khodyachiye mertvetsy
Ir al canal en Telegram
Хай. Я Соня, фанатка Криса и Нейта На канале можно увидеть: Фоны Видео Шутки Конкурсы Игры И много чего ‼️канал 18+
Mostrar másRusia409 817La categoría no está especificada
619
Suscriptores
Sin datos24 horas
-67 días
+19230 días
Archivo de publicaciones
Из материалов уголовного дела № 412 (Тюменская область, 1937 год)
«...Из протокола допроса гражданина Потапова А. В., лесоруба промартели "Красный Октябрь": *"...Мы возвращались с делянки втроем: я, Гришка Смирнов и Степан Волохов. Вышли поздно, уже темнело конкретно. До барака оставалось километра три через старую гарь. Луны не было, туман поднялся от болота.Шли друг за другом. Я впереди с фонарем "Летучая мышь", Степан посередине, Гришка замыкающим. Вдруг слышу — Гришка сзади кричит: "Алексей, подожди! Я сапог в трясине оставил!". Голос его, точно его. Я остановился, хочу обернуться, а Степан как задерет орать: "Не смей! Не крути головой, дурак! Гришка перед нами идет!". Я фонарь вперед наводя — и точно! Гришка перед Степаном шагает, молча, ногами еле двигает. А сзади, из тумана, снова тот же Гришкин голос, но уже ближе, прямо над ухом: "Леша-а-а, ну чё ты не смотришь? Я ж вот он, сзади... повернулся бы, землячок...". Степан меня за куртку цапнул и попер вперед как сумасшедший. Мы бежали до самого барака. Когда внутрь заскочили и дверь на засов закрыли, посмотрели на Гришку. Гришка сидит на нарах, бледный как мелок, и говорит: "Я всю дорогу молчал. Я слышал, как за нами кто-то шел и моим голосом Леху звал. Оно мне в спину дышало холодом, будто погреб открыли...". Утром пошли назад смотреть. На том месте, где я чуть не обернулся, на грязи отпечатки. Не сапог, не босых ног. Будто кто-то на сухих костылях за нами прыгал, и траву вокруг выжгло до черной гари..."»
05 ago, 15:46
Из дневника священника отца Арсения (Северный Урал, 1889 год)
«...Ноября 4-го дня. С сего дня в приходе нашем великое сумнение и страх. Заблудший сыновка крестьянина Сидора, парень дюжий и к блуду не склонный, пошел в сумерках к мельнице за запрудой. Вернулся поутру, да только не со своим умом.
Сидит в углу под иконами, руками затылок зажимает и под себя ходит. Кожа на лице бела как известь, а волоса на макушке вытравились дочиста, будто кипятком обдало. Глаза выпучены, и ничего не молвит, только шипит тихонько: "Не глядел я, батюшка... не глядел... а оно матушкиным голосом из полыни звало...".
Осмотрел я его. На шее сзади, у самого основания черепа, обнаружены три синих пятна, аккурат как от пальцев человеческих, да только пальцы те были длинны неимоверно и вглубь плоти ушли на полвершка без единой капли крови. К вечеру парень преставился. В гробу тело его за часом час сохло и чернело, будто из него всю воду выпили до капли. Хоронили в закрытом домовике...»
05 ago, 15:44
Чтобы понять scale и реализм этой угрозы, обратимся к фрагментам документальных записей, деревенским хроникам и отчетам экспедиций разных эпох, в которых прослеживается один и тот же пугающий почерк.
05 ago, 15:44
Незыблемое правило трех «НЕ»
• НЕ оглядываться (даже краем глаза, даже если за спиной раздается плач собственного ребенка).
• НЕ отвечать (любой звук, изданный вашим горлом в ответ на его вопросы, уничтожает вашу магическую неприкосновенность).
• НЕ останавливаться (движение — это жизнь; пока ты идешь к цели, ты связан с миром живых, остановишься — станешь статичным объектом на его территории).
05 ago, 15:43
Пылающая полынь или просто пучок сухой травы, зажатый в кулаке, обладает для Ырки резким, ослепляющим запахом. Полынь — трава границы, трава мертвых и живых, и ее горечь отпугивает сущностей низины.
Обычные христианизированные молитвы («Отче наш», Псалом 90) тоже работают, но лишь в том случае, если произносящий их человек не впадает в панику. Если слово заплетается, а в сердце царит липкий ужас, Ырка чувствует эту фальшь и пробивает защиту.
05 ago, 15:43
Если огня под рукой нет, единственной защитой остается древняя вербальная магия. Слово «Чур» восходит к именам предков-хранителей (Чуров/Щуров).
Произнесенное вслух заклятие: «Чур меня, чур, меня Кузнец ковал!» или «Чур моему роду, чур моей крови!» заставляет Ырку отступить на несколько шагов.
Почему именно кузнец? В славянской мифологии Кузнец (часто ассоциируемый с Богом-Сварогом) — это тот, кто сковал порядок из хаоса, тот, кто создает железную броню для духа. Скажешь «меня Кузнец ковал» — и твой дух становится твёрдым, как сталь, и Ырка не может пробить его своим шепотом.
05 ago, 15:43
Ырка органически не переносит огонь. Огонь — это символ жизни, солнца и чистоты, то есть всего того, чего Ырка лишен навечно.
Если путник чувствует, что дыхание ночной твари уже касаются его шеи, самое надежное средство — чиркнуть спичкой или зажечь зажигалку. Даже крошечный язычок пламени создает вокруг человека невидимый, но непреодолимый барьер.
Когда загорается огонь, Ырка издает отвратительный шипящий звук, похожий на шипение жира, капнувшего на раскаленную угли, и отскакивает назад. Однако этот барьер держится ровно столько, сколько горит пламя.
Если спичка погаснет, а путник не успеет зажечь следующую, тварь бросится вперед с удвоенной яростью.
05 ago, 15:42
Наши предки оставили четкий свод инструкций для тех, кого ночь застала в пути. Эти правила передавались из поколения в поколение в виде сказок и примет, но за каждым из них стоял суровый практический опыт выживания
05 ago, 15:42
Если путник молчит и продолжает идти вперед, не уменьшая шага и глядя строго перед собой, Ырка начинает применять психологический прессинг. Он начинает бежать следом. По бокам от тропы возникают тяжелые, влажные хлопки, будто по грязи босыми ногами мчится что-то крупное. Воздух за спиной становится ледяным, затылок начинает немилосердно ломить от холода.
05 ago, 15:41
Если путник просто остановится, не поворачивая головы, Ырка подойдет ближе. Голос станет громче, в нем появятся требовательные, даже агрессивные интонации. Ырка начинает задавать простые, житейские вопросы: «Который час?», «Куда ты идешь?», «Почему ты не смотришь на меня?».
Правило древних гласит: нельзя отвечать на вопросы Ырки. Любой ответ — будь то «Не знаю» или «Уйди» — является ментальным согласием на контакт. Ответивший человеку или существу в ночи передает ему часть своей воли. Вопрос — это натянутая леска; ответ — hook, застрявший в горле.
05 ago, 15:40
Голос звучит так близко, будто говорящий идет вплохур, буквально в полуметре за спиной. Слышны даже детали: хруст сухой ветки под чужой стопой, тяжелое, сбивчивое дыхание, шорох одежды.
Здесь вступает в силу главный инстинкт человека — отозваться на зов сострадания или любопытства. Человек так устроен: если его зовут по имени знакомым голосом, естественное движение — остановиться и повернуть голову.
Но делать этого нельзя категорически.
05 ago, 15:40
Например:
— «Ваня, сынок, я ногу подвернула, помоги…»
— «Брат, подожди, я отставай от тебя, темно тут…»
05 ago, 15:39
И вот тогда Ырка делает первый ход.
Он издает звук. Это никогда не бывает рык или вопль. Напротив, звук тихий, вкрадчивый, манящий. Он доносится строго из-за левого плеча — там, где, согласно древним представлениям, стоит бес-искуситель.
«Эй… Постой…»
Голос, который слышит путник, никогда не принадлежит незнакомцу. Ырка — мастер ментальной мимикрии. Из глубин разума своей жертвы он вытягивает воспоминания о самых дорогих, самых близких людях. Путник может услышать голос матери, умершей десять лет назад; голос жены, оставшейся в далеком доме; окрик старого друга, с которым не виделся с детства. В этом голосе будет стонущая, надрывная нота — так кричит тот, кто попал в беду и умоляет о помощи.
05 ago, 15:39
Затем приходит ощущение чужого присутствия. Оно возникает не сразу. Сначала это подсознательное чувство, что кто-то смотрит в затылок. Кожа на шее покрывается пупырышками, волоски встают дыбом — древнейший рефлекс опасности, унаследованный от далеких предков.
05 ago, 15:38
Охота Ырки — это безупречно выверенный психофизиологический ритуал, бьющий по самым уязвимым струнам человеческой психики. Ночное поле или просека — его идеальная арена. В закрытых помещениях Ырка слаб; ему нужен открытый горизонт, где звук может стелиться по земле, обманывая восприятие.
Всё начинается с тишины. Человек, идущий в одиночестве по ночной дороге, внезапно замечает, как исчезают привычные ночные звуки. Перестают стрекотать цикады, замолкает ночная птица, гаснет шелест ветра в кронах деревьев. Наступает плотная, вакуумная глухота, в которой становится слышно, как кровь стучит в собственных висках.
05 ago, 15:38
Однако метафизическая сущность Ырки гораздо страшнее его физических проявлений. В отличие от простых хищников дикой природы, Ырка охотится не на мясо. Его добыча — это жизненная сила, чужое тепло и, главное, человеческая память. Чтобы удержать свое призрачное, разлагающееся существование в нашем мире еще хотя бы на одну ночь, ему нужна жизненная энергия того, у кого сердце биется ровно и горячо.
Но правила игры, установленные древним неписаным законом между миром света и миром тени, строги. Ырка практически бессилен против того, кто защищен огнем или четким знанием правил. Он не может просто напасть из засады и сбить человека с ног, пока тот не совершит одну-единственную, роковую ошибку.
Ырка должен вынудить человека оглянуться.
05 ago, 15:37
Земля, принявшая такое тело без благословения, не может его переварить. Оскверненная плоть и отравленный дух застревают в пограничном пространстве между миром живых и небытием. Ночи, особенно короткие августовские и бесконечные осенние, становятся временем его бодрствования. Ырка не принадлежит миру мертвых, потому что мертвые покоятся; он не принадлежит миру живых, потому что лишён дыхания и крови. Он — чистый, концентрированный голод.
У этого существа нет постоянного, фиксированного облика, пока на него не направлен человеческий взгляд. В состоянии покоя, если таковым можно назвать судорожное скитание по ночным полям, Ырка представляет собой лишь температурную аномалию — сгусток ледяного воздуха, который движется над самой травой. Там, где он проходит, мгновенно выпадает неестественно холодная роса, а пожухлые стебли ковыля или полыни покрываются тонкой инеистой коркой даже в июле.
05 ago, 15:36
В устных преданиях, собираемых по забытым деревням вдоль речных артерий Урала и Заволжья, имя «Ырка» никогда не произносится вслух после захода солнца. Если назвать его в темноте, считали старики, ты подашь знак. Ты дашь ему понять, что помнишь о нем, а для существа, чье существование соткано из забвения и неутолимой жажды, память живых — это маяк в абсолютной ночной черните.
Ырка — это не классический упырь и не банальный лесной дух из детских сказок. В славянском и палео-сибирском фольклорном пласте это явление запечатлено как следствие тяжелого нарушение природного порядка. Ыркой становится человек, добровольно оборвавший свою жизнь, не доживший отведенного ему века, умерший без обряда и погребенный за оградой кладбища — в овраге, под корнями болотной ели или на перекрестке глухих проселочных дорог.
05 ago, 15:35
