𝓙𝓐𝓧 𝓑𝓛𝓞𝓖

Tw:: Суицид,мерзские сцены

— ХВАТИТ! — голос парня сорвался в сиплый, надтреснутый хрип, но он всё равно продолжал кричать, цепляясь за звук собственного голоса как за единственную нить, связывающую его с реальностью. — ПРОШУ, ХВАТИТ! Я… я вообще не виноват! Это вы меня предали… да. Вы. Ты ведь тоже оставишь меня, правда? Так же, как и они?

Рагата — или то, что ещё носило её имя и облик — начала приближаться. Она двигалась неестественно, будто перетекала с одного участка пола на другой, не перебирая ногами. Абстракция на её теле больше не просто покрывала ткань платья — она жрала её. Чёрная, пульсирующая масса обвивала торс, сдавливая грудную клетку, искажая контуры тела до неузнаваемости, превращая знакомый силуэт в угловатую, ломаную фигуру из ночного кошмара.

— Ты врёшь, — голос её стал тихим, но в нём слышался шелест сотен помех. — Ты врёшь даже самому себе, Джекс.

Рука девушки медленно, с каким-то извращённым наслаждением, потянулась к его лицу. Джекс хотел отшатнуться, но не мог. Страх сковал его тело намертво. Ноги будто приросли к половицам, а лёгкие сдавило ледяным обручем. Он мог только смотреть расширенными от ужаса глазами, как её чёрная, влажно поблескивающая ладонь приближается к его щеке. Прикосновение было обжигающе ледяным и одновременно липким. Она провела пульсирующей рукой по его скуле, оставляя за собой мокрый, чернильный след. С кончиков её пальцев на пол с глухим, вязким звуком закапала чёрная субстанция. И сквозь эту завесу ужаса Джекс разглядел, что Рагата улыбается. Её рот растянулся слишком широко, а во взгляде горел больной, потусторонний огонёк обожания.

— Д@в@/ у:д3м 8м3ст3? — прошипела она, и слова её были поломаны, словно их пропустили через сгнившую гортань. — Т3бя вс3 р@вно т_т б0л'ше никто н3 жд3т. 6уд3м с т0б0й… н@вс3гд@. 8м3ст3. Н@6с3гд@-@-@…

В тот же миг из живота девушки, прямо сквозь слой абстракции, с мерзким влажным хрустом выскользнуло лезвие ножа. Она взяла его в другую руку, не отпуская лица Джекса из своей мёртвой хватки. Медленно, почти ласково, она поднесла остриё к его глазам, заставляя смотреть на собственное отражение в тусклой стали. Парень стоял в панике. Перед глазами всё плыло, а в ушах стоял звон, похожий на погребальный колокол. Где-то на грани инстинктов, перебарывая животный паралич, он кое-как заставил ногу сдвинуться назад. Раз. Ещё раз. Шаг вышел неловким, шаркающим, он почти упал, но вырвался из прикосновения этой мерзкой, пожирающей руки. Голос его дрожал так сильно, что слова превращались в бессвязный лепет, больше похожий на всхлип.

— Я… я не думаю, что это… хорошая идея…

︵ֺ —Мы что... просто... отдыхаем? Я наконец могу расслабиться?

 Добро пожаловать Помни! [Просьба подписываться на канал]

Выйдя из своей комнаты, Джекс двинулся к лестнице, ведущей на первый этаж. Шаги его гулким эхом разносились по пустому дому, и в этом звуке чудилась какая-то неправильная, ватная тишина. По пути он, скорее по привычке, чем осознанно, позвал Нику, в смутной и отчаянной надежде, что призвать этот чёртов искусственный интеллект можно так же легко, как и её создателя. Глухо. Воздух вокруг сгустился, став холодным и спёртым. Его взгляд выхватил из мрака дальний силуэт. Он застыл на полушаге, сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Рагата. Разве не должна она была уйти? Почему она просто стоит в конце коридора, погружённая в чернильную гущу теней, не издавая ни звука? В её неподвижности было нечто такое, отчего волосы на затылке зашевелились, словно от сквозняка с кладбища.

— Куколка… — голос Джекса прозвучал хрипло и неуверенно, он сам едва узнал его. Слова упали в тишину, как камни в болото, не вызвав ряби. — А чего ты тут делаешь?

Он осторожно шагнул к ней, и пол под ногами, казалось, стал зыбким и липким. Рагата резко обернулась. Голова её дёрнулась с механическим, ломанным хрустом. Взгляд, которым она впилась в парня, проходил насквозь, минуя плоть и забираясь ледяными пальцами прямо в душу. Глаз, где раньше красовалась безобидная голубая пуговица, теперь был залит жуткой, пульсирующей абстракцией. Она была чернее самой темноты и, казалось, жила своей собственной, голодной жизнью. Эта субстанция, маслянистая и всепоглощающая, захватила подол её некогда нарядного платья, стекая вниз тяжёлыми, невесомыми каплями, искажая сам воздух вокруг фигуры. Её образ дрожал и плыл в этом мареве, а речь, которую Джекс с трудом разбирал, превращалась в гортанный, потусторонний хрип, похожий на помехи в эфире.

— Прости, Джекс… — прошелестело из этого месива звуков, и от этой внезапной человеческой мольбы стало в тысячу раз страшнее. — Я не могу так больше.

Парень попятился. Ноги стали ватными, непослушными. Сглотнув тугой, колючий ком, вставший поперёк горла, Джекс с трудом выдавил из себя жалкое, дрожащее подобие фразы:

— Раги… я… Я приведу Нику. Она поможет… Дай мне только пройти…

В тот же миг воздух вокруг Рагаты будто взорвался беззвучным криком. Углы абстракции, что прежде струились плавно, заострились, став похожими на лезвия или осколки битого зеркала. Сама реальность, казалось, пошла рябью и трещинами вокруг её фигуры. Речь девушки исказилась до неузнаваемости, превратившись в рваный, яростный вопль, проникающий не в уши, а прямо в кости черепа, минуя барабанные перепонки:

— ТЫ ХОЧЕШЬ БРОСИТЬ МЕНЯ?! КАК БРОСИЛ ЕЁ?! ТЫ БРОСАЕШЬ МЕНЯ ТОГДА, КОГДА Я НУЖДАЮСЬ В ТЕБЕ?! Я ПОМНЮ, ДЖЕКС… Я ПОМНЮ ТОТ ДЕНЬ. ТЫ ОСТАВИЛ МЕНЯ С ПОМНИ. ГНИЮЩУЮ. ОДНУ. ЖАЛКИЙ, НИЧТОЖНЫЙ ТРУС!

Джекс стоял, парализованный ужасом и тяжестью собственной вины. Он не мог вымолвить ни слова в ответ, потому что каждое слово было бы правдой. Он знал это. Знал, что виноват, знал каждую крупицу той давней, не прощенной боли. Но сейчас, глядя в эту клокочущую бездну на месте лица той, кого он когда-то знал, он не мог заставить себя даже пошевелиться. Всё, что ему оставалось — это стоять и смотреть, как тьма пожирает остатки света в конце коридора.

🌟🌟🌟 🌟🌟🌟🌟 Чувствую себя выжатым лимоном. Вроде бы сон не особо нужен, но без него тяжело. Однако спать совсем не горит желанием после того, что случилось. Трясучка началась — бесит. 🤩 Думаю, схожу к Нике, спрошу, как там Чилли и сколько вообще времени прошло.

— Прекрати! 🤩— Голос парня срывался. Он тяжело дышал, грудь быстро поднималась и опускалась, словно ему не хватало воздуха. — Что-то не так, Джекси? Боишься взглянуть правде в глаза? А может быть... взглянуть мне в глаза? 🤩

Лягушка оказалась прямо перед ним. Её тело стало в несколько раз больше самого Джекса. Риббит прижимала его к кровати, словно хищник — свою жертву. Но она явно не хотела его убивать. Нет. Она хотела открыть ему глаза на его же собственную ложь.

— Ты жалкий. Признай это. Ты бросил меня. Бросил в тот самый момент, когда я так нуждалась в тебе. А ведь я могла бы быть жива сейчас. Всё это — твоя вина...

Джекс резко вскочил и ударился об ножку стола... Он снова уснул? Ему это приснилось? Видимо, да. По крайней мере, его тело вернулось в свой первоначальный вид — тот самый, каким и должно быть.

— Опять этот кошмар... — пробормотал парень, заваливаясь на кровать и стараясь не уснуть снова.

— Уйди. — Голос парня прозвучал неуверенно, хотя внутри он хотел, чтобы она исчезла. Прямо сейчас. Навсегда. — Ты такой негостеприимный, Джекси... 🤩

Лягушачья лапка потянулась к его лицу, но Джекс резко вскочил с места и теперь смотрел на неё сверху вниз. В груди колотилось что-то тяжёлое, похожее на смесь страха и злости.

— Зачем ты здесь? Да, это моя вина! Да, я скучал. Но мне нужно жить дальше, а не убиваться по тому времени, когда ты была рядом. — Его голос дрогнул.

Образ Риббит стал ещё страшнее. Конечности вытянулись, стали длиннее и будто острее, а на одном из глаз расплылось чёрное пятно — живое, пульсирующее пятно абстракции. Джекс уже видел такое однажды. Тогда он не помог. Не успел. Или просто побоялся?

— Ты постоянно делаешь вид, что тебя не грызёт совесть. Что я — не твоя совесть. — Риббит наклонила голову, и её голос зазвучал тише, но от этого только жёстче. — Ты всем врёшь. Всегда. Ты наврал даже о том, что случилось со мной. Тебе самому не надоело? Не устал притворяться? 🤩

Джекс хотел ответить, но в горле застрял ком. Он открыл рот, закрыл и вдруг понял, что боится даже дышать слишком громко. Потому что если она говорит правду... то кем он вообще стал?

Парень вздохнул. Неужели он снова в своём теле? Ощупав себя сверху донизу, он с облегчением выдохнул — вроде всё на месте, руки-ноги свои, не детские. Он уже почти расслабился, как вдруг услышал голос. Слишком знакомый женский голос. Тёплый, живой, совсем не похожий на холодный тон Ники. От него по спине пробежали мурашки, и Джекс замер.

— Здравствуй, Джекс...🤩

🌟🌟🌟 🌟🌟🌟🌟 Я сбился со счёта дней. Но ура — мне отдали телефон! В принципе, всё не так уж и плохо: Рагата снова меня навестила. В цирке по-прежнему темно. Мне приснился один кошмар, глупый такой, не буду вам о нём рассказывать. Лучше слушайте анекдот. 🤩 Стоит мужик на краю крыши и думает: «За🤬ало всё, на🤬й так жить». И вдруг видит внизу инвалида: без ног, без рук, в коляске танцует. Мужик думает: «Чего это он такой весёлый? У него же ни ног, ни рук нет». Спускается к нему и спрашивает: — А что ты танцуешь? У тебя же ни ног, ни рук нету? А тот отвечает: — Я не танцую. Я жопу почесать захотел. 🌟

— Рагата...

Парень удивлённо распахнул глаза, глядя на дверь, из которой только что вышла Рагата. Его лицо стало нежно-розового оттенка. Посидев немного на полу, он вздохнул, стараясь успокоиться.

— Вернётся... позже.