слаще яда

кабан

1. армянская девочка 2. грузинские танцовщицы 3. бедуинка с ребёнком 4. Дюррюшехвар-султан 5. Бюбюсара Бейшеналиева 6. сирийская девушка 7. украинка из Полтавы 8. азербайджанка из Карса 9. Амрита Шер-Гил

Она не в силах была ничего забыть. Не забыла своей кельи, тесной и тихой, как могила... Вечерних теней, трепещущих от света лампадки... маленького оконца, вмещавшего в себе высокие горы, и чистое небо, и ясное солнце... прекрасный мир божий... Ее душа не могла оборвать вдруг священные мелодии, чистые и прекрасные, как ангельские хоры. Забыть сладкие молитвы на каменном полу в углу темной церкви... Черных сестричек, идущих рядами... Всего, к чему привыкла. Что с нею будет? Куда деваться? В широком, чужом мире, от которого она отвыкла? Куда ведет эта белая дорога, петляющая в горах — чужих, неизвестных, холодных?

гибридный цветок гибискуса, белый с багровым центром

времена года

Попытайся воспеть искалеченный мир. Вспомни долгие июньские дни, и землянику – брызги красного вина, и крапиву, заполонившую брошенные сады изгнанников. Ты должен воспеть искалеченный мир. Ты видел изящные яхты и корабли: одному предстояло далёкое плаванье, другой ожидало только солёное небытие. Ты видел беженцев, бредущих в никуда, и слышал радостные вопли палачей. Ты должен воспеть искалеченный мир. Вспомни мгновенье, когда вы были вместе в той белой комнате, и вдруг дрогнула занавеска. В мыслях вернись на концерт – помнишь, как взметнулась музыка. А осенью ты собирал жёлуди в парке и листья кружились над шрамами земли. Так воспой искалеченный мир, серое пёрышко, потерянное дроздом, и едва брезжущий неверный свет, который исчезает и возвращается.

весь поемный берег до самой реки раззыбался — кишел всякой весенней нечистью. И кого только не было там: домовые, домихи, гуменные, банные, лесунки, лесовые, лешие, листотрясы, коре-невые, дупляные, моховые, полевые, водяные, хлевники, чужаки, наброжие и облом, костолом, кожедер, тяжкун, шатун, хитник, лядащик, голохвост, ярун, долгоносик, шпыня, куреха и шептун со своею шептухой. Одни пыжились, словно куры при сноске, и топорщились и торощились, другие все вприпрыжку — и тряслись и качались, — черно-кровные, черномазые, захлыщевые, забубённые, игрунки, скакунки, хороводники, третьи тихие, тихоногие — трава под ними не топчется, цветы не ломаются, и полозом ползли по-змеиному вислогубые, вислоухие, крючконосые, тонконогие и подземные из подземных нор — из сырой и холодной страны. Всех весна выгнала, всех весна выманила из зимних темных закут, закружила весна — и не спится, все манится. А.М. Ремизов. К Морю-Океану

как-будто не придумала ничего лучше