944 года

Про отношения между просвещенными европейскими державами и восстаниями где-то на периферии "В 1703 году, когда Петр решил нанести на карту Санкт- Петербург, Ференц Ракоши начал свое восстание против Габсбургов. Это восстание заставило Европу, особенно Францию, обратить на Венгрию самое пристальное внимание и сформировало образ Венгрии, который сохранялся на протяжении всего XVIII века. Венгерское восстание, продолжавшееся с 1703 по 1711 год, совпало по времени не только с Северной войной, позволив Ракоши надеяться на помощь Петра, но и Войной за испанское наследство между Бурбонами и Габсбургами, отчего французы и венгры оказались крайне заинтересованными друг в друге. В 1703 году манифест Ракоши, объявлявший о начале восстания, был немедленно переправлен в Париж, переведен и опубликован. В том же году в Париже была напечатана карта Венгрии работы Гийома Делиля, а в Амстердаме — Герарда Валка. Голландцы следили за судьбами Венгрии с гораздо меньшей симпатией, поскольку с 1701 года вместе с Англией и Габсбургами состояли в направленном против Франции «Великом Союзе». Война за будущее Испании гарантировала, таким образом, что глаза всей Европы будут прикованы к Венгрии. Изучая, как проявлялся интерес к венгерским событиям во французских памфлетах и газетах тех лет, венгерский историк Бела Кёпеши отмечает, что по иронии политической истории Людовик XIV, этот ярый поборник абсолютизма, официально поддерживал венгерские притязания на независимость и право избирать себе короля. Так, в «Gazette de Paris» соратников Ракоши никогда не называли «бунтовщиками»; сначала их именовали «недовольными», а после 1708 года, по указке самого Людовика XIV, просто «конфедератами». Эсташ Ле Нобль создал серию памфлетов в форме басен, на манер Лафонтена, горячо поддерживая венгерских повстанцев. В 1705 году он сочинил стихотворную басню «Орел, царь журавлей», повествовавшую о габсбургском орле и венгерских журавлях, а в 1706-м написал «Басню о львиной пещере», где Ракоши был представлен в виде хитрого лиса, боровшегося со львом, то есть Габсбургами. Главным соперником Ле Нобля в интеллектуальной среде был Николя Гудвиль, который писал от имени французских гугенотов, изгнанных в союзную Габсбургам Голландию. Гудвиль не сочинял басен, но употреблял метафоры из животного мира, отчего дискуссия еще более напоминала главу из естественной истории. Работая в Гааге в 1705 году, он объявил венгров «чудовищами бесчеловечности», хуже лапландцев или ирокезов. Гудвиль, таким образом, уравнивал метафорических «чудовищ» с примитивными народами, что прямо отражало современные представления о Восточной Европе. Естественно-историческая метафорика опять всплыла в 1706 году, когда Гудвиль сожалел, что «германцы не добились еще солидного преимущества над венграми». Проблему он видел в том, что «восстание это напоминает тело животного: если отсечь одну конечность, то ярость вскипает, и оно лишь становится сильнее». Полемизирующие в 1707 году о Венгрии Ле Нобль и Гудвиль странным образом прибегают к одной и той же терминологии. Если Гудвиль обличал «мерзкую тварь» и ее «варварское упорство», то Ле Нобль с уважением отзывался об этом «необычном звере», то есть «народе, борющемся за свою свободу». Маркиз де Боннак, французский посол в Польше, переправлял в Венгрию французских солдат и претендовал на специальные познания об этом звере, дравшемся за свою вольность. «Нужно как следует знать венгров или поляков, — писал де Боннак, — чтобы понять, сколь глубоко вольность укоренилась в их сердцах». Речь, таким образом, шла не о звериной натуре этих народов, а лишь об их биологии: «Дети несут ее в своих сердцах с самого детства и всасывают ее с молоком матери». Упоминание материнской груди делает созданный де Боннаком портрет Польши прообразом картины, нарисованной в 1772 году Руссо."

В феврале 1965 года под давлением Макнамары Лемей был вынужден уйти в отставку. В последующие годы он пытался сделать политическую карьеру, но она оказалась не очень удачной. В 1968 году Кёртис Лемей был кандидатом на пост вице-президента США от крайне правой Американской независимой партии на стороне кандидата в президенты Джорджа Уоллеса. Уоллес во время Второй мировой войны служил в качестве сержанта в 58-й бомбардировочной эскадрильи, командиром которого был тогда Лемей. Кандидат от партии Джордж Уоллес получил 13,5 % голосов избирателей и победил в пяти штатах Юга. В истории президентских выборов в США это был четвёртый среди «третьих сил» результат с начала XX века и последний раз, когда какой-либо претендент от третьей партии получил сколь-нибудь значительное количество голосов выборщиков."