Будь сложнее

Искусство — Тень экономики

Возбуждение рождается вокруг тайны

Внутри нежности нет суеты и страха

Владимир Бибихин в Лесу 29 августа исполнилось бы 84 года Владимиру Вениаминовичу Бибихину, русскому философу, переводчику, умершему 18 лет назад. Бибихин — из тех, кто «широко известен в узких кругах», — каждый, кто сталкивается с его текстами, оказывается поражён/заражён сложностью ясности. Это работает в обе стороны: Бибихин умеет как очень сложно говорить так, чтобы всё становилось кристально ясно, так и очень просто, об очень простых вещах — так, что мы оказываемся в дремучем лесу, не размеченном привычками мышления. Сегодня мы хотим поговорить о Бибихине как о влиятеле с Борисом Павловичем, театральным режиссёром, инициатором театрального проекта «Лес», названного и поставленного в честь цикла лекций Бибихина, прочитанного в МГУ в 1997 году. Поговорим о простоте, сложности, ясности и запутанности, лесе и человеке, театре и философии. 20:00 103.4 fm

Марина Абрамович Пройти сквозь стены. Автобиография

Берн — это, конечно, книга о нежности и недоверии к словам

Сегодня в 20:00 на маяке начинается моя новая еженедельная передача — Человек читающий. Я буду говорить о книгах, через которые можно что-то понять про окружающий нас мир, про наши отношения с собой и другими, про идеи, концепции и чувства. Форма разговора будет напоминать то, как я веду группы по чтению, но, конечно, на радио будет в основном монолог (но вы можете писать свои вопросы). Сегодня начну говорить о Трансактном Анализе, основной книге Эрика Берна «Игры, в которые играют люди». Поговорим об эго-состояниях, детско-родительских отношениях, прикосновениях и любви. Что мне важно в этом проекте — темп, в котором мы будем двигаться. У меня нет задачи влезть в формат, я обсуждаю книгу столько, сколько считаю нужно. Так, я уверен, мы сможем попасть в неочевидные смыслы и далекоидущие тезисы. До встречи!

А что вы прочитали, чтоб — вау? Или посмотрели Послушали Куда надо обязательно попасть? Что это лето подарило — вам?

За лето прочёл 39 книг, очень книжное было лето — как будто на даче читал, лёжа под деревом. Хотя и без дачи, в жарком городе. Хорошее было лето. Главное — Впервые перечитал сагу о Гарри Поттере, а вчера досмотрел и фильмы. Рене Жирар, подряд и много. Мимезис мимезис мимезис «Сны поездов» Дениса Джонсона. Это что-то невероятное, читается за один вечер. Владимир Серкин и его книги о шамане. Завёл нас с Артёмом, мою жену, и не отпускает. Надеюсь, придёт к нам на эфир в сентябре. «Жребии человеческого» Николая Грякалова. Большая густая книга. Философ прожил всего 36 лет, и по прочтении думаешь, что поживи он ещё лет 15, и выписал бы из этого густого варева книг 10 мирового уровня. Масштаб поражает. «Достойно есть» Одиссеаса Элитиса. Такого текста хочет каждая земля, родившая поэта. Греция любима им.

Прочитал в августе: 53. Сборник «Мягкий и жирный, как летние розы», Чарльз Буковски, 171 страница, 02.08.2022 +++ 54. «Тело каждого. Книга о свободе», Оливия Лэнг, 278 страниц, 03.08.2022 ++ 55. «Иисусов сын», Денис Джонсон, 155 страниц, 06.08.2022 +++ 56. «Коммунистический постскриптум», Борис Гройс, 111 страниц, 07.08.2022 +++ 57. «Звезды шамана. Философия шамана», Владимир Серкин, 220 страниц, 10.08.2022 +++ 58. «2 путешествия», Ольга Седакова, 111 страниц, 16.08.2022 +++ 59. «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», Том Стоппард, 107 страниц, 17.08.2022 + 60. «101 коан дзен», Юрий Канчуков, 54 страницы, 21.08.2022 61. «Молчание слова. Путь Дюрера, пройденный с Иеронимом», Ханс Урс фон Бальтазар, 79 страниц, 22.08.2022 62. «Жребии человеческого. Очерк тотальной антропологии», Николай Грякалов, 437 страниц, 23.08.2022 +++ 63. «Достойно есть», Одиссеас Элитис, 167 страниц, 23.08.2022 +++ 64. «De feminis», Владимир Сорокин, 249 страниц, 30.08.2022 ++ 65. «Переписка из двух углов», Вячеслав Иванов и Михаил Гершензон, 243 страницы, 30.08.2022 ++

У серии о Гарри Поттере очень интересная система наррации — нам явлен очевидный главный герой, оттенённый всем происходящим и всеми присутствующими. Но в шестой части умирает Дамблдор, а седьмая строится во многом на распутывании его секретов и тёмных мест биографии. Гарри же словно статист-проводник всей большой истории, происходившей и происходящей за рамкой повествования книг. То есть мы знаем ровно столько, сколько и он, и в этом смысле это произведение — не только сага о нескольких поколениях волшебников, участвующих в одной тотальной войне, но и детектив, где ставка — жизнь. И здесь вопрос: кто главный герой — детектив или загадка?

Близится сентябрь — время собирать камни. Я набираю новые группы глубокого чтения. Будем читать, разговаривать, смеяться и думать. Психология, этология, семиотика, философия, антропология, мифы, сказки, теории — всё подхватывающее наш дух и питающее душу. После встреч может казаться, что мир — совсем не то, чем кажется из точки поп-культуры-науки-новостей. А главное во всём этом — обретение собеседников и общего поля мысли. Встречи раз в неделю, по два часа, 6000 за 4 встречи. Одни группы — очно в Москве, другие — в зуме, отовсюду. Пишите мне @vvtimkin Распространите.

Вероятно, мы поймём, каково качество нашего сексуального удовлетворения, если вспомним, что войны, которые мы ведём, становятся всё более разрешительными и всё менее яростными. Фредерик Перлз Теория гештальт-терапии

Страх, что психотерапия может повлиять на творческие способности — полная чушь. Это — механистичный взгляд на человека: мол, есть какие-то внутренние процессы, не осознавая которые, я могу творить. А если открою крышку и полезу ковыряться — механизм сломается и творчество закончится. И ещё здесь очень маленькая вера в человека и очень большая вера в терапию и в Логос вообще — мол, словами можно себя избыть. Но если Человек избываем, тогда нам уже ничем не поможешь, ни терапией, ни творчеством; если же нет, о чём творцы должны быть в курсе больше чем кто-либо, — тогда ничто, тем более приглядывание к своей темноте, не осушит этой чаши.

Описать психическое здоровье и заболевание очень просто. Всё дело в отождествлениях и отчуждениях самости. Если человек отождествляется со своей формирующейся самостью, если он не сдерживает своё творческое возбуждение и стремится к предстоящему решению; и, соответственно, если он отчуждает то, что органически ему не подходит и потому не представляет собой жизненно важного интереса, а лишь нарушает фигуру/фон, — значит, он психологически здоров, поскольку применяет все свои силы и делает всё возможное в сложных жизненных ситуациях. И наоборот, если он отчуждён от себя самого и из-за ложных отождествлений пытается подавить свою спонтанность, тогда он делает свою жизнь тусклой, беспокойной и болезненной. Систему отождествлений и отчуждений мы будем называть «эго». С этой точки зрения наш метод терапии выглядит следующим образом: мы тренируем эго, различные отождествления и отчуждения, экспериментируя с целенаправленным осознаваемым различных функций до тех пор, пока спонтанно не появится ощущение, что «это я думаю, воспринимаю, чувствую и делаю это». Дальше пациент уже может действовать сам. Фредерик Перлз Теория гештальт-терапии

Теория говорит о мире, где я уже умер, — об инерционном мире, мире, в котором все взаимодействия на момент суждения уже состоялись (Мамардашвили). Чисто-теоретическое суждение потусторонне к конечной индивидуальности (демонические режиссёры Линча, «мёртвый глаз» обэриутов, глаз камер слежения на улицах городов). То есть это не оракул, который говорит о проклятии — во всяком случае, твоём собственном. Он проклинает, но проклинает именно меня. И в этом мире возможна ориентация — скажем, стремление избежать предначертанное, которое его и исполняет (Эдип). Судьба себя открывает, и открывает себя сознанию, которое именно в отношении к ней и доопределяется (Иона, который бежит от Господа на корабле и в чреве кита понимает, что бегство невозможно). Проклятье или призвание адресованы кому-то: человеку, семье, городу, народу… Оно есть вызов и постольку предполагает ответ. В теоретическом же мире никакая реальная ориентация жизни невозможна: «В нём нельзя жить, ответственно поступать, в нём я не нужен, в нём меня принципиально нет». Декорпорированная мерность наличного реализуется вне и по ту сторону «ближе» и «дальше», «внутри» и «снаружи». Знание, отвлечённое от живого опыта, остаётся на деле слепым — у него нет (и не может быть) сил к усматривающе-раскрывающему приближению мира. Оно ничем не задето. И в нём меня нет. Теоретический мир рождается в радикальном отлучении от сингулярной фактичности присутствия, он строится «как если бы меня не было», и постольку возможен его измеримый, исчисляемый характер. Считать же возможно только мёртвое. Мы говорили: бытие — не понятие, бытие — реальность, исходя из которой субъект способен спрашивать. Для теории безразличен как раз центральный для этого «вопросного» отношения факт моей единичной замкнутости на бытие: он не может ничего ни «прибавить» к теории, ни «убавить» от неё. Соответственно, поступок всегда теоретически избыточен, как избыточна Вера по отношению ко всем мыслимым «доказательствам бытия Бога». Дистопический характер теории вышибает говорящего из его единственного места, полагает его в качестве несущественного момента, не влияющего на характер бытия мира, но это полагание неизбежно ведёт к распаду самого бытия как уникально-событийного феномена, то есть к распаду его действительности. Всё это не имеет отношения к пониманию; и наука действительно «не мыслит». Понимание предмета неизбежно предполагает определённость своего отношения к нему, а это — воплощение: «Ответственный поступок один преодолевает всякую гипотетичность, ведь ответственный поступок есть осуществления решения уже безысходно, непоправимо и невозвратно; поступок — последний итог, всесторонний окончательный вывод; поступок стягивает, соотносит и разрешает в едином и единственное и уже последнем контексте и смысл и факт, и общее и индивидуальное, и реальное, и идеальное, ибо всё входит в его ответственную мотивацию; в поступке выход из только возможности в единственность раз и навсегда». Николай Грякалов Жребии человеческого. Очерк тотальной антропологии