Патимат Тахнаева, историк
前往频道在 Telegram
Страницы истории Кавказа, 19-20 вв. - записки, наброски, полевой материал, публикации. Сказок - не будет.
显示更多2 892
订阅者
-124 小时
+27 天
+23530 天
数据加载中...
吸引订阅者
八月 '26
八月 '26
+8
在3个频道中
七月 '26
+286
在22个频道中
Get PRO
六月 '26
+121
在11个频道中
Get PRO
五月 '26
+178
在15个频道中
Get PRO
四月 '26
+189
在17个频道中
Get PRO
三月 '26
+210
在15个频道中
Get PRO
二月 '26
+2 020
在27个频道中
Get PRO
一月 '260
在32个频道中
Get PRO
十二月 '25
+143
在6个频道中
| 日期 | 订阅者增长 | 提及 | 频道 | |
| 02 八月 | +8 | |||
| 01 八月 | 0 |
频道帖子
| 2 |  +1АНОНС. Да здравствует август - у меня отпуск. И у меня на него грандиозные планы (так плотно свой график я еще не расписывала). А начинается он с реализации давнишней идеи Карима Амирова, которая со временем стала и моей - открытия в Чохе летнего лектория. (Карим тоже в отпуске)))
8 и 9 августа мы «читаем» для односельчан и гостей две замечательные лекции:
у Карима - «Чох. История культа образования», у меня «Чох времен трех имамов (1829-1859)».
Из анонса первой лекции: «…В советские годы: из села вышло много представителей творческой интеллигенции: врачи, учителя, деятели культуры и искусства, среди которых более 300 докторов и кандидатов наук (прим. автора — точное количество уточняется).
Если брать исторический этап с середины XIX века до наших дней, то это можно рассматривать как уникальный социокультурный феномен, в котором образование было возведено в ранг культа, как определенная форма социального лифта.
На лекции мы попытаемся разобраться в вопросе исторических и культурных предпосылок возникновения этого явления, отдельно разберем советский период «остепенения» чохцев, приведем статистику и динамику этого процесса…».
Анонс второй лекции: «Селение Чох, одно из главных селений вольного общества Андалал, принимало активное участие в Кавказской войне времен трех имамов, с 1829-го по 1859 г.
С началом движения селение раскололось на сторонников и противников российской власти, власти имамов. Этот разлом прошел по судьбам поколений чохцев, предопределив будущее селения.
За этот период времени Чох пережил три осады, дважды был разрушен до основания, выдал истории трех шамилевских наибов и двух российских полковников, а сыновья имама Шамиля стали «чохскими зятьями».
Это будет лекция не совсем в прямом смысле слова, а совместное путешествие в прошлое Чоха - мы другие, он тот же. И он ждет нас».
Лекции состоятся в «Этнодоме» у Заура, 8 и 9 августа, 18:30.
Ждем вас! | 826 |
| 3 | В ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕМЫ. Большевики через местных социалистов умело манипулируя шейхами Акушинским и Кахибским (потом они их даже назовут «красными шейхами») «выкинут» Деникина из Дагестана к весне 1920 г. Объявят Советский Дагестан. Летом того же года поднимется антисоветское восстание Гоцинского. К весне 1921 г. восстание подавят.
А теперь, загибаем пальцы:
1. В 1921 г. мусульманское духовенство постановлением Дагобкома РКП (б) лишено избирательных прав.
2. В 1924 г. Даг. обком РКП (б) запретил выбирать представителей мусульманского духовенства в кресткомы, которые на тот момент представляли первый общественно-политический институт власти на селе.
3. В 1925 г. председатель ЦИК ДАССР Н. П. Самурский объявил, что к тому времени мусульманское духовенство республики «единственная сила, с которой приходится сталкиваться в Дагестане Советской власти». Сталкиваться? Вчера еще были союзники.
4. В 1927 г. из рук «противника» было выбито экономическое оружие постановлением ЦИК и СНК ДАССР от 23 января 1927 г. «О национализации вакуфного имущества на территории ДАССР».
Следующий удар по духовенству был нанесен спустя месяца три, постановлением ЦИК и СНК ДАССР от 28 апреля 1927 г. «Об упразднении окружных шариатских судов».
Постановление так же предупреждало: «Лиц, продолжающих после опубликования настоящего постановления осуществлять функции окружных шариатских судов, привлекать к уголовной ответственности».
5. В 1927 г. председатель Даг ЦИКа Н. Самурский уже не церемонился с мусульманским духовенством – в апреле того же года, выступая на VI Вседагестанском съезде Советов, он, в частности, сказал: «Нам нужно вырвать у духовенства последние зубы, чтобы оно не могло произвести ни звука».
6. В 1928 г., на объединенном пленуме Дагобкома ВКП (б) и Контрольной комиссии, зам. председателя Совнаркома ДАССР Мамедбеков К.Г. докладывая о результатах борьбы с мусульманским духовенством, отмечал, что оно «все еще остается сосредоточением антипартийной и антисоветской силы, и только с этой точки зрения мы должны его рассматривать».
7. Сообщал о последовавшей ответной «вражеской» реакции: «К 1928 г. на открытую форму борьбы с советской властью перешли известные шейхи и в первую очередь Али-Хаджи Акушинский, Гасан Кахибский, Магомед Балахинский, Ибрагим-хаджи Кучринский и др.».
8. В 1929 г. партийным органам был разослан циркуляр ЦИК СССР «О мерах по усилению антирелигиозной работы», в котором борьба с религией приравнивалась к классово-политической – борьбе за социализм.
9. В 1929 г. «противник» борцов за социализм в республике по данным Дагестанского отдела ОГПУ был представлен в числе 17 шейхов («а за ними шли тысячи мюридов»), 623 кадиев, до 2 тыс. мулл, свыше 2 тыс. алимов, более 2000 мечетей.
И этому «противнику» была объявлена беспощадная война. Выжили немногие.
10. В «Отчетном докладе Дагестанского отдела ОГПУ о деятельности мусульманского духовенства, шейхизма и мюридизма в Дагестане» сообщалось, что «на протяжении 1930-1933 годов организованному и объединенному кулацко-мульскому и шейхо-мюридскому контрреволюционному повстанческому подполью было нанесено ряд оперативных ударов (цитирую из доклада):
11. «…К тому времени в Дагестане уже было ликвидировано свыше 10-ти контрреволюционных повстанческих образований и масса группировок, в которых мусульманское духовенство, шейхи и мюриды принимало непосредственное участие … Всего репрессировано мусульманского духовенства (далеко по неточному учету) с начала 1930 г. по октябрь 1933 г. - 1212 человек, из них:
шейхов - 9 чел.,
шейхствующих лиц - 5,
общественных кадиев - 91 чел.,
мулл - 405 чел.,
мюридов 702 чел….».
12. В 1937 г. нарком Внутренних Дел ДАССР В.Г. Ломоносов выражал свое недовольство результатами борьбы с духовенством и на одном из выступлений по итогам февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП (б) заявил: «Мы много говорим о мусульманском духовенстве и мало практически действуем, чтобы подрезать корни этого врага». | 1 711 |
| 4 | ДЕНИКИН В ДАГЕСТАНЕ (май, 1919-март, 1920).
22 мая 1919 г. добровольческие войска ген. Деникина заняли дагестанские города Петровск и Дербент. 24 мая был объявлен приказ об образовании временного правительства Дагестана во главе с ген. М. Халиловым. Вскоре была достигнута договоренность о признании власти главного командования Вооруженных сил Юга России (ВСЮР).
Временное про-деникинское Дагестанское правительство оптимистично смотрело в будущее. В «Вестнике Дагестана» от 1 июня 1919 г. оно делилось перспективами предстоящего национально-государственного строительства: «Последующий этап в историческом ходе событий лежит в постепенном федеральном соединении отдельных соседних государственных образований в одну мощную государственную единицу, обнимающую возможно даже всю территорию былой России».
Это были взгляды генерала А.И. Деникина, согласно которым миссия антибольшевистских сил заключалась в воссоздании «единой неделимой России» в рамках границ Российской империи на момент 1914 г.
А.И. Деникин категорически отказывался признавать независимость Горской республики (как, собственно, и саму республику). Он рассматривал Дагестанскую область в составе образованного им Терско-Дагестанского края, в который входили область войска Терского, Кабардинский, Осетинский, Ингушский, Чеченский округа, Владикавказское и Грозненское градоначальства, Кавказский Минераловодческии рн и Дагестанская область. Территории, которые Горская республика считала своими.
К весне 1919 г. деникинская армия стремительно приближалась к границам Дагестана.Правительство Горской республики призывалидагестанцев «принять все меры к мобилизации вооруженных сил против душителей горской свободы», обвиняли Добровольческую армию в «покушении на самоопределение горских народов» и выражали перед «демократией мира» свой «решительный протест против этого грубого насилия над горскими Союзными народами Кавказа и желания начать реставрацию старой дореволюционной России с горских народов».
Тщетно. Их никто не слышал.
Вооруженных сил для защиты своей государственности у республики не было – в ее армии насчитывалось не более 500 человек (под вопросом), а попытка провести мобилизацию оказалась безуспешной. Между тем в Добровольческих войсках на Северном Кавказе находилось до 25 тыс. человек.
Как не без иронии отмечали современники, реальная власть Горского правительства фактически не распространялась далее столичного Темир-Хан-Шуринского округа. Полковник М. Джафаров подтверждал: «Даже в Н. Казанищах, в 8-ми верстах от Шуры приказы Горского правительства никакой силы не имели, не выполнялись».
Тем временем, к концу марта 1919 г., ген. А.И. Деникин подавил сопротивление в Кабарде, Северной Осетии, Чечне и Ингушетии. 29 марта он выступал в Грозном на съезде перед выборными представителями чеченцев. Призывая делегатов съезда к борьбе с большевизмом, он вопрошал:
«Если вам будет обеспечено внутреннее самоуправление – что же вам еще нужно?
Можете ли вы не быть с единой Россией и жить своей самостоятельной жизнью? Если все народы Кавказа будут жить своей собственной жизнью и не считаться со своими соседями, кроме резни ничего не выйдет.
Я последний раз задаю вам вопрос – мир или война? …
От всего сердца я предлагаю прочный мир.
Но помните, что Россия никогда не забудет тех, кто в тяжкие дни борьбы с большевизмом, будет бороться против нее».
На этот съезд, в Грозный, была приглашена делегация Горского правительства, но она отказалась присутствовать на нем, в письменной форме гордо известив Деникина, что проведенные им «никакие переговоры с отдельными племенами или селениями не имеют в глазах Горского союза никакой определенной силы».
Но Деникин был категоричен: «Области Северного Кавказа мне подчинились, ввиду этого я не признаю ни самостоятельности, ни правительства этих областей». А представитель английской миссии на Кавказе очередной раз подтвердит свои позиции: «Правительство Англии поддерживает генерала Деникина и его цели. Цель генерала Деникина – уничтожение большевиков».
| 739 |
| 5 | ДЕНИКИН В ДАГЕСТАНЕ продержался недолго, май 1919-март 1920 гг. Приведу фрагмент текста из книги «Аргвани» (второе издание, 2024). Упоминаю об этом - если у кого возникнут вопросы, открывайте, уточняйте (источники, литературу). | 623 |
| 6 |  +4Мой папа был заслуженный нефтяник Коми Республики. Скончался рано, в 54 года. Похоронен дома, в Чохе, рядом с отцом.
«… У папы была, на мой взгляд, самая романтическая, суровая и мужественная профессия – нефтяник (из геологоразведки). Он был хорошим специалистом.
С детства помню огромное количество грамот, значков «ударника коммунистического труда», какое-то переходящее знамя, которое не выпускали из бригады Тахнаева, и давно перестало быть «переходящим».
Видела его с детства разным на разных буровых - от южносухокумской пустыни до заполярной тундры. И если на буквально отрезанных месяцами от внешнего мира островках буровых точек папа выглядел в спец. одежде как суровый вождь особенного племени «буровитян», то на «больший земле» он преображался. (…)».
/текст из старого поста/ | 764 |
| 7 |  +1Мой дед по отцу, Али-Гилич Тахнаев, колхозный бригадир, орденоносец - Трудового Красного знамени получит после войны. | 750 |
| 8 | Мой дед по отцу, Али-Гилич Тахнаев, колхозный бригадир, орденоносец - Трудового Красного знамени получит после войны. | 73 |
| 9 |  Трудового Красного знамени. Орден. Лежал у дороги. Как было мимо пройти?) | 730 |
| 10 |  Страница из книги «Аргвани», второе издание | 803 |
| 11 | КТО И КОГДА ПОДДЕРЖИВАЛ АНТИСОВЕТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ Н. ГОЦИНСКОГО (1920-1921) или
ПОЧЕМУ КНИГУ «АРГВАНИ» НАДО ЧИТАТЬ (продолжение)
…По официальным утверждениям, предпосылками антисоветского восстания под руководством Н. Гоцинского в Дагестане в 1920-1921 гг., точнее, его горючим материалом являлись «невежество», «отсталость» и «религиозный фанатизм» горцев, которым оказали помощь «закавказские буржуазные правительства при поддержке Антанты» (это утверждение опровергается в параграфе «К вопросу о вооружении повстанцев: мифы и реальность»).
С начала восстания, и до последних его дней, дагестанские большевики и советское военное командование видели в повстанцах исключительно недалеких «фанатичных», обманутых горцев или «несознательную, религиозно-настроенную часть населения» (две трети Дагестана), а имена и личности руководителей восстания и вовсе терялись за потоком оскорбительных, уничижительных ярлыков («лже-имам», «подлый барановод», «предатель Иуда», «свора мулл и хаджиев», «негодяи», «негодяи-овцеводы», «воры и предатели», «продажные лакеи», «проповедники нагайки», «гнусные шарлатаны» и тд.)
Для подавления восстания в конце октября 1920 г. в Дагестан были введены регулярные войска и руководство по подавлению антисоветского было передано было передано командованию Дагестанской группы войск, во главе с начальником 32-й дивизии А.И. Тодорским. Спустя три месяца, в январе 1921 г., в целях усиления борьбы с повстанцами Дагестана и Чечни была создана Терско-Дагестанская группа войск, численностью более двадцати тысяч человек. А. Тахо-Годи признавал, что с вводом в Дагестан регулярных войск в «восстание вылилось в настоящую войну».
Современник событий, известный кумыкский общественный деятель Абусуфьян Акаев (который не относился к сторонникам Н. Гоцинского) о вводе красноармейских войск в Дагестан, незадолго до своего ареста, резюмировал: «Из России прибыло подкрепление. Русские красные отряды, проникнув в горы, уничтожали там банды… и упрочили окончательно Советскую власть». К слову «банды». Не думаю, что в оригинале А. Акаев так называл сподвижников Н.Гоцинского, а по другому на русский язык их не переводили.
Впервые при изложении этого периода истории в текст введены имена его действующих лиц, заслуживающих внимания и уважения, но вычеркнутых из официальной истории как «врагов советской власти» – Кебедмухаммада из Бежта, Ибрагим-хаджи из Кучраба, Саадула-хаджи из Хуты, Мухаммад-хаджи из Балахуни, Дарбиш Мухаммад Хаджи из Нижнее Инхо, Сиражутдин Хаджи из Инхо, Мухаммад-Амин хаджи из Ансалта и др.
Особого внимания в этой главе заслуживают параграфы «Враги и союзники Н. Гоцинского: Врангель, казаки, Горское правительство, Саид Шамиль», «О расхождении взглядов дагестанского мусульманского духовенства на антисоветское повстанческое движение»,
«Н. Самурский, С. Габиев и «красные шейхи»: Али-хаджи Акушинский, Хасан Кахибский (осень, 1920 г.)»,
«Карательные действия Красной армии: с. Куппа, с. Хаджал-махи, Гиничутль, с. Сиух (Гумбет)». (…)
(приобрести книгу можно в Хасе у Назира, в Книжной лавке историка» | 680 |
| 12 | ЭМИРАТ УЗУН-ХАДЖИ (сентябрь, 1919 - март, 1920).
Часть 6.
С сентября 1919 г. в состав армии эмирства влился небольшой красноармейский отряд, числом до 70 человек, нашедший убежище от деникинцев в горной Чечне с начала 1919 г. Его возглавлял большевик Н.Ф. Гикало, получивший в эмирстве звание «главнокомандующего 5-й армией».
Этот факт дал основание деникинскому органу печати «Вестник Дагестана» (№22, 1919 г.) обвинять Узун-хаджи в том, что он «променял зеленый халат на красную шинель, Аллаха – на Карла Маркса, Магомета – на Ленина и Троцкого».
Со слов члена его отряда, большевика А. Костерина, при решении вопроса о его нахождении на территории эмирства, «фельдмаршал» И. Арсанукаев-Дышнинский заявил: «Что же касается большевистской, так называемой Красной Армии, ее нахождение как гостьи в наших пределах С.К. Эмиратства нахожу пока возможным». Ставил условия: «…в случае, если Гикало пожелает подчиниться правительству С.К. Эмиратства, то тогда его и его армию считать нашими друзьями по очистке земли нашей от реакционеров».
Но попытка дипломатического решения вопроса выглядела более чем нелепо: «Гикало и его армию рассматривать как остаток Советской власти, пришедшей нам на помощь. Гикало обязан подчиниться нам…».
Гикало принял предложение, другого варианта спасти отряд у него не было. Но в центр написал: «Меня с отрядом Красной Армии (русской) Узун-Хаджи думает подчинить великому визирю и главнокомандующему. Такой власти и такому порядку я подчиняться вместе с красноармейцами не могу и не буду».
Вскоре, уже к ноябрю, обстоятельства сложились так, что на чрезвычайном заседании И. Арсанукаев-Дышнинский потребовал сместить Н. Гикало с поста «командующего 5-й армией», а отряд подчинить правительству. «Великий везирь» не смог своего добиться – спустя два месяца, 6 февраля 1920 г., он сам был разоружен гикаловцами, арестован и смещен с должности. К тому времени в Дагестане большевикам удалось поставить под свой контроль Совет обороны Дагестана и Северного Кавказа, оттеснив от руководства «шариатистов» и «горцистов».
В начале марта 1920 г. подразделения РККА совместно с красными партизанами перешли в наступление в Дагестанской и Терской областях. 16 марта 1920 г. Терская областная группа красных повстанческих войск под командованием Н.Ф. Гикало заняла Грозный.
Эмир Узун-Хаджи отправил в Грозный на переговоры делегацию (сам он плохо себя чувствовал) в Штаб Красной армии (в г. Грозный) для установления рамок и норм мирных взаимоотношений между эмирством и Советской Республикой. Большевики в ультимативной форме потребовали от шейха Узуна-хаджи отказа от гражданской власти, роспуска армии и запрета на формирование новых военных отрядов, предписав ему подчиниться советской власти и не вмешиваться в ее распоряжения и действия.
Но Узун-Хаджи не дождался возвращения своих делегатов из Грозного, 31 марта он скончался. Так и не узнав о крахе своей шариатской империи. | 632 |
| 13 | ЭМИРАТ УЗУН-ХАДЖИ (сентябрь, 1919 - март, 1920).
Часть 5.
К концу 1919 г. удар по позициям шейха в Андийском округе нанес начальник округа капитан Хадис Гаджиев (сторонник деникинской власти), который в начале декабря созвал совет алимов Каратинского участка.
В рапорте от 16 декабря он сообщал в Темир-Хан-Шуру о его результатах и о новом воззвании имама Н. Гоцинского:
«…Были вызваны со всего каратинскогоучастка ученые по-шариатски. …Съезд состоял из 12 лучших алимов в нашем участке и 15 поверенных от обществ.
После моей речи, произнесенной в пользу Добровольческой армии и разъяснения стремления ее, и обмена мнений между собой, съезд пришел к заключению: «Узун-Хаджи, выдаваемый себя за шариатского имама, является самозванцем и повстанцем против действительного имама Нажмуддина Гоцинского.
…Съезд единогласно постановил: «Объявить Узуна врагом шариата, а его дело гибельным для населения. Нажмуддина Гоцинского [объявить] действительным имамом и его проповедь в пользу добровольческой армии приемлемой и желательной.
Объявить населению об этом решении и вести борьбу в контакте с Добровольческой армией против Узун Хаджи. Сейчас же отправить к Нажмутдину [Гоцинскому] двух делегатов, донести о своем намерении, получив санкцию от него приступить к работе.
От него получено воззвание, что «всякий мусульманин должен вести борьбу против Узун-Хаджи и убить его – долг всякого выполняющего догматы шариата, и что все должны работать в пользу добровольцев». Об этом оповещено население».
По данным деникинской разведки, с ноября 1919 г. «движение Узун-Хаджи стало изживать себя, большая часть плоскостной Чечни отвернулась от Узуна», его покидают дагестанцы: «Тавлинцы, составляющие главную массу Узун-Хаджи, уходят в Дагестан.
В виду угрозы распада своей армии, Узун-Хаджи объявил набор добровольцев, обещая платить им за службу по 1000 руб. в месяц, но успеха этот набор не имеет. Рост противобольшевистского настроения в горной Чечне усиливается. Аулы Махкеты, Элистанжи, Агашты … обещали не впускать в свои аулы большевиков и узун-хаджинцев. …По имеющимся сведениям, среди горных чеченцев растет недовольство Узун-Хаджи и ненависть к большевикам» .
К началу 1920 г. Узун-хаджи теряет контроль над горной Ингушетией и большей частью юго-западной Чечни.
| 555 |
| 14 | ЭМИРАТ УЗУН-ХАДЖИ (сентябрь 1919-март, 1920)
Часть 4.
В современной историографии встречаются несколько преувеличенные представления о якобы имевших место фактах военной поддержки эмирства международным сообществом в лице ряда государств, с Грузией, Азербайджаном и Османской империей.
«Дипломатическое представительство» турецкого офицера Гуссейна-эфенди, занимавшего в эмирстве должность Шатоевского губернатора, ничем не подтверждались. В мае 1919 г. он был отмечен деникинской разведкой как «турецкий эмиссар в Шатое, занятый одиночной партизанщиной и вербовкой желающих перейти в подданство Турции», а в декабре 1919 г. его назначили Шатоевским «губернатором» и жаловали чином «генерал-майора».
Помощь, поступившая «от Грузии» в лице отряда Л. Кереселидзе и его отряда, так же была преувеличена. Правительство Грузии не имело к нему отношения, а сам грузинский отряд продержался в эмирстве не больше месяца. По сведениям деникинской разведки, к началу ноября «все офицеры, прибывшие из Грузии, забрав остатки не розданного еще оружия, ушли обратно в Грузию».
Отряд Л. Кереселидзе прибыл в Чечню в самом конце сентября, а уже в первых числах декабря 1919 г. Арсанукаев-Дышнинский обращался к председателю Совета Министров Грузинской республики официальным письмом, в котором не скрывал своей досады по поводу неоправданных от него ожиданий:
«…Командированные сюда в качестве добровольцев генералы Кереселидзе и другие покинули пределы Северо-Кавказского Эмирства без всякого на то разрешения, как со стороны Эмира, а так равно с моей стороны…
Генерал Кереселидзе… был прислан неизвестным здесь национальным комитетом и несуществующим в Грузии каким-то Меджлисом горских союзных народов. … я убедительно просил генерала Кереселидзе и других, чтобы… не покидали страны и генерал Кереселидзе вопреки своему обещанию …прямо уехал в Грузию… Грузинский экспедиционный отряд увел отсюда массу обывательских и казенных лошадей».
В сентябре 1919 г. объявив о Северо-Кавказском эмирстве, спустя два месяца, в декабре, Арсанукаев продолжал обращаться к правительствам Грузии и Азербайджана с просьбами о признании эмирства и установления с ним дипломатических отношений.
Арсанукаевписал: «…Цель Его Величества и нынешнего Правительства следующая: прежде всего убедительнейшие просить соседние наши державы – Грузинскую республику … и Азербайджанскую республику …о признании Северо-Кавказского Эмирства во главе с Его Величеством Эмиром шейх Узун-Хаджи-Ханом, затем войти с нашим правительством в договорное союзное соглашение, оказывая нам, по крайней мере, в течение нескольких лет существенную помощь».
Эмирству тем временем оставалось три месяца существования.
| 489 |
| 15 | ЭМИРАТ УЗУН-ХАДЖИ (сентябрь, 1919-март, 1920).
Часть 3.
Н. Самурский не без оснований иронично отзывался о новообразованном государстве как об «опереточной монархии». Наглядным подтверждением тому служила бурная «государственная» деятельность бывшего ротмистра, а ныне фельдмаршала и председателя правительства шариатской монархии.
Территориально-административное устройство Северо-Кавказского эмирства Арсанукаев скопировал с Российской империи: на относительно небольшой территории, состоявшей из частично Андийского, Веденского и Грозненского округами им было создано целых семь «губерний».
Дз. Гатуев перечислял их: «Андийское, Веденское, Шатоевское, Итум-Калинское, Грозненское и два Ингушских – первое и второе. Губернаторства – на округа и на участки. …Границы губернаторств не были определены точно, в силу чего происходили недоразумения между губернаторами».
Был также скопирован военно-бюрократический и административный аппарат (состоявший из градоначальников, начальников, губернаторов, начальников округов, наибов и сельских старшин), обслуживаемый жандармерией.
Все ключевые составляющие механизма государственной машины (суд, казна, правительство, парламент, деньги, тюрьма, армия и полиция) с самого начала плохо работали, точнее, не работали. В этом отношении красноречивы и показательны сообщения «губернаторов» эмирства, написанные в конце 1919 г., спустя месяц-полтора после образования государства.
Андийский губернатор писал: «Служить и работать при таких обстоятельствах я не в силах: подчиненные не исполняют ни одного приказания». Итумкалинский губернатор так же не скрывал своих эмоций: «Убедился, что население района к делу эмирства относится весьма недоверчиво и неблагожелательно… Местное духовенство в настоящий момент совершенно не сочувствует делу…». Веденский губернатор писал: «…общество селения Дуба-юрт отказывается от выполнения наших требований о выдаче продовольствия...».
Карьеру от «ротмистра военно-юридической академии» до «фельдмаршала» И. Арсанукаев проделал в течение месяца, со 2 ноября по 2 декабря 1919 г.
Еще к октябрю 1919 г. им было «организовано 7 армий», но каких?
В общей сложности во всех семи «армиях» численность не превышала тысячу человек – по данным турецкого офицера Гусейна-эфенди, находившегося в Ведено, осенью 1919 г. вооруженные силы эмирства «составляли 605 всадников, 194 пехотинца, 30 офицеров и 2 генерала-майора».
Проводились безуспешные попытки провести в «эмирстве» мобилизацию всех способных носить оружие в возрасте от 18 до 50 лет. О плачевном состоянии эмирской армии к началу зимы Дз. Гатуев, с ссылкой на многочисленные отчаянные рапорты командующих армий, писал: «Войска отсиживались на фронте голодные, раздетые, безоружные, вынуждаемые самоснабжаться, дезертировать и отступать».
| 447 |
| 16 | ЭМИРАТ УЗУН-ХАДЖИ (сентябрь 1919-март 1920). Часть 2.
Вскоре после прибытия в Ведено, 29 сентября 1919 г., Иналук Арсанукаев-Дышнинский сообщил региональной общественности о создании на Кавказе нового государства, «шариатской монархии», и о составе его правительства:
«Высочайшим указом Его Величества эмиром Северного Кавказа я был назначен Великим Везиром с поручением мне формирования кабинета министров.
…Мною будет дано знать своевременно соседним державам с просьбой о признании Северо-Кавказского эмирства самостоятельной шариатской монархией во главе с эмиром Узун-Хаджи-Ханом, но под протекторатом Халифамусульманского эмира Его Величества Оттоманского императора Магомета Ваххида VI-го. …Мы не требуем автономии, а хотим самостоятельной шариатской монархии. …Мы избегаем повторения эпохи мифической Горской Республики».
Это был первый официальный документ эмирства, подписанный «Великим Везирем и главнокомандующим войсками Военно-Юридической Академии ротмистром Дышнинским».
Итак: верховным главой «кавказских мусульман» признавался турецкий султан-халиф, его региональным наместником – эмир Северного Кавказа «Узун-Хайри-Хаджи-Хан». Официально эмир Узун-хаджи заключал в своих руках всю полноту законодательной, исполнительной, судебной и военной власти, но в действительности, как показали события, он являлся скорее декоративной фигурой, практически не участвующий в повседневной жизни и управлении государством.
Реальная власть была сосредоточена в руках «великого везира» И. Арсанукаева-Дышнинского.
Н. Самурский писал тогда: «В слободе Ведено в Чечне… была образована опереточная монархия «Северо-Кавказскогоэмирства» под протекторатом султана турецкого…во главе с шейхом Узун-хаджи».
Другой участник событий, большевик К.С. Бутаев, отзывался о новоявленной монархии не менее иронично: «Вся эта бутафория выеденного яйца не стоила. Все это было декоративно, выдумано... «Шариатская монархия» своим фактическим ничтожеством и ребяческой игрой, но разнесенной по всей… Чечне как нечто, приносящее в жизнь шариатские начала, … в конце концов разлетелась…».
Шейх Узун-хаджи, имам и эмир, поручил «великому везиру» сформировать правительство. Арсанукаев с поручением справился – правительство шариатской монархии состояло из Совета министров 12-ти министерств и Меджлиса.
Сам он взял на себя председательствование в Совете министров и несколько портфелей министров – иностранных дел, морского, духовных имуществ (вакуфов) и народного просвещения.
Далее следовали министр юстиции, министр двора Его Величества (эмира), министр внутренних дел, военный министр, министр земледелия и государственных имуществ, министр финансов, министр путей сообщения, почт и телеграфов, министр продовольствия, торговли и промышленности.
Вместе с «портфелями министров» все назначенцы получали воинские звания «генерал-майоров» (но только двое из них, по признанию Арсанукаева, были «грамотны по-русски или по-арабски»).
Сразу же после формирования правительства Арсанукаев выпустил воззвание к народам Кавказа, оно начиналось со слов: «Я обращаюсь к Вам от имени наместника самого Султана, эмира Северо-Кавказских народов». Воззвание извещало, что «Северо-Кавказские мусульмане избрав своим эмиром Узун-Хаджи-хана, установили свое правительство и будут идти по стопам своих отцов, проливавших свою кровь в борьбе за свободу». Арсанукаев подписался под воззванием «председателем правительства и Верховным главнокомандующим фельдмаршалом, князем Дышнинским-Арсанукаевым». | 462 |
| 17 | ЭМИРАТ УЗУН-ХАДЖИ (сентябрь 1919 – март 1920 г.)
Часть 1.
В июне 1919 г., после отставки Горского правительства в конце мая, Узун-Хаджи отправился в горную Чечню с намерением сражаться с «казаками», деникинцами. Но сил у шейха первое время было мало. По М.-К. Дебирову, шейх решил исправить положение, «пройти через Чечню в Андийский и Аварский округа и таким образом набирать войско». Но план сорвался: «Когда он вступил в Аварский округ, то Нажмудин Гоцинский и Кайтмаз Алиханов не позволили пройти дальше».
В начале июля 1919 г. шейх прибыл в с. Ботлих, в окружной центр Андийского округа (который состоял из трех участков: Гумбетовского, Каратино-Технуцальского, Ункратль-Дидоевского), и объявил сбор войск для своего отряда, но и здесь не встретил ожидаемой поддержки. Начальник Каратино-Технуцальского участка М. Саадуев писал: «Пока добровольно ему подчиняется в Андийском округе часть Технуцальского участка и Андийский участок, выбравший его в имамы. Ни гумбетовцы, ни ункратлинцы, ни дидоевцы ему не подчинялись». Начальник Аварского округа Кайтмаз Алиханов тогда же писал «о полной ничтожности сил Узун-Хаджи, состоящих из чеченцев, и почти все общества Андийского округа отказываются к примкнуть к его авантюре и везде оказывают ему сопротивление».
Но уже к октябрю 1919 г., по данным деникинской разведки, ситуация изменилась: «Узун-Хаджи, действуя то авторитетом власти и ислама, то деньгами, то террором, расширяет восстание. Ряду аулов нейтральных или доброжелательных нам предъявлены Узуном ультимативные требования присоединиться к нему, выставить определенное число всадников, дать денег и муки, угрожая в случае неповиновения уничтожить непокорные аулы».
В частности, в конце сентября, после отказа кадия чеченского селения Шали признать его власть и прекратить какие-либо связи с деникинцами, «он повесил его на центральной площади, а еще четырех мулл из этого же села за поддержку кадия посадил в тюрьму».
В последних числах сентября 1919 г. Узун-Хаджи неожиданно объявил себя эмиром, главой новообразованного государства – «Северо-Кавказского эмирства». Произошло это вскоре после прибытия в конце сентября 1919 г. к шейху чеченца Иналука Арсанукаева-Дышнинского с фирманом якобы от «турецкого халифа», в котором последний предлагал шейху создать независимое государство под протекторатом Османской империи.
По настоящее время личность И. Арсанукаевавызывает у исследователей противоречивые мнения, но практически все его современники единодушно отзывались о нем как о предприимчивом авантюристе. Принято считать, что он получил образование в одном из российских военных училищ, до революции служил полицейским приставом в Грузии, а в 1911 г., чтобы жениться на овдовевшей грузинской княгине, присвоил себе титул князя и выдумал себе «княжескую» фамилию Дышнинский(производную от родового тейпа); когда обман раскрылся, был вызван братом княгини на дуэль; в Первую мировую воевал на Кавказском фронте, находился в плену у турков, последний его военный чин – ротмистр.
Узун-Хаджи почему-то поверил, что Арсанукаев-Дышнинский является эмиссаром османского султана-халифа, хотя совсем недавно, в июне 1919 г., по словам полковника М. Джафарова, «турки …даже не заметили или не захотели заметить этого маленького человека, Узун-хаджи обиделся и отошел в сторону».
Н. Самурский о государстве шейха не без иронии писал: «В конце концов, в 1919 г. он дошел до создания карикатурной шариатской монархии (эмирства) в Чечне под протекторатом турецкого султана». | 520 |
| 18 | Начинаю цикл постов об эмирате Узун-хаджи. Кому интересны ссылки на процитированные источники - открываем «Аргвани», второе издание.
Приобрести можно в Хасе, у Назира, владельца книжного магазина https://instagram.com/history_books_?igshid=OGQ5ZDc2ODk2ZA== | 542 |
| 19 | Красная армия совместно с красными партизанами перешли в наступление в Дагестанской и Терской областях; 16 марта 1920 г. был занят Грозный.
Эмир Узун-Хаджи отправил в Грозный на переговоры делегацию для установления рамок и норм мирных взаимоотношений между эмиратом и Советской Республикой.
Но большевики в ультимативной форме потребовали от шейха Узуна-хаджи отказа от гражданской власти, роспуска армии и запрета на формирование новых военных отрядов, предписав ему подчиниться советской власти и не вмешиваться в ее распоряжения и действия.
Но Узун-Хаджи не узнал об этом - 31 марта он скончался. М.-К. Дибиров писал: «Этим были исчерпаны все переговоры между Узун-Хаджи и советской властью…
… после смерти Узун-Хаджи на его место избрали имамом жителя с. Инхо шейха Дервиша Магомеда, но после установления в Чечне и Дагестане Советской власти, его имамство, просуществовав два дня, было ликвидировано».
В начале апреля 1920 г. шейх Дарбиш-Мухаммад с небольшим отрядом мюридов вернулся к себе домой, в с. Верхнее Инхо. Но не пройдет и полгода, как он присоединится к антисоветскому восстанию имама Нажмутдина Гоцинского и возглавит Совет шейхов. | 665 |
| 20 | ЭМИРСТВО ШЕЙХА УЗУН-ХАДЖИ.
К началу лета 1919 г. шариатское движение в Дагестане раскололось: шейх Али-хаджи Акушинский в борьбе против деникинцев поддержал большевиков, имам
Нажмутдин Гоцинский, противник большевиков, стал приверженцем деникинцев.
Шейх Узун-хаджи противостоял и деникинцам, и большевикам.
В июне 1919 г., после отставки Горского правительства, Узун-Хаджи отправился в горную Чечню с намерением сражаться с «казаками», деникинцами. Но сил у шейха первое время было мало. По М.-К. Дибирову, шейх решил исправить положение, «пройти через Чечню в Андийский и Аварский округа и таким образом набирать войско». Но план сорвался. В Андийском округе его попытки мобилизации оказались безуспешными: «… аулы встречали шейха выстрелами. У них уже был свой руководитель, шейх Мухаммад-Амин Ансалтинский».
В июле 1919 г. шейх прибыл в Ботлих — окружной центр Андийского округа (из трех участков: Гумбетовского, Каратино-Технуцальского, Ункратль-Дидоевского ) и объявил сбор войск для своего отряда, но не нашел поддержки. Его отряд состоял из 700 человек.
В последних числах сентября 1919 г. Узун-Хаджи неожиданно объявил себя
эмиром, главой новообразованного государства — «Северо-Кавказского
эмирата». Произошло это вскоре после прибытия к шейху чеченца Иналука
Арсанукаева-Дышнинского, крайне сомнительной личности, с фирманом якобы от турецкого халифа, в котором предлагали шейху создать независимое государство под протекторатом Османской империи. Узун-Хаджи почему-то поверил, что Арсанукаев-Дышнинский является эмиссаром османского султана-халифа.
В новообразованном государстве «шариатской монархии», эмир Узун-хаджи официально заключал в своих руках всю полноту законодательной, исполнительной, судебной и военной власти, но в действительности, как показали события, он являлся скорее декоративной фигурой, практически не участвующий в повседневной жизни и управлении государством. Реальная власть была сосредоточена в руках «великого везира» Арсанукаева-Дышнинского.
Большевики, которые с октября 1919 г. активно добивались сближения
с шейхом как с антиденикинским союзником - в личной и служебной переписке не жаловали ни его, ни Арсанукаева-Дышнинского. Носов А. Ф., в 1919–1920-е гг. руководитель большевистского антиденикинского движения в Чечне и Ингушетии, сообщая партийному руководству о возникновении «эмирства», писал, что шейха «поддерживала небольшая группа авантюристов во главе с бывшими полицейским приставом Арсану-
каевым-Дышнинским…».
С. М. Киров, член Реввоенсовета 11-й армии, отзывался об Арсанукаеве как об одном из «новых авантюристов», и писал в центр: «Недавно там появился чеченский ротмистр Дышнинский, который совместно с турецкими агентами и горскими проходимцами объявил Дагестан и горскую часть Терской области эмирством под командованием Турции…Узун-Хаджи провозглашен эмиром».
С. Орджоникидзе заметил в ответ: «Эмирство Узун-Хаджи обречено на безусловную неудачу. Горцы расчетли-
вый народ: если за эмиром следовали бы турецкие полки, которые освободили бы их от Деникина, эмир имел бы успех, но так как этого не будет, а за это Деникин ещё раз вздует, они будут проклинать эмира и его эмирство.
Здесь вопрос, как скоро мы опрокинем Деникина? Все остальное пустяки».
Но как бы иронично большевики не относились к «обреченному эмирству Узун-хаджи», они не могли игнорировать в лице шейха союзника, который за короткий срок объединил вокруг себя антиденикинские силы из Дагестана, Чечни, Ингушетии, Кабарды (правда, опять же, на короткий срок). Тем более что в октябре 1919 г. шейх Узун-хаджи получил предложение войти в состав Совета обороны Дагестана под руководством шейха Али-хаджи Акушинского.
В октябре 1919 г. С. М. Киров обращался к В. И. Ленину с просьбой написать воззвание к восставшим горцам Северного Кавказа с целью привлечь их на свою сторону — ценой любых обещаний и, в том числе, личного обращения к шейху Узун-хаджи: «… крайне обходимо Ваше личное письмо Верховному вождю горских революционных войск Узуну-Хаджи…».
[О том, что творилось в эмирате - нужен к пост]
В начале марта 1920 г. | 671 |
