𝐊𝐈𝐓𝐀𝐍𝐀

Цветы в стекле — застывший, хрупкий миг, Где вечность держит лепестковый блик. Их не коснётся ветер, ни пчела, Ни утра свежесть, ни ночная мгла. Прозрачный саркофаг, тюрьма без стен, Где красота — как точный, строгий плен. Они не вянут, но и не живут, Не пьют росу, не издают свой пруд. Стекло хранит их девственный узор, Но стёрт с них жизни трепетный раздор. Ни тления, ни сока, ни семян — Лишь отражённый солнцем океан. О, как обманчив этот вечный май! Ты смотришь — и невольно понимай: То не цветы, а призраки себя, Свой аромат в сиянье погубя. Они как память: яркая, но вскользь, Где радость — мумия, а не былая гроздь. И если тронешь — холодом стекло Напомнит, что живое — не могло Застыть в безмолвье, в ледяной красе, Не ощущая, как шумят в росе Стебли и листья, как дрожит пыльца От поцелуя Бога-кузнеца. Так пусть же вянет розы алый вздох, Чтоб вечность не была жестокий бог. Живое — в тлене, в трепете, в огне, А не в хрустальной тихой глубине. Цветы в стекле — урок нам, мудрецам: Не сохраняйте жизнь по мертвецам. Пусть лучше миг, но полный, как река, Чем вечность — лишь для взгляда, но безвкусна. Смотри: за гранью хрупкой пустоты Июнь идёт, и свежие цветы Склоняются под ветром, как в мольбе, И знают цену каждой о себе. А те, в стекле, — молчание и свет, Небытие, принявшее ответ На то, что жизнь — не форма, но поток, И вечен только сломанный росток.