꧁THE_JOKER_РЕСТ꧂

Они шли по заснеженному тротуару, зажатому между безликими рядами старых хрущёвок и высокими, тёмными коробками новых жилых комплексов. Вокруг не было ни души. Морозный воздух колол лёгкие, а под ногами глухо хрустел снег. Шут держал Пика мёртвой хваткой — его пальцы намертво впились в запястье здоровой руки парня, не оставляя ни единого шанса на побег. Но вдруг Шут резко остановился. Взгляд его заметался по тёмным окнам домов, в глазах промелькнула какая-то хаотичная, ведомая лишь наркотическим бредом мысль. Ш.— Стой здесь. Не уходи.. — оборвал он тишину хриплым приказом, разжал пальцы и быстро скрылся за углом ближайшего здания. Пик замер, ошеломлённый. Сердце безумно заколотилось в груди, отдаваясь глухими ударами в ушах. Оставшись один посреди улицы, он мгновенно впал в панику. Разум кричал: "..Беги!, сейчас! скорее!.." — но тяжёлый протез ноги словно прирос к обледенелому асфальту. Страх сковал мышцы. "Что делать? Закричать? Рвануть в темноту дворов?" Пока в его голове метались хаотичные мысли, из-за угла так же внезапно, стремительной рваной походкой, вернулся Шут. Он подошёл вплотную и протянул Пику ладонь. На ней лежал обычный круглый чупа-чупс в яркой обёртке. Ш.— На, держи. Просто так.. Шут безумно улыбнулся, слова, его "просто так" уже звучал как приговор, он сунул леденец в пальцы Пика и, снова крепко перехватив его под руку, повёл дальше. Вскоре дома расступились, и они вышли в глухой, окружённый пятиэтажками двор с обветшалой детской площадкой, которую похоже даже и не думали как то перестраивать или хотя бы вновь покрасить. Пик бросил взгляд на старые железные качели и вросшие в землю скамейки. Внутри что-то глухо отозвалось. Это место казалось смутно знакомым, но воспоминание лежало так глубоко, погребённое под годами пыток и заточения, что он не мог вспомнить, когда и почему был здесь раньше. Шут остановился посреди площадки. Выпустив руку Пика, он достал из кармана сигареты, щёлкнул зажигалкой и шумно затянулся, уставившись в пустоту двора. Пик остался стоять рядом. Неуверенно, слегка подрагивающими пальцами он начал возиться с шуршащей обёрткой леденца. Казалось, он никогда в жизни не пробовал ничего подобного, да и не думал, что когда-нибудь попробует. Когда яркий кругляшок наконец оказался во рту, приторно-сладкий вкус контрастно смешался с горечью в горле. Пик поднял голову. Холод обвивал его лицо, обжигая бледные щёки. Одиночество зимней ночи давило на плечи. Ему было до ужаса, до дрожи в суставах страшно. И больше всего на свете он чувствовал, как сильно, нечеловечески устал. От всего. От вечной боли, от этого безумного контроля, от страха перед следующим днём. Хотя сформулировать это чётко в мыслях он уже не мог — разум был слишком истощён. На мгновение в голове мелькнула отчаянная мысль "Может, закричать? Набрать в лёгкие побольше воздуха и закричать так громко, как только могу, умоляя о помощи?" Но взгляд скользнул по тёмным, спящим окнам хрущёвок. Никто не придёт. А если и придёт, этот псих убьёт их, а потом изольет свой гнев на самого пика. Пик мысленно откинул эту идею, закопав её поглубже. Жёлтый свет старого фонаря выхватывал из темноты медленно падающие крупные снежинки. Они кружились в воздухе, мягко ложась на ржавый металл качелей. Сил стоять самостоятельно почти не осталось — искусственная нога ныла и раздражала кожу от холода. Пик сделал полшага назад и осторожно, едва дыша от собственного нахальства, облокотился спиной о спину Шута. Тот даже не шелохнулся. Он продолжал молча курить, выпуская изо рта клубы серого дыма, словно и не заметив этого жеста, или решив позволить Пику такую слабость. Прижавшись к тёплой куртке своего мучителя, Пик сосал леденец и смотрел на падающий снег. Шут казался сейчас почти спокойным. Но Пик слишком хорошо знал, чудовище внутри этого человека никогда не засыпает. "Что этот урод задумал на самом деле? Зачем этот шарф, эта прогулка, этот дурацкий чупа-чупс!?"

Металлический протез вместо левой руки холодил сквозь тонкую ткань кофты саму руку, а протез ноги давил, сдавливал так что каждый раз жертва чувствовала свое же сердцебиение. Это была цена его прошлой попытки обрести свободу — вечное, осязаемое напоминание о том, что от суда нет выхода. Напротив него, почти вплотную, стоял сам Шут. Его движения были рваными, нервными, а в расширенных зрачках горел нездоровый, безумный блеск — явный признак очередной дозы. В руках он держал длинный ярко-красный шарф. Ш.— Тш-ш.. Ну чего ты дрожишь, маленький мой? — Шут тихо, хрипло рассмеялся, аккуратно перекидывая мягкую ткань через шею Пика. Его тонкие пальцы порхали с пугающей нежностью. Ш.— Смотри, какая красота. Тебе так идет красный. Прямо как... маки. Помнишь цветы? М-м? Помнишь, как они пахнут летним солнцем? Пик не ответил. Он даже не моргнул, продолжая смотреть в пустоту, хотя от упоминания цветов в груди болезненно екнуло. Шут бережно расправил складки шарфа, его лицо расплылось в блаженной, сумасшедшей улыбке. Ш.— Знаешь, а ведь ночью зимой совсем хорошо стало. Так тихо. Город замерз, все эти крики, весь этот шум... всё спряталось под снегом и под покрывалом ночного неба. Я ведь добрый, Пик. Я решил порадовать тебя. Мы пойдем погулять. Просто так.. Представляешь? На улице сейчас никого нет, в разы меньше этих мерзких, глупых людей. Останутся только ты и я. Идеально. Никто не мешает.. Шут на секунду замер, прижавшись своим лбом к плечу Пика и глубоко вдохнув воздух. Но уже в следующее мгновение его лицо исказила резкая, судорожная гримаса. Взгляд мгновенно остыл, став ледяным и яростным. Дружелюбное безумие сменилось чистой, параноидальной угрозой. Он резко, с силой потянул за концы шарфа, туго затягивая его на шее жертвы. Пик судорожно сглотнул, воздух в груди перекрыло, а пальцы протеза непроизвольно сжались издав металлический звяк. Шут наклонился к самому его уху, обжигая дыханием. Ш.— ..Только ты даже не думай бежать, ладно? Не пытайся. Если ты сделаешь хотя бы шаг от меня, если хоть задумаешься об этом... — его голос упал до зловещего шепота. Ш.— .я лично позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не увидел свет. Понял меня? Шут ослабил хватку ровно настолько, чтобы Пик мог сделать тяжелый, хриплый вдох, и требовательно заглянул ему в глаза, ожидая покорного кивка.

Холодный свет одинокой лампочки в прихожей едва рассеивал густой полумрак. Пик стоял неподвижно, словно безжизненный манекен. На его плечах тяжелым грузом висела чужая куртка — теплая, пахнущая резким, сладковато-химической вонью. Пустой, остекленевший взгляд Пика был направлен куда-то в сторону, мимо облупившейся стены. Внутри него тлело лишь слабое, едва уловимое напряжение. За долгие годы взаперти он научился прятать любые эмоции глубоко внутри, но тело помнило всё.

всё ещё 10/10?

@kinn13cards | @kinni13cart_bot

-значит ца год назад +- мы с ней общались, по началу нормально потом все сходилось на нет, ежедневные сорры, наезды на конкретно меня, обвинения слезы и сопли, к тому времени я ещё был терпилой да и говорить "нет" не мог, поэтому терпел и поддерживал её, не спорю что когда то в каких то исключениях был и сам виноват, главное моя проблема в нашей дружбе была та что я сразу не сказал что не хочу с ней общаться, и вон мы закончили общение, прошел год, она снова мне пишет, пишет что жутко влюбленна в меня, не может без меня жить и каждый раз плачет, я ей снова отказал, и снова прошло достаточно много времени, и вот уже в очередной раз она мне пишет, и узнает что я люблю другого человека, ей это не нравится, и сегодня она решила притвориться что моя МАММОЧКА, просит ее написать моему бро что бы он со мной не дружит, ведь он плохо влияет, и что вытоге? Опять сопли и нытье что она меня безумно любит.