Будь сложнее

Детей воспитывает то, чем является взрослый человек, а не то, что он говорит. Распространенная вера в слова — настоящая болезнь разума, ибо подобное суеверие уводит нас все дальше от основ человека и склоняет к катастрофической идентичности личности с любым модным лозунгом. Между тем все преодоленное и оставленное позади так называемым «прогрессом» лишь глубже погружается в бессознательное, из которого в конечном итоге вновь всплывает примитивное состояние идентичности с массой. Вместо ожидаемого прогресса именно это состояние затем становится реальной действительностью. Карл Густав Юнг Психология архетипа ребенка

Энтузиаст воссоздал трек Эминема «Lose Yourself» из реплик персонажей 331 фильма.

Когда хочется настоящего я читаю исследовательскую маленькую книжицу Designworkout. Там — просто списки людей. Настоящих людей разного возраста от года до ста лет. Без комментариев, без выводов. Только самое важное, самое живое. Не ответы, а оголенные контуры памяти. Списки жизни, тонкого невидимого - что совсем не ценится в повседневности, но становится самым важным после. Самые любимые списки у стариков. Читаю и вспоминаю то, о чем часто забываешь себе напомнить. Важно. Вот один, самый 💔 СЕМЁН 93 Всех целовать Всех обнимать Молоко свежее Мама снится, не такая, как она умерла в эвакуации, а как она сначала была - хорошенькая, коса толстая Бог Крестный отец мой, батюшка Ездить на тракторе Танцевать фокстрот Читать с кем-нибудь вслух «угрюм-реку», подчеркивать химическим карандашом места про любовь Читать в книгах места про любовь и думать Северное море Якуты, улыбаются, хлопают до плечу Друг-якут Сандома Корабли Морской порядок, все надраено, все сияет Курорты, Минводы, там знакомства всякие Люсенька, правнучка, она хорошенькая такая, на маму похожа. От мамы фотографий не осталось, а Люсенька очень на нее сшибается Морская форма моя, нарядиться Смотреть на фотографии, где мои зайчата, правнуки. Особенно Колька Творог с сахаром Простые медовые пряники без всего Котлеты жареные Мое все старое, что со мной всегда: очки, стулья, стол, что от старой квартиры осталось Смотреть из окна, как там внизу на площадке машину водить учатся Внуку подарок подарить, я ему денег собрал Носы курносые у детей Будильник мой старый Курить на балконе Водочки выпить на День Победы Миша в гости приехал Мои все, с ними быть Чтоб сноха меня подстригла Бабы сидят на поле, отдыхают Вы бы так не выжили, как мы жили. Вши у всех. А они смеются, в голове друг у друга ищут Лида моя молодая какая была Женцины с густыми черными косами Большие глаза у женцин, чтоб они так прям на меня ими зыркали Батя приехал: «Снимайте с меня сапоги!». А мы все скорее снимаем-у него в голенище гостинцы Когда всё есть нужное В холодильнике Добрые люди Часы хорошие Ехать к внуку в гости Китель с золотыми пуговицами Бескозырка моя Сесть и задремать Пенсию получить Мой магазин под окном, 24 часа в сутки Природа, лес летом Бруснику гребенкой собирать и клюкву Здоровым быть Слышать хорошо Зубы мне когда сделали удобно Чтоб в жару вентилятор работал Смоленск, другие города, где я жил и учился Кинотеатр Ереван Кино смотреть По телевизору передача про суд Новости смотреть Разговаривать с внуками Знать, что я в них продолжусь Делаль только добро, быть добрым, с чистой совесть К сыну на дачу ездить Хорошо себя чувствовать Шутки шутить, смеяться Дом наш в деревне до войны Как я маленький, на папу смотрю, а он высокий, веселый Прибавки всякие, доплаты К врачу идти не надо Новоселье Стол накрытый Читать сонник, отгадывать сны Ничего не забывать Мое место на кладбище Мой памятник на кладбище, я себе сделал, чтоб только дату смерти поставить Доехать туда, все убрать на могилах Покой Надежные вещи Хозяйственное мыло с яичком, голову так мыть Сидеть, вспоминать всякое Нерусские всякие, на них смотреть любопытно Крепкие мужики, чтоб они все умели, починить там что, если надо Умные дети Смотреть, как дети что делают свое Разговаривать с хорошими детьми В Макдоналдсе самый большой бутерброд с самой большой котлетой Превратиться в энергию и все силы отдать своим внукам, чтоб им хорошо было Чтоб меня любили, все равно кто Чтоб вовремя приносили, что я прошу, не нервничать, не ждать Дома сидеть, где все знакомое За щечки мальшей трогать Дети чтобы ласковые были, сами Шли ко мне, помнили меня Всем дать втык на почте или в соцзащите, чтоб они хорошо работали Защищать своих Просто защищать и даже на войне Верность Чтобы женцины были верными, честными Русские севера Простор Простые люди Хохлов люблю, красивых, шумных Хохляцкие песни Костер в степи Обратанные кони в темноте. Стоят рядом с костром, дышат Шалости детские, наделать и спужаться Зыбочку с маленьким качать, заглядывать, какой он, как на мамку похож Похороны шикарные с оркестром

Саша выложил запись нашего разговора о точках схода психологии и философии. Смотрите, задавайте вопросы, — чувствую, это не последний наш разговор

Во-первых, у него была способность создавать картинки, чистые по краскам и контуру, как продукты воображения хорошего ребенка, и почему-то, несмотря на несусветные несообразности, в каком-то конечном счете верные действительности; во-вторых, у него был дар надежды, противоположный победительности и пораженчеству — отношение к жизни как к рыцарскому приключению, исход которого совершенно неизвестен и которое, должно быть, именно поэтому принято с великодушной веселостью. «Весело идти в темноту»,— говорится у него. Можно быть уверенным в себе и своем успехе, и это противно и глупо; можно быть завороженным опасностью неуспеха, и это трусливо; можно вибрировать между вожделением успеха и страхом провала, и это суетливо и низко; можно быть безразличным к будущему, и это — смерть. Благородство и радость — в выходе за пределы этих четырех возможностей, в том, чтобы весело идти в темноту, чтобы совершенно серьезно, «как хорошее дитя в игре», вкладывать свои силы и одновременно относиться к ее исходу легко, с полной готовностью быть побитым и смешным... Риском битвы, не устает он твердить, обеспечивается «честь волшебной страны», и свобода, и красота. И еще у него есть детское чувство драгоценности, блистательности в самых простых вещах, на которые взрослый глядит со скукой. В его ранних, еще незрелых стихах нерожденный ребенок раздумывает, что если бы только его на один день выпустили в мир, разрешили участвовать в игре и борьбе жизни, это была бы такая незаслуженная радость и честь, что он не мог бы сетовать ни на какие тяготы и дуться ни на какие обиды... Он видел самые надоевшие трюизмы моральной традиции человечества как геральдику чести, ради которой нужно быть готовым к драке — и пусть над тобой смеются. Сергей Аверинцев о Честертоне Беседы о культуре

Завтра мы с моим другом и коллегой Сашей Григорьевым, гештальт-терапевтом и предпринимателем, в 12:00 по Москве будем проводить эфир в телеграме. Поговорим об отношениях между психологией и философией. Грубо — зачем нужна философия, если у нас есть психология как работающий и весьма эффективный инструмент. Буду сидеть на двух стульях — и терапевта, и понимателя философии. С одной стороны, вопрос может казаться абсурдным — как это зачем, Платон, Кант, Мамардашвили, бла бла. С другой — а действительно, зачем? Кого философия накормила? Кого сделала счастливее или эффективнее? Или вопрос лежит вообще в другой плоскости, и сама логика современного мира оттесняет нас от глубинных вопросов к реальности? Пишите ваши вопросы в комментариях к посту, присоединяйтесь завтра к трансляции, будьте здоровы!

Давайте попробуем сделать верный, непротиворечивый вывод на основании двух предпосылок: (i) мое тело работает как механизм, подчиняющийся законам природы; (ii) я знаю на основании непосредственного опыта, что сам направляю его действия, результат которых предвижу, а в случае судьбоносности и значимости этого результата беру на себя полную ответственность за него. Единственным возможным следствием из этих двух фактов является то, что я — в самом широком смысле слова, то есть любой разум, когда-либо говоривший «я» или ощущавший себя «собой», — контролирую «движение атомов» согласно законам природы. В культурной среде (Kulturkreis), где определенные концепции, когда-то имевшие или до сих пор имеющие более широкое значение для других людей, ограничены и специализированы, считается дерзостью выражать это заключение простыми словами, каких оно требует. В христианской культуре слова «следовательно, я господь всемогущий» звучат святотатственно и безумно. Но прошу вас на время забыть об этом подтексте и подумать: не является ли вышеизложенный вывод самым близким к единовременному биологическому доказательству существования бога и бессмертия. Эрвин Шредингер Что такое жизнь?

Однажды море становится домом, дельфины — соседями, а чай на рассвете — ежедневным ритуалом. Эта морская экспедиция как маленькая жизнь, в которой каждое утро начинается с удивления, день наполнен настоящими встречами, вечер —смехом, ароматом кофе и близким небом в звёздах. Живем на волнах, вдыхаем солнце, слушаем друг друга и себя. Дельфины приплывают просто так, без предупреждения, а люди рядом становятся друзьями. Мы собрали чуть мгновений этой жизни из красоты повседневности. Перечитывать — и оказываться там, в море, в оттенках глубокого синего, звучащего бирюзового и небесного голубого. P.S. И, да, задавайте вопросы. Оставляйте здесь в комментариях, пишите лично, любопытствуйте! Мы продолжим отвечать. И добро пожаловать на борт. Наблюдать. Проживать. #предвкушаю

Моя дорогая подруга Катя возит людей на встречи с дельфинами. Сейчас собирает очередную экспедицию и зовёт людей в путешествие. Рекомендую и желаю!

Положение Декарта - что каждый может мыслить и познать и что поэтому можно установить правила познания общие, в принципе хотя бы, для всех, — хотя и было типичной истиной семнадцатого века, не нуждается в опровержении в двадцатом. Но двадцатый век принес с собой догадку (а точнее, вынудил нас начать догадываться), что "может" не значит "хочет". Любая эпистемология, любая методология познания, по определению, неприложима к интенции познания. Да, разумеется, правила познания вчерашнего дня могут сегодня и устареть. Но и устаревая, они продолжают фигурировать как аргументы. Однако желание или не-желание знать не подчиняется силе аргумента вчерашнего дня: оно нуждается в другой силе и, более того, в другом, особом способе знания себя. Способе, который часто оказывается непригодным уже на другой день и тем паче — в другом сезоне. То есть ни сила, ни способ здесь — не сохраняются! Георгий Иванович любил повторять: "Знатоки времени знают свое время и оттого не зависят от времени вообще". А когда мы видим, как что-то, что раньше работало, теперь "вдруг" перестало работать, то твой Третий говорит: "Оно перестало хотеть работать". Но могущие знать не могут силой принуждаться к знанию, если они не хотят знать, и уже менее всего — к желанию знать. Оттого, вероятно, знающие нашего времени прибегли к намеку как к способу наведения могущего и хотящего знать на знание. Но намек крайне опасен для идиота, ибо тот постарается увидеть в нем подтверждение, положение, правило или, что страшнее всего, руководство к действию. В то время как реальная цель намека — изменить направление твоей интенции к знанию. И уж конечно, он, идиот, никогда не будет в состоянии увидеть намек в том, что является по форме полной противоположностью намеку, то есть в откровеннейшем, до грубости, высказывании или в чрезмерно прямом, почти парадоксальном утверждении. Этим, возможно, объясняются неудачи и провалы на Западе тех восточных религиозных учений, где намек играет важную роль, ну, таких, скажем, как суфизм, согчен или дзен-буддизм. Для понимания намека недостаточно быть созерцательным — надо уметь быть еще и пластичным. Намек - одновременно и замечательное средство отбора. Заметь — ведь именно этого и не смогли понять все философы-романтики, включая Гегеля, Ницше и экзистенциалистов. А может быть, и могли, но — стыдились. Поэтому им не удалось исключить из своего мышления идею противопоставления личности обществу или индивида — среде. Вне зависимости от того, были ли они крайними коллективистами или предельными индивидуалистами. Георгий Иванович, а за ним и Джон пытались — один намеком, а другой разъяснением — показать феноменальную пошлость и неуместность этой идеи. Ведь могущие и желающие знать не составляют сообщества. Поэтому ни один из них не может говорить о себе объединительно — "мы". Он всегда только — "я", и другие знающие для него всегда — "они", а не "мы". Отождествление себя с другим так же убивает потенцию знания, как и идиотские попытки самоотождествления. Весь современный набор отождествлений — национальных, классовых, возрастных, политических, сексуальных, религиозных — является набором способов, посредством которых "объективные идиоты всех стран" утверждают себя в своем идиотизме. Поэтому знающий всегда говорит объективному идиоту — "ты" , пытаясь оторвать того от его группы отождествления (если такой шанс имеется, конечно). Александр Пятигорский Философия одного переулка

У нас совсем не было такого чувства, что мы провалились, наоборот, настроение у нас было победное, нам казалось, что начинается новая эра в освободительном движении, что повсюду, и даже в Западной Европе, будет резонанс на наш арест. Без преувеличения могу сказать, что чувствовал себя в тюрьме очень приятно. Первые дни в огромном общем помещении я прочел ряд докладов. На следующий день после ареста к нам приехал киевский генерал-губернатор генерал-адъютант Драгомиров, с которым у моих родителей были довольно близкие отношения. Генерал Драгомиров вошел с жандармским генералом и прокурором. Он сказал нам целую речь, из которой мне запомнились слова: «Ваша ошибка в том, что вы не видите, что общественный процесс есть процесс органический, а не логический, и ребенок не может родиться раньше, чем на девятом месяце». Николай Бердяев Самопознание

Но самая идея вечных адских мук, безобразная и садичная, но представляющая сложную философскую проблему, в сущности, лишает ценности духовную и моральную жизнь человека. Она превращает жизнь в судебный процесс, грозящий пожизненной каторгой. Эта идея обнаруживает самое мрачное подсознательное в человеке. Ад существует как человеческий опыт, как человеческий путь. Но безобразна всякая онтология ада. В моем отношении к христианству я делил людей на сторонников и противников ада. Этим определялась моя оценка христиан. Я убежден, что сторонниками ада являются люди, которые его хотят, для других, конечно. Христиане часто бывали утонченными садистами. Николай Бердяев Самопознание

❤️‍🔥Юнгианская психология и древние мистические тексты В Библиотеке иностранной литературы состоится встреча востоковеда, специалиста по сирийской мистике Максима Калинина и юнгианского психолога Екатерины Давыдовой. Авторы обсудят, что говорят о судьбе, выборе и поиске человеком своего предназначения древние тексты и современная психология. 🔸Когда: 28 марта, 19:00 🔸Где: "Иностранка", Научный зал им. Вяч. Вс. Иванова 🔸Посещение: свободное по предварительной регистрации В первой половине XX в. К. Г. Юнг разработал аналитическую психологию, центральная тема которой — познание бессознательного и стремление человека к целостности. Юнг опирался на архетипические сюжеты, видя в них ключ к пониманию психических процессов. Мудрецы, которых называют сирийскими мистиками, жили в Месопотамии и Персии в VII–X вв. и писали по-арамейски. Они создали уникальные в восточном христианстве описания внутреннего мира человека, используя образы и мифопоэтический язык. Открытия аналитической психологии и прозрения сирийских мистиков могли бы пролить друг на друга взаимный свет. Дискуссия проводится в сотрудничестве с издательством «Альпина Паблишер», в котором в 2024 г. вышли книги «Сила архетипов. Как работа с бессознательным помогает изменить жизнь и обрести смысл» Е. Давыдовой и «Сирийские мистики о любви, страхе, гневе и радости» М. Калинина и Ф. Дзядко, уже доступная для чтения в библиотеке. Ждем вас! #кудасходитьвМоскве #психология #юнгианскаяпсихология #психоанализ #Сирия

В пятницу пройдет вот такое мероприятие, коллеги из Альпины попросили распространить. И Максим Калинин, и Екатерина Давыдова — отличные спикеры, глубокие люди и талантливые авторы, очень рекомендую! А если не слушали наши разговоры с ними в рамках ПСЕС, то еще успеете насладиться до личной встречи. Разговор о сирийских мистиках с Максимом Калининым Разговор о Юнге с Екатериной Давыдовой

Страдание есть комплексная реакция чувствилища на не-принятие реальности: «она меня не любит, и я страдаю». Как только приму, что не любит, страдание утихнет и придет грусть от невозможности или ещё какое чувство. Вопрос — как принять?

Знак — не есть примета сущего, а есть примета не сущего. Знак — ответ не сущего из мира не сущего. В этом знак противоположен символу, который всегда — от Сущего. Сущее хочет не подчинения необходимости, а знания свободы. Александр Пятигорский Философия одного переулка

Не просто вкусно, а

— Я вот что хочу вам объяснить... — говорит он вполголоса, чтобы хозяин не услышал. — Народ здесь в Сибири темный, бесталанный. Из России везут ему сюда и полушубки, и ситец, и посуду, и гвозди, а сам он ничего не умеет. Только землю пашет да вольных возит, а больше ничего... Даже рыбы ловить не умеет. Скучный народ, не дай бог, какой скучный! Живешь с ними и только жиреешь без меры, а чтоб для души и для ума — ничего, как есть! Жалко смотреть, господин! Человек-то ведь здесь стоящий, сердце у него мягкое, он и не украдет, и не обидит, и не очень чтоб пьяница. Золото, а не человек, но, гляди, пропадает ни за грош, без всякой пользы, как муха или, скажем, комар. Спросите его: для чего он живет? — Человек работает, сыт, одет, — говорю я. — Что же ему еще нужно? — Все-таки он должен понимать, для какой надобности он живет. В России небось понимают! — Нет, не понимают. — Это никак невозможно, — говорит Петр Петрович, подумав. — Человек не лошадь. Примерно, у нас по всей Сибири нет правды. Ежели и была какая, то уж давно замерзла. Вот и должен человек эту правду искать. Я мужик богатый, сильный, у заседателя руку имею и могу вот этого самого хозяина завтра же обидеть: он у меня в тюрьме сгниет, и дети его по миру пойдут. И нет на меня никакой управы, а ему защиты, потому без правды живем... Значит, в метрике только записано, что мы люди, Петры да Андреи, а на деле выходим — волки. Или вот в рассуждении бога... Дело нешуточное, страшное, а хозяин ложился и только три раза лоб перекрестил, как будто это и всё; наживает и прячет деньги, небось, гляди, уж сот восемь скопил, всё новых лошадей прикупает, а спросил бы себя, для чего это? Ведь на тот свет не возьмешь! Он и спросил бы, да не понимает: ума мало. Долго говорит Петр Петрович... Но вот и он кончил; вот уж и светает, и поют петухи. Антон Чехов Из Сибири

Позади всех плетется мужик, не похожий на других. У него бритый подбородок, седые усы и какой-то непонятный клапан позади на сермяге; под мышками две скрипки, завернутые в платки. Не нужно спрашивать, кто он и откуда у него эти скрипки. Непутевый, не степенный, хворый, чувствительный к холоду, неравнодушный к водочке, робкий, всю свою жизнь прожил он лишним, ненужным человеком сначала у отца, потом у брата. Его не отделяли, не женили… Нестоящий человек! На работе он зябнул, хмелел от двух рюмок, болтал зря и умел только играть на скрипке да возиться с ребятами на печке. Играл он и в кабаке, и на свадьбах, и в поле, и ах как играл! Но вот брат продал избу, скот и все хозяйство и идет с семьей в далекую Сибирь. И бобыль тоже идет – деваться некуда. Берет он с собой и обе скрипки… А когда придет на место, станет он зябнуть от сибирского холода, зачахнет и умрет тихо, молча, так что никто не заметит, а его скрипки, заставлявшие когда-то родную деревню и веселиться и грустить, пойдут за двугривенный чужаку-писарю или ссыльному, ребята чужака оборвут струны, сломают кобылки, нальют в нутро воды… Вернись, дядя! Антон Чехов Из Сибири