К тексту

Нейробиолог Дамасио доказал в 2000-м: воспоминание становится переживанием только через тело — пульс, слёзы, напряжение. Писатели знали это задолго до науки. Пруст запускал память вкусом, Джойс — ритмом, Набоков — остранением (приём, который ломает автоматизм и заставляет видеть заново). Разберёмся, как текст заставляет нас вспоминать физически. ___________ 🤩 04.06 | 19:30 🤩Кривоколенный пер. 14с1 | PonoPlace 🤩Билеты 900₽ (включает напиток)

Что общего между фразой «было темно» и «тьма опускалась с шелковистым шорохом, как чёрная юбка»? И тот и другой описывают одно и то же время суток. Но миры у них разные. Потому что стиль — способ существования мысли. Стиль рождается там, где автор сознательно отклоняется от нейтральной нормы: выбирает длинную или короткую фразу, высокое или низкое слово, метафору или её отсутствие. И каждый такой выбор меняет смысл. «Стиль — это человек» «Le style c’est l’homme», — сказал Бюффон в XVIII веке. Сегодня мы уточним: стиль — способ присутствия автора в тексте через сделанные им выборы. Он не отделим от содержания. Нельзя сказать то же самое «другими словами»,другие слова уже означают другое.

Почему Гуинплен улыбается, хотя не помнит своего прошлого? Что заставляет нас чувствовать вкус детства от одного глотка чая с печеньем? И как текст может заставить вас вспомнить то, чего с вами никогда не было? Вопросы, которые решали Гюго, Пруст и Джойс. И один глобальный: как литература запускает память не как тему, а как устройство — прямо в теле читателя? 04.06 добавим Модиано (амнезия), Исигуро (подавленная память), Набокова (память как чертёж), конечно же разберем античность и средневековье Приходите, будет интересно ___________ 🤩 04.06 | 19:30 🤩Кривоколенный пер. 14с1 | PonoPlace 🤩Билеты 900₽ (включает напиток)

В пятницу был аншлаговый клуб по философии Барта. Вчера я дочитала набоковский «Подвиг» и открыла Селина («Смерть в кредит»). Теперь мне кажется, что все трое пишут об одном: моё тело — не моё. 🤩Барт (семиотика): Тело говорит голосом культуры. «Я голоден» — это не сигнал желудка, а мифема о времени, деньгах и социальном статусе. Тело как знак. 🤩Набоков (психопоэтика): Тело помнит то, что разум предпочёл бы вытеснить. Мартын в «Подвиге» не может забыть Россию — не умом, а спиной, языком, ощущением мороза и запахом прелых листьев. Память как соматический текст. 🤩Селин (экспрессионистский антироман): Тело кричит от ненависти. «Смерть в кредит» — это проза, от которой хочется выть буквально: в ней ломается синтаксис, потому что ломается тело. Что делать с этим знанием? Барт предлагает разоблачать мифы (демистификация). Набоков — превращать память в искусство (эстетизация травмы). Селин — орать (аффект как единственная правда). Я пока не выбрала. Но после майской темы я хотя бы знаю: мой голос — не единственный, кто говорит во мне. Есть ещё тело. И оно не всегда согласно. Июнь будет про память (тела). Приходите разбираться дальше.

Вчера вникали в мифы с Анастасией Тороповой ________ 🤩Обсуждать продолжаем в чате 🤩Расписание наших следующих встреч

Что о вас говорит ваш крем для лица? А способ передвижения, с помощью которого вы добираетесь на работу? Что означает ваша прическа? Вопросы, которые терзали Ролана Барта. И один глобальный: как культура проникает в нашу повседневность и управляет нами? Обсудим с Анастасией Тороповой 29.05 в 19:30 ___________ 🤩 29.05 | 19:30 🤩Кривоколенный пер. 14с1 | PonoPlace 🤩Билеты 900₽ (включает напиток)

Июнь в "К тексту" — про память. Четыре встречи. Четыре формата. Одна тема. 🤩04.06 | 19:30 Лекция (как литература помнит и искажает) 🤩13.06 | 15:00 Коллаж (память как место) 🤩17.06 | 19:30 Письменные практики (память как опора) 🤩26.06 | 19:30 Книжный клуб (память как подвиг у Набокова) Все встречи в PonoPlace (Кривоколенный пер. 14с1). Приходите на то, что отзовётся. Или на всё. Тема одна — углы разные.

Память в литературе это машина. Модиано запускает её через запахи. Исигуро — через недоговорённости. Алексиевич — через чужие голоса. 04.06 на лекции разберём, как это работает. Множество авторов. Множество способов заставить прошлое дышать. Вопрос вам: какая книга заставила вас вспомнить то, чего с вами не было? (Разберем на клубе) ___________ 🤩 04.06 | 19:30 🤩Кривоколенный пер. 14с1 | PonoPlace 🤩Билеты 900₽ (включает напиток)

Ролан Барт рассказывает нам о мире мифов, в котором мы живем. Поговорим о мифах вокруг тела и еды: сформулируем и послушаем рассказы, которыми мы определяем свою телесность, вместе с Анастасией Тороповой — философом и автором книги «Философия телесности». ___________ 🤩 29.05 | 19:30 🤩Кривоколенный пер. 14с1 | PonoPlace 🤩Билеты 900₽ (включает напиток)

Ностальгия — медицинский термин. Придумал его швейцарский врач Йоханнес Хофер в 1688 году для описания болезни швейцарских наёмников, которые сходили с ума от того, что слышали швейцарские песни на чужбине. Симптомы: плач, аритмия, лихорадка. Лечили опиумом, пиявками и возвращением на родину. Набоков в "Подвиге" не лечит ностальгию. Он превращает её в двигатель сюжета. Мартын не может вернуться, но может идти вперёд, неся память как груз. 04.06 на лекции о памяти в литературе поговорим о том, как ностальгия из болезни стала приёмом. P.S. Напоминаю: чат теперь тут

В мае мы говорим о теле. Гюго, "Человек, который смеётся" — тело, которое не подчиняется воле и помнит насилие, даже когда разум отрицает. В июне мы будем говорить о памяти. Но это не новая тема. Это та же тема, просто под другим углом. Что же соединяет май и июнь 🤩Ненадёжная память (Модиано, Исигуро) — память врёт. Как врёт и тело Гуинплена, которое "улыбается" без радости. 🤩Коллективная память (Оруэлл, Эко) — память встроена в язык. Как у Гюго улыбка встроена в лицо. 🤩Травма и лечение (Алексиевич, Фолкнер) — литература не хранит память. Она запускает её. Как Гюго запускает ужас не через сюжет, а через анатомию. 29.05 мы говорим о Барте и мифах тела. 04.06 — о памяти в литературе. Между ними одна тема. Я не знаю, как она называется. Может, "тело, которое помнит". Может, "память, которая имеет вес"

Ролан Барт — это постмодерн. Это отсутствие универсальной истины. Это недоверие к нормам. Это язык, формирующий реальность. ___________ 🤩 29.05 | 19:30 🤩Кривоколенный пер. 14с1 | PonoPlace 🤩Билеты 900₽ (включает напиток)

Гюго 15 лет собирал материалы для "Человека, который смеётся". Мы вчера обсудили почти все за два часа Приём: Гюго понял, что настоящий ужас рождается не в сюжете, а в теле, которое не подчиняется воле.. Последствие для литературы: после Гюго тело перестало быть контейнером для души. Оно стало самостоятельным агентом насилия. В ХХ веке это доведут до конца Кафка и Беккет. Обсуждение продолжается в чате, там же ранний доступ к билетам и книге месяца 😎

Мы собираемся сегодня вечером, чтобы поговорить о человеке, у которого украли лицо. Гуинплену рассекли щёки до ушей. Сдвинули кости лица. Зафиксировали мышцы в положении улыбки. Навсегда. Он не может ни нахмуриться, ни заплакать. Его губы всегда раздвинуты в гримасе радости. Его лицо — маска, которую невозможно снять. Даже когда он один. Даже когда ему больно. Даже когда он смотрит в глаза женщине, которую любит. Что остаётся от человека, если его тело врёт всегда и всем? ___________ 🤩 21.05 | 19:30 🤩Кривоколенный пер. 14с1 | PonoPlace 🤩Билеты 900₽ (включает напиток)

Пришло много откликов на поиск талантов. Некоторые предложения заставили меня задуматься: «А почему мы не делаем так?» Не обещаю запустить всё завтра. Но обещаю попробовать то, что никто не пробует. Следите за анонсами. И пишите, если у вас есть идея, которая мы готовы воплотить ❤

Джойса и Гюго разделяет 80 лет, Ла-Манш и эстетическая программа. Но есть одна деталь, которая их сводит. Оба писателя сделали слепоту инструментом познания. У Гюго — Дея. Она не видит лица Гуинплена — и поэтому видит его душу. У Джойса — не персонаж, а приём. В эпизоде «Циклопы» рассказчик говорит от первого лица, но мы не знаем, кто он. Он слеп к себе — и поэтому мы видим систему предрассудков, которые он не замечает. Гюго даёт слепоту героине. Джойс — себе. Кто из них честнее? Я не знаю. Но оба знали: чтобы увидеть правду, иногда нужно перестать смотреть.

Зачем вы читаете? Спросили меня вчера. Я ответила не сразу. Первый ответ — для навигации. Оленеводы читают снег. Они видят то, чего нет на карте: где прошло стадо, где наст треснул, где ветер сдул тропу. Чтение — это способность замечать невидимое. Арктика, литература, люди — везде есть слои, которые не бросаются в глаза. Второй ответ — для погружения. Я читаю «Улисса», чтобы войти в голову Блума. Чтобы почувствовать, как он переключается с похорон на мысль о печени. Чтобы увидеть, что смерть и голод живут в одном теле, не мешая друг другу. Третий ответ — для встречи с маской. Чтение Гюго это тренировка: научиться видеть за маской живое лицо. Или хотя бы заподозрить, что оно там есть. Студенты не просили трёх ответов. Они ждали одного: «чтобы узнавать новое». Но я не умею давать один ответ, когда есть три. А зачем читаете вы?

Вопреки голливудскому штампу, роман Гюго — не сентиментальная мелодрама об уродце с добрым сердцем. Это политическая и философская притча, написанная кровью. Гуинплен, которому компрачикосы хирургически вырезали улыбку, становится зеркалом английской аристократии: лорды смеются над его лицом, не понимая, что эта гримаса — точная копия их собственной нравственной физиономии. Гюго выстраивает роман на бинарных оппозициях: лик уродства против души красоты (слепая Дея видит только внутренний свет), грязь портового дна против позолоты палаты лордов, карнавальная вольность против закостенелого закона. Обратите внимание на первую часть: несколько страниц бури на море. Океан здесь — метафора истории, безличная и равнодушная сила, которая выносит наверх то уродство, то гениальность, но никогда не спрашивает согласия. Может ли народ признать своим того, кого он привык презирать? Сцена в палате лордов, где Гуинплен произносит правду, а вельможи умирают от хохота, один из самых циничных пассажей мировой литературы, демонстрирующий, что демократия не готова к лицу правды. Не читайте это как «страдание прекрасного урода». Это манифест о том, что смех без сострадания — тот же нож компрачикоса. Гюго писал книгу в изгнании, и каждая страница дышит ненавистью к тем, кто дарует милости сверху, не спускаясь вниз. Советую читать с карандашом, помечая все эпитеты к слову «толпа».

Хочется немного снизить градус серьезности Ваши книжные или просто любимые мемы жду в комментариях

Миф о «компрачикос» (торговцах детьми, калечивших их для ярмарок) — литературный вымысел. Этот термин и подробные описания зверств придумал Виктор Гюго в 1869 году для романа «Человек, который смеется». Историки называют «компрачикос» «неисторической мешаниной»: организованной профессии в XVII веке не существовало, хотя похищения детей и торговля ими были реальной проблемой.