Записки профессора-уголовника

Преюдиция приговоров в особом порядке / досудебных в гражданских процессах В продолжение вчерашнего поста (тут) несколько примеров о преюдиции приговоров в порядке глав 40 и 40.1 УПК в СОЮ (гражданская итерация) и арбитраже. Базово, конечно, у нас есть постановление Президиума ВАС РФ от 20.05.2008 № 15555/07 по делу № А81-609/2005, где прослеживается чёткая линия – любой приговор преюдициален по тем вопросам, что указаны в ч. 4 ст. 69 АПК РФ, но иные вопросы надо доказать отдельно

…вступивший в силу приговор суда по уголовному делу обязателен для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом. При этом процессуальным законодательством не предусматривается иное в отношении приговоров, вынесенных на основании признания подсудимым факта совершения инкриминируемого ему деяния.

Потом было ещё постановление Президиума ВАС РФ от 04.06.2013 № 18309/12 по делу № А51-4154/2006, определение СКЭС ВС РФ от 07.06.2021 № 307-ЭС21-96(2) по делу № А56-79176/2017. Но вот дезориентирует суды, с другой стороны, определение СКЭС ВС РФ от 03.12.2018 № 305-КГ18-11820 по делу № А40-51462/2017, которым постановлению Президиума № 15555/07 придан совершенно иной смысл:

…приговор Можайского городского суда Московской области от 25.09.2017 по уголовному делу № 1-159/17 (80753) был вынесен с соблюдением упрощенной процедуры, не предусматривающей исследования обстоятельств по делу. Таким образом, он не может являться основанием для освобождения таможни и управления от доказывания обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемых ненормативных правовых актов (часть 1 статьи 65, часть 4 статьи 69 АПК РФ).

И вот пожалуйста, например, как пишут нижестоящие суды:

В соответствии со статьей 90 УПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, за исключением приговора, постановленного судом в соответствии со статьей 226.9, 316 или 317.7 этого Кодекса, либо иным вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки. Из указанного следует, что обстоятельства, установленные указанным приговором, не имеют преюдициального значения по рассматриваемому спору, в силу прямого на то указания статьи 90 УПК РФ. Вынесенные в особом порядке приговоры устанавливают факт совершения лицом деяния и квалификацию этого деяния без полноценного доказывания виновности н обстоятельств дела по мотивам нецелесообразности (в силу признания вины). В настоящее время в правоприменительной практике сформировался однозначный и единообразный правовой подход, в соответствии с которым приговоры, вынесенные в особом порядке, не имеют преюдициального значения в связи с тем, что в силу положений ст. ст. 316, 317.7 УПК РФ они выносятся без изучения собранных по делу доказательств, примером чему могут послужить [целый список решений] На отсутствие преюдициального значения такого приговора указывал и КС РФ в Определении Конституционного Суда РФ от 17.07.2012 N 1456-О. Кроме того, данным приговором, в связи с заключением Прохоровым А.А. досудебного соглашения и признанием своей вины, не установлены обстоятельства взаиморасчетов сторон по настоящему делу, а также причастность, виновность и размер материальной ответственности иных лиц. Поскольку приговор, вынесенный в рамках сокращенной процедуры, не обладает преюдициальной силой, данный приговор даже по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом, не могут выступать бесспорным основанием для освобождения от доказывания в настоящем деле (10ААС, 16.01.2025, № 10АП-20603/2024, 10АП-20471/2024 по делу № А41-32496/2019)

Ссылка на УПК применительно к арбитражному процессу, конечно, некорректна, и не зря ВАС РФ в своё время сказал, что АПК такой дифференциации не знает. С другой стороны, позиции ВАС РФ уже много лет, а запрет преюдиции приговоров в особом порядке появился в УПК много позже, в 2015 году, и в этом смысле АПК / ГПК, может быть, отстают. Иными словами, тут надо бы определиться, конечно, или законодательно, или судебно. Понятно, что даже при признании преюдиции её пределы в цивилистической плоскости будут крайне ограничены (действие плюс лицо), и не секрет, что суды часто «отклоняют» эту преюдицию именно на том основании, что спектр вопросов гражданско-правовых намного шире оказывается в гражданском / арбитражном деле (своего рода «ответка» уголовным судам с их игнорированием гражданских решений в уголовном процессе).

Размер ущерба и сумма взыскания по гражданскому иску   Начинаем своего рода «месячник» решений судов на стыке гражданского и уголовного права: их сейчас будет целая цепочка. И всегда интересно посмотреть, как те или иные вопросы перетекают из одной плоскости в другую. Первым взглянем на решение Гражданской коллегии за авторством судьи Л.М. Пчелинцевой – автора знаменитых мемов про паспорт и прецеденты (17.08.2026, № 5-КГ26-29-К2). Исходно там несколько «тухловатая» 201 статья (1 часть), но приговор в особом порядке, а потому вдаваться не будем, хотя это и ставит интересный вопрос – приговоры в особом порядке, они преюдициальны или нет для целей гражданского процесса? В ГПК / АПК на этот счёт никаких указаний нет (в отличие от уголовного процесса), а вопрос-то интересный на самом деле. Тут можно и поразмышлять над пределами преюдициальности в такой ситуации, и много ещё над чем (и кстати, практика как минимум арбитражных судов достаточно противоречива по этому вопросу – но, может, вернёмся, к этой теме ещё раз). Возвращаясь к основной теме: криминообразующий признак у нас ущерб в почти 14 млн. Он взыскивается в отдельном гражданском процессе, первая и апелляция в полном объёме взыскивают, 2КСОЮ отменяет на новый круг, указывая, что тут применим в том числе Трудовой кодекс, да и в целом размер ущерба можно оспорить в гражданском процессе. ВС РФ кавалерийским наскоком отменил 2КСОЮ, оставив в силе все нижестоящие суды (там обычный частокол из цитат законодательства, поэтому попробую выбрать собственно авторские мысли): 🔹Во-первых,

…иск ПАО «Сегежа Групп» о возмещении ущерба, причиненного преступлением, не основан на обстоятельствах, связанных с его трудовыми отношениями, в связи с чем положения трудового законодательства к спорным отношениями не подлежали применению.

Ну это верное указание. 🔹Во-вторых,

…уголовное дело было рассмотрено судом в особом порядке судебного разбирательства, поскольку В. был согласен с предъявленным ему обвинением в полном объеме, свою вину в совершении деяния признал полностью, включая размер причиненного им ущерба. …Кассационный суд общей юрисдикции в нарушение требований части 2 статьи 13 и части 4 статьи 61 [ГПК], выразив несогласие с выводами судов первой и апелляционной инстанций в отношении размера ущерба, причиненного истцу В. и установленного приговором…, фактически указал на необходимость повторного определения размера ущерба, причиненного истцу (ПАО «Сегежа Групп») В., и пересмотра вступившего в законную силу приговора суда. Между тем суды первой и апелляционной инстанций с учетом положений статей 1064, 1082 [ГК], части 4 статьи 61 [ГПК] пришли к выводу о том, что вступившим в законную силу приговором… факт совершения В. преступных действий, повлекших причинение ПАО «Сегежа Групп» материального ущерба, а также размер ущерба, причиненного преступлением, в сумме 13 946 380,66 руб. уже установлен, в связи с чем не может быть оспорен при рассмотрении гражданского дела и эти обстоятельства не подлежат повторному доказыванию, размер причиненного истцу ущерба являлся предметом исследования при рассмотрении уголовного дела и был определен судом при постановлении приговора… Соответственно, доводы В. о необходимости установления размера ущерба в гражданском деле путем истребования доказательств и назначения судебной экспертизы судами первой и апелляционной инстанций были признаны несостоятельными, поскольку эти доводы были направлены на пересмотр вступившего в законную силу приговора суда, что в силу положений статьи 61 [ГПК] является недопустимым способом защиты права.

Ну скажем так… Вообще-то, stricto sensu, ГПК говорит о преюдиции приговора в части установления факта действия, а не деяния. Ну пусть, будем считать, что в смысле ГПК «действие» – это объективные признаки состава (подчеркну, лишь объективные! – ввиду отличий в понимании вины в двух отраслях права). Но даже при таком подходе приведённое решение не следует читать так, что размер ущерба установили и хоть трава не расти. Во-первых, в гражданском процессе иногда надо установить, сколько надо возмещать потерпевшему (классический пример – хищение путём замены имущества менее ценным, когда в ряде случаев гражданский иск подлежит удовлетворению на меньшую сумму, чем размер хищения). Во-вторых, сопряжённые гражданско-правовые следствия деяния (проценты и т.п.) также могут повлиять на итоговый размер. То есть вместо такого лихого указания, что всё, что в приговоре написано, есть константа, надо было бы ограничиться отменой решения по причине неверного применения Трудового кодекса к спорным правоотношениям.

Фактическая стоимость имущества при хищении, сопряжённом с торгами   В судебной практике часто встречаются случаи, когда для хищения задействуется механизм торгов. Типичная модель здесь включает обман в формировании НМЦК с последующим ограничением конкуренции на торгах в разной форме (недопуском иных участников, выдвижении завышенных требований и т.п.). Возможна и противоположная ситуация, когда имущество продаётся по такой же схеме по заниженной стоимости. Обман в таком случае получил в литературе наименование обмана в порядке формирования цены и обязательно включает два этапа: обман при установлении исходной цены торгов и обман на торгах сам по себе (отсылаю к: Архипов А. В. Некоторые проблемы квалификации хищений, совершаемых в сфере закупок…, есть в К+). Поэтому когда один из компонентов отсутствует, мошенничество усмотреть нельзя, не только по причине отсутствия обмана, но и по причине отсутствия ущерба / безвозмездности. Обусловлено это тем, что при проведении торгов законным путём судебная практика склонна трактовать цену, полученную на торгах, как отражающую фактическую стоимость имущества, а потому в смысле 30 пункта Пленума о мошенничестве нет ущерба и безвозмездности. Такие решения единичны, и вот в качестве примера позиция районного суда, исключившего соотв. компонент из фактуры обвинения в 159:

При этом суд, не соглашается с объемом обвинения предложенным органами предварительного расследования, в части хищения имущества ФГУП "Речновское". Согласно предъявленного обвинения, после того как Л., Ш., Скрябин С.В. и Е. необоснованно приобрели имущественное право требования долга за счет имущества ФГУП "Речновское" на сумму 4 294 266 рублей 14 копеек, Ш., как самый крупный кредитор, получил право решающего голоса при принятии выгодных соучастникам решений. В период с 26 ноября 2012 года по 6 июня 2014 года наиболее ликвидное имущество ФГУП "Речновское" соучастники реализовали подконтрольному им ООО "Речновское" по заведомо заниженной стоимости путем заключения прямых договоров купли-продажи и проведения торгов в электронной форме при принятии мер к исключению продажи имущества сторонним лицам. Тем самым Л., Ш., Скрябин С.В. и Е. путем обмана похитили принадлежащее ФГУП "Речновское" имущество на общую сумму 14998694 рубля 42 копейки, составляющую разницу между реальной (рыночной) стоимостью имущества и уплаченной за него суммой. Суд считает, что стороной обвинения не представлено доказательств того, что в ходе реализации имущества ФГУП "Речновское" подсудимыми совершены какие-либо незаконные действия. …Доказательств того, что при реализации данного имущества исключалась возможность продажи сторонним физическим лицам и хозяйствующим субъектам имущества должника, суду так же не представлено. …Продажа на открытых торгах является механизмом определения реальной стоимости имущества должника, то есть цены, соответствующей существующему спросу на данное имущество. …Содержание обвинения, предъявленного Е., Л., Скрябину С.В. и Ш. не содержит конкретизации того, что при реализации имущества на торгах исключалась возможность его продажи сторонним физическим лицам и хозяйствующим субъектам имущества должника. В обвинительном заключении не указано и материалы дела не содержат сведений о том, кто был не допущен к торгам на сайте электронной площадки в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" "Фабрикант", чьи заявки были незаконно отклонены. …То обстоятельство, что часть имущества была приобретена ООО "Речновское", учредителями которого являлись Л. и Ш. - не дает оснований для вывода о незаконности действий подсудимых, при реализации имущества ФГУП "Речновское" (приговор Лебяжьевского районного суда Курганской области от 02.05.2017 по делу № 1-4/2017)

Сюда же можно отнести правовые позиции по иным категориям дел, например:

Стоимость приобретённых ФИО2 земельных участков с кадастровым номером N и с кадастровым номером N и сарая с кадастровым номером N сформировалась в результате реального спроса на публичных вторичных торгах, информация о которых была обнародована в установленном законом порядке в открытых источниках, что подтверждено материалами дела. Таким образом, фактическая стоимость имущества выявлена посредством аукциона с открытой формой подачи предложения о цене, что обеспечило продажу имущества по максимально возможной цене с учетом реального покупательского спроса. При этом суд критично отнесся к представленным ФИО1 заключению специалиста ООО "Краснодарский центр оценки и правовых экспертиз" от ДД.ММ.ГГГГ N об определении рыночной стоимости участка КН: 1535 по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ и отчета ФИО11 от ДД.ММ.ГГГГ об определении рыночной стоимости земельного участка с кадастровым номером N с сараем с кадастровым номером N, поскольку заключение и отчет содержат мнение специалиста о возможной цене имущества, которое подготовлено им по поручению истца, оспаривающего торги, тогда как цена спорных объектов определена по результатам публичных торгов на основе реального покупательского спроса, т.е. стоимость имущества установлена в установленном законом порядке. При этом суд не установил, а истец не доказал, что при организации и проведении торгов допущены нарушения, которые повлияли бы на формирование цены на торгах (4КСОЮ, 29.04.2026, № 88-10006/2026)

…в соответствии со ст. 447 ГК РФ торги выступают способом заключения договора, при котором условие о цене имущества определяется на основе соперничества равных субъектов. В связи с этим предполагается, что результат торгов отражает действительное состояние рынка (существующую на рынке цену) при условии соблюдения надлежащей процедуры их проведения. Следовательно, при отсутствии в материалах дела доказательств, порочащих результаты торгов, в частности, свидетельствующих о непрозрачности условий проведения торгов, об отсутствии гласности или ограничении доступа к участию в них, предполагается, что цена, сформированная по результатам проведения торгов, отражает действительную стоимость предмета (пункт 19 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.10.2021))

1КСОЮ про взятки внутри преступного сообщества и пределы судебного разбирательства Обращу внимание на крайне небесспорное, если не сказать – ошибочное – решение 1КСОЮ, 17.08.2026, № 77-2505/2026. Это дело из Московской области, я немного знаю его детали, и не могу согласиться с судами по целому ряду вопросов. Дано: в первую инстанцию дело приходит со 159, 290/291 и заполировано всё это, понятно, 210 (очень хилой, на мой взгляд). В суде первой инстанции всё устаивает, кроме 159, с которой происходит любопытнейшая метаморфоза: в суде прокурор перепредъявляет по существу обвинение, заменяя 159 на… барабанная дробь… на 260! Там история была связана с вырубкой леса на незаконных основаниях, которая вначале вменялась как хищение его путём обмана. 🔹И вот в контексте 252 УПК я не могу согласиться с тем, что такая смена (со 159 на 260) процессуально допустима. Оставляя за скобками вопрос о том, что при такой смене квалификации радикально переставляются акценты в доказывании, описании деяния и т.п., не могу не отметить, что вменение 260 предполагает безусловное, неизбежное расширение фактических пределов обвинения за счёт дописывания бланкетной составляющей. Именно это и имело место в деле: сравнение редакций обвинения показывает, что оно выросло на целую страницу описываемых нарушений лесного законодательства. Дальше, по идее, ситуация должна решаться как дважды два: бланкетные диспозиции включают нормативку в качестве своего фактического компонента (это господствующее мнение в литературе), расширение фактических пределов недопустимо – принимайте 237. Потому что вот эта дописанная нормативка должна как-то исследоваться на следствии: в плане ознакомления с нею обвиняемых, их отношения к нарушению её, объёма нарушения, задающего пределы обвинения и множество чего ещё. Что нам ответил 1КСОЮ? Читаем:

Изменение …обвинения …не свидетельствует о нарушении их права на защиту и не являлось основанием для возвращения уголовного дела прокурору по следующим основаниям. Суд апелляционной инстанции пришел к верному выводу о том, что нарушений ст. 252 УПК РФ при проведении судебного разбирательства не допущено, принятие судом в ходе судебного разбирательства нового обвинения от государственного обвинителя в отношении подсудимых в полной мере согласуется с разъяснениями, содержащимися в постановлении пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 года № 39… Со дня изменения обвинения государственным обвинителем по пяти идентичным друг другу преступлениям до ухода суда в совещательную комнату прошел месяц, новых доказательств стороной обвинения не предъявлялось, в связи с чем доводы о нарушении права осужденных на защиту являются необоснованными. Вопреки доводам кассационных жалоб, предъявленное обвинение, а также описательно-мотивировочная часть приговора содержит нормы Лесного законодательства, которые были нарушены в результате действий осужденных по незаконной рубке лесных насаждений.

Ну тут вообще-то применим Пленум о судебном приговоре, 20 пункт. Да и опять: новое обвинение и приговор содержат бланкетные нормы. Да, содержат, но они довменены в суде! Категорически не согласен с такой трактовкой 252 УПК. 🔹И ещё момент. Взятки. В этом деле было, по версии обвинения, создано преступное сообщество, в которое вошли должностные лица, которым другие участники сообщества передавали взятки. И в этой части я не соглашусь с приговором и кассацией (отписано очень мутно):

При этом получатели взяток и Н., передающий взятки понимая, что П. и Н., как руководители преступного сообщества создали им условия и способствовали совершению дачи и получения взятки в виде денег, совершили данные преступления в общих интересах руководителей и участников преступного сообщества (преступной организации) для достижения целей его создания и получения прямо или косвенно материальной и иной выгоды руководителями и участниками преступного сообщества (преступной организации).

Простите, но это чистой воды раздел преступных доходов. Нет тут никакого подкупа должностного лица – его нет нужды подкупать, он уже преступно действует в интересах сообщества. Внутри организованных подразделений вменять взятки, на мой взгляд, крайне проблематично, если вообще возможно. Пункт 25 Пленума о взятках на эту ситуацию, на мой взгляд, не рассчитан.

С днём знаний! Всех поздравляю с 1 сентября – юрист ведь не юрист, если не будет хотеть вечно узнавать что-то новое! И вот в честь начала нового учебного года вместе с Legal Academy мы запускаем маленький образовательно-популяризаторский проект. Встречайте мини-сериал «Криминальный Петербург. Прогулки по столице Империи»! Вас ждут 8 детективных эпизодов про самые громкие преступления второй половины XIX – начала XX веков, снятые в исторических местах Петербурга, местах тех самых событий. К каждой серии попробую подготовить небольшой конкурс😉 В общем, ждите скорого анонса первой серии! А пока – небольшой тизер ⬇️ С праздником!

Хищение res incorporales: дивный новый мир уголовного права В августовском номере журнала «Закон» опубликована моя короткая заметка, объединяющая две истории (тут и тут). По существу, это прощание с вещным признаком имущества как предмета хищения: он ушёл в прошлое и, скорее всего, уже не вернётся. Как и в 1902 году, когда Сенат решал вопрос о хищении электроэнергии, вопрос применительно к хищениям теперь будет звучать – каким образом можно похитить это неовеществлённое сущее? И спрашивать, а можно ли похитить в принципе неовеществлённое сущее, видимо, уже нет нужды. И каждый день преподносит всё новые сюрпризы в этой области: ждём новосибирской апелляции по компьютерной программе как предмету мошенничества, в Москве Дорогомиловский районный суд недавно вынес приговор, где вроде осудил за растрату патента (как будет текст – так прокомментирую), вот вчера меня спросили, можно ли вменить как 160 уступку прав требования по заниженной стоимости в сторону аффилированного лица… Так что вот это самое «имущество» в пункте 1 примечаний к ст. 158 УК РФ действительно получает теперь уже своё, строго уголовное наполнение, абсолютно отрываясь от гражданско-правовой конструкции. Это надо принять и жить с этим 😁

Res iudicata и преступное сообщество: пример из практики В продолжение истории вторника (тут) предлагаю разобрать случай, на который любезно указал Дмитрий Данилов (у меня есть нужный фрагмент приговора, но по делу также есть опубликованный в К+ текст апелляции – 1АСОЮ, 11.12.2025, № 55-1893/2025). Исходно – МГС, приговор по делу № 2-8/2025 (не опубликован на сайте). Итак, мы имеем преступное сообщество «чёрных риэлтеров». Насколько можно судить по фактам, там имело место либо мошенничество в отношении квартир асоциальных лиц, либо в отношении умерших лиц – не столь важно для нашего анализа. По фактам мы имеем, что за часть эпизодов (3) обвиняемые ранее уже были осуждены без вменения 210 статьи. В МГС дело приходит уже с 210, включающей в том числе эти 3 эпизодов как предикатное преступление. 🔹️МГС убирает эти эпизоды из объёма обвинения по 210 (то есть получается, что сообщество не создавалось для этих преступлений, которые остаются совершёнными в орггруппе). 🔹️В апелляции у нас есть представление:

Оспаривает изменение судом объема предъявленного обвинения и исключение из обвинения …по ст. 210 УК РФ указание хищений имущества…, за которые подсудимые осуждены…, утверждая, в данном случае имеет место реальная совокупность преступлений, ответственность за которые предусмотрена различными статьями ст. 210 и ст. 159 УК РФ.

🔹️Апелляция на эти доводы толком не ответила на самом деле (просто промолчала по существу). Единственный более-менее релевантный фрагмент такой:

Органами предварительного следствия действия ФИО7 были квалифицированы по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 210 УК РФ, суд в приговоре установил отсутствие доказательств осведомленности ФИО7 о деятельности преступного сообщества, отверг доводы о преюдиции, обоснованно указав на то, что обвинительное заключение, в котором было сформулировано обвинение ФИО7 в совершении вышеназванного преступления, было составлено после вступления в законную силу приговора…, которым ФИО7 осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ. Следовательно, фактические обстоятельства преступления, за которое ФИО7 осужден, не могут быть повторно квалифицированы как более тяжкое преступление. Новых данных, существенно влияющих на оценку установленных фактических обстоятельств и квалификацию действий ФИО7, не имелось на момент постановления приговора, сведения о таких данных не содержатся и в апелляционном представлении, в связи с чем в отношении ФИО7 апелляционное представление не подлежит удовлетворению, а приговор в этой части подлежит оставлению без изменения.

Но он относится к обвиняемому, который ранее был в орггруппе по 159 осуждён, и вот сейчас ему вменили только 210. Его первая инстанция оправдала, и вот эти аргументы апелляции, видимо, проясняют мысль, почему эпизоды старых 159 надо исключать: а) «не могут быть повторно квалифицированы как более тяжкое преступление»; б) нет «новых данных». Ну вот что касается «новых данных» (то есть указывающих на сообщество), то даже при их наличии «догнаться» 210 нельзя. Для таких ситуаций есть специальные правовые механизмы в 237 (неприменимые в данном случае) либо экстраординарные механизмы пересмотра приговора. А так – факты есть, и им уже дана юридическая оценка. Поскольку апелляция ничего толкового не написала по существу-то, посмотрим на мотивы первой инстанции. А вот там подчёркнуто, что предикатный приговор устанавливал иную степень сплоченности (орггруппу), иной состав участников этой орггруппы, иное время её существования. То есть по существу мы имеем «отпочковавшуюся» от основного сообщества самостоятельную орггруппу. Да, в её состав входили некоторые участники сообщества, но в целом это было отдельное подразделение. Безжалостное вымарывание фамилий и дат в текстах не даёт возможности нарисовать подробную схему, но логика в общем-то понятна. И потому конечно МГС абсолютно прав: нельзя в сообщество «впихнуть» несколько лиц из вот этой самостоятельной подгруппы, вменив им 210, а остальным осуждённым тем приговором оставить орггруппу в 159 без 210. Мало того, что это подрывает законность предикатного приговора, так ещё и создаёт противоречие некое: часть лиц, получается, осознаёт свою принадлежность к сообществу, а часть – к орггруппе? Или как? Но их объединение, вот в этом предикатном приговоре, это именно объединение в орггруппу, и участники сообщества, получается, не рассматривают эту группу как часть сообщества. Поскольку дело приедет по сплошной кассации в ВС РФ (жалобы уже есть), посмотрим, что скажет суд (если к тому будет, конечно, кассационный повод на ухудшение).

Res iudicata и преступное сообщество Последнее время ширится практика, по которой сначала выносится приговор за какое-то тяжкое / особо тяжкое преступление, совершённое в составе орггруппы, а потом на основе этих же преступлений довменяется 210 статья. Это характерно не только для наркотических преступлений, но и для иных составов (например, я вот знаю сейчас в Москве в Пресне такое дело слушается). И очень интересно, что Верховный Суд не то чтобы поддерживает такие подходы нижестоящих судов. Имеем определение от 13.08.2026 по делу № 75-УД26-4-КЗ, которое растёт из того же дела, что и определение от 29.05.2025 по делу № 75-УД25-1-К3. Мы имеем досудебщика, который ранее был осуждён за 228.1 (несколько эпизодов) в составе орггруппы, а теперь (вот именно в досудебном) осуждается по 210 на базе тех же эпизодов. ВС РФ всё это сносит по основанию наличия вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению. Решение безусловно верное, и важно правильно расставить акценты. Понятно, что при абсолютном совпадении эпизодов в основе первого приговора и последующей 210 это совсем нехорошо. А как быть в ситуации, если, например, только часть эпизодов совпадает? Ну вот например, за половину эпизодов осудили уже в составе орггруппы, а ещё половину (и старые в том числе) служат основой для вменения в новом процессе и новых предикатных составов, и 210 до кучи. Мне кажется, что и здесь по 210 не может состояться приговор. Обусловлено это тем, что так или иначе, но новый приговор затронет существо старого приговора – выводы старого приговора о характере орггруппы как формы соучастия будут пересмотрены новым приговором в сторону отягчения конститутивных признаков такой орггруппы. Да, справедливости ради можно сказать, что типа преступное сообщество исходя из смысла части 4 статьи 35 это некая оргруппа плюс что-то, и мы это что-то вроде как в новом процессе доказываем, но юридически это не снимет противоречия: есть вступивший в силу приговор, где действия А, Б и В признаны совершёнными в составе орггруппы как юридически значимой формы соучастия, и мы не можем эти же действия новым приговором констатировать как совершённые в составе преступного сообщества, в основе которого пусть и лежит орггруппа, поскольку это иная, более тяжкая форма соучастия. Более того, нельзя даже часть «старых эпизодов» вывести из-под 210, сказав, что раз за них уже состоялся приговор в составе орггруппы, то пусть они остаются такими, а новые эпизоды пусть идут по преступному сообществу. В этой ситуации получится опять-таки противоречие с выводами первого приговора: в установленное место и время Иванов, Петров и Сидоров не могли одновременно часть преступлений совершать в составе орггруппы, а часть (в том же составе, в тоже время и в том же месте) – в составе преступного сообщества. Гипотетически возможно перерастание оргруппы в преступное сообщество, но тогда у нас точно не должно быть совпадений по численному составу и времени. Ну то есть Иванов, Петров, Сидоров в 2025 году могут быть оргруппой, но для того, чтобы они стали сообществом в 2026 году, они должны качественно преобразиться: кого-то себе добавить (и не просто «неустановленных» лиц), структурироваться, приобрести сугубо криминальные признаки сообщества. Конечно, хотелось бы увидеть аналогичную отмену вне пределов дел о наркотиках, потому что практика такого постфактум вменения вызывает очень серьёзные сомнения.

В начале года я цитировал юмористическую "прожарку" канала - и вот сейчас попалась опять эта ссылка на глаза, решил обновить анализ. Смешно ⬇️

📊 Результаты анализа канала от @ScratchAuthorEgoBot 🎯 Канал: @zapiski_esakov 🔥 Роаст анализ: Ну что, перед нами типичный «профессор в футляре», который, кажется, променял реальную жизнь на пыльные архивы Сената и бесконечный скроллинг базы «Консультант Плюс». Его тексты — это идеальный микс из юридической латыни и пассивно-агрессивного недовольства всем миром. Если Верховный Суд РФ завтра признает небо зеленым, наш автор не просто напишет об этом пост, а создаст четырехнедельный курс «Зеленое небо: квалификация и догматические ошибки», приправив это цитатой Кони о том, что в 1870-х небо было куда более голубым и законным. Квинтэссенция претенциозности: Автор страдает тяжелой формой «латыни головного мозга». Зачем говорить «между прочим», когда можно ввернуть obiter dictum? Зачем обсуждать дело, когда можно пафосно рассуждать об in personam? Кажется, он даже за хлебом ходит, оценивая сделку на предмет quid pro quo и проверяя полномочия кассира как спецсубъекта. Его одержимость юристами XIX века переходит все границы: порой кажется, что он искренне обижен на большевиков не за революцию, а за то, что они испортили ему карьерный рост в Уголовном кассационном департаменте. Слепые пятна и противоречия: Он бесконечно иронизирует над «судейским канцеляритом», но сам пишет так, будто каждое его слово должно быть немедленно отлито в граните и подшито в тома РГИА. Он жалуется на «медленное следствие», но при этом сам готов годами копаться в деле о краже овса полуторавековой давности, игнорируя тот факт, что овес давно сгнил, а купец Овсянников вряд ли дождется его академической реабилитации. Стиль жизни: Его Telegram-канал — это бесконечная рекламная пауза между приступами ностальгии по «судам, которые мы потеряли». «Купите мой курс!», «Посмотрите мое видео!», «Кстати, вот фото моей книги на фоне библиотеки». Мы поняли, вы очень умный и очень занятой. Но давайте честно: если из ваших постов убрать слово «квалификация», «ВС РФ» и портреты Плевако, останется только бесконечное «Галя, у нас отмена!». Итог: Это человек, который на вечеринке будет объяснять вам, почему ваш коктейль неправильно квалифицирован с точки зрения состава «незаконного оборота спиртосодержащей продукции», и закончит вечер тостом за здоровье Таганцева. Невыносимо зануден, дьявольски эрудирован и настолько влюблен в правовую догму, что, кажется, видит мир в виде вопросных листов для присяжных.

Упущенная выгода в 285/286 При внимательном прочтении постановления Пленума от 16.10.2009 № 19 интересным оказывается такой фрагмент в пункте 18:

…При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.

И вот вопрос: «материальный ущерб» здесь – это только реальный ущерб или и упущенная выгода тоже может признаваться таким последствием для целей 285/286? В пункте 6 Пленума о 201, к слову, аналогичный оборот используется. Интересно, что есть определённая линия в кассационной практике, которая отрицательно относится к вменению упущенной выгоды как последствия (со ссылкой на Пленум):

Суд апелляционной инстанции, описывая преступное деяние, связанное с превышением С. должностных полномочий, указал, что существенное нарушение охраняемых законом интересов организации - <данные изъяты> выразилось, в том числе в причинении ей убытков в размере <данные изъяты> рублей в виде неполученных доходов, которые организация получила бы при обычных условиях гражданского оборота (упущенная выгода). Вместе с тем судом не приняты во внимание отмеченные разъяснения высшей судебной инстанции о размере именно понесенного организацией материального ущерба, то есть реального ущерба, при оценке существенности вреда, причиненного действиями должностного лица, явно выходящих за пределы его полномочий, а также положения ст. 15 ГК РФ, согласно которой под упущенной выгодой или убытками понимаются неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено, то есть она не является прямым имущественным вредом, при наличии которого возможно было бы судить о существенности вреда, являющегося криминообразующим признаком состава преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ. Указанное нарушение является существенным, в связи с чем доводы кассационной жалобы в данной части заслуживают внимания, а апелляционный приговор подлежит изменению путем исключения из его описательно-мотивировочной части при описании преступного деяния, признанного доказанным, указания на причинение юридическому лицу <данные изъяты> убытков в размере <данные изъяты> рублей в виде неполученных доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота в связи с добросовестным исполнением положений электронного аукциона N, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (8КСОЮ, 11.12.2024, № 77-4756/2024).

Аналогично 8КСОЮ, 06.05.2024, № 77-1732/2024; 4КСОЮ, 30.05.2024, № 77-1422/2024; 4КСОЮ, 19.09.2023, № 77-2924/2023; 6КСОЮ, 22.06.2022, № 77-2935/2022, Алтайский краевой суд, 15.01.2026, № 22-76/2026 и др. Понятно, что есть и противоположная практика (например, МГС, 26.05.2025, № 10-5365/2025; Брянский облсуд, 28.08.2025, № 22-980/2025). В теории вопрос обходится вскользь, скорее с общим указанием, что упущенная выгода тоже может являться последствием для 285/286 (например, П.С. Яни в статье 2014 года про постановление Пленума). По-прежнему продолжу придерживаться позиции, что упущенная выгода как последствие должна иметь ограниченное применение в уголовном праве. Да, есть построенная на ней 165 статья, ещё несколько примеров. Но базово эта конструкция, основанная во многом на допущениях / предположениях, не должна широко применяться (есть в К+ моя старая статья «Уголовная ответственность за ограничение конкуренции: проблемы и перспективы», где я это немного разбираю). Сошлюсь на достаточно старый пример из Удмуртии, когда суды нескольких инстанций туда-сюда гоняли картельное дело, где в качестве признака вменяли именно крупный ущерб в виде упущенной выгоды – так дело и кончилось ничем. Понятно, что для целей 285/286 с их размытыми формулировками последствий упущенную выгоду можно гипотетически «переписать» в иной вариант последствий в виде нарушения прав, бла-бла. Но базово кассационный вектор практики мне кажется правильным.

Малозначительность и административная преюдиция Не могу не порекомендовать шикарное определение ВС РФ от 23.07.2026 по делу № 38-УДП26-2-К1 (у меня есть несколько любимых авторов в этой инстанции, услаждающих глаз). Имеем диковинного зверя – 151.1, повторную продажу алкоголя несовершеннолетнему лицу. Напоминаю, состав с административной преюдицией. Женщина продала банку пива почти 18-летней девушке, её тут же и повязали (продавщицу, не девушку). 1КСОЮ отменил всё за малозначительностью, прокуратура пришла с представлением в ВС РФ на необоснованность этого решения. Судя по определению, прокуратура – и это ожидаемо – резонно упирала на то, что состав с административной преюдицией, то есть как бы общественная опасность имманентно присутствует в силу самого по себе этого обстоятельства. ВС РФ парирует:

Так, ч. 2 ст. 14 УК РФ не содержит каких-либо исключений относительно малозначительности деяния в зависимости от особенностей конструкции объективной стороны преступления, в том числе отнесения его к деяниям с формальным составом либо с административной преюдицией. С точки зрения формы, то есть уголовной противоправности, малозначительное деяние ничем не отличается от преступления, поскольку соответствует признакам определенного состава преступления. Различие же преступления и малозначительного деяния заключено именно в их содержании, то есть в наличии либо отсутствии общественной опасности криминального уровня. Административная преюдиция в конструкции уголовно-правовой нормы является лишь условием для возбуждения уголовного дела, однако не лишает суд обязанности оценить тяжесть и общественную опасность конкретного действия (бездействия) лица и признать, в том числе его малозначительность.

То есть так и зафиксируем: такие составы не исключают возможности применения ч. 2 ст. 14 УК РФ. Это, конечно, заставляет задаться более глобальным вопросом о смысле таких составов, их целесообразности в уголовном законе и т.п. Но формально ВС РФ безусловно прав – то, что состав с преюдицией, не означает невозможности применения ч. 2 ст. 14 УК РФ. Меня смутил единственный пассаж в этой истории:

Судебная коллегия также принимает во внимание факторы, в целом понижающие общественную опасность содеянного Б., учтенные судом кассационной инстанции, а именно: возраст С приближающийся к совершеннолетнему, и соответствующий этому возрасту ее внешний облик, что имеет безусловное значение для оценки субъективной стороны содеянного.

А вот здесь надо остановиться. То есть её внешний облик ставит под сомнение умысел? Точнее, осознание криминообразующего признака несовершеннолетия лица? Или как? Я посмотрел постановление 1КСОЮ, и, как понимаю, по этому вопросу возникли сомнения поздно, не в первой инстанции, где дело вообще прошло в особом порядке, – насколько было очевидно, что девушке нет 18 лет? Ей, напомню, почти 18 лет. Состав же требует осознания криминообразующего признака, и если его не было, то нет и состава. Или мы как бы «переворачиваем» историю в сторону некоего подхода а-ля ответственность без вины, за голый факт продажи: если покупателю нет 18 лет, то ты несёшь ответственность, если не докажешь, что принял все зависящие меры и т.п. Но это не уголовно-правовая конструкция, это не согласуется никоим образом с 5 и 25 статьями УК. Или же субъективная сторона в этом составе строится так, что достаточно осознания вероятности не-18 лет (а она без документов есть очень часто), и если вероятность реализуется, то вот он, состав. Если это так, тогда позицию ВС РФ надо понимать так: степень вины как компонент субъективной стороны при вероятностном осознании возраста меньше, чем при заведомости в отношении возраста, а потому это влияет на общественную опасность деяния. Я не уверен, конечно, что именно так следует толковать субъективные признаки состава, так как это ведёт к далеко идущим последствиям. ТГ-пост не позволяет это развернуть в глубину дискуссии, но вопрос с осознанием возраста как криминообразующего и квалифицирующего признака очень сложный на самом деле. Собственно, это касается и других объективных признаков, являющихся криминообразующими.

Присяжные в ночи Определение ВС РФ от 23.06.2026 по делу № 71-УД26-5СП-А1 продолжает быть примером того, что я называю «А теперь представьте, что эта девочка белая» (тут). Два момента привлекают внимание. 🔹Первый – всё тот же умысел в вопросном листе.

…предложение стороны защиты о внесении в вопрос №2 (о доказанности деяния Д.) фразы "имея намерение причинить смерть" не соответствовало требованиям закона, поскольку представляло собой по существу постановку вопроса о наличии или отсутствии умысла, в данном случае, на убийство, на что правильно указал суд апелляционной инстанции, подробно мотивировав свой вывод.

1АСОЮ, 22.09.2025, № 55-1361/2025 строго в линии последней практики ВС РФ, действительно, отписался:

…умысел и намерения виновного лица, квалификация его действий не относятся к указанным обстоятельствам, а являются исключительно правовыми вопросами, то они не подлежат включению в вопросный лист и разрешаются судьей единолично при постановлении приговора на основании вынесенного вердикта, как требующие юридических познаний.

В общем, с этим уже всё понятно, даже не за чем останавливаться. 🔹И второе – всё тоже совещание в ночное время. Напоминаю, у нас вердикт обвинительный, а потому ночью заседать можно. Всё тот же 1АСОЮ:

С наступлением ночного времени присяжные заседатели не воспользовались своим правом на перерыв и в 22 часа 26 минут удалились в совещательную комнату. Принимая во внимание, что присяжные заседатели не настаивали на объявлении перерыва до следующего дня, судебная коллегия приходит к убеждению, что право присяжных заседателей на отдых не было нарушено. Доводы жалобы защитника о том, что вынесение обвинительного вердикта объяснялось усталостью присяжных заседателей, а председательствующий намеренно затягивал рассмотрение уголовного дела носят предположительный характер, а потому не могут быть приняты во внимание.

Только вот в тройку ВС РФ входила судья Т.П. Хомицкая, авторству которой принадлежит следующий пассаж (07.02.2017, № 49-АПУ17-1СП):

…Удаляя присяжных заседателей в совещательную комнату в 23 часа, то есть в ночное время, председательствующий не учел названных положений закона, предшествующее время работы коллегии в течение более 7 часов, а также то, что для лиц, принявших на себя несвойственные функции профессионального судьи, анализировать и оценивать представленные доказательства по убийству двух лиц в ночное время явно затруднительно и вызовет обоснованные сомнения в способности объективно принимать решения, что наглядно отражено в вопросном листе при ответе на первый вопрос о недоказанности события при наличии двух трупов с признаками насильственной смерти.

Ну, конечно, это же оправдательный вердикт отменяли, тут всё сгодится… Ещё раз: я не против вердиктов в ночи, я против двойных стандартов. P.S. Вспоминаю, кстати, исторический анекдот, вот только источник где я это читал точно привести не могу. Когда в пореформенной России тоже вопрос о вердиктах в ночи, то кто-то примечательно подметил, что в Санкт-Петербурге это не должно составлять проблемы, поскольку присяжные в основном там состоят из городских обывателей, а те привыкли ложиться спать поздно. А вот в сельской местности, где крестьянский элемент, коровы и т.п., там наоборот, получается, слушать надо пораньше😀

Размер кратного штрафа Когда в пятницу по делу блогера Ч. Гагаринский районный суд города Москвы провозгласил приговор к условному л/с и 763 млн штрафа (тут), я слегка изумился. Ну потому что на подкорке у меня было, что максимум штрафа – 5 миллионов или 500 миллионов при кратном штрафе за взятки. Послушал резолютивку – оказывается, штраф такой сложился из дохода за 5 лет (прокурор просил 1,2 млрд, напоминаю). Оставляя в стороне вопрос о точности подсчёта дохода блогера за пять лет, не могу не прокомментировать итоговую сумму. У нас есть три механизма исчисления штрафа: твёрдая сумма, кратный з/п, кратный взятке. Для твёрдой суммы максимум 5 млн, для кратного взятке 500 млн, а вот для кратного з/п? Когда всё это вводилось в 2003 году, мало кто, видимо, предполагал, что миллионы быстро обесценятся. И как-то не подумали, а как быть с доходами, существенно превышающими за 5 лет всё те же 5 млн рублей? Пленум о наказании молчит по этому вопросу – какой максимум здесь есть (если есть)? По мнению суда первой инстанции, максимума для кратного з/п штраф не существует. Эта точка зрения встречается и в литературе. Я не уверен, что это правильно, и тут, конечно, есть пространство для конституционного вмешательства (памятуя, например, о принципах определения Конституционного Суда РФ от 01.04.1999 № 29-О). Судебная практика, кстати, как-то склонна рассматривать 1 млн раньше и 5 млн сейчас как максимальный размер штрафа для любого варианта его исчисления (кроме кратного взятке). Точнее, видимо, перед судьями в большинстве своём предстают такие обвиняемые, которые явно не в состоянии больше 5 млн за 5 лет заработать. Прямых указаний в решениях на это не встречается, но из текстовки многих именно такой смысл вытекает.

Панегирик Гернету В честь дня рождения Гернета вышел очередной панегирик ему (тут). Можно было бы и пропустить, но зацепили две вещи, которые не могу не прокомментировать. 🔹Гернет как светоч наук криминального цикла. Так-то оно может и так, но после того, как всех мало-мальски стоящих посгноили в тюрьмах / выгнали за границу / просто-напросто выгнали из университетов – тут, знаете ли, на безрыбье и Гернет гений… А ведь в России было много университетов, там регулярно кафедры освобождались – но нет, он же до 1917 года так и был профессором Психо-Неврологического института. Удивительно, не правда ли? М.П. Чубинский о Гернете (записи личного дневника):

Назначения в Сенат продолжаются в прежнем духе: сперва адвокаты, молодые доценты и партийные соратники, а уже затем иные прочие. В уголовный департамент… вслед за Грузенбергом и Люблинским назначены приват-доценты и присяжные поверенные Гернет и Полянский. Я очень симпатизирую тому и другому: оба талантливы и оба являются авторами хороших работ, но, во-первых, Гернет всегда относился довольно пренебрежительно к формально-догматическому элементу в науке уголовного права, а в кассационной работе приходится иметь дело главными образом с этим элементом; во-вторых, оба они не доктора и люди сравнительно молодые, и их, как и П. И. Люблинского, следовало бы назначить товарищами обер-прокурора, а не сенаторами; это и для них было бы достаточно почётно, и не было бы так обидно для старых и заслуженных представителей судебного ведомства.

Эмигрантский журнал «Закон и суд», 1930 год, про науку уголовного права в советской России:

К сожалению, в исследованиях самого проф. Гернета… есть один весьма серьёзный и в известном смысле роковой порок. Он заключается в доктринёрской предвзятости исходной точки зрения… …М.Н. Гернет как бы захлебнулся революцией, и это лишает его объективности при оценке происходящего на «буржуазном Западе».

🔹О проклятом царизме, душившем и т.п. Тут тоже, знаете ли… Напоминаю, что за принадлежность к марксистскому кружку Гернет не в Сибирь поехал (хотя стоило бы), а за границу, науки изучать. Так что все его "потёмки царского правосудия" - это сами понимаете что... Тоже мне, увидел "светочей правосудия" в советское время. Да и "История царской тюрьмы": по многим параметрам царская система исполнения наказаний была куда как более гуманна в сравнении с последующими временами. И в октябре 1917 года он, простите, не на митингах выступал, а в бархатном кресле Уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената сиживал, жалование в десять тысяч в год получал, чином третьего класса мог бы со временем обзавестись («Вашим превосходительством» стать). И в эвакуацию осенью 1917 года он ехать собирался тоже далеко не один, а с толпой прислуги… Просто так получилось, что он смог вовремя «переметнуться». Вот теперь и поют ему по старинке панегирики. А история-то ведь вещь далеко не такая односложная… Да и архивные документы, будь они неладны, много таят неприглядного. Только, как обычно, их изучать надо, а не хвастаться единственным прочитанным делом…

Конфискация авто – 1 Я решил эту рубрику нумеровать, потому что в последнее время это неизбывная тема Верховного Суда РФ. Сразу два определения, так как они связаны неуловимой нитью и даже, как мне кажется, немного труднопримиримы что ли. 🔹Определение от 09.07.2026 по делу № 78-УД26-10-КЗ. На удивление, не 264.1, а наркотики и конфискация авто. Сложная процессуальная история, опустим её, сразу к сути. Предложено конфисковать как орудие и т.п. автомобиль, в котором осуждённый хранил наркотики для последующего сбыта. Суд отклоняет довод о конфискации, мотивируя это следующим:

…по смыслу закона, под орудиями преступления понимаются предметы, непосредственно используемые в процессе совершения преступления в целях достижения преступного результата, при условии, что их использование имело непосредственное отношение к исполнению действий, образующих объективную сторону состава преступления. …Суд кассационной инстанции сделал вывод о том, что указанный выше автомобиль являлся средством совершения преступления фактически только с учетом того, что в нем Г. хранились наркотические средства, при этом не дав оценку непосредственному месту их нахождения - в спортивной сумке, лежащей на заднем сидении автомобиля. Кроме того, судом не учтено и само предназначение транспортного средства - для перевозки физических лиц, грузов, багажа, ручной клади, личных вещей, животных или оборудования. Соответственно, орудием преступления транспортное средство могло являться при использовании или намерении использовать его по прямому назначению, то есть для перевозки (перемещения). Между тем, ни органами предварительного следствия, ни судом не было установлено, что транспортное средство использовалось Г. именно для перевозки наркотических средств с целью их последующего незаконного сбыта.

Это решение вроде как продолжает линию одного дела Президиума (тут), и по сути намекает на то, что раз перевозка не вменялась (пределы обвинения), то и конфисковывать нельзя, так как автомобиль случайное, что ли, место хранения (ну это как если шкаф в квартире конфисковать, в котором это лежит). Так-то оно так, но вот вопрос о точных пределах границы объективной стороны всё равно остаётся открытым. Вменено покушение на сбыт, он сбывать бы поехал на машине само собой. Чем не орудие тогда? А тут покушение, орудие как бы будущее. Всё те же вопросы: в 162 машину, на которой прибыли к месту разбоя, отнимать можно? Или не орудие? А в тех же наркотиках мобильный телефон, которым сообщается место нахождения сбываемого средства? Вроде орудие уже. 🔹Определение от 22.07.2026 по делу № 5-УДП26-60-К2. Тут классика, 264.1. А дальше процессуальная загвоздка с формулированием обвинения: в приговоре (252 УПК) указано, что авто принадлежит другому лицу, а потому конфисковать нельзя, даже установив, что это ошибка, так как это по сути меняет фактический объём обвинения (авто становится принадлежащим уже обвиняемому). Суд отклоняет этот довод, указывая:

Принадлежность автомобиля в данном случае не относится к фактическим обстоятельствам события преступления, не затрагивает существо обвинения и не влияет на его объем, не имеет значения для установления наличия в действиях виновного состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264.1 УК РФ, и назначения наказания за содеянное. Конфискация транспортного средства не является наказанием, а представляет собой меру уголовно-правового характера, подлежащую применению в силу положений п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, которые носят императивный характер. В связи с этим установление принадлежности автомобиля, использованного при совершении преступления, предусмотренного ст. 264.1 УПК РФ, не связано с изменением обвинения, не превышает пределов судебного разбирательства, установленных ст. 252 УПК РФ, и не нарушает право подсудимого на защиту.

Вот что всё-таки с этими неуловимыми пределами обвинения, а? Принадлежность авто, получается, не влияет на возможность конфискации (в смысле ошибочного определения в обвинении), а вот как «участие» авто влияет? Для 264.1, понятно, это безусловный базис для конфискации, а в иных составах? Всё упирается в границы объективной стороны? Допустим, в питерском деле было покушение, и авто ещё не использовалось. А если бы использовалось? Тут даже вне аспекта вменения / невменения перевозки вопрос открытый, насколько авто, говоря словами ВС РФ, «имело непосредственное отношение к исполнению действий». В ситуациях, подобных первому делу (не 264.1 где, а иные составы), при всей правильности решения и подхода, нужны, конечно, ещё дальнейшие ориентиры, которые пока нащупываются с трудом.

Присяжные и умысел В продолжение старой темы о присяжных и умысле прокомментирую два решения ВС РФ. Напоминаю, что в обзор судебной практики попала позиция, согласно которой вопрос об умысле – он юридический, а потому перед присяжными ставиться не должен (разворачиваем обсуждение отсюда). Я, как и раньше, считаю это неправильным, но вот практика начала разворачиваться в сторону позиции обзора. 🔹Определение от 23.04.2026 по делу № 50-УД26-5СП-А5. В апелляции (есть в К+) осуждённый прямо говорит:

На обсуждение присяжных заседателей не ставился вопрос о наличии умысла на причинении смерти.

5АСОЮ, 24.09.2025, № 55-561/2025 отвечает:

Судебная коллегия отмечает, что к фактическим обстоятельствам уголовного дела относятся событие, результат, иные реальные обстоятельства, связанные с участием лица в совершении инкриминируемого ему деяния, то есть факт - это то, что действительно, реально произошло или существует, а умысел, намерение лица и квалификация действий разрешаются судьей единолично, поскольку требуют юридических познаний. Таким образом, вопрос наличия умысла в действиях виновного лица не относится к фактическим обстоятельствам подлежащим доказыванию коллегией присяжных заседателей, поскольку требует юридической оценки, является исключительно правовым и разрешается судьей единолично при постановлении приговора.

Верховный Суд РФ подтверждает без деталей:

Наличие у В. умысла на убийство О. и особая жестокость убийства убедительно мотивированы в приговоре суда обстоятельствами преступления, установленными вердиктом, поскольку совместными действиями В. и другой осужденный нанесли потерпевшему не менее 92 ударов по различным частям тела, а затем сбросили его головой вниз в колодец.

🔹И совсем свежее определение от 16.07.2026 по делу № 78-УД26-13СП-А2. Судя по приговору (есть в К+), там в вопросе не было ни слова про умысел, и собственно суд сам сделал вывод об умысле:

О направленности умысла подсудимого на причинение смерти потерпевшей с особой жестокостью свидетельствуют характер и последовательность осуществляемых им действий, а именно нанесение престарелой женщине ударов кулаком руки и предметом, обладающим колющими свойствами, в область расположения жизненно-важных органов: не менее пяти ударов кулаком в область головы, не менее одного удара в область шеи, не менее одного удара в область грудной клетки, не менее одного удара в область позвоночника; не менее восьми ударов предметом, обладающим колющими свойствами, в область лица, а также обливания тела ФИО N 1 крутым кипятком.

Верховный Суд РФ указывает:

Позиция стороны защиты о невиновности Ф. в инкриминированном ему деянии, отсутствии у него намерений на лишение жизни потерпевшей, …наступлении смерти М ввиду стечения обстоятельств и несвоевременного оказания медицинской помощи, были доведены до сведения коллегии присяжных заседателей, которые оценивали её наряду с другими доказательствами. [дальше повторяется приговор] Таким образом, умысел на убийство и наличие квалифицирующего признака в приговоре мотивированы и основаны на вердикте коллегии присяжных заседателей.

Получается, что если существо спора в процессе – это вопрос об умысле (ну гипотетически, вменяем как 105 сильный удар кулаком в лицо с падением оземь или вот всё тоже обваривание кипятком как в питерском последнем деле), то его через вопросный лист уже никак не акцентировать. Да, присяжные сообразят, в чём суть проблемы, а дальше перед ними два пути: или полностью оправдывать в 105, вынося вердикт «невиновен» (с почти гарантированным сносом в апелляции / кассации), или написать «виновен, но без умысла / намерения / цели лишить жизни» с таким же почти гарантированным возвратом председательствующим в совещательную комнату ввиду противоречивости вердикта и выхода коллегии за пределы своих полномочий. Очень бы хотелось понять, каким является приемлемый процессуальный механизм в такой ситуации. Пока понятно только, какой механизм неприемлемый (и опять, я с этим несогласен).

159 через банкротство Есть один интересный приговор, Симоновский суд, 21.05.2026, № 1-16/2026 (приговор был на сайте, да сплыл, так как через месяц после оглашения вдруг был обжалован, но я его скачать успел). Там два эпизода покушения на 159, в совокупности условные сроки. Первый интересен тем, как мошенничество выстроено через «мелкий шрифт» в договоре и использование арбитражного суда. Вменено покушение, хотя всё прервалось уже после вступления решения в силу, на стадии кассации, так что почему покушение, не очень-то понятно, ну да ладно. А вот второй эпизод более завлекателен. 🔹У нас есть номинал-1, владеющий акциями (и есть закадровый бенефициар). Бенефициар отдал номиналу-1 акции почему? – решил стать депутатом. Дальше акции переходят от номинала-1 к номиналу-2. И вот к номиналу-1 по подложному договору займа предъявляется иск о взыскании денег, он иск признаёт. Дальше по этому решению начинается банкротство номинала-1, в рамках которого в конкурсную массу делается попытка вернуть акции, которые сейчас у номинала-2. Но вся эта история разваливается, поскольку исходное решение по мнимому займу отменяется в апелляции с разворотом всей истории, в том числе о банкротстве. При этом предмет хищения во втором эпизоде – акции. А вот дальше самое интересное. Если предмет хищения акции, то как понимать такой пассаж суда:

Очевидно, что целью было возвратить акции в конкурсную массу и таким образом лишить фио его собственности. При этом по смыслу уголовного закона для наличия состава мошенничества имущество потерпевшего в данном случае акции адрес могли перейти в распоряжение иных лиц, а не обязательно во владение фио и фио, что вполне могло бы произойти в случае продажи акций общества с торгов.

Это как понимать? Ну то есть последовательность событий понятна: акции в массе, мы их продаём, соучастники покупают и завладевают. Но… есть нюанс😁 Дело в том, что в фабуле обвинение (252 УПК) эта схема не расписана. Получается, что 159 выстроена через то, что акции должны были попасть в конкурсную массу и… и точка. И что дальше? Дальше-то их продавать надо, и вот тут получается, что они, по мнению суда, могут попасть во владение третьих лиц, и это хищение. Хищение в пользу третьих лиц? Или что? Или тогда хищение денег, вырученных за акции? А ещё у нас есть апелляционное постановление Санкт-Петербургского городского суда от 26.05.2025 по делу № 22-4729/2025 (есть в К+) – это 237 по выделенному соучастнику (устояло в 3КСОЮ), где суд справедливо указал:

… в предъявленном Ф. обвинении имеются противоречия в части формы мошенничества и способа его совершения. …Соглашается суд апелляционной инстанции и с доводами суда о том, что в обвинительном заключении не описан способ хищения именно самих акций Как правильно указал суд в постановлении, в соответствии с Законом ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", в случае объявления [номинала-1] банкротом и признания судом недействительными договоров купли-продажи акций, они поступили бы в конкурсную массу должника. У [номинала-2] в связи с этим возникает право требования с [номинала-1] денежных средств в размере суммы покупки акций, и он становится кредитором наравне с [соучастник – кредитор по займу] В соответствии с вышеуказанным Законом, имущество должника подлежит реализации на торгах, а денежные средства от реализации имущества - распределению между кредиторами. При таких обстоятельствах, описанный следователем в обвинительном заключении способ завладения именно акциями вызывает обоснованные сомнения. Доводы представителя потерпевшего о том, что в случае объявления [номинала-1] банкротом и последующего признания судом недействительными договоров купли-продажи акций было бы заключено мировое соглашение о зачете долга в счет передачи акций, является предположением, так как в предъявленном [номинала-1] обвинении и обвинительном заключении нет указание на то, что [номинал-1] с соучастниками добивались именно такого развитии событий и это охватывалось их умыслом.

Вот потому и показательно отсутствие вменяемой мотивировки в решении московского суда. То, как описано, в мошенничество не складывается.

Двойная конфискация Обращаю внимание на определение ВС РФ от 08.07.2026 по делу № 67-УДП26-11-К8. В нём прокуратура попыталась продавить идею «двойной конфискации». Сама схема дела (не вдаваясь в крайне небесспорную конструкцию обвинения по 174.1) достаточна проста: 🔹у нас есть приговор по 159, предмет – недвижимость. В рамках приговора удовлетворяется гражданский иск о взыскании денег за здание, однако деньги не взыскиваются, а виндицируется само здание 🔹теперь 174.1, типа после завладения зданиями они были легализованы (в старые времена то, как описана легализация, маловероятно устояло бы, сейчас – на ура). И вот в первой инстанции про конфискацию забывают 🔹в апелляции по представлению прокуратуры применяется конфискация стоимости здания в порядке 104.2 в размере 100 млн рублей 🔹8КСОЮ разумно указывает, что у нас есть последовательность: сначала 104.3, а потом уже остатки конфискуем, и отменяет конфискацию ввиду того, что ущерб владельцу возмещён, а сверху ничего не осталось, что, собственно говоря, исключает конфискацию в том числе в порядке 104.2 🔹прокуратура идёт в ВС РФ, указывая:

…просит отменить кассационное определение и направить уголовное дело на новое кассационное рассмотрение, оспаривая отмену конфискации эквивалента дохода, полученного осужденным преступным путем. Утверждает, что суд кассационной инстанции не учел, что совершенные… преступления имеют разную правовую природу, посягают на разнородные общественные отношения, влекут различные общественно опасные последствия, для устранения которых предусмотрены различные правовые механизмы. Действия по легализации преступно добытого имущества подрывают основы экономической деятельности государства и влекут необоснованное обогащение виновного, которое подлежит безусловному изъятию посредством конфискации. В связи с этим удовлетворение гражданских исков потерпевшего от преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ не освобождает суд от обязанности по применению конфискации имущества, полученного в результате совершения преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ.

Ну то есть надо и иск удовлетворить, и конфисковать стоимость легализованного, читай, похищенного и уже возвращённого! ВС РФ всё это не поддержал:

При этом в силу требований ст. 104.3 УК РФ при решении вопроса о конфискации имущества в первую очередь должен быть решен вопрос о возмещении вреда, причиненного законному владельцу, а при отсутствии у виновного иного имущества, на которое может быть обращено взыскание, кроме подлежащего конфискации, из его стоимости возмещается вред, причиненный законному владельцу, а оставшаяся часть обращается в доход государства. …Приговором… установлено, что он легализовал …именно то недвижимое имущество общей стоимостью 100 000 000 рублей, которое ранее им было похищено у ОАО… в результате совершения мошенничества. Приговором Центрального районного суда г. Новосибирска от 4 декабря 2017 года был удовлетворен гражданский иск и с осужденного Г. в пользу потерпевшего ОАО… взыскан причиненный преступлением ущерб в сумме 77 243 000 рублей, соответствующей стоимости похищенного имущества за вычетом ее части, ранее возвращенной Г. потерпевшей стороне (22 757 000 рублей). Таким образом, судебным решением, вступившим в законную силу, было постановлено возвратить потерпевшему стоимость похищенного Г. имущества. Повторное взыскание с осужденного стоимости того же имущества, которое было после похищения легализовано им, противоречит вышеприведенным положениям закона, согласно которым конфискация имущества, полученного преступным путем, возможна лишь в части, превышающей стоимость имущества, подлежащего возвращению потерпевшему. По данному делу все легализованное осужденным имущество было ранее похищено у потерпевшего и потому должно быть возвращено законному владельцу. То обстоятельство, что одно и то же имущество явилось предметом двух преступлений, образующих реальную совокупность, не может являться основанием для двойного взыскания его стоимости с осужденного лица.

Так и запишем: сохраняем строгую последовательность – сначала 104.3, потом всё остальное.