mortodentro

Новелла "Красный бархат". Часть 2. Вычурности у королевства F не занимать. Цвета слоновой кости высокие колонны, золотые вставки узорчато - решётчатые и огромный сад с розами. "Лабиринт из роз? Серьёзно? " - закатил глаза юноша, но из мыслей вырвал резкий звук приветственных труб музыкантов. Что тоже запомнилось вычурностью и посредственностью Императора, который уже встречал на крыльце своего дворца... Сначала взору предстал такой же юный, лет 20 принц. Судя по рассказам папеньки - это тот самый будущий супруг для нашего юноши. Конечно, он красив и привлекателен, мило улыбается, завидев юного гостя. Но не всё так просто. Увидев рядом с ним самого Императора.  Статный мужчина лет двадцати восьми или же старше. Чёрная корона на голове с ярко переливающейся усыпкой таких же тёмных и красных камней. Вычурно? Подстать королевству, которое так уже не полюбилось. Император явно излучал своего рода жестокость во взгляде, но и привлекал так же сильно. Не думалось, что ему требовалось начинать с кем-то войну, чтобы подчинить себе. "Поцелованный кровавой Луной" - так его в своих мыслях назвал юноша. Поклонился лишь головой, за что услышал тихое "веди себя прилично" от папеньки, и скрылся в тропе роз, направляясь за прислугой в другую часть дворца, чтобы отдохнуть в своих покоях перед первой трапезой с хозяевами государства.

Новелла "Красный бархат". Часть 1. — Но это ведь скучно. Я не хочу, отец. - завопил юноша, уже изучая в поисках необходимой одежды свой шкаф и указывая пальчиком на предметы, которые прислуга судорожно складывал в небольшой саквояж юноши. — Тебе уже пора задуматься о замужестве, а нам пора расширять границы. Монархия Императора F пригласили нас на месяц. Скажи спасибо, что тебя не сразу день в день замуж выдают, как это делают в большинстве Государств. Будет время, подружитесь с принцем и узаконим ваш союз. — слова отца звучали, как гром среди ясного неба. Юный и пылкий нрав принца так и хотел ответить что-то колкое, язвительное. Но понимал, что с папенькой нет смысла спорить. В голове лишь возник вопрос "Авось, не понравимся друг другу даже за месяц? ". В дороге от навязчивых мыслей отвлекала лишь любимая красная книга в серебряной окантовке. Юноша мало что из неё понимал. Это было что-то вроде "истории государств", но скорее, без ярких войн и подробностей. Сказочные описания, множество сцен любви между правителями и почти в каждой такой истории любовь разжигала войну. "Интересно, у меня так же будет, если я откажусь? " - вопрос в мыслях. — Папенька, авось я не полюблю принца и откажусь? Они с нами начнут войну? - забеспокоился младший. На что получил аргументацию, которая дала понять, что волей неволей, но полюбить младшего принца придётся... — Нет. Рано или поздно тебе придётся выйти за него замуж. Поэтому и срок дали в один месяц. - сказал, как отрезал, вновь уткнувшись в свою книжонку Император A., не обращая более никакого внимания на погасшего в эмоциях сына.

Однажды юного принца по "делам" в соседнее государство взял с собой отец. Не просто так. А "сосватать" с таким же юным принцем. Отсюда и началась Великая история войны двух, некогда дружественных государств... продолжение следует.

Я всегда тебя жду, my Paradis.

МИРАИ МОЙ ДРУГ, Я ЖАДИНА

)

Я знаю, что ты это видишь. Очень скучаю. Всегда рядом. Твои Раи.

«— доброту из тебя не вытравить. — а у вас не отнять вашу злость. тот усмехнулся: — нахожу нас идеальной парой»

Траблы, дым, адреналин...

08/15 — [2/?] about our life together. Игра была абсолютно внезапной, от неё нельзя было отказаться, мы играли в неё независимо от времени, места и положения: он мог начать напевать среди разговора в кафе; мог разбудить меня в любое время суток, даже глубокой ночью, если вдруг приспичило, и процитировать какую-то строчку; он мог стоять на кухне рано утром, сонно жарить яичницу из шести яиц (почему-то он всегда жарил именно такое количество, что за навязчивая идея? Ну да ладно), насвистывать какую-то незатейливую мелодию, коих миллион и ещё сверху, а затем резко обернуться, кинуть все дела и завопить «Песня!», а я каждый раз подскакивал и судорожно перебирал в голове, кажется, всю свою жизнь с младенчества. Иногда он давал мне минуту на размышления, а иногда через пару секунд вскрикивал «Время!» и озвучивал правильный вариант. А позже вместе с песней надо было назвать альбом, а иногда и год, когда она была выпущена, потому что иначе это было «слишком легко и неинтересно», а он всегда хотел быть на кураже. Ну, как вы поняли, правила в нашей игре прописаны и ограничены не были ничем. Он менял их как хочется и когда хочется. Это была полная непредсказуемость, каждый раз застигающая врасплох. Ан нет, я соврал, одно правило всё же было: между вопросами должно было пройти хотя бы пару часов, нельзя было засыпать сразу несколькими друг за другом. А что касалось наказания… Сначала это была всякая, на первый взгляд, безобидная детская ерунда: дать тысячу, пять тысяч, вымыть гору посуды, которая, к слову, накапливалась у нас за считанные дни. Позже уже чуть более весомое: сходить в мясной магазин в огромной шляпе из числа не самых красивых, с пером и высоких перчатках, крикнуть с окна что-то унизительное или выпить стакан какой-нибудь мерзости. Он, да и какого-то чёрта я тоже, считали это забавным. Однажды он смешал молоко, красное вино, оливковое масло, столовую ложку яблочного уксуса, взбитые сливки и присыпал всё это кайенским перцем, а потом я провёл почти два часа на коленях перед ободком унитаза, боясь, что у меня выпадут глаза, а он всё это время сидел позади в пустой ванной, курил и нездорово без остановки смеялся. Вместе с ним и всем этим баловством, мне казалось, я перенимал странную его часть. Кожа пропитывалась каким-то новыми, хаотичным, свободолюбивыми и взбалмошными чертами, которые никогда ранее мне присущи не были. Я всегда был спокойным, максимально уравновешенным, бесконфликтным и мягким человеком, боящимся открытого мира, людей за его пределами, что свободно говорили о своих желаниях, кричали и, наверное… жили? Дурной пример заразителен, знаете ли. Нет, может быть, для вас сейчас всё это кажется в порядке вещей, что ничего в этом зазорного нет, но вы не забывайте, в какое время я жил и в какой республике вырос, а покойная бабушка ещё и ярой мусульманкой была, ко всему прочему. Я был, как сейчас бы сказали: типовой задрот. Так что и вся эта дурость, и в частности он шокировали меня, разжигали, интриговали и волновали. Здесь, без своей сознательной воли, но с парадоксально глубоким внутренним стремлением, я выходил слишком далеко из зоны комфорта, выбирался со своего острова и со штормовым ветром под парусом мчался на его, постигать тайны мироздания. Он умел ломать волю и собирать её заново, так как ему думалось, а со мной это не составляло труда. Я попал с корабля на бал, и бал этот с чертями, а точнее, с одним. Вернёмся к наказаниям, хотя, пожалуй, их уже нельзя было так назвать, они приобрели какой-то иной, сакральный смысл, но чуть позже мы обязательно допишем и об этом.