sororitas

зачем трекеры для отслеживания месячных продают ваши данные? по исследованию при кембриджском университете, было установлено, что трекеры не запрашивают согласия по поводу собирания данных и используют их в коммерческих целях. продажа личных данных приводит к дискриминации, рискам в трудоустройстве, сталкерингу и ограничениям в доступе к абортам. в отчете отмечается, что отслеживание менструального цикла может использоваться для таргетинга на женщин в разные периоды их цикла. к примеру, женщинам, у которых фолликулярная фаза, могут чаще показывать рекламу косметики. по оценкам, в 2024 году только три самых популярных приложения в мире загрузили четверть миллиарда пользователей. к 2027 году объём продаж цифровых продуктов, ориентированных на женское здоровье и благополучие, превысит 60 миллиардов долларов, а приложения для отслеживания цикла составят половину этого рынка. профессорка джина нефф говорит:

женщины заслуживают большего, чем то, чтобы их данные о менструальном цикле считались потребительскими, но в будущем возможно иное.

исследователи могли бы использовать эти данные, чтобы помочь ответить на вопросы о здоровье женщин. медицинские работники могли бы использовать эти данные для получения важной информации о здоровье своих пациенток. женщины могли бы получить информацию, которую они ищут.

в отчете подчеркивается, что в великобритании приложения, предназначенные для охраны здоровья женщин, использовались для взимания платы с женщин за незаконный доступ к услугам по прерыванию беременности. в сша официальные лица собирают данные о менструальных циклах в попытке ограничить доступ к абортам. кроме того, трекеры обмениваются данными с третьими сторонами, начиная от рекламодателей и брокеров данных и заканчивая коупными компаниями, такими как facebook и google.

женщина, которая подверглась сексуализированному насилию со стороны мужчин из страны врага часто в глазах своего же народа переходит из статуса «жертвы/пострадавшей» в статус «сообщницы» или «оскверненного объекта». от неё отрекаются. вместо того чтобы встать на защиту пострадавшей женщина своей общины, патриархальная община нередко реагирует на неё стыдом, отторжением, изоляцией или замалчиванием трагедии. беременность от врага навсегда отчуждает женщину от её народа, делая её «чужой среди своих». и совершенно неважно, что женщину насиловали. для патриархального общества эта женщина больше не может выполнять свою функцию объекта, который репрезентует своим существованием, своим телом, своей вагиной ценности своего народа. женщина, лишённая такого обесчеловеченного статуса, больше не нужна, поэтому от неё нужно избавиться, ведь это позор. важно признать, что систематическое изнасилование женщин мужчинами как оружие геноцида эффективно только тогда, когда общество пострадавшей соучаствует в наказании этой жертвы через механизм стигматизации. таким образом, сербские мужчины не создавали условия для разрушения социального мира боснийских женщин с нуля — они лишь активировали ту «мину замедленного действия», которая уже была заложена в устоях боснийского патриархального общества. они использовали жёсткие рамки «женской чести», созданные самим боснийским (и в целом балканским) обществом, против него же самого. сербские мужчины насиловали боснийских женщин, извергали в их вагины свою сперму, заставляли их беременнеть, удерживали до срока, когда нельзя было сделать безопасный аборт, и в итоге заставляли женщин рожать. и они делали это потому, что знали, что боснийский народ думает о том же, о чём и они: что изнасилованная женщина, так ещё забеременевшая и родившая от врага, это «грязная женщина», что она не заслуживает мира среди своего народа, что она становится очернительницей своего народа, что она подобна больной чумой, заразная. а это значит, что она должна быть опозорена, изгнана, что её должны стереть, уничтожить. это настоящая договорённость между патриархальными народами. все они изначально и в конечном итоге были против женщин. вот как работает патриархат, он един. женщин используют как вещь, и от женщин избавляются как от вещи. и это ведь касается не только войны в боснии и герцеговине, это касается всех войн. да и не только войн: это касается и мужских преступлений в отношении женщин в «мирное время» для мужчин, но только не для женщин. разные мужчины, пусть они мужчины страны-врага или мужчины своей страны, используют против женщин насилие, в частности сексуализированное насилие, потому что они знают, что это то самое, что лишает женщин «чего-то хорошего», того самого, что служит принятию женщин в общество, и наделяет их «чем-то плохим», то самое, что лишает женщин этого принятия обществом. мужчины страна врага знают, что вот эти определенные действия против женщин чужой страны лишат этих женщин социального мира среди своего народа. мужчины своей страны знают, что вот эти определенные действия против женщин своей же страны лишат этих женщин социального мира среди своего народа. и они лишают женщин социального мира.

к посту оружие демографической войны: принудительная беременность как инструмент этнических чисток в боснии (1992–1995) особенно ужасно то, что собственный народ стигматизирует женщин, пострадавших от изнасилований, и их детей, которыми они забеременели в результате изнасилования и были вынуждены родить. это же можно напрямую рассчитывать как признак того, что собственный народ на стороне врага. что те, что те, в итоге против женщин. это только подтверждает, что у женоненавистничества нет стороны. сербские мужчины решили, что вот эти определённые действия должны лишить женщин социального мира среди своего народа, и боснийский народ согласился с этими. нет, наоборот, действия для лишения женщин социального мира изначально выдвинул сам боснийский народ, это было «нормой» их народа. у боснийского народа, как и у многих других патриархальных народов, присутствует реификация (овеществление) женщин или лишение женщин субъектности. простыми словами: женщина — не субъект, личность, она не просто человек, она объект, живая вещь, которая является носительницей ценностей своего народа. она презентует эти ценности, она как рекламная вывеска, товар на всеобщее обозрение и оценивание. и когда женщина больше не может презентовать эти ценности, то её отвергают, она больше не нужна. теперь её нужно изгнать, опозорить, пристыдить, спрятать, стереть, уничтожить. и сербские мужчины знали об этом. это ведь боснийский народ изначально подвёл боснийских женщин, лишив их безусловной субъективности. развиваю свою мысль: в основе массового мужского насилия над боснийскими женщинами в ходе конфликта 1990-х годов лежала не просто деструктивная агрессия, а циничный социокультурный расчëт. чтобы понять, почему изнасилование и принудительная беременность стали систематическим оружием этнических чисток, необходимо признать горькую истину: эффективность этого оружия была бы невозможна без молчаливого соучастия культурных кодов самого пострадавшего общества. в патриархальных обществах (к которым относятся как боснийское, так и сербское общество) женщина исторически лишена полноценной индивидуальной субъектности. она воспринимается не как автономная личность, а как объект — репрезентатор чести семьи, рода и нации. её тело в этой парадигме принадлежит не ей самой, а коллективу (мужчинам её народа). она наделяется функцией «витрины» национальной чистоты и морали. основным ее качеством провозглашается «целомудрие» или «чистота», которая трактуется как собственность общины. следовательно, посягательство на эту чистоту воспринимается патриархальным сознанием не просто как преступление против конкретной женщины, а как нанесение ущерба «имуществу» и чести всего этноса. сербские военные стратеги прекрасно знали культурный ландшафт балкан, поскольку сами выросли в той же патриархальной среде. они понимали, что мужское насилие над женщиной — это «коммуникативный акт» между мужчинами. насилуя боснийских женщин, они отправляли символическое послание боснийским мужчинам. если бы боснийское общество не практиковало реификацию (овеществление) женщин, если бы оно воспринимало пострадавших женщин как безусловных личностей, которые заслуживают только поддержки, сочувствия и солидарности, стратегия сербских мужчин потерпела бы крах. но сербские мужчины точно знали: совершая насилие над боснийскими женщинами, они запускают механизм социальной смерти пострадавших женщин внутри их собственной общины, происходит раскол народа, бегство пострадавших, освобождение земли. женщины, пострадавшие от мужского сексуализированного насилия, становятся врагами для своего же народа. использование принудительной беременности как инструмента этнических чисток опиралось на концепцию «порчи крови». в рамках патриархального мышления ребёнок, рожденный от насильника-врага, воспринимался как биологический и культурный «чужак», разрушающий идентичность общины изнутри.

#записки_неизвестной Фемоптика, конечно, вещь страшной феноменологической силы, она обнажает суть вещей и не оставляет нам никаких иллюзий. Возьмём, к примеру, текст из учебника по литературному чтению для первого класса про мальчика Сашу, который очень любил дразнить свою сестрёнку Лялю. Ляля обижалась и плакала. Однажды папа поинтересовался, почему это Ляля плачет, и посоветовал ей не поддаваться на провокацию: "Он тебя дразнит, а ты не дразнись", - в смысле не реагируй. Девочка так и сделала, в результате чего мальчик обиделся, заплакал и побежал жаловаться маме. В этом фрагменте прекрасно все. Отец вместо того, чтобы дать втык сыночку, возлагает ответственность за ситуацию на девочку и предлагает ей самой разрулить ситуацию. Мальчик тут же жалуется маме и получает полную поддержку. Девочка в его восприятии ещё и оказывается виновата - она реагирует не так, как он ожидал. Но вишенкой на торте является фраза из детского диалога. "Всё вы, девчонки, ужасные трусихи и плаксы", - говорит мальчик. "Мне самой мальчики больше нравятся", - отвечает девочка, транслируя таким образом внутреннюю мизогинию. Весь фрагмент воспитывает в девочках убеждение, что нужно всячески беречь и лелеять хрупкое мужское эго за счёт собственного комфорта и что в ситуации конфликта все станут на сторону мальчика. И вся эта сексистская хрень публикуется прямо в детских учебниках! И потом мы ещё удивляемся, почему так сложно все это выковырять из собственного подсознания.

#записки_неизвестной На самом деле секс в нашем обществе- это не про удовольствие, это про власть и размножение. И если вам каким-то образом вдруг удалось получить удовольствие, это значит, что вы украли его у патриархата. Что в общем и целом было бы вполне неплохо, если бы не... (см. первое предложение). Вот почему за это удовольствие всегда приходится дорого платить.

моя первая любовь была из украины, и мы всё ещё были в отношениях на момент, когда война только началась. как только это началось, отношения между нами стали портиться, мы расстались. сначала у расставания, которое произошло по её инициативе, были одни причины, а потом я поняла, что дело в войне. у неё сформировалась неприязнь и ненависть к людям из россии. думаю, что это перенеслось и на меня. я принимаю это. прошло уже несколько лет с начала войны, и я время от времени всё ещё вспоминаю про неё: я думаю о том, всё ли с ней хорошо, находится ли она сейчас в украине или она уехала оттуда. не могу поверить, что всё именно так. это очень страшно.

• на одном из пляжей в седово я как‑то написала углём на стене: «ты слушаешь girl in red?». на следующий день мне ответили — написали «да» и другие надписи, например: «маша + алина = лесбиянки». это было на украинском, хотя город давно под оккупацией и в нём много российских солдат. я ответила: «кохайтеся, чорнобриві». мне было очень страшно, но при этом очень весело. • жаль, что я тогда не совершила там каминг‑аут. • я случайно встретила здесь любовь всей своей жизни, своего человека, но не могу встретиться с ней из-за войны уже 2 года. • я мечтала, что однажды смогу приехать сюда и наконец обнять тебя. • одна из моих первых влюблённостей в женщину. погибла на войне. – лб‑репрезентация пространства на оккупированных и прифронтовых украинских территориях.

#читаюкакписательница Поражает все-таки стремление делать из некоторых авторов своего рода иконы. Мол, не только стихи или прозу писал великолепную, но и человеком был изумительным. А если при этом факты жизни этого великого таланта в благостную картину не вписываются, то тем хуже для фактов. Касается это, разумеется, в первую очередь отношений с женщинами. Например, Евгений Шварц был десять лет женат на актрисе Гаянэ Халайджиевой. Жаловался на невыносимые семейные условия и отсутствие настоящей заботы, однако из семьи почему-то не уходил. И все биографы как один пишут о том, какая же ужасная была у Шварца жена, как ему не хватало подлинной любви и как он искал эту любовь у многих знакомых женщин. И наконец такая любовь появилась, Шварц ушёл из семьи, и наступило счастье. Но есть одна маленькая закавыка: в период ухаживания за второй женой у него не только были отношения с первой, но ещё как минимум одна параллельная история. И ушёл Шварц не просто так, а ровно после того, как у него в первом браке родился ребёнок. Вывез ничего не подозревающую жену с младенцем на дачу и сообщил ей, что уходит к новой большой любви. О состоянии недавно родившей женщины и тем более ребёнка никто даже и не подумал. И как после всего этого воспринимать высокопарные слова в его пьесах про любовь, совесть и честь? Вопрос риторический.

В память о «радиевых девушках». Эти женщины были одними из нескольких тысяч работниц, отравившихся радиевой краской, с которой они работали. Хотя первая из них умерла в 1922 году, лишь в 1927 году её смерть официально связали с воздействием радия. Полностью запретить радиевую краску удалось только в 1968 году. Их борьба и непоколебимая решимость добиться справедливости привели к созданию Управления по охране труда и производственной безопасности США (OSHA). Источник

феминистки поняли, что «право на собственное тело» — это не абстрактная философия. это конкретное право на доступ к контрацепции, абортам и половому просвещению. без этого права все остальные «права» женщин — это абсолютно пустые слова. именно женский контроль над рождаемостью стал фундаментом феминизма, потому что без него у женщин не было бы возможности контролировать свою жизнь и абсолютно все сферы своей жизни. если вы не можете контролировать, когда и сколько раз вы беременеете и рожаете, вы не можете контролировать: своё собственное тело; своё психологическое равновесие и базовое чувство безопасности; свою собственную идентичность и ощущение себя отдельной и самостоятельной личностью; свою физическую целостность и здоровье — как физическое, так и психологическое; своё время; свою независимость и свободу; свою экономическую безопасность; свою социальную мобильность; свои межличностные отношения; своё образование; свою карьеру; свои ценности и приоритеты; своё настоящее и будущее и вообще всю свою жизнь. вы не можете контролировать даже свою способность давать согласие, потому что принудительное деторождение — это форма структурного насилия, разрушающего саму идею субъектности. вас против вашей воли подвергают риску столкнуться с осложнениями для вашего физического и психического здоровья, а также риску вашей инвалидизации и вашей смерти. у вас нет контроля ни над чем.

Ах, беда-беда огорчение.

поразительно, как изнасилование, принудительная беременность и роды не являются угрозой для жизни и здоровья 9-летней девочки.

безумие и колдовство – это явления, которые обычно ассоциируются с использованием женского голоса на публике как в древности, так и в наши дни. задумайтесь, сколько знаменитых женщин из классической мифологии, литературы и культовых образов вызывают неприязнь именно из-за того, как они используют свой голос. например, это душераздирающий стон горгоны, чье имя происходит от санскритского слова «гарг», означающего «гортанный животный вой, который вырывается, словно сильный ветер, из глубины горла через широко раскрытый рот». есть фурии, чьи пронзительные и ужасающие голоса эсхил сравнивает с воем собак или криками людей, подвергающихся пыткам в аду. есть смертоносный голос сирен, опасное чревовещание елены, невероятный лепет кассандры и устрашающий крик артемиды, когда она мчится по лесу. есть соблазнительная речь афродиты, которая является настолько конкретным проявлением её силы, что она может носить её на поясе как физический объект или одалживать другим женщинам. в элевсинской легенде есть старуха ямбе, которая визжит и закидывает юбку себе на голову, обнажая свои гениталии. есть навязчивая болтливость нимфы эхо, которую софокл описывает как «девушку, у которой нет двери на рту». установка «двери» на женский рот была важной задачей патриархальной культуры с древности до наших дней. её основная тактика заключается в идеологическом отождествлении женского звука с чудовищностью, хаосом и смертью энн карсон, «gender of sound»

У Марины Албаевой снова интересное - про требование, что феминистская оптика у терапевтки должна быть отрефлексирована. Что характерно, к патриархальному пенсне такие требования те же самые люди не предъявляют. Потому что патриахальное пенсне у нас до сих пор зачастую приравнивается к естественному положению вещей. В терапии это выглядит совсем драматично. Тут патриархальное пенсне - это некая система неосознаваемых допущений, изначально встроенных в профессиональные концепции и терапевтические практики, которая воспроизводит существующих статус кво, укрепляет его. Отказ от патриархального пенсне означает, что мы пересматриваем эти допущения, подвергаем их сомнению. Проблема тут возникает в том, что мы правда зачастую не осознаем у себя наличие этих установок, а еще в том, что вне зависимости от наших личных убеждений, патриархальная логики уже "зашита" в наши представления о том, как устроена психика, в диагностические критерии МКБ, и даже шире - в наши представления об устройстве социума и даже мира животных. И имеет статус "просто здравого смысла". Феминистская оптика позволяет пересмотреть эти зачастую ложные тезисы, отказаться от навязанных и вредящих концепций (типа "зависти к пенису" или "истерии"), а значит сделать психотерапию действительно полезной для женщин. А я в очередной раз удивляюсь, насколько свято многие верят, что отсутствие фемоптики - это нейтральность. Нейтральной политической позиции в природе не существует. Если вы нейтральны, то вы поддерживаете статус кво, играете в команде более сильного и властного игрока. Отсутствие политического высказывания - это тоже политическое высказывание. Вообще, конечно, Марину обязательно надо читать. Я очень редко бываю в чем-то с ней несогласна, но зато часто вижу оригинальный взгляд на вещи с неожиданной перспективы.

Тренд на анорексию в 2026. В этой статье вы узнаете о реакции на похудение Арианы Гранде, о нормализации анорексии и о том, что сказала про диету Снежана Онопко. Приятного чтения! Время на чтение: 10 минут THE AMÌTRÌS Kristina

Я психологиня, критичная к психиатрии, психотерапии и психологии Мне, российской психологине, писать это публично страшновато. Вообще-то не должно быть: критика теорий и их пересмотр важны для развития знания и практики в любой области. В реальности написав это я, как и любая пишущая в интернете женщина, рискую подвергнуться онлайн-травле, а как специалистка — могу лишиться доверия коллежанок, хорошей репутации и из-за этого — дохода от консультирования. Я серьёзно отношусь к профессиональной этике, обязывающей информировать клиентку о вариантах помощи по её запросу, так что молчать о проблемах с научностью и качеством пси-помощи не вариант. И я в хорошей компании предшественниц и современниц: Бонни Бёрстоу, Филис Чеслер, Паулы Каплан, Джессики Тейлор, Люси Джонстон, Мэри Бойл, Джоанны Монкрифф (все видео по ссылкам на английском, в видео есть автоперевод субтитров). Это только те, с чьёй работой знакома, на самом деле пси-специалисток, говоривших о проблемах нашей профессиональной области и искавших для них решения, было и есть гораздо больше. Психическое страдание реально. Общество должно обеспечить страдающим эффективную и научно обоснованную помощь. Психологическое консультирование, психотерапия, применение психофармакологии под наблюдением врачини для облегчения тяжёлого страдания могут быть полезны женщинам. А могут и вредить, и об этом важно говорить на широкую аудиторию — иначе нарушается фундаментальный этический принцип информированного согласия клиентки/пациентки. Я за то, чтобы (при наличии сил и времени, не в глубоком страдании) размышлять и формулировать, какой помощи психически страдающим женщинам хотим для себя и других, даже если прямо сейчас по не зависящим от нас причинам не можем её получить и оказать. Так когда откроется возможность системных изменений в медицине и социальной защите, мы будем знать, что в наших женских интересах, и совместными усилиями добьёмся их осуществления. Сначала мы с коллежанками-психологинями напряглись, когда в фемпабликах стали обсуждать вред психологии, психотерапии и психиатрии как институтов, поддерживающих угнетение женщин. Было обидно: мы же так не делаем, в нашем женском профессиональном кругу мизогиния, виктимблейминг и эксплуатация клиенток — нарушения этики, мы внимательно за собой и подруга за подругой следим, чтобы их не допускать, в заблуждение клиенток не вводим, за нерешаемые средствами консультирования/терапии запросы не берёмся, помогаем клиенткам поддержкой, обучением навыкам, феманализом. Но мы же все ходим на личную терапию/консультирование, супервизии и интервизии, это обязательная часть работы психологинь. Многие из нас наблюдаются у психиатринь. Мы знаем, что есть пси-специалистки, которые множат мизогинию, виктимблеймят и эксплуатируют клиенток, что есть плохо обученные специалистки, не способные помогать клиенткам с запросами, которые можно решить средствами пси-наук, видим недобросовестный маркетинг услуг пси-специалисток как универсального средства для всех проблем всех людинь. В целом компетентные этичные пси-специалистки совершают ошибки в работе, которые ранят клиенток и вредят им. Эти проблемы пси-помощи должны широко обсуждаться, как проблемы в любой другой области. Разговор о качестве и полезном действии услуг, оказываемых пси-специалистками, не стигматизирует получательниц и не обесценивает труд этичных специалисток. Женщины критикуют пси-науки, вынося за скобки этично проведённую терапию и консультирование, потому что анализ явлений предполагает обобщение, а неэтичная патриархальная психотерапия и психиатрия встречаются гораздо чаще. Это печальная реальность пси-помощи для женщин в России. Общемировые проблемы пси-наук, усугублённые полным отсутствием этического регулирования практики и серьёзных санкций за нарушения этики, вред, который наносят женщинам патриархальная психология, психиатрия и психотерапия прямо сейчас — важная часть опыта женщин, которая в нашей части интернета до прошлого года широко не обсуждалась. Я огромно благодарна смелым женщинам, решившимся по-русски говорить о пси-науках как есть на широкую аудиторию, несмотря на последовавшие потоки возмущения и личные нападки. Интеллектуальный труд Ксении, Натальи, переводиц le mot de la fin | последние слова, Boycotting Trends, Осуждарьи, Сати, Лены, Марины открыл мне новый пласт профессионального знания. А послушав по рекомендации Натальи лекцию о психиатрии, я стала смотреть конференцию дальше и наткнулась на доклад Люси Джонстон о концептуальной модели «Власть, угроза, смысл», определивший траекторию моего профессионального развития. Британские коллегини совместно с пользовательницами услуг и пережившими психиатрическое лечение разработали концептуальную альтернативу психиатрическому диагнозу с акцентом социальных причинах психического страдания людинь. Изучаем её вместе с коллежанками с мая, в восторге. Критика пси-наук даёт нам всем язык, чтобы говорить о проблемах и искать решения, делает видимым и подтверждает опыт тех, кому психиатрия, психотерапия, психология навредили: нанесли травму, отняли деньги, время, силы, даёт женщинам возможность избежать вреда и принять информированное решение, использовать или нет инструменты, которые пси-науки предлагают. Критика пси-наук помогает пси-специалисткам рефлексировать мизогинные и патологизирующие страдание женщин концепции и практиковать этично, давая клиентке полную информацию о разных видах психологической и психиатрической помощи, включая возможный вред от их применения. У меня гуманитарное психологическое образование. Не моя работа ставить диагнозы, но я должна проводить первичную диагностику и рекомендовать обращение к психиатрке, если вижу тяжёлую реакцию на травму или события жизни, наносящую серьёзный вред здоровью женщины, или опасный для самой женщины способ справляться со страданием («психическое расстройство»), и совместно с врачиней вести клиентку. Меня учили смотреть на психофармакалогию как на средство для тяжёлых состояний. Моя профессиональная социализация прошла среди коллегинь, работающих с проблемами питания («расстройствами пищевого поведения» в терминах психиатрии). Конечно, я видела плохое качество помощи: некомпетентных психиатринь с устаревшими подходами к пониманию и лечению проблем питания, игнорирование связи значительного увеличения веса пациентки с приемом нейролептиков и списывание его на питание женщины. Знала, что врачини могут общаться с пациентками грубо или навязывать им патриархальные стереотипы. Знала, что пси-специалисты (гораздо чаще мужчины) нарушают этику, эксплуатируя пациенток. Думала, всего этого можно избежать, просто найдя этичную и информированную специалистку внутри сообщества. Реальность оказалась гораздо мрачнее — сами функциональные психиатрические диагнозы вредят женщинам, стигматизируя и патологизируя нас. И мы, психологини, ненамеренно, но активно это поддерживаем, пользуясь психиатрическими диагностическими категориями, валидность которых не смогли доказать с семидесятых, и распространяя их в информационном пространстве. Мы можем перестать это делать. Во многие психологические подходы заложена возможность понимать страдание и оказывать помощь без диагностических ярлыков. Теперь, когда у нас есть концептуальная модель «Власть, угроза, смысл», мы можем смелее пользоваться этой возможностью и совместными усилиями развивать пси-помощь без патологизации и медикализации. Можем делать то, ради чего пришли в профессию — поддерживать женщин, помогать осваивать полезные навыки, укреплять их чувство собственного достоинства, компетентности, критическое мышление, — без объявления страдающих женщин психически больными. Хотя сейчас и в ближайшем будущем функциональные психиатрические диагнозы все ещё будут нужны для доступа к медицинским и социальным услугам, женщины имеют право знать правду об их ненаучности и сами решать, как понимать своё психическое страдание за пределами инстанций и за какой помощью обращаться. Дело пси-специалисток — информировать женщин, чтобы они могли это право реализовать, и предоставлять психологическую помощь без патологизации и медикализации. #профессиональные_принципы #вопросы_к_психиатрии #вопросы_к_психологии © На стороне женщины

Ученые объяснили, почему женщинам труднее высыпаться Несмотря на то, что женщины в среднем спят немного дольше мужчин, они чаще жалуются на усталость и бессонницу. Современные научные данные говорят: дело не столько в количестве сна, сколько в его качестве и условиях, в которых женщина живет и отдыхает. Женский сон особенно чувствителен к гормональным колебаниям. Во время менструального цикла, беременности или менопаузы нарушается терморегуляция, учащаются ночные пробуждения, усиливается тревожность. Падение уровня эстрогена в пременопаузе может вызывать регулярные пробуждения среди ночи — часто около трех часов. Также у женщин чаще бывают проблемы с щитовидной железой и дефицит железа, что напрямую связано с качеством сна. Психологические аспекты тоже играют большую роль. Женщины чаще страдают от тревожных расстройств, депрессии и хронического стресса. Кроме того, прием антидепрессантов и других препаратов может влиять на фазу глубокого сна и биоритмы. Социальные ожидания и нагрузка еще больше осложняют ситуацию. Женщины, по статистике, проводят больше времени в неоплачиваемом труде — заботе о детях, домашних делах, эмоциональной поддержке близких. У них остается меньше возможностей для дневного отдыха, а ночной сон становится единственным временем восстановления. Это создает дополнительное напряжение и мешает полноценному расслаблению. ▪️ФемНовости▪️