ЕГОР СЕННИКОВ

Послевоенные настроения: разброд, шатания и разговоры о демократии "На предвыборных собраниях в СССР в январе 1946 г. многие говорили о трудностях, с которыми сталкивалось население, его усталости, тревоге за будущее, чувстве ущемленной гордости, возбужденном патриотизме, окрашенном терзающим душу недоверием к режиму. Подобно крепостным, которые не получили освобождения после войны с Наполеоном, люди чувствовали себя обманутыми и лишенными награды за свои жертвы. В Свердловске и Вологде люди спрашивали: «Война закончилась полгода назад. Почему постоянно не хватает спичек, соли, керосина?» В Ростове-на-Дону: «Почему не отпускают домой рабочих, которых мобилизовали на завод до конца войны?» В других местах: «Когда жителей Новгорода переведут из землянок и подвалов в дома?»; «В Троицке два месяца не работал водопровод. Электричества не было в школах и больницах, не говоря уже о жилых домах. Негде купить угля или дров». Такие вопросы отражали усталость, разочарование, обманутые надежды и всеобщее ожидание того, что государство должно позаботиться о своих гражданах. Некоторые жаловались на сам предвыборный процесс при выборах в партийные органы. Как сообщал Пензенский обком партии, токарь (и кандидат в члены партии) буркнул: «Эти выборы сплошное жульничество. Депутатов выдвигает не народ, а марионетки наших начальников!» Землемер жаловался: «Слишком много денег и энергии тратится на подготовку выборов в Верховный Совет. Это же простая формальность, просто подтверждение кандидатов, которых уже выбрали». Конюх утверждал: «Эти будущие выборы ничего нам не дадут. Ну, если бы они проводились как в других странах, это было бы другое дело. В России свободные выборы были при Керенском, а коммунисты выберут кого надо, не советуясь с нами». Русские знали свое прошлое и знали, что происходит в других странах, а война наполнила многих из них чувством, что они заслуживают лучшего от своих правителей. Людей задевали также неравенство и несправедливость. В марте 1947 г. московский партийный агитатор написал Сталину, спрашивая, как ему отвечать на трудные вопросы, которые задают перед выборами простые люди. Почему цены на продукты питания выше, чем перед войной, и почему те, у кого высокая зарплата, имеют доступ в специальные магазины с дешевыми товарами, в то время как большинство отовариваются в государственных магазинах, которые плохо снабжаются, или на рынках, где такие высокие цены? Из Молотова (Перми) рабочий написал в Совет министров, с едкой иронией задавая вопрос, не делится ли общество на «сверхдостойных» и «недостойных». «“Сверхдостойные” живут в роскоши, у них персональные автомобили, дачи, курорты, огромные зарплаты. Но “недостойные” (подавляющее большинство) не могут даже прокормиться, как бы ни работали. Раньше у нас была “обезличка” людей и труда, а теперь слишком “переличка”. Один получает 4000 рублей зарплаты, а другой 250. Как можно жить на 250 рублей? Но ведь “дешевый” человек тоже человек. Он работает и хочет есть. У него тоже есть дети. И они тоже хотят есть»".

Труп Че Гевары и боливийские военные

А на площади Восстания долго не могли придумать ничего нового. Сначала там проложили трамвайные пути. Потом, на 250-летие города разбили сквер и решили, что поставят памятник Ленину. Но и его не поставили - что странно. А в итоге в 1985 году здесь поставили самую скучную и унылую на свете стелу-обелиск в честь 40-летия победы в Великой Отечественной войне. Стела бы нормально смотрелась где-нибудь на Пискаревке, но в центре города она смотрится не очень. Но что теперь поделать.

Но памятник все-таки мозолил глаза - площадь Восстания, проспект 25 октября, проспект Володарского, гостиница Октябрьская - такая концентрация переименований, а посередине площади все еще находился памятник императору. Этого не смогли потерпеть - и в 1937 году убрали его в запасники Русского музея (который до революции носил имя императора Александра III) - и только в 1994 перенесли во двор Мраморного дворца.

В 1927 году, к десятилетию революции, его заключили в клетку рядом с инсталляцией, в которой под словом СССР был изображен серп и молот

В таком виде памятник можно увидеть в фильме "Закройщик из Торжка", 1925 год

Памятник и среда История такая: после революции на памятнике Александру III работы Трубецкого, который стоял на Знаменской площади (теперь площадь Восстания) сначала разместили стихотворение Демьяна Бедного "Пугало". Стихотворение такое: "Мой сын и мой отец при жизни казнены, А я пожал удел посмертного бесславья: Торчу здесь пугалом чугунным для страны, Навеки сбросившей ярмо самодержавья"

В 2006 году в Ираке сносят памятник Саддаму Хусейну

Когда-то этот канал создавался для того, чтобы обозревать документальные фильмы - так что в этом посте будет небольшое возвращение к корням Посмотрел шикарый документальный фильм "This Film Is Not Yet Rated" Кирби Дика - он же снимал "Невидимую войну" про изнасилования в американской армии и "Ярость" - про политиков-геев, которые скрывают ориентацию и поддерживают законодательство против лгбт. Этот фильм посвящен рассказу о том, как устроена американская система кинорейтингов и, в частности, тому как выставляется самый жесткий рейтинг NC-17, который фактически наносит сокрушительный удар по перспективам проката фильма (ну или сильно их осложняет - приходится перемонтировать, чтобы добиться рейтинга R; так пришлось поступать куче людей - от Тарантино и Кевина Смита до Пола Верховена и Дэвида Финчера). Фильм прекрасный несколькими вещами: 1. Совершенно кафкиански устроенная система: имена людей, выставляющие рейтинги неизвестны и засекречены, процедура тотально непрозрачна и неясна, а при апелляции нельзя ссылаться на решение по поводу рейтингов других фильмов, на аналогичные сцены и вообще на предшествующий опыт - то есть, ссылаться нельзя ни на что. Имен на апелляции тоже нельзя спрашивать, все люди сидят под номерами (впрочем, как выяснилось в ходе фильма, большая часть участников представляют крупные сети кинопроката, студии и т.д.). 2. Само расследование, которое вел Кирби вместе с двумя частными детективами (прекрасные женщины, похожие на тетушку - соседку из соседнего подъезда).В итоге удалось выяснить кто же все-таки эти оценщики - оказалось, что руководство MPAA врет, что это всегда родители, с детьми в возрасте от 5 до 17 лет - у большинства дети старше (а у некоторых вообще нет детей). 3. Не менее прекрасна и сам человек, который руководил MPAA (Американская ассоциация кинокомпаний, создана крупнейшими киностудиями, которые вместе контролировали 95% кинорынка в США) - Джек Валенти. Человек из Вашингтона (завязанный на Линдона Джонсона), который руководил MPAA с 1966 года по 2004 год. На вид - такой классический "человек из ЦК", аппаратчик, который боролся с пиратством (называл пиратов террористами), создавал рейтинговую систему, в общем-то боролся со всевозможными нетрадиционными темами в кино. 4. Ну и хорошо показано то, что и так, в общем, понятно: люди, которые выставляют рейтинги, больше напрягаются на секс, чем на насилие. Причем их пугает больше не только однополый секс или какие-нибудь там адские оргии, а даже нестандартный взгляд на него - например, акцент на женщине и на ее чувствах, лице. И, конечно, смущал их однополый секс - очень схожие сцены ведут к получению разных рейтингов, в зависимости от того, кто на экране занимается сексом. А вот насилие - пожалуйста, хоть залейся - а если кровь не показывают, то вообще дадут PG-13. 5. Словом, такое адское лицемерие, абсолютно недружелюбная система, которая сильно завязана на студии (и потому ставит фильмам независимых студий рейтинги в среднем хуже) и которой практически невозможно что-то доказать. Непрозрачная и негибкая - как повелось с самого начала, что в оценке участвуют два представителя духовенства (от католиков и от епископальной церкви) так и с тех пор ничего не поменялось. Удивительно, что она существует уже столько лет и ничего ей не делается

Отличный проект "Секрета фирмы" об исторической памяти и незалеченных травмах - о палачах и жертвах, о репрессиях и тайнах: "Больше половины жизни Наталья Конрадова смутно знала о своём прадедушке три вещи — он был членом одесского подполья, он менял фамилию и он работал в НКВД. В детстве она пробовала задавать вопросы, но не получив ответа, отстала от родственников. Про одесское подполье и НКВД тётя ничего рассказать не могла, а вот фамилию выдала — и вместо звучного Конрадова появился еврейский Киршенблит. Для Натальи это было шоком, потому что еврейскую тему в семье всегда обходили стороной, да и прослеживалась она только по линии умершей бабушки. Отец Натальи только ухмылялся, понимая, что поток откровений не прервёшь. А потом и его добили — оказалась, что тётя вовсе не его тётя, а родная сестра по отцу. Тот зачал ребёнка ещё в школе и девочку удочерили родные дедушка с бабушкой — те самые Киршенблиты-Конрадовы." http://pamyat.secretmag.ru/

Друзья! У меня тут важный дебют - цикл интервью о духе времени прямо сейчас. И первое интервью - с Татьяна Левина, хранителем в Третьяковской галерее: "– А вы можете согласиться с тем, что искусство и политика были тогда неразрывно связаны? Знаете, вот как Бунин ругался, что всюду были авангардисты и символисты – и все закончилось революцией. – Нет-нет, это совсем не так! Вот с этим совсем не соглашусь. Вы видели выставку в Третьяковке «Некто 1917»? Там очень хорошо видно, чем на самом деле было занято искусство в это время, мои коллеги хорошо это показали. А Бунин хотел вечно рассказывать, как славно, так сказать, любилось на полянке и в аллеях, на пароходе и на сеновале, и больше ничего и не происходит – в то время как открылась-бездна-звезд-полна-звездам-числа-нет-бездне-дна, и новое искусство – вот это, а он все причитает, что ему помешали, не видя, что полянка, сеновал и аллеи висят – или даже летят – в бездне. Шарик улетел, и мы все на этом шарике. В общем, на мой взгляд, художнику состояться в искусстве ХХ века, не пройдя так или иначе, не осознав опыт авангарда, было невозможно. Иначе он так и сидел бы на полянке." Ваши репосты важны как никогда, так что не сдерживайте себя! https://republic.ru/posts/87656

Про военную пропаганду и советских художников "Советским специалистам спецпропаганды, набранным зачастую из студентов педагогических вузов, изучавших немецкий язык, приходилось осваивать азы профессии буквально на ходу. В условиях отступления, подвижности линии фронта им приходилось буквально на ходу искать «стреляющие» зрительные образы. Иногда выручала собственная память, иногда под рукой оказывались подшивки старых газет и журналов. Один из наиболее ярких образов, дискредитировавших палаческую сущность фюрера и созданного им режима, — портрет Гитлера в виде топора. Вряд ли он имел нужное воздействие на первом этапе войны. Однако после Сталинградской битвы немецкие солдаты стали отождествлять свои собственные головы с черепами, которые валялись вокруг плахи, изображенной на картинке. Она была чрезвычайно популярной, использовалась во множестве советских листовок военной поры, попала даже на обложки западных книг, посвященных военной пропаганде. На завершающем этапе войны стороны буквально поменялись своими ролями. Если ранее командование вермахта сквозь пальцы смотрело на сбор, обсуждение и коллекционирование советских листовок, то вскоре от этой самоуверенности не осталось и следа. В воинских частях начали проводиться разъяснительные занятия, призванные разоблачить «ужимки большевистской прессы», затем нацистское руководство перешло к репрессиям. 2 января 1944 г. появился специальный приказ Гитлера о борьбе с вражеской пропагандой, согласно которому хранение листовок противника приравнивалось к измене родине. Теперь уже пропагандистам вермахта приходилось приспосабливаться к реалиям отступления, вести работу наспех, использовать явно неудачные и неуместные образы. Так появилась картинка, изображающая летчика-негра в виде обезьяны, на груди у которой оказался поясняющий плакат со словом «жидобольшевизм». Очевидно, геббельсовкая заготовка для «внутреннего потребления», темой которой были налеты союзной авиации на немецкие города, за неимением ничего лучшего была использована на Восточном фронте. Вряд ли солдаты или мирные жители, поднявшие листовку с изображением обезьяны с сигарой в зубах, могли идентифицировать ее с реалиями советской жизни. Здесь были свои стереотипы и идеологически заданные границы. Так, в пропаганде вермахта доминировали антисемитские акценты, которые не находили отклика у советских солдат. Скорее всего, они их просто раздражали, подтверждая тезис о расистской «зашоренности» нацизма. Если говорить о советской пропаганде, то сравнение Гитлера с чертом было бы гораздо эффективнее, чем постоянное использование образа гориллы. Однако атеистическое воспитание советских офицеров лишало их такой возможности. И в текстах листовок, и в их иллюстративном оформлении противники не стеснялись плагиата. Любая удачная находка тут же копировалась и использовалась по ту сторону фронта. Укажем на изображение солдата вермахта, который втыкает штык в землю, отказываясь воевать на чужой земле. Характерно, что изображен он в глубоком снегу, что было лишним напоминанием немецким военнослужащим о «генерале Зиме». Весьма доходчивым был и текст, сопровождавший этот трагический образ, лишенный агрессии или неуместной карикатуризации: «Я хочу сдаться, чтобы спасти мою жизнь». После незначительных изменений в оформлении картинки она стала представлять уже советского солдата, расправившегося с «жидом-комиссаром». Явным несоответствием между собой отдельных частей композиции (вытянутая рука, винтовка, спина поверженного) пришлось пренебречь. Подобное «пиратство» было такой же частью войны, как охота за новинками боевой техники и ее воспроизводство. Внимательный читатель найдет на страницах альбома, из которого заимствованы эти рисунки, десятки примеров военного плагиата."

Под псевдонимом Граф Амори, он пишет несколько ставших скандально (опять скандально!) знаменитых книг, откровенно порнографических - начал с «Истории дамских панталон» и « Безумных ночей Парижа». А продолжил с не менее порнографическими Тайами японского двора" и романом-хроникой "1905 - кровавый год". Граф Амори становится королем бульварной литературы, тиражи его книг достигают 10000 – экз. Это много для тогдашней России (да и для нынешней), например, совокупный тираж сочинений Пушкина на национальных языках империи с 1899 по 1916 год составил 23000 экз. Еще один скандал – после знаменитой Купринской Ямы Рапгоф написал «продолжение». Но наказать Графа Амори за бессовестную подделку не позволяло знание Рапгофом тонких нюансов действовавшего тогда законодательства. (Точное название его книги - "Вторая часть "Ямы" А.Куприна с предисловием. Графа Амори". Благодаря наличию точки после слова "предисловие" формально считалось, что указано авторство именно Графа Амори). Публика считала это произведением Куприна и раскупала, не обращая внимания на точку. Официально наказать его было нельзя, но Куприн при встрече в петербургском ресторане не отказал себе в удовольствии дать ему пощечину. Граф Амори уезжает в Москву. Где по его книгам снято более 20 фильмов, но он расширяет свою деятельность - читает лекции "Анархия любви", открывает напротив Храма Христа Спасителя столовую "Дешевые и вкусные обеды от Графа Амори". После Февральской революции он выпускает "Желтый журнал", издает брошюры, "Тайны русского двора" (Любовница императора). Потом из Москвы он уезжает на юг России, и там его авантюризм принимает уже новые формы - по некоторым свидетельствам он во главе небольшого отряда захватил городское управление Ростова-на-Дону и провозгласил там анархическую республику. Новая власть продержалась недолго. Уже на следующий день анархия была свергнута, а сам главный 58-летний анархист был расстрелян большевиками.

Ипполит Павлович Рапгоф родился в Петербурге в аристократической семье. Образование, как водится для людей своего круга, получил хорошее, начал преподавать в элитарнейшем и престижнейшем Пажеском корпусе, откуда, впрочем, вылетел со скандалом. Скандалы, надо сказать, сопровождали его всю жизнь – такой уж был человек. Достаточно быстро Ипполит Рапгоф вместе с родным братом Евгением, выпускником Санкт-Петербургской консерватории, основал в столице "Высшие курсы фортепианной игры". Они стали весьма популярны и стали приносить хороший доход. Вот из-за дохода у братьев и произошли разногласия, итогом которых стала ссора и расставание. Ипполит возглавил частную музыкальную школу, в короткий срок сделав ее высокопрофессиональной и коммерчески успешной. Рапгоф выпускает книгу уроков игры на фортепиано, становится известен как музыкальный педагог и критик. Еще несколько лет – и он избирается членом Академии изящных искусств в Риме, профессор психологии педагогических курсов при Фребелевском обществе ( это было такое модное течение тогда в Европе, основанное немецким педагогом Фридрихом Фребелем, создателем идеи детских садов и воспитания маленьких детей, в России существовавшее с успехом до 1917 года). Но вдруг Ипполит Рапгоф оставил все свои педагогические и психологические занятия, потому что его захватило новое увлечение. Он познакомился с граммофонами. "В области воспроизведения звуков, со времени изобретения фонографа, лишь профессором Эмилем Берлинером сделано громадное открытие, способное произвести целый переворот, и его аппарат — граммофон, бесспорно, следует причислить к тем величайшим достижениям, коим мы обязаны гению XIX века". Деятельный Рапгоф связался с одним из агентов компании "Э. Берлинерс Граммофон" в России Августом Бурхардом, чей магазин "Оптика и механика" размещался в доме 6 на Невском проспекте, он стал организовывать первые платные концерты-прослушивания грампластинок. Тогда, в 1897 году, граммофон был еще совершенной новинкой, и именно Рапгоф сумел «раскрутить» ее на российском рынке. Рапгоф писал статьи о граммофонах и граммофонных пластинках, составлял для них либретто, устраивал бесплатные прослушивания записей в магазине на невском, в общем, был большим энтузиастом и популяризатором этого нового развлечения. При этом он сумел неплохо заработать на своем увлечении (впрочем., это ему всегда удавалось). Публика, приученная усилиями Ипполита Рапгофа, к граммофону, захотела записей русских исполнителей. В этом была проблема – русских записей было ничтожно мало. И тогда Рапгоф берется организовать записи знаменитых русских артистов. Из Германского граммофонного общества в помощь Рапгофу были присланы техники, и началась работа. Были записаны звезды Мариинского театра, Шаляпин, Собинов, Анастасия Вяльцева. Тут тоже не обошлось без сери скандалов - немецкие техники отнеслись спустя рукава к записи русских артистов, да еще и оборудование привезли не совсем исправное – в итоге многие записи оказались некачественными, артисты подали в суд, который, как ни парадоксально. Только подогрел интерес публики и помог продать с прибылью записи. Сам же Рапгоф судился много лет с суперизвестной Анастасией Вяльцевой, которая нарушила условие контракта об эксклюзивной записи – взяла да и записалась у конкурентов. Рапгоф устраивает прослушивание граммофона в императорской семье – при помощи Танеева, отца Анны Вырубовой, . Граммофонное дело набирает обороты – в Риге открывается завод грампластинок, в Пассаже открывается постоянно действующий концертный зал для прослушивания записей – роскошный, с великолепной акустикой, с профессиональными помощниками. Репертуар составил уже более 8000 записей, существовал каталог, по которому даже иногородние любители музыки могли заказать пластинки. Все шло отлично, пока Рапгоф опять не поссорился с руководством и не ушел из АО «Граммофон». Он попытался основать собственную музыкальную фирму, но потерпел неудачу и оставил музыкальный бизнес совсем, переключившись на литературу.

То ли у журналиста "Русского пионера" есть склонность к выдумыванию реплик собеседника (в это не очень верю), то ли у Шамиля Анявровича Тарпищева есть какие-то ложные воспоминания (в это верю гораздо больше). "- Есть у вас в окружении человек, чьему художественному, литературному вкусу вы доверяете, чьих советов готовы прислушиваться? - Точно был когда-то такой человек — я ж с Набоковым в свое время общался. - Вот уж кто шахматист! - Не только! В свой берлинский период он даже зарабатывал теннисом на жизнь — преподавал его. К тем же — 20-м годам прошлого столетия относится и его теннисное стихотворение Lawn-Tennis. «...легких мячей перезвон,- юности белой игра...» - обязательно почитайте! - Где же вы пересекались с Набоковым, который ни разу не был в СССР? - Вам это может показаться фантастикой, но в 70-х Набоков, приезжал в Москву и заглянул на один из турниров. Мы даже несколькими ударами на корте обменялись, сыграли шутливый сет. А познакомились в Париже где-то, кажется... - Действительно фантастика... Ну и каким он был в игре? - Для своего тогдашнего возраста и с учетом того, что настоящим профессионалом он никогда не был, я бы сказал, что уровень игры у него был достаточно высокий. Человеком он мне запомнился очень сдержанным, с листа ничего не говорил. Ну а когда уж говорил, то сразу становилось понятно, какая глыба перед тобой". http://ruspioner.ru/honest/m/single/4427

Обратите внимание - на "Меле" у меня небольшой текст о школе и национальном вопросе в России, всем советую прочитать: "В первой половине XIX века правительство хотело, чтобы евреи учились в русских гимназиях и училищах. Но еврейская община протестовала: евреи считали, что русская гимназия разрушит их национальную культуру. С недоверием они относились и к школам кантонистов, и к распространению на евреев военного призыва при Николае I. К середине XIX века среди учеников российских гимназий был лишь 1% евреев На это влияла и черта оседлости, которая многим не позволяла отправить своих детей на учёбу. В итоге большинство училось в хедерах — религиозных начальных школах. Во времена Александра II ситуация вновь изменилась, еврейская община стала больше интересоваться европейским образованием (а не традиционным). Количество школьников-евреев выросло: к 1880 году их было 11% от общего числа учеников (и около 6% студентов)". https://mel.fm/istoriya_obrazovaniya/4170329-national-problem

На одном из официальных мероприятий цесаревич обратился к принимающей стороне с неожиданной просьбой — представить ему местных мастеров татуировки, об искусстве которых он прочитал в туристическом справочнике. На следующий день на борт флагмана русской эскадры доставили двух мастеров из Нагасаки, один из которых нанёс рисунок на руку греческого принца, а второй — на правое предплечье русского цесаревича. Болезненная операция длилась семь часов. В её результате Николай обзавёлся изображением чёрного дракона с жёлтыми рожками, зелёными лапками и красным брюхом. Интересно, что первой британской монаршей особой, сделавшей себе татуировку был принц Эдвард, будущий король Эдвард VII, "дядя Европы". Еще будучи наследником, он сделал себе на груди татуировку в виде Иерусалимского креста. Потом татуировки сделали себе его сыновья - Георг (будущий король Георг V) и Альберт Виктор - они для этого также отправились в Японию, считалось, что лучшие мастера татуировок работают именно там.

Цесаревич Николай проявил интерес к японским традиционным ремёслам, а в Нагасаки сделал себе татуировку, последовав за модой, распространившейся в кругах высшей английской аристократии.

ФРГ в 1950-е

Про картину Ильи Репина "17 октября 1905 года" и цензуру "Корней Чуковский. 25 февраля — или 26-ое? — словом, понедельник. Был вчера у И. Е. — А у нас какой скандал на выставке. (Сидит с Васей и пьет в темноте чай.) — Что такое? — Этот дурак! (машет рукой). То есть он не дурак — он умнейшая голова — и...— Оказывается, третьего дня, когда выставку передвижную уже устроили, звонок от цензора: — Ничего нет сомнительного? Тогда открывайте.— Есть Репина картина.— Как называется? — «17 октября». — Как? — «17 октября».— А что изображено? — Манифестация.— С флагами? — С флагами.— Ни за что не открывать выставку. Я завтра утром приеду посмотрю. «А я,— рассказывает Репин,— сейчас же распорядился: повесить рядом с моей картиной этюдики В. Кн. Ольги Александровны и попросил Жуковского, к-рый купил у меня («за наличные») «Венчание Государя Императора»,— тоже сюда, рядышком. Великая Княгиня была, смотрела мое «17 октября», ничего не сказала,— улыбнулась на моего генерала (к-рый в картине фуражку снимает) — и назавтра, когда приехал цензор, ему все это рассказали, показали — разрешил".