[Набор] 𝓙𝓐𝓧 𝓑𝓛𝓞𝓖

Как обычно отсиживаясь в своей комнате, парень зависал в телефоне. Внезапно он услышал стук в дверь, а следом — женский голос. Он нехотя поднялся с кровати, приоткрыл дверь и вышел в коридор, заслонив собой проход — показывать свои апартаменты ему не хотелось.

По его речи и интонации нетрудно было понять: гостям он не рад. В тот же миг из-за двери выбежала его кошечка Чилли и принялась обнюхивать гостью. Джекс тяжело выдохнул.

ты когда нибудь что то делал,о чем потом жалел?

Парень вновь закашлял, но в этот раз слишком сильно и много. Почти задыхаясь, он пришел в себя, глядя на данное изображение.

Можешь посмотреть два фильма? Куб 2: гиперкуб Куб: зеро Надеюсь тебе понравится если посмотришь

Объясни, что за «фан-анимация».

Опиши как ты выглядишь щас, как обычно или что то добавилось?

Джекс так и сидел на полу, привалившись спиной к холодной стене. От бетона тянуло сыростью, и этот холод был, пожалуй, единственным, что хоть как-то возвращал его в реальность. Руки дрожали. Да нет, они тряслись — мелко, противно, так что пальцы едва слушались. Сердце… если оно у него вообще было… колотилось без передышки. Он даже не мог понять, настоящие ли эти ощущения или просто программный код имитирует страх до мурашек по коже. Но сейчас это было неважно. Сейчас всё было по-настоящему. Слишком по-настоящему.

Он прижал Чилли к себе крепче, чем нужно. Кошка недовольно дёрнула хвостом, но терпела, словно понимала, что хозяину сейчас нужнее.

Он глянул на кошку и встретил совсем не одобрительный взгляд. Джекс коротко, невесело вздохнул. Легче не стало, но паника чуть отодвинулась, уступая место какому-то обречённому спокойствию. Надо было решаться

Он осторожно убрал кошку с колен и встал на четвереньки. Медленно, очень медленно, почти по-крабьи, подполз обратно к луже. Та лежала там же, где он её оставил, — чёрная, глянцевая, живая. Стоило ему приблизиться, как масса снова подалась навстречу, потянулась щупальцами, словно узнавая его. Джекс задержал дыхание и кончиками пальцев коснулся поверхности. Мерзко. Противно. Липко. Но… не больно. Ничего не случилось. Он почти выдохнул с облегчением

А потом масса начала взбираться по его руке

Он вскочил на ноги быстрее, чем сообразил, что делает. Замахал рукой, будто стряхивая с себя паука. Чёрная жижа не отставала. Она ползла вверх, обвивала запястье, подбиралась к локтю, к плечу. Джекс схватился за неё свободной рукой, попытался содрать, но пальцы просто проходили сквозь, потому что масса была слишком жидкой, чтобы за неё ухватиться, и слишком липкой, чтобы просто стряхнуть

Джекс попытался закричать- и в тот же миг липкая дрянь хлынула внутрь. Заполнила весь рот, всё пространство под языком, прижалась к нёбу. Ни звука. Только сдавленное, булькающее молчание. Вкус — как земля, как гнилые опилки, как что-то испорченное и очень, очень мёртвое. Он закашлялся, но кашель вышел глухим, задавленным, будто подушкой придушили. Ноги подкосились, и он рухнул обратно на пол, давясь и задыхаясь. Внутри всё горело отвращением. Он не мог дышать. Он чувствовал, как эта гадость течёт дальше, глубже, по стенкам горла, забирается внутрь, где у нормальных людей должны быть органы, а у него — непонятно что… Джекс дёрнулся и с громким, судорожным вздохом поднялся с пола. В глазах двоилось, в ушах шумело. Он схватился за голову, пытаясь понять, где он и что сейчас было. Сердце грохотало. Но он был здесь. Он был собой. Это точно не галлюцинация — чёрные капли так и остались на полу, растекшись уродливой лужей. А в горле стояло то же отвратительное, саднящее ощущение, будто он только что пытался проглотить что-то живое. Джекс сглотнул — во рту всё ещё было мерзко

Прошло, наверное, несколько минут. А может, и целая вечность — Джекс не засекал. Он просто сидел, вжавшись спиной в холодную стену, и тупо смотрел в одну точку перед собой. Чёрная лужа на полу никуда не делась. Она лежала там, липкая, поблёскивающая, и от одного взгляда на неё начинало мутить. Но и просто сидеть, ничего не делая, было невыносимо. Страх понемногу отступал, уступая место какому-то тупому, изматывающему любопытству. Джекс осторожно, на четвереньках, подполз чуть ближе. Пол был холодным, и каждое движение отдавалось где-то в коленях ноющей болью. Он протянул было руку к субстанции — просто чтобы понять, настоящая ли она, не глюк ли снова, — и в тот же миг липкая жидкость, словно почувствовав его, шевельнулась и подалась навстречу. Джекс одернул ладонь, будто обжёгшись, и резво пополз обратно к стене. Сердце снова зачастило где-то в горле..

И вдруг похолодел. Чилли. Где Чилли? Он же совсем забыл про кошку. В панике пробежался взглядом по комнате — у кровати пусто, под столом тоже. Неужели она… неужели эта дрянь и её тоже… Желудок сжался от одной только мысли. Но тут рядом с его левой ногой раздалось негромкое, требовательное «мяу». Джекс вздрогнул всем телом, дёрнулся так, что едва не врезался затылком в стену. Чилли сидела рядом, целая и невредимая, и смотрела на него с таким выражением, будто это он тут устроил весь этот дурдом, а она просто ждала, когда хозяин перестанет паниковать. Джекс шумно выдохнул — долго, с облегчением, едва ли не всхлипнув. Подхватил кошку на руки и прижал к себе, уткнувшись лицом в мягкую, тёплую шёрстку. Она пахла домом, уютом, чем-то нормальным и правильным. Её сердце билось часто и ровно, и это немного помогало.

Потом поднял взгляд к потолку — туда, где, как ему казалось, кто-то вечно смотрит на него сверху. Кто-то, кто дергает за ниточки. Кто-то, кому смешно.

В горле защипало. Чилли муркнула и боднула его головой в подбородок, устраиваясь поудобнее. Джекс вздохнул и закрыл глаза, продолжая машинально гладить её по спинке. Больше всего на свете сейчас ему хотелось, чтобы эта ночь наконец закончилась и кошмары оставили его в покое.

*подложила под кровать мини плюш риббит* не.выкидывай.не.выкидывай.неввкидывай.нееееевыкидывааааай. don't throw it away.

Джекс валялся на кровати, лениво пролистывая бесконечную ленту рекомендаций в телефоне. Ничего интересного — всё одно и то же, мелькание картинок, которое даже не цепляло взгляд. В комнате было тихо, уютно, и только экран мягко подсвечивал его лицо в полумраке. Обычный, спокойный вечер, в котором ничто не предвещало беды. И вдруг — резкое, какое-то озлобленное шипение под кроватью. Его кошка Чилли, пушистая и обычно ласковая, забилась под кровать и шипела оттуда, будто там затаился враг. Джекс невольно улыбнулся — он любил эту дурочку, даже когда она вела себя странно.

Он отложил телефон в сторону, на тумбочку, и не спеша сполз с кровати. Половицы привычно скрипнули под его весом. Джекс присел на корточки рядом с кошкой, чувствуя, как та напряжена всем своим маленьким тельцем: шерсть дыбом, уши прижаты, хвост хлещет по полу. — Ну чего ты там увидела, а? Дай-ка я сам гляну. Он просунул руку под кровать. В темноте пальцы нащупали привычную пыль, какой-то мусор, клочок свалявшейся шерсти… А потом коснулись чего-то мягкого и округлого. Джекс нахмурился. Что за ерунда? Он сжал находку и вытащил на свет. Это была плюшевая игрушка. Его старая игрушка. Риббит. Джекс замер на месте. Тупо уставился на неё, не в силах отвести взгляд. Риббит — та самая, что когда-то была его любимицей, а потом пропала. Та, что потом стала сниться ему в кошмарах. Приходить без спросу. Шептать всякое. Угрожать. Он думал, что избавился от неё навсегда. Думал, что оставил весь этот бред позади. Голова закружилась. В висках застучало, перед глазами всё поплыло. Джекс прижал игрушку к груди и вдруг почувствовал отвращение. Да нет, не к игрушке даже — к себе. К тому, что сидит сейчас на полу, дрожит и не может справиться с детским страхом. К ней — за то, что она снова здесь. К этому чёртовому куску ткани и набивки, который имел над ним такую власть. А потом к горлу подкатил резкий, тошнотворный ком. Желудок сжался в спазме. Джекс едва успел отбросить игрушку в сторону. Его вырвало — прямо на пол. Чёрная, липкая жидкость хлынула изо рта, та самая, что мерещилась ему в галлюцинациях. Густая, пульсирующая, живая. Он смотрел на неё расширенными от ужаса глазами и не мог поверить, что это вышло из него. Дышать стало трудно. Джекс, быстро перебирая ногами, задом отполз к стене, вжался в неё спиной так сильно, что лопатки заболели. Его трясло — по-настоящему, до дрожи в коленях, до стука зубов. Обхватив себя руками, он смотрел на лужу чёрной дряни на полу и на игрушку, что валялась рядом

В горле стоял ком, а на глазах — злые, бессильные слёзы.

4 день 4 мем. 5 день 5 мем