графская усадьба 🇫🇷

клянусь это настолько органично смотрится, что я сначала не понял

Бернард Маккинзи БЛЯТЬ Я ВЗРЫВАЮСЬ

я клянусь, я в лютом восторге с того, как Бернард чувствует себя своим в этой семье и явно знает, что его там тоже так воспринимает на свадьбе не возникнет вопросов, кто чью фамилию возьмёт, Бернард уже морально Маккинзи

Макдональдсы ощущаются как чистокровные кэмдамы

бляяять вы бы знали какой я довольный с существования макдональдсов типа привет они живые они НА СЕМЕЙНОМ УЖИНЕ типа оба семья хехехе лооол 💗💗💗

Винсент сучка кстати (релейчусь)(ну мой)

макдональдсы будут заканонены к концу сорокопута да да да???....

я хотел пошутить про хаха знакомство с родителями а потом до меня дошло что то сообщения было не от Калеба и там реально Бернард на СЕМЕЙНОМ ужине СУКА У НИХ РЕАЛЬНО ЧТО ПРОИСХОДИТ

стоп

я чё доколдовался ХОТЯ БЫ ДО ОДНОГО

колдую 🪄 манифестирую ✨ посылаю запросы во вселенную 🙏 просыпайтесь 🥀

подождите там появился КТО

Клив на свидании с Леоном да нет как думаете

Клив на свидании с Леоном да нет как думаете

#песньсорокопута

каким бы гордым, не нуждающимся в любви, ласке, внимании Дарси ни выглядел, на самом деле всё ровно противоположно. только знают об этом совсем-совсем избранные, хоть и иногда хочется крикнуть об этом на весь мир. позволить себе быть нежным при всех, позволить себе ловить такую нужную ласку. почему не может? потому что дурак, как говорит иногда Леон, а Дарси не подтверждает, но и в глубине души совсем не отрицает. дурак и ладно. главное, что Леон знает, как сильно он любит, когда тёплые ладони закрывают ему глаза сзади, пока он сидит на скамейке. Дарси угадывает его всегда, по знакомым, выученным, кажется, до малейшей линии, ладоням, по сладковатому запаху ванили и муската, окутывающему Леона неизменно – да и самого Котийяра теперь время от времени, – по тихому смеху сзади, который не всегда выходит сдержать, потому что обычно первое, что Дарси делает – берёт эти ладони в свои и поочерёдно целует каждую из них. а иногда, по настроению, кокетливо начинает гадать, кто же сзади к нему подошёл, нарочно обходя имя Кагера самыми дальними дорогами, пока тот не заставит наконец запрокинуть голову и не запечатлеет на губах поцелуй. главное, что Леон знает, как сильно он ждёт поцелуя при встрече. сложно не знать, когда первым, что он от Дарси получает, стоит им оказаться наедине – выжидающий взгляд на губы. потому что одно дело целовать самому, а другое – когда Кагер сам подходит вплотную, немного приподнимает голову, берёт лицо Дарси в свои ладони – или просто притягивает его к себе за ворот одежды – и прикасается к губам, делая это настолько нежно, что хочется плакать. особенно когда разлука была долгой, особенно когда ожидание этого поцелуя затянулось непривычно и неприлично. Котийяр любит целовать первым, но немножко больше любит, когда целуют его. главное, что Леон знает, как сильно он нуждается в каждом прикосновении, даже мимолётном. Дарси совершенно случайно проходит слишком близко, когда они оказываются в одном коридоре, чтобы соприкоснуться ладонями. Дарси всего на пару мгновений, но касается локтём чужого локтя, когда они случайно оказываются за одной партой. Дарси становится совершенно невыносимым и прилипчивым, как только оказывается в одной комнате с Леоном без пристальных взглядов чужих глаз. его не отлепить, он нуждается в том, чтобы бесконечно обнимать, бесконечно держать за руку, бесконечно целовать, бесконечно прижиматься плечом к плечу, грудью к груди. он не засыпает не в обнимку, причём объятия должны быть крепкими и не щадящими рук, которые к утру наверняка затекут, он не просыпается без сонного, тёплого утреннего поцелуя, не уходит, пока ему не дадут возможности долго, жадно касаться, компенсировать заранее всё то время, что им придётся провести, делая вид, что они друг друга совсем не интересуют. главное, что Леон знает, как сильно он нуждается в тёплых взглядах. Готье, знающий ситуацию, но не совсем пока одобряющий её, и Лилит, наблюдающая за этим, как за кино, не раз говорили, что они слишком очевидны, но Дарси не может позволить себе упустить возможность лишний раз пересечься с Леоном взглядом и одними лишь глазами напомнить о том, как сильно его любит. не может позволить себе упустить взгляд Кагера, потому что даже тот, в который он не вкладывает всю свою нежность, ощущается так по-особенному. главное, что Леон знает, как сильно он нуждается в словах любви. главное, что Леон знает, как сильно он нуждается в свиданиях. главное, что Леон знает, как сильно он нуждается в каждом возможном проявлении чувств. главное, что Леон знает, как сильно он нуждается в возможности затапливать своей любовью в ответ. главное, что Леон знает, как сильно он любит любую нежность. главное, что Леон знает. главное, что Леон. остальное всё – ерунда и бред мира. 🌟🌟🌟

типа а зачем вообще сорокопут пишется, если готье не сводит в ресторан гильермо? макс? николас? гедеон, которого заебало, что его конфетку по рестикам водят все, кроме него?

готье просто хочет продолжить собирать гарем из больших мальчиков, которые возят его по ресторанам

солнцы, если вам от 18 до 30, буду безумно благодарна за участие в моем опроснике для диплома! анкета анонимна, проходится, по словам других респондентов, очень быстро и легко! и если не затруднит, пожалуйста, распространите ее по максимуму, для меня это очень важно🥺🥺 https://forms.cloud.microsoft/e/7zJFHWD4s8

винстье канон потому что у их каналов стоят парные аватарки

#хтоньвпальто

Лютый привык – у них все общее. Вплоть до квартир. Сейчас так смешно смотреть назад, в прошлое, когда он был несмышленым юнцом по меркам агентства и боялся лишний раз тронуть что-то, особенно из вещей Вика. Ровно до первого раза, когда тот рассмеялся так звонко, неожиданно тепло, совсем не так, как ожидаешь от кого-то такой мрачной внешности, и совершенно по-доброму разъерошил ему волосы. Тогда резко стало легче – и Вик уже не казался мрачным «гроб-гроб-кладбище», и ошибиться уже не так страшно – даже совсем не страшно. Ну может чуть-чуть. Потом было страшно тронуть что-то в квартире Вика. Там тоже было непривычно, это место как святая святых. Вик бы наверное посмеялся с таких мыслей – по-доброму посмеялся! – и снова назвал его глупым февральским мальчиком, но Лютый был не против, Ему нравилось иногда открывать страницы памяти, находить нужную и улыбаться самому себе, сравнивая ту опаску с настоящим, где у него в этой квартире есть своя кружка, своя зубная щетка, своя вешалка и одно одеяло с Виком на двоих. Вик оказался беспардонным и немного – много – наглым, но наглел он очень правильно – лез только туда, куда ему и так разрешили бы. Лия постоянно ругалась, но ради забавы, Лютый со временем тоже начал ворчать – просто потому что когда в твои вещи лезут, надо поворчать. Тори обычно не реагировала, то ли все еще не решалась, то ли не считала нужным, а Крис смеялся с этого цирка, стоя в дверном проеме, пока Вик не перебирался в диспетчерскую комнатку к нему, чтобы переворошить все там. Лютый привык – Вик маленький наглец, но наглец такой очаровательный, что ругаться на него не хотелось. Особенно когда он в домашних шмотках самого Лютого сидит за компом, лениво закинув ноги на стол, и листает что-то. Наверное, пару лет назад о такой картине даже мечтать было нельзя. А сейчас можно подойти и в макушку поцеловать. Просто поцеловать и деть куда-нибудь свою тактильность, до смешного огромную. — Опять в мой комп полез, — беззлобно ворчит, а Вик запрокидывает голову, чтобы вместо поцелуя в макушку поймать поцелуй в губы, короткий, нежный и чуть смазанный. — Музыку хотел найти. Точнее, я собирался сделать нам ужин и решил, что под музыку будет веселее, но... — Но прошло два часа с тех пор как ты вернулся с работы, а музыка так и не подобралась. Бесстыдница, — смеется Лютый, а Вик с кошмарно наигранно-серьезным видом кивает, мол, да-да, так и было. И когда он делает так, все, чего хочется – поцеловать его. Снова. Опираясь подбородком на макушку Вика, Лютый щурится и заглядывает в экран – там и правда открыт его плейлист, пролистанный до самого конца. Неужели настолько нечего слушать?! — Хочешь сказать, у меня такой плохой музыкальный вкус? — Это вдруг с чего? — возмущается Вик. — С того, что ты долистал до конца, а так ничего и не выбрал. — А, — он переводит взгляд на монитор и машет рукой, — просто было интересно, что ты слушаешь. Может я горю желанием на день рождения подарить тебе билет на концерт любимого исполнителя? Но ты, если что, этого не слышал. Иногда Лютому кажется, что только Вик вот так умеет – быть совершенно идеальным в самых банальных вещах. В тех, на которые всем плевать, но стоит только это сделать ему, и от мыслей «как-же-он-хорош-я-так-его-люблю» уже никуда не деться. А может Лютый просто правда глупый февральский мальчик. Говорят, пора влюбленностей это весна, но ведь не зря День Святого Валентина отмечают именно в феврале? Вик тем временем успел подключить колонку к ноутбуку, включить музыку и умотать на кухню, заявив, что он все еще полон желания готовить. А Лютый упал на его место и бездумно – полностью в мыслях о мрачном очаровании – принялся закрывать открытые на мониторе окна. Пока не наткнулся случайно на собственное лицо, раскинувшееся во весь экран. И еще несколько. Лютый был фотографом, но и его камера любила – так однажды восхищенно сказала одна подруга. И сделала так много фото, что до сих пор рука не поднималась удалить папку с ними. Оглядываясь на дверной проем, Лютый улыбается. Даже тихо смеется, подпирая щеку рукой. Значит вот как Вик выбирал музыку?