Exec Insider | Софья Беляндинова

Ко мне попала отличная книга «Мыслящие машины Дженсена Хуанга» Стивена Витта, история Nvidia, и хочу рассказать, почему ее стоит читать не только айтишникам. Спасибо за подарок издательству Альпина 🫶 Это не проходная бизнес-биография: премия Financial Times «Бизнес-книга года», список лучших книг 2025-го по версии The Economist. Автор, журналист-расследователь из New Yorker, до этого написал культовую книгу о музыкальном пиратстве. Сюжет начинается в закусочной Denny's, где в 1993 году три инженера придумали компанию для игровых видеокарт. Дальше нишевый производитель железа для геймеров становится самой дорогой компанией мира. А Дженсен Хуанг, ее CEO с первого дня и до сих пор, превращается в человека, на чьих чипах стоит вся мировая ИИ-революция. Хуанг ломает почти все правила из учебников менеджмента. Полсотни прямых подчиненных вместо положенных семи. Обратная связь публично и жестко, при всех: он искренне считает, что разбор ошибки должен учить не одного, а сразу всех. Витт описывает его как незаменимого, неуловимого и изолированного человека. Так управлять нельзя, говорит теория. Тридцать три года и самая дорогая компания мира, отвечает практика. Для меня это очередное напоминание: сильная культура это последовательность, а стиль может быть почти любым. Витт не пишет икону: он показывает, что прорыв Nvidia вырос из экосистемы, свободного перетока людей между компаниями Долины, таланта иммигрантов, университетской науки и совета директоров, согласного ждать. Гений опирался на среду. И самая сильная сцена книги: когда автор спрашивает Хуанга о рисках ИИ, тот выходит из себя. Человек, который строит будущее, не хочет обсуждать, чем оно может обернуться. После этой сцены о книге спорили больше, чем после всех остальных глав. Из оговорок: повествование заканчивается серединой 2024-го, так что свежих поворотов там нет. Но книга и не про новости. Она про то, как выглядит вблизи руководитель, поставивший на одну идею дольше, чем готово большинство. Мое любимое: Хуанг не носит часы. Объясняет так: сейчас и есть самое важное время. Софья Беляндинова

Вчера на карьерной консультации поймала мысль: мы нанимаем гроссмейстеров, а потом удивляемся, что они проигрывают партии, где по доске бьют кулаком. Смотрите, в чем сила гроссмейстера. Он изучил тысячи сыгранных партий. Он знает дебюты, эндшпили и лучшие практики. Покажите ему позицию, и он вспомнит, кто и как ее уже разыгрывал. Это огромный труд и настоящая экспертиза, я нисколько не иронизирую. У этой экспертизы одно условие: правила не меняются посреди игры. Конь ходит буквой Г, противник ждет своего хода. А теперь бизнес. Здесь по доске могут ударить кулаком. Могут перемешать черных с белыми. Противник может встать, уйти и открыть свою федерацию шахмат. Регулятор может объявить, что с четверга ферзь ходит по-другому. Математик фон Нейман, создатель теории игр, объяснил эту разницу еще семьдесят лет назад: шахматы вообще не игра, а хорошо определенная форма вычисления. Настоящая жизнь состоит из блефа, обмана и вопроса, что другой человек думает о моих намерениях. Нассим Талеб позже дал этой путанице имя: игровая ошибка, когда мир с его хаосом путают с игрой, где правила известны и вероятности считаются. Так вот, менеджеры делятся примерно так же. Одни блестяще играют выученную партию: масштабируют отлаженное, ведут проверенные процессы, доводят системы до совершенства. Другие сильны именно тогда, когда фигуры перемешали: читают людей вместо позиций, торгуются, блефуют, пересобирают правила на ходу. И вот мысль, ради которой пост. Слабость почти никогда не в людях. Слабость в рассадке. Гроссмейстер на турбулентном рынке цепенеет: его библиотека партий не содержит позиции «кулаком по доске». Другой игрок в зрелом отлаженном бизнесе скучает и начинает переворачивать доску сам, просто чтобы было интересно. Поэтому сначала честно ответьте, какая у вас сейчас доска: играете партию по правилам или сидите в баре, где через стол уже летят стулья. И только потом выбирайте, кого сажать за эту доску. Софья Беляндинова

Это настолько часто всплывает в разговорах, что пора написать: интеллект в общем и образование в частности никак не гарантируют денег. По большому счету значение имеют лишь характер и ценностный ряд. Я знаю выпускников Harvard, которые годами не могут найти себя. И знаю очень крупных предпринимателей, в чьей биографии курсы, название которых не принято произносить в приличном обществе. Ни то ни другое ни хорошо ни плохо. Это всегда разговор лишь о том, как и с кем вы хотите вести дела. Теперь наука. Экономист Джей Загорски проанализировал данные 7 403 американцев, которых наблюдали десятилетиями. Связь IQ с зарплатой есть: каждый балл добавляет от 200 до 600 долларов годового дохода. А вот с богатством, с тем, что у человека в итоге остается, связи не нашлось никакой. Среди самых умных, с IQ выше 125, шесть процентов сидели с исчерпанными кредитками. Интеллект хорошо продается в найме. Но состояние собирается из характера. Есть и второе исследование, столетнее. В 1921 году психолог Льюис Терман отобрал полторы тысячи детей-гениев и следил за их судьбами всю жизнь. Разницу между успешными и неуспешными внутри этой группы объясняли настойчивость, уверенность и ранняя поддержка родителей, баллы IQ не объясняли ничего. Вишенка: двое мальчиков, которых Терман отсеял на входе как недостаточно одаренных, выросли в нобелевских лауреатов по физике. Про ценностный ряд лучше всех сказал Виктор Франкл, психиатр, прошедший концлагеря. Вслед за Ницше он повторял: выдерживает почти любое «как» тот, у кого есть «зачем». Образование отвечает на вопрос «как». На вопросы «зачем» и «ради чего» отвечает только то, что у человека внутри. Поэтому в моей работе строчка про образование давно перестала быть предсказанием. Диплом и курс говорят не о будущих результатах человека. Они говорят о среде, которую он себе выбрал, о правилах игры, которые считает нормой, о людях, среди которых ему не тесно. Это и есть настоящий вопрос найма и партнерства: совпадаете ли вы правилами. Софья Беляндинова

Y Combinator опубликовал список из 13 идей, на которые готов ставить деньги. Пару раз в год главный акселератор мира выпускает Requests for Startups: перечень направлений, в которых хочет видеть основателей. Список лишь показывает, куда смотрят люди, которые когда-то первыми поставили на Stripe, Airbnb и Coinbase. Так вот, свежий выпуск, Fall 2026. Выводы. Первое. Впервые в истории списка одну из заявок написал действующий министр США: он зовет фаундеров строить дроны, сенсоры и логистику для сухопутных войск. Комментарии излишни. Все мы все понимаем. Второе. YC напоминает: 80 процентов рабочей силы планеты не сидит за столом. И хочет профинансировать новые операционные системы для этого мира, где работник теперь бывает трех видов: человек, робот и ИИ-агент. Вопросы, которые они ставят, звучат как из учебника менеджмента будущего: как маршрутизировать задачу между агентом, роботом и человеком и как измерять их надежность. Аргумент для инвесторов при этом стар как мир: эти отрасли тратят на труд в 10-100 раз больше, чем на софт. Третье. Уход за пожилыми назван одним из самых больших недообслуженных рынков мира. Цифры из заявки: к 2030 году каждый пятый американец будет старше 65, в отрасли ухода прогнозируются миллионы незакрытых вакансий, а 53 миллиона родственников уже делают эту работу бесплатно. Дефицит людей стал таким, что в него понесли венчурные деньги. Четвертое, мое любимое. Отдельная группа называется «Докажи, что ты человек». Повод реальный: финансист перевел мошенникам 25 миллионов долларов после видеозвонка, где его CFO и коллеги оказались дипфейками. YC хочет профинансировать новый слой доверия для интернета: способ убедиться, что на той стороне звонка живой человек. Примерьте на найм: скоро проверка «настоящий ли это кандидат» станет такой же частью интервью, как проверка рекомендаций. И пятое. Идеальный ИИ-репетитор для детей, который годами растет вместе с учеником и учит не только читать и считать, но и думать. YC пишет: лучшее образование всегда давал персональный наставник, Аристотель учил Александра, и ИИ может дать такого наставника каждому ребенку. Не вместо учителя, как подчеркивают они сами, а в дополнение. Список открытый, лежит на ycombinator.com/rfs. Софья Беляндинова

Заметили, как изменились субкультуры? В 1977 году лондонский панк рвал на себе одежду, чтобы сказать системе нет. Социолог Дик Хебдидж тогда написал об этом целую книгу: рваная майка и ирокез это символическое сопротивление, отказ играть по правилам взрослого мира. Вход в субкультуру стоил копейки, а платили за него социальной ценой: за такой вид выгоняли из школы и не звали на работу. Теперь посмотрите на субботний парк. Вот они, племена 2026 года: беговой клуб, велосообщество, Hyrox, закрытый бизнес-клуб. Механика та же, что у панков: свои опознают своих по форме, языку и ритуалам. Только знак поменялся на противоположный. Старая субкультура понижала твой статус в системе. Новая его повышает. Клубов на Strava за год стало почти в четыре раза больше, миллион штук. Каждый пятый зумер сходил на свидание со знакомым с пробежки, а знакомиться на спорте молодым в четыре раза комфортнее, чем в баре. 64 процента скорее потратят деньги на экипировку, чем на само свидание. Дальше еще интереснее: в деловой прессе велосипед уже десять лет называют новым гольфом, и на стокилометровых дистанциях мужчины в лайкре обсуждают ровно то, что их отцы обсуждали на восемнадцати лунках. Социолог Маффесоли предсказал это еще в 1988-м: на смену идейным субкультурам придут племена без идеологии, собранные вокруг эмоции и образа жизни. Одного он не угадал. Племя перестало быть убежищем от карьеры и стало ее инфраструктурой. Косуха мешала собеседованию, карбоновый велосипед ему помогает. И вот следствие, которое я вижу уже в своей работе. Чувство «я среди своих» люди все чаще получают не в компании, где работают, а в клубе, куда приходят к семи утра добровольно. Корпоративная лояльность конкурирует с клубной и проигрывает: против общего пейса и общей боли на двадцать пятом километре ваш тимбилдинг бессилен. Так что старый вопрос «против чего протестуем» у субкультур сменился новым: с кем бежим. Раньше племя было способом выйти из системы. Теперь это способ устроиться в ней получше. Софья Беляндинова

Здесь я пишу о своих мыслях, наблюдениях, интересах, гипотезах и выводах Ну хорошо, это я А что в бизнесе? Мы запустили телеграм канал ExecBuro Там мы с командой будем рассказывать о наших кейсах, результатах, выводах о рынке, инсайтах из поисков и многом другом! Будет очень интересно, обязательно подписывайтесь! С благодарностью жду вас в канале ExecBuro

Есть компания, где за похороны собственного проекта дают премию. Всей команде. Представьте. Команда полгода работает над идеей, приходит к руководству и говорит: мы все проверили, наш проект не взлетит, закрываем. Что случилось бы с этими людьми у вас? В X, фабрике муншотов Alphabet, бывшей Google X, случается вот что. Аплодисменты коллег. Обнимашки от руководителя, буквально, он сам так описывает. Премия каждому в команде, хоть их двое, хоть за тридцать. А еще за такое повышают. Руководитель X Астро Теллер объясняет эту странность так. Если за остановленный проект наказывать, люди будут тянуть мертвое годами. Из страха, из гордости, из внутренней политики. И вливать в него все новые деньги. Alphabet знает цену вопроса не понаслышке: в воздушные шары Loon, раздающие интернет, успели вложить миллиард долларов, прежде чем признать очевидное. Премия за честные похороны обходится дешевле. Сильно дешевле. Масштаб такой: только за один год фабрика закрыла больше ста идей. До финиша доживают около двух процентов, и Теллер называет эту мясорубку не браком производства, а самим производством. Внутри даже принято начинать день с азартного вопроса: ну что, как мы сегодня убьем свой проект? Зато выжившие два процента это Waymo, беспилотники которого уже возят пассажиров. А с прошлого года лучшие проекты X отпускает в свободное плавание отдельными компаниями, под это собран фонд на полмиллиарда долларов. И команда получает долю в том, что не дала похоронить. Теперь про нас с вами. В большинстве компаний закрытый проект это пятно в биографии. Я вижу это на интервью: кандидаты прячут такие эпизоды, как двойку в четверти. Хотя руководитель, который умеет вовремя сказать «это не работает, останавливаемся», встречается на рынке реже, чем чемпион по запускам. И стоит, по-хорошему, дороже. Люди приносят вам правду ровно до тех пор, пока за правду не наказывают. Посчитайте, во сколько в вашей компании обходится честно закрытый проект. Не в деньгах, в карьерах тех, кто его закрыл. От этой цены зависит, что лежит у вас в отчетах: реальность или красиво оформленное мертвое. Софья Беляндинова

Быть приятным человеком в работе - это самый недооцененный актив. Когда мы собираем рекомендации на кандидатов, из негатива чаще всего всплывает фраза «сильный, но с ним очень тяжело работать». Приятность - это вопрос экономики, как ни цинично. Вокруг тяжелого человека компания держит целую инфраструктуру: условных медиаторов, переводчиков с его языка на человеческий и HR с валерьянкой. Что говорят цифры. 1. Симпатия работает как входной фильтр. Harvard Business Review оценили около 10 000 рабочих связей: если человек неприятен, коллеги не идут к нему, какой бы экспертизой он ни обладал. А у того, кто нравится, выгребают каждую крупицу знаний. Ваша компетентность стоит ровно столько, сколько людей готовы за ней прийти. 2. Человек, вокруг которого увольняются, стоит вдвое дороже, чем приносит гений. Расчеты Гарвардской школы бизнеса на 50 000 сотрудников: один такой обходится компании в 12,5 тысячи долларов только на замене сбежавших коллег, тогда как звезда из верхнего 1 процента приносит 5,3 тысячи. 3. Но есть и другая сторона медали. Жесткость оплачивается. Несговорчивые мужчины зарабатывают на 18 процентов больше «приятных», это 20 лет данных. Только оклад выбивают на переговорах, а карьеру делают в ваше отсутствие: когда в закрытом разговоре решают, кого позвать в совет директоров, кого порекомендовать акционеру, чье имя произнести. И тут у «жестких» начинаются проблемы со связями. 4. Приятность путают с угодливостью, поэтому она и недооценена. Угодливость - это желание понравиться. Приятность - это дисциплина: держать слово, отвечать на письма, приходить вовремя, спорить с идеей и щадить человека. Талант раздают при рождении, а это доступно каждому. Тем страннее, как мало людей этим пользуется. Так что мой совет: будьте приятным человеком. Это самая дешевая инвестиция с самой длинной доходностью на рынке труда. Софья Беляндинова

Как управлять командой, в которой сотрудники строят портфельные карьеры Я много выступаю о том, как строить портфельную карьеру: совмещать найм с преподаванием, advisory и собственными проектами. И почти всегда возникает вопрос не про себя, а про команду. Хорошо, а мне что делать, если мои люди живут именно так? Отвечаю: это новая норма. По свежему опросу Deloitte, почти 30 процентов зумеров и четверть миллениалов уже совмещают основную работу с дополнительными проектами. Эти люди станут ядром большинства команд, и запретами это не остановить. Что реально помогает управлять такой командой. Мерить результат вместо присутствия. Если человек закрывает цели квартала, его лекции по субботам вас не касаются. Если не закрывает, проблема точно не в лекциях. Легализовать внешние проекты. Запрет загоняет их в тень, и о конфликте интересов вы узнаете последним. Прозрачные правила работают лучше: что можно свободно, что требует согласования, что недопустимо. Забирать дивиденды. Человек с внешними проектами приносит в команду насмотренность, связи и свежую экспертизу. Консалтинг берет за это деньги, вам это достается вместе с зарплатой сотрудника. Пересобрать удержание. Раньше людей держала вертикаль: должность, следующая ступень, кабинет побольше. Портфельного человека держат интересные задачи, гибкость и уважение к его карьере целиком, включая ту часть, что не записана в вашем штатном расписании. Команда из людей, которым есть куда уйти и которые при этом остаются, это другой уровень доверия. Интересно, многие ли руководители готовы проверить свою команду таким критерием. Софья Беляндинова

Кто такой Андрей Карпатый? Сегодня его имя не знать стыдно, и вот почему. Но начнем по порядку. В студенческие годы он вел YouTube-канал Badmephisto: учил собирать кубик Рубика на скорость. Учил так, что целое поколение спидкуберов усвоило его главный прием: смотри на кубик как на 26 отдельных кубиков, а не на 54 цветные наклейки. Зрители не догадывались, что смотрят первые уроки будущего сооснователя OpenAI. Андрей Карпатый родился в Братиславе в 1986 году, в семье среднего класса. В 15 лет родители увезли его в Канаду. Эмиграция обнуляет почти все: язык, друзей, статус. Остается то, что у тебя в голове. Возможно, отсюда его привычка раскладывать любую сложную вещь до основания, до уровня, где ее уже нельзя отнять. В Университете Торонто он попал на занятия Джеффри Хинтона, который тогда занимался нейросетями, темой на обочине науки. Через двадцать лет Хинтон получит Нобелевскую премию. Потом Стэнфорд и докторская у Фей-Фей Ли, создательницы ImageNet. Там он запустил первый в Стэнфорде курс по глубокому обучению, и за два года курс вырос со 150 студентов до 750. Лекции ушли на YouTube к миллионам зрителей. Здесь проявилась его суперсила. В науке полно людей, которые понимают. Людей, которые умеют передать понимание, единицы. В декабре 2015 года Сэм Альтман и Илон Маск объявили о создании OpenAI. В команде основателей одиннадцать человек, и Карпатый среди них. Ему 29 лет. Через полтора года Маск, тогда член советов директоров обеих компаний, переманил его в Tesla руководить компьютерным зрением Autopilot. Пять лет его код смотрел на дорогу глазами сотен тысяч машин. Эту историю потом даже разбирали в суде по делу Маска против Альтмана. А в 2022 году, на пике карьеры, он ушел и вернулся к тому, что делал в студенчестве: стал записывать уроки. Серия Zero to Hero, где он пишет нейросеть с нуля, строка за строкой. Учебные репозитории micrograd, nanoGPT и nanochat, собравшие больше 120 000 звезд на GitHub. Дальше короткое возвращение в OpenAI в 2023-м и уход через год с фирменной припиской: драмы нет, но конспирологические теории присылайте, они меня развлекают. Своя школа Eureka Labs, где учителем работает искусственный интеллект. Список Time из ста самых влиятельных людей в ИИ. И придуманное между делом выражение vibe coding, которое индустрия растащила за неделю. А 19 мая 2026 года он опубликовал короткий пост: «Личное обновление: я присоединился к Anthropic». За первый час пост набрал почти 3 миллиона просмотров. Теперь Карпатый работает в команде предобучения и собирает группу, которая использует Claude для ускорения исследований самого Claude. В том же посте он пообещал, что к образованию вернется, со временем. Двадцать лет назад он объяснял людям кубик Рубика. Сейчас объясняет машинам, как учиться. Похоже, для него это одна и та же работа. Софья Беляндинова

Прочитала свежий отчет KPMG о будущем семейного бизнеса. Опросили почти две тысячи владельцев в 41 стране, и некоторые выводы идут вразрез с привычной картиной. Делюсь тем, что зацепило. 1. Семья уходит из управления, но не из владения Сегодня половина владельцев называют свои компании семейно-управляемыми. К 2035 году таких останется около 12%. И это ожидания самих семей: три четверти готовы отдать высшие посты профессионалам со стороны. Семья остается в качестве владельца, но выпускает из рук руль операционный. 2. Столетние компании держатся на системе, а не на людях В компаниях старше ста лет таланты отдельных членов семьи оцениваются ниже, чем выстроенные структуры и процессы. Вековой бизнес выживает благодаря правилам игры, которые шлифовались поколениями. Личная гениальность основателя со временем уступает место институту. 3. Главная кадровая боль сменилась Впервые за годы наблюдений владельцев больше волнует, как привлечь сильного руководителя извне, чем как вырастить наследника. Семейный бизнес выходит на открытый рынок топ-менеджеров. Над этим, по признанию самих владельцев, придется серьезно работать. 4. Единство семьи дороже прибыли Две трети владельцев готовы поступиться доходностью ради мира в семье. В открытых ответах эта тема звучит чаще любой другой. Логика простая и жизненная: пока семья едина, стратегия исполняется. Как сказал один из респондентов, конкуренция внутри семьи это начало конца. 5. Сделкам не доверяют Слияния и поглощения заняли последнее место среди источников роста. Владельцы верят в органический рост и новые рынки, а чужой бизнес покупать не спешат. Столетние компании еще осторожнее: две трети не подпускают к себе ни фонды, ни биржу. 6. Единственное общее сожаление В почти двух тысячах развернутых ответов сожаление по сути одно: надо было наводить порядок раньше. Раньше формализовать управление, раньше готовить преемника, раньше браться за цифру. И ни один человек не пожалел, что поторопился. Софья Беляндинова

Сегодня будем смотреть финал ЧМ. Предлагаю вам посмотреть нетривиально — через управленческий разбор команд :) Этот текст не за Испанию и не за Аргентину. Сегодня на поле выйдут два способа побеждать. И вишенка: 19-летний Ламин Ямаль сыграет против Месси, на плакаты с которым смотрел в детстве. Месси 39. Когда Ямаль родился, Месси уже играл за Барселону. Испания. Здесь все решает система За весь турнир Испания ни минуты не была в проигрышном счете. Ни одной. И пропустила всего один мяч. Это не везение, так работает машина, где каждый знает свое место. Франция до полуфинала била по 18 раз за матч. Против Испании пробила 10, и почти все мимо или в никуда. Сильная система просто не дает сопернику делать то, что он умеет. Тренер де ла Фуэнте двадцать лет вел юношеские сборные. Он знает этих игроков с 15 лет, он их вырастил. Никакого звездного варяга со стороны, только свои. Два матча плей-офф подряд решил Мерино, который выходил на замену. У Испании побеждает не одиннадцать человек, а вся скамейка. Аргентина. Здесь все решает характер Все четыре матча плей-офф Аргентина к 90 минуте проигрывала или шла вничью. И все четыре выиграла. Один раз это чудо. Четыре раза подряд это уже навык. Из 19 голов на турнире 12 забиты после 75 минуты. Столько в концовках не забивал никто и никогда за всю историю чемпионатов мира. Эта команда физически не понимает слово «все, поздно». Скалони взял сборную в 2018, когда его фамилию мало кто знал. Смеялись: у него опыта меньше, чем у любого игрока. Сегодня он может выиграть четвертый большой турнир подряд. Первым в истории футбола. Месси 39, и он не тянет команду на себе, как раньше. Он отдал игру молодым, Энцо Фернандес и остальные везут, а он добавляет магию в нужный момент. Взрослый «основатель», который сумел отпустить, редкое зрелище что в футболе, что в бизнесе. За кого будете болеть, за порядок или за характер? Ответ скажет кое-что и про вас. Софья Беляндинова

Смешное про стартап дочки Гейтса. Фиби Гейтс, дочь основателя Microsoft, вместе с подругой по Стэнфорду запустила стартап Phia. Идея нарядная: персональный шопинг-ассистент на ИИ, который ищет лучшие цены на одежду по сорока тысячам магазинов. Инвесторы: Kleiner Perkins, Khosla Ventures, из селебрити Хлое Кардашьян и Хейли Бибер. Собрано больше 40 миллионов долларов, оценка под 185 миллионов, полмиллиона скачиваний за полгода. Отдельно трогательно, что Фиби всюду подчеркивала: никаких денег родителей, никаких связей, только моя команда и исполнение. Цитата: «никакой привязки к моей привилегии и моей фамилии». А на прошлой неделе Bloomberg опубликовал расследование. Выяснилось, что Phia зарабатывала способом, который в индустрии зовут cookie stuffing. Механика такая. Подобные сервисы живут на партнерских комиссиях: привел покупателя в магазин, получил процент с продажи. Так вот, расширение Phia тихонько открывало фоновую вкладку и подставляло свою партнерскую метку даже тогда, когда покупателя оно никуда не приводило. Человек сам пришел в магазин или пришел по чужой рекомендации, а комиссию забирала Phia. Bloomberg, независимый исследователь и конкурент проверили независимо друг от друга, и все трое увидели одно и то же. Ответ компании прекрасен в своем жанре: это был баг, узнали за последние 24 часа, все починили. Крупнейшая партнерская платформа тем временем отключила Phia от себя. Я много пишу о том, что рынок труда наводнили люди с блестящей упаковкой и присвоенными результатами. В резюме «удвоил выручку», а копнешь, выручку удвоил рынок, человек стоял рядом. Так вот, смотрите, появились уже и компании, устроенные по этому принципу. Стартап Phia делал в коде ровно то, что слабый кандидат делает в резюме: приписывал себе продажи, к которым не имел отношения. А когда содержание оказывается дутым, фамилия срабатывает в обратную сторону: заголовок «дочь Гейтса присваивала чужие продажи» разлетается по миру со скоростью, о которой безымянный стартап мог бы только мечтать. Софья Беляндинова

Искренность и откровенность всегда имеют свою цену. Вот, чего они стоили IBM. 14 июля Арвинд Кришна, CEO компании, сделал редкий для корпоративной Америки ход. За восемь дней до официального отчета он вышел к инвесторам с открытым письмом. Он сказал: в этом квартале мы дрогнули, мы не адаптировались и не двигались достаточно быстро, крупные сделки не закрылись в срок. Реакция рынка: минус 25 процентов за одну сессию. Худший день за 115 лет истории компании. Хуже черного понедельника 1987 года. Около 67 миллиардов долларов капитализации стерто до обеда. Теперь самое интересное. Промах по выручке составил 3,7 процента. Падение акций, 25. Рынок наказал компанию не за цифры. Он наказал ее за то, что услышал между строк. Кришна поставил диагноз, но не предложил лечения. Письмо подробно объясняло, что произошло: клиенты в конце июня перебросили бюджеты на серверы и память, опасаясь роста цен. Чего в письме не было, так это ответа на вопрос, что компания будет делать дальше. Сорванные сделки перенеслись на третий квартал или потеряны? Ни суммы, ни статуса. Инвестор остался наедине со словом «дрогнули» и полной неизвестностью впереди. В этом весь урок. Откровенность первого лица работает только в паре с планом. Признание ошибки без следующего шага читается как растерянность. При этом сам ход Кришны я бы не списывала со счетов. Он выбрал выйти раньше и принять удар лично. Через год мы узнаем, что это было: начало восстановления доверия или начало конца его мандата у руля. Софья Беляндинова

Мой муж сейчас обожает читать Малькольма Гладуэлла. «Гении и аутсайдеры» стоят у нас на самой доступной полке. Но в академической среде Гладуэлл давно мальчик для битья. Разбираюсь, за что его ругают и почему читать все равно стоит. За что критикуют: Правило 10 000 часов. Гладуэлл взял исследование Андерса Эрикссона о берлинских скрипачах и превратил его в универсальный закон мастерства. Сам Эрикссон публично возражал: никакой магической цифры в его работе не было. Метаанализ 2014 года по 88 исследованиям показал, что осознанная практика объясняет около 12 процентов различий в результатах. В интеллектуальных профессиях менее 1 процента. Красивая версия вместо полной. В «Переломном моменте» падение преступности в Нью-Йорке 1990-х объясняется теорией разбитых окон. Криминологи насчитали еще с десяток факторов, от демографии до снижения свинца в бензине. Гладуэлл выбрал самый эффектный сюжет. В 2024 году, спустя четверть века, он сам частично признал это в «Реванше переломного момента». Диагноз от Пинкера. Стивен Пинкер придумал термин igon value problem: в одной из колонок Гладуэлл написал математический термин eigenvalue как igon value, со слуха. Для Пинкера это симптом метода, когда журналист пересказывает науку, не разобравшись в ней до конца. Истории побеждают данные. У Гладуэлла анекдот всегда весомее статистики. Читатель запоминает кейс про хоккеистов, родившихся в январе, и не замечает, что выборка из одной лиги не доказывает закономерность. Почему читать все равно стоит: Он вернул нон-фикшену массового читателя. Каждая его книга становилась бестселлером New York Times, а идеи из них ушли в народ. Заставить миллионы занятых людей добровольно читать про социологию дорогого стоит. Он учит переворачивать очевидное. «Давид и Голиаф» весь построен на вопросе, точно ли сила является преимуществом. Для руководителя это полезная гимнастика: привычка спрашивать, где слабость команды может оказаться ее козырем. Он эталон упаковки смысла. Умение взять сухое исследование и превратить его в историю, которую пересказывают за ужином, это управленческий навык. Стратегию, которую невозможно пересказать, невозможно и исполнить. Он отличная точка входа. Гладуэлл не ученый и не притворяется им. После его книг люди идут читать Канемана, Эрикссона и Дюкворт. Проводник не обязан быть конечной станцией. Миша говорит, что Гладуэлл рождает в его голове много вопросов и желание исследовать дальше. Возможно, это и есть главный тест для книги: не сколько в ней ответов, а сколько вопросов остается после нее. Софья Беляндинова

Счастливые костов не наблюдают Недавно ко мне на консультацию пришел топ с трек-рекордом, от которого у любого загорятся глаза. Выстроенные с нуля бизнесы, жесткие переговоры, репутация человека, который дожимает там, где другие сдаются. Мы глубоко по-человечески поговорили и вот, к чему пришли. Почти каждая победа людей высоких достижений выросла из злости, обиды или страха. Недооценили, обошли, публично усомнились. Через год ты приносишь результат, который закрывает все вопросы. Мои самые сильные рывки тоже случались после «нет», после несправедливости, после ситуаций, когда хотелось доказать. Боль как топливо легитимна. Стыдиться ее не нужно. Огромная часть выдающихся карьер построена на желании доказать, и признать это в себе честнее, чем рассказывать про миссию и ценности. У этого топлива есть цена. Оно сгорает вместе с вами. Переговоры на злости выигрываются, но тело и отношения ведут свой учет. В какой-то момент счет предъявляют, и обычно в самый неподходящий. Момент, когда стало хорошо, спокойно, и все получилось, открывает главную зону риска. Именно здесь топы теряют хватку, пропускают разворот рынка, засиживаются в роли на лишние три года. Счастливые костов не наблюдают, а рынок наблюдает всегда. К чему пришли: не отказываться от негативного топлива и поддерживать в себе искусственный голод + знать, на чем едешь. Пока мотивация неосознанна, она управляет вами. Как только вы ее назвали, выбор появляется у вас. Софья Беляндинова

СОЖ вместо ЗОЖ. Хочу предложить вам аббревиатуру СОЖ. Сознательный образ жизни. Это не отказ от ЗОЖ. Это его взросление. ЗОЖ в его нынешнем виде превратился в спорт высоких достижений. Шаги посчитаны, сон затрекан, гликемический индекс выучен наизусть, кольца активности закрыты. Человек оптимизирует себя как процесс: меньше сахара, больше белка, выше VO2 max. Вопрос «как» отработан до блеска. Вопрос «зачем» задать некогда. И вот тут я хочу остановиться. Потому что я слишком часто вижу, куда эта дорога приводит. К высокоэффективному одинокому роботу. Показатели идеальные, биомаркеры как у космонавта, а вокруг пусто. Друзья отвалились, потому что бокал вина теперь яд, ужин после шести преступление, а спонтанная поездка ломает режим сна. Человек выиграл войну с кортизолом и проиграл жизнь. СОЖ устроен иначе. В нем главное слово не «здоровый», а «сознательный». Не что ты ешь, а понимаешь ли ты, зачем живешь так, как живешь. Расскажу через себя. Я не отказываюсь от своих guilty pleasures. От бокала шампанского с мужем, от позднего ужина с людьми, которых люблю, от спонтанного праздника среди недели. Не потому что у меня нет силы воли. А потому что я сознательно выбрала: если очередная оптимизация делает из меня эффективного робота и отдаляет от важных мне людей и радостных событий, не надо такую оптимизацию. Она обслуживает цифру, а не жизнь. При этом я двигаюсь, слежу за собой, читаю исследования про лонжевити с искренним интересом. Разница в одном. Для меня все это инструменты, а не религия. ЗОЖ спрашивает: полезно или вредно? СОЖ спрашивает иначе: приближает меня это к моей жизни или отдаляет от нее? И ответы иногда получаются неожиданными. Лишний час сна полезен, но если ради него я год не вижу подругу, он мне вреден. Вино вредно, но ужин с вином, на котором мы с мужем два часа разговариваем о главном, полезнее любого протокола. Наука, кстати, тут на моей стороне: самое длинное исследование счастья в истории, гарвардское, восемьдесят с лишним лет наблюдений, показало, что дольше и счастливее всех живут не те, кто идеально питался. А те, у кого были теплые близкие отношения. Связи оказались сильнейшим предиктором долголетия. Сильнее холестерина. Тренд ведь и правда поворачивает. Уже заметно, как маятник идет от максимизации эффективности к балансу. Люди наелись оптимизации. Следующая роскошь не идеальные биомаркеры, а целая, связная, теплая жизнь, в которой здоровье занимает свое место. Важное, но не главное. ЗОЖ учит нас жить дольше. СОЖ напоминает, ради чего. Софья Беляндинова

Сколько времени займет очищение рынка труда. Прямо сейчас на рынке найма надувается пузырь, и лопнет он у всех на глазах. Все научились работать с ИИ. Резюме доводится до блеска за вечер: победы подсвечены, результаты оцифрованы, формулировки подогнаны под вакансию. Публичный образ собирается за месяц: посты, выступления, правильные слова в правильных местах. На бумаге кандидаты стали блестящими поголовно. Когда безупречны все, безупречность больше ничего не значит. Что будет дальше. Сначала компании наберут крутых на бумаге. Интервью такие кандидаты проходят играючи: ответы отрепетированы, кейсы заготовлены, пыль в глаза пущена мастерски, тем же ИИ и отполирована. А потом начнется работа. И выяснится, что рыночного давления не выносит, решений не принимает, результата не дает. По одежке встретили, а провожать нечего. Компании потеряют время, деньги и, что дороже всего, момент. Год с пустым коммерческим директором на падающем рынке это не его зарплата. Это рынок, который за год ушел к соседу и назад не вернется. Потом наступит отрезвление. Обжегшись на молоке, начнут дуть на воду: резюме перестанут верить вовсе, и все вернутся к тому, что работало испокон веку. Долгий живой разговор вместо анкетных вопросов. Настоящая проверка рекомендаций вместо звонка для галочки. Разбор прожитых историй, которые не сочинишь, потому что их можно проверить у живых людей. Сколько это займет. Думаю, два-три года, и вот почему именно столько. Ошибки найма уже пошли, но в отчетности они всплывут только через год, у провала длинный инкубационный период. Еще год уйдет на признание масштаба, потому что признавать такое больно и стыдно. И еще год на то, чтобы перестроить сам найм. Быстрее не выйдет: рынок учится только на собственных деньгах. Что делать уже сейчас, чтобы не оплошать. Скажу обеим сторонам. Если вы нанимаете. Не ждите своих потерь, хватит чужих. Грош цена формулировкам, смотрите на проверяемое: что человек сделал руками и у кого это можно спросить. Звоните не тем, кого назвал кандидат, а тем, кого нашли сами: бывшему шефу, подчиненным, коллегам. И верните в интервью непредсказуемость. ИИ готовит кандидата к ожидаемым вопросам. Если вы кандидат. Упаковывайтесь, куда деваться, это уже гигиена. Но держите в голове главное: у упаковки началась инфляция. Когда она есть у всех, она не стоит ничего. Дефицитом остается только то, что нельзя сгенерировать: прожитые тяжелые проекты, цифры в чужом бизнесе, которые изменились благодаря вам, и люди, готовые за вас поручиться, когда им позвонят без предупреждения. Это единственная валюта, которую ИИ не печатает. Через три года рынок полюбит скучных. Тех, у кого резюме без фейерверков, зато каждая строчка проверяется одним звонком. Скучное и настоящее побьет яркое и дутое. ИИ выровнял всех по форме. Тем дороже скоро будет разница по содержанию. Софья Беляндинова

MIT Technology Review — продолжаю разбор 5. Против AI собирается коалиция, которой раньше не было В одном строю: республиканцы, социалисты, профсоюзы, церковные лидеры и родители школьников. Половина американцев тревожится из-за AI в повседневной жизни. Активисты заблокировали строительство дата-центров на 150 миллиардов долларов за год. И деталь, которая говорит о рынке труда больше любого отчета: работодатели увольняют людей «под AI» превентивно, хотя экономической ценности он пока толком не создает. AI стал удобным объяснением для сокращения расходов. Технология еще не заменила людей, а оправданием уже работает. 6. Дата-центры учатся уступать дорогу Проблема: новые электростанции строятся 8 лет, дата-центры - за два. Решение элегантное: софт, который притормаживает чипы в пиковые часы нагрузки на сеть. Исследование Duke University: если дата-центры согласятся снижать потребление всего 0,25% времени, это 22 часа в год, сеть США высвободит мощность на весь прогнозируемый рост отрасли до 2030 года. В журнале сравнение: сеть построена с огромным запасом, и если бы авиакомпания летала с загрузкой 30%, она не покупала бы новые самолеты. Урок шире энергетики: прежде чем строить новое, посмотрите, сколько мощности простаивает в том, что уже есть. В командах это работает так же. И россыпь деталей, которые жалко выбрасывать: - Самый популярный пароль на планете до сих пор 123456. - Физики, которые 40 лет ищут темную материю, признали, что искали не там, и начали заново. - Один детектор однажды поймал загадочный сигнал. Проверили: радиостанция религиозного вещания. Ученые назвали это «посланием от Бога». - Норвежцы строят самый глубокий подводный автотоннель в мире: 27 километров, 390 метров под морем, две подземные кольцевые развязки. Чтобы водители не засыпали за полчаса езды в темноте, в тоннель позовут художников делать световые инсталляции. - Ученые всерьез проектируют самолеты для распыления отражающих частиц в стратосфере, чтобы охладить планету. Идею подсмотрели у вулканов. Запуск программы оценивают в 35 миллиардов долларов и десятилетие работы. Софья Беляндинова

Продолжаю разбирать MIT Technology Review 3. Весь AI-бум физически стоит на одной компании Голландская ASML производит 90% литографических машин для чипов. Ее новая машина стоит 400 миллионов долларов, весит как дом и печатает транзисторы шириной в 40 атомов. Внутри деталь, несущая рисунок чипа, движется с ускорением 22g. В журнале формула: чипы - новая нефть, а ASML в этой метафоре Ормузский пролив. США запретили продавать эти машины Китаю. Китай в ответ вливает миллиарды в собственную разработку: по данным Reuters, государственная лаборатория с бывшими инженерами ASML собрала установку размером с этаж здания. Вся мировая гонка интеллекта упирается в одну компанию из Нидерландов и одну фабрику на Тайване. Хрупкость, о которой мало кто думает, подписывая стратегию цифровизации. 4. Китай раздает свои модели бесплатно. И выигрывает Пока Кремниевая долина прячет модели за платным доступом, китайские лаборатории выкладывают свои в открытый доступ. Результат: за год китайские open-source модели заняли 17% мировых скачиваний и обошли американские. Сингапур строит на них государственную программу, Малайзия - суверенную AI-экосистему. Это не идеализм. Без доступа к передовым чипам открытость - способ ускорить развитие чужими руками. Финал в следующем посте Софья Беляндинова