Южная Луна (научно-популярный журнал)

Суверен и Комиссар Прелюдия

Когда коммунисты и нацисты начали претендовать на то, чтобы воспользоваться либерально-демократическими институтами для легального учреждения тоталитарных разновидностей государства, в новых обстоятельствах массовой демократии позитивное право стало мощным рычагом, которым демократическое большинство могло воспользоваться для навязывания своей воли всему государству, не нарушая при этом видимости рационально-правовой легитимности. Такое положение дел приводит Шмитта к заключению, что демократия достигла предельной рационализации.

«Карл Шмитт и демократический каннибализм» (интервью Бенджамина Шупманна Ричарду Маршаллу) Суверен Как известно, Карл Шмитт является одной из знаковых фигур начала XX века: католический консерватор, коронный юрист Третьего рейха, автор идеи политического. Трудно представить подобную фигуру в отрыве от контекста его эпохи: пережив потрясения Первой мировой войны, череду революций, падение монархий в Европе, он не предаётся ностальгическим веяниям о возвращении монархии, а предлагает альтернативный взгляд и переходный тип в виде диктатуры суверена или комиссарской диктатуры. Суверен — есть тот, кто принимает решение о чрезвычайном положении, в момент политической нестабильности, его решение опираются не на букву закона, но не нарушает сложившийся законный порядок. В свой Веймарский период Шмитт наблюдал неспособность Веймарской Конституции обеспечить верховенство процедурных норм, заложенных в первой части документа, перед либеральными принципами, заложенными во второй части, из-за чего он видел невозможность сохранить устойчивые процедурные нормы в период кризисов. Но с другой стороны, ст. 48 Конституции (чрезвычайные полномочия президента) виделась Шмитту способом спасения государства — тем, что в моменты кризиса президент может апеллировать к «общей политической воле». Комиссар У коммунистов был более пессимистичный взгляд на эту статью, поскольку она давала возможность рейхспрезиденту обходить парламент через издание декретов, что подрывало возможность коммунистов продавливать своих людей в парламент и оказывать давление на власть. Пожалуй, это одно из главных преткновений между двумя взглядами на институты государства. Комиссаром в понимании Шмитта можно считать лицо уполномоченное, которому суверен временно передаёт чрезвычайные полномочия для устранения угрозы, ставящей под удар существующий правовой и государственный порядок; стоит сказать и о наличии рецепции взглядов среди левых, принимающих идею «политического» или антагонизма, не сводя её к жёстким рамкам деления на «своего» и «чужого». Вспоминая опыт партийных деятелей СССР, например Сталина, их фигуры можно рассматривать в зависимости от периода как суверена или комиссара. Каких-то сугубых противоречий здесь не возникает. Именно через различие комиссарской и суверенной диктатуры становится возможным посмотреть на советский опыт иначе. Сталина в период его единоличного правления можно охарактеризовать как суверена, чьи полномочия не ограничены законом (поскольку Сталин вполне мог их обходить), а Хрущёва - комиссаром, чья власть в большей степени опиралась на партийно-государственные институты и была менее персоналистской, но при этом всё также продолжала действовать от имени диктатуры пролетариата В этом смысле спор между Шмиттом и марксизмом оказывается не столько спором о государстве, сколько спором о том, кто вправе принимать суверенное политическое решение в момент кризиса. 🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟 Автор: Франциск Андерсон Журнал "Южная Луна" | Чат #Политика | #Шмитт | #Марксизм

[На правах рекламы] 1. «На столе стоял дымящийся суп». 2. «У нового директора очень широкие стопы». 3. «Она вела себя как типичный ребенок МВФ». Кажется, что грамматика в норме? На самом деле, всё это — смысловые галлюцинации и перевод «в лоб», из-за которого редакторы седеют. В русском языке суп не «дымится». «Широкая стопа» (발이 넓다) — это человек с большими связями. А «типичный ребенок МВФ» — это поколение кризиса 1997 года, а не дискуссионный клуб. Обо всем этом можно узнать в канале Наталии Кондратюк — переводчика и преподавателя корейского в НИУ ВШЭ. В своем канале Наталия: • Делает так, чтобы корейская литература обретала верный голос — без кривых калек и потери авторского смысла. • Учит живому корейскому языку и тонкостям перевода. • Рассказывает забавные истории из практики. • Реальная изнанка профессии и сложности перевода и корейского языка; • Совсем скоро — видео на Y*uTube о реальной жизни переводчика и почему пост-редакция машинного перевода — это ловушка, а ИИ никогда не заменит ум человека. Подписывайтесь, чтобы узнать больше историй и записаться на обучение: @hakjib_korea

🇨🇳 От «Столетия унижений» до второй экономики мира: как Китай преодолел последствия Опиумных войн 🇨🇳 Распространено заблуждение, что Китай просто «вышел» из Опиумных войн XIX века и сразу начал стремительный рост. Историческая реальность была иной. Поражения в Первой (1839–1842) и Второй (1856–1860) Опиумных войнах отбросили Империю Цин в состояние, которое сами китайцы позже назовут «Столетием унижений». Неравноправные договоры, потеря территорий, навязанные экстерриториальность и контроль над таможнями сделали страну полуколонией. Выход из этого кризиса занял не один год, а почти столетие. Формальное избавление от унизительных договоров началось лишь во время Второй мировой войны, когда западные союзники пошли на уступки правительству Чан Кайши. Окончательно же суверенитет был восстановлен после прихода к власти Мао Цзэдуна в 1949 году. Новая власть аннулировала все старые обязательства, но цена за независимость оказалась высокой. Страна оказалась в международной изоляции и прошла через катастрофические социальные эксперименты, такие как «Большой скачок» и «Культурная революция». Настоящий экономический выход на мировую арену начался в 1978 году. Дэн Сяопин запустил политику реформ и открытости. Китай не стал копировать западный либерализм или советскую модель. Он выбрал прагматичный путь, который сам Дэн описал фразой «Не важно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей». Устойчивость современного Китая опирается на несколько фундаментальных факторов. Первый — это исторически сложившаяся сильная центральная власть. Китайская государственная традиция насчитывает тысячелетия. Коммунистическая партия фактически унаследовала и модернизировала имперский аппарат управления, сохранив способность мобилизовать ресурсы для масштабных инфраструктурных и технологических проектов. Второй фактор — статус «мировой фабрики». Вступление во Всемирную торговую организацию в 2001 году позволило Китаю интегрироваться в глобальные цепочки создания стоимости. За два десятилетия там сформировалась комплексная производственная база: от добычи сырья до сборки сложной электроники. Перенести такое производство в другую страну с дешевой рабочей силой крайне сложно из-за отсутствия сопоставимой логистики и смежных предприятий. Третий аспект — идеологическая гибкость. Пекин избегает догм. Хозяйственные уклады адаптируются под текущие задачи. Если в 1990-е годы упор делался на экспортно-ориентированное производство, то сегодня ставка сделана на технологический суверенитет, развитие искусственного интеллекта, зеленой энергетики и космической отрасли. Государство выступает не просто регулятором, а активным инвестором и стратегом. Китайская модель доказала свою эффективность в условиях глобальной нестабильности. Отказ от копирования чужих политических институтов в пользу собственной системы управления обеспечил стране возможность совершить переход от аграрной полуколонии к статусу второй экономики мира. Нынешняя устойчивость КНР — это результат не случайного стечения обстоятельств, а последовательного, часто жесткого, но прагматичного политического строительства. Автор: Товарищ № 55 Журнал "Южная Луна" | Чат #китай #государство #восток #синология #политика

То, что сегодня случилось с приложением VK - повод вернуться к теме, которую мы не раз поднимали в этом канале. Учреждения культуры и социальные сети. Вопросов здесь больше, чем ответов. Первый из них - зачем учреждения культуры ведут публичную деятельность, если у них нет возможности публично рассказывать о ней широкой аудитории? Зачем тратой миллионов рублей добиваться побед, о которых не узнают миллионы? Миллионы не только соотечественников. Речь и о глобальной аудитории. Музыкальные конкурсы, на которые вопреки запретам и санкциям едут исполнители со всего мира, фестивали, выставки, спектакли - обо всем этом в мире не может узнать примерно никто. Как и львиная доля целевой аудитории в России. Ни для кого не секрет, что молодежь как сидела в Инсте и Тик-Токе, так и сидит. Только теперь - за 300 рублей абонентской платы за ВПН. И ни там, ни в условном Ютубе им никто не транслирует государственной повестки, никто, кроме отдельных отчаянных энтузиастов, нарушающих действующее законодательство. Второй вопрос (и мы не раз его задавали) - рентабельность работы учреждений культуры в этих условиях. В мире, где даже кошачий корм, оберег от сглаза, бюстгальтер и финка НКВД продаются через соцсети, инструмента легального продвижения билета на спектакль или на выставку не существует. Мы не пойдем на чужую поляну с темами оповещения населения об угрозах, фронтовой коммуникации, родительских чатов и тому подобного не потому, что они нас не касаются. По этим темам много других экспертов, мы же фиксируем и транслируем вопросы из нашей сферы. А они задаются все чаще, и в основном - увы, в риторическом жанре

Действительно, крайне серьезная проблема! Даже наука в этом плане куда лучше развивается (в среде востоковедения - о которой мы можем профессионально заявить - есть Orientalia Rossica). С искусством и социальщиной - все действительно куда сложнее. Но, скорее всего, в будущем это исправят. #культура #политика #россия

То, что сегодня случилось с приложением VK - повод вернуться к теме, которую мы не раз поднимали в этом канале. Учреждения культуры и социальные сети. Вопросов здесь больше, чем ответов. Первый из них - зачем учреждения культуры ведут публичную деятельность, если у них нет возможности публично рассказывать о ней широкой аудитории? Зачем тратой миллионов рублей добиваться побед, о которых не узнают миллионы? Миллионы не только соотечественников. Речь и о глобальной аудитории. Музыкальные конкурсы, на которые вопреки запретам и санкциям едут исполнители со всего мира, фестивали, выставки, спектакли - обо всем этом в мире не может узнать примерно никто. Как и львиная доля целевой аудитории в России. Ни для кого не секрет, что молодежь как сидела в Инсте и Тик-Токе, так и сидит. Только теперь - за 300 рублей абонентской платы за ВПН. И ни там, ни в условном Ютубе им никто не транслирует государственной повестки, никто, кроме отдельных отчаянных энтузиастов, нарушающих действующее законодательство. Второй вопрос (и мы не раз его задавали) - рентабельность работы учреждений культуры в этих условиях. В мире, где даже кошачий корм, оберег от сглаза, бюстгальтер и финка НКВД продаются через соцсети, инструмента легального продвижения билета на спектакль или на выставку не существует. Мы не пойдем на чужую поляну с темами оповещения населения об угрозах, фронтовой коммуникации, родительских чатов и тому подобного не потому, что они нас не касаются. По этим темам много других экспертов, мы же фиксируем и транслируем вопросы из нашей сферы. А они задаются все чаще, и в основном - увы, в риторическом жанре

Уникальный проект Доброй Вечности – каталог коллекции cd-дисков Игоря Федоровича Летова с классификацией, обложками, поиском по жанрам и времени, стеной обложек, возможностью добавлять в избранное, а также ссылками у каждого диска на стриминговые сервисы и ютуб, музыкальный сайты, нейросети и торренты для загрузки! Коллекция сейчас содержит 4067 дисков и 1692 группы и еще отдельно представлена подборкой на RYM

Подписываемся, замечательный канал нашего хорошего друга, посвященный психоделической музыки 60х, лучше по теме нет и не будет! #музыка #рок #культура #психоделия

📚 Шмитт и Мао: как католик-этатист и лидер китайской революции оказались в одной интеллектуальной связке? 🇨🇳 Связь между немецким консервативным правоведом Карлом Шмиттом и Мао Цзэдуном на первый взгляд кажется историческим курьезом. Шмитт — католический мыслитель, критик марксизма и апологет сильного государства. Мао — радикальный революционер, перевернувший Китай ради коммунистической утопии. В реальности они не пересекались, прямого диалога между ними не было. Однако в современной политической философии их имена часто ставят в один ряд. Общее у них — убеждение, что политика есть не парламентская рутина, а вопрос жизни и смерти, где главный критерий — различение друга и врага. Для Шмитта эта дихотомия стала теоретическим фундаментом: в работе «Понятие политического» он доказывал, что там, где нет четкой границы между другом и врагом, нет и самой политики. Мао Цзэдун перевел эту максиму в практическую плоскость. Его знаменитый вопрос «Кто наши враги? Кто наши друзья?», заданный еще в 1925 году, стал первым и главным руководством к китайской революции. Различались они в понимании масштаба конфликта. Шмитт видел во враждебности неизбежную данность, Мао же сделал ее инструментом перманентной борьбы. В маоистской доктрине противоречия делились на антагонистические, требующие уничтожения противника, и неантагонистические, которые решались через критику и перевоспитание. Враг для Мао был не политическим оппонентом, а мишенью. Позднее, в «Теории партизана», Шмитт внимательно разобрал маоистский опыт. Его интересовало, как китайский лидер трансформировал саму фигуру партизана. Если классический партизан у Шмитта — это «теллурческий», почвенный боец, защищающий свою землю, то Мао наделил его глобальной, наступательной функцией. Благодаря Мао партизан перестал быть просто местным ополченцем и стал носителем мировой революции, стирающим границы между войной и миром. Парадоксальным образом наследие Шмитта обрело вторую родину в самом Китае. С 2000-х годов местная интеллектуальная элита увлеклась «шмиттоманией». Мыслители вроде Лю Сяофэна используют его критику либерализма для обоснования особого китайского пути и отказа от «универсальных западных ценностей». Тезис о том, что «суверен тот, кто принимает решение в чрезвычайной ситуации», идеально лег в основу оправдания жесткой вертикали власти КПК. Современные китайские политологи пытаются синтезировать шмиттовскую теорию суверенитета с маоистской практикой, доказывая, что жесткая рука — не насилие, а условие выживания нации в эпоху глобальных кризисов. На Западе к этой связке обращаются левые радикалы, такие как Ален Бадью и Славой Жижек. Для них Шмитт и Мао — примеры мыслителей, которые не побоялись выйти за рамки либерального консенсуса. В эпоху, где политика часто сводится к технократическому управлению и экономическим показателям, оба мыслителя возвращают в дискурс идею о том, что подлинное политическое действие требует жесткого выбора и массовой мобилизации. Вопрос лишь в том, насколько такой синтез — это просто апология авторитаризма или он действительно вскрывает системные кризисы западной либеральной демократии, которые та не в состоянии решить собственными силами. Автор: Товарищ № 55 Журнал "Южная Луна" | Чат #политика #китай #марксизм #мао #шмитт #восток

Пожалуйста, пробустите канал, чтобы мы могли делать истории 🙏 https://t.me/boost/south_moon

🇮🇳 Мягкая сила Индии: политическая реконструкция индийского наследия при Моди.🤩 Приход Нарендры Моди к власти в 2014 году ознаменовал собой не только политическую смену курса, но и фундаментальный пересмотр подходов к позиционированию Индии на мировой арене. Если предыдущие десятилетия индийская дипломатия опиралась преимущественно на политические и экономические аргументы, то эпоха Моди вывела на первый план то, что эксперты называют «мягкой силой» (soft power) — способность привлекать и убеждать через культуру, ценности и идеалы. При правительстве Моди были предприняты масштабные усилия по сохранению и продвижению культурного наследия самой Индии. Программа HRIDAY (Heritage City Development and Augmentation Yojana) сфокусировалась на развитии 12 городов наследия. Произошла оцифровка миллионов исторических документов, возвращение 668 древних артефактов из-за рубежа, создание новых музеев и реставрация исторических памятников. Особое внимание уделяется сохранению гималайского и буддийского культурного наследия. Буддизм для Моди стал организующим принципом политики «Act East» («Действуй на Востоке»), направленной на углубление связей с регионом АСЕАН и противодействие растущему влиянию Китая. Моди активно использует буддийское наследие Индии для укрепления связей с буддийскими странами — Шри-Ланкой, Мьянмой, Таиландом, Вьетнамом, Японией, Монголией. Индия позиционирует себя как духовную родину буддизма, место просветления Будды в Бодх-Гае. Важным аспектом стала реставрация буддийских памятников как в самой Индии, так и за её пределами. Создание и реставрация буддийских институциональных структур, занимающихся сохранением буддийского наследия, демонстрирует серьёзность намерений. Буддийская администрация храма Махабодхи в Бодх-Гае получила дополнительный импульс для развития, что укрепляет доверие буддийского мира к Индии. Одной из характерных черт культурной дипломатии Моди стала активизация роли индийской диаспоры (около 30 миллионов человек по всему миру). Правительство упростило визовый режим для лиц индийского происхождения из 43 стран, введя визы по прибытии. Моди лично активно взаимодействует с диаспорой во время зарубежных визитов, проводя масштабные встречи с индийскими общинами. Диаспора рассматривается не только как экономический ресурс (через денежные переводы), но и как культурный мост, способствующий продвижению индийских ценностей и образа жизни в странах проживания. Вместе с тем, культурная политика Моди не лишена противоречий. Критики указывают на риск коммодификации культуры — превращения глубоких духовных традиций в товар массового потребления. Йога, аюрведа и медитативные практики, становясь частью глобального wellness-рынка, рискуют утратить свой философский и этический фундамент, сведясь к набору техник для снижения стресса. Другой важный аспект критики связан с политизацией культуры через идеологию хиндутвы (индусской нации). Оппоненты правительства утверждают, что акцент на индуистском наследии маргинализирует религиозные меньшинства — прежде всего мусульманскую общину (около 200 миллионов человек), а также христиан, сикхов. Это создаёт напряжение как внутри страны, так и за её пределами, где Индию воспринимают как многоконфессиональное государство. Секулярные силы выражают обеспокоенность тем, что культурная дипломатия становится инструментом продвижения мажоритарной идеологии, что может подорвать многовековую традицию индийского плюрализма и толерантности. Культурная дипломатия Нарендры Моди представляет собой попытку вернуть Индии роль духовного и культурного лидера мира, которую она играла на протяжении тысячелетий. Через йогу, буддизм, аюрведу, философские концепции дхармы и ахимсы Индия предлагает альтернативную модель развития — не основанную на потреблении и доминировании, а ориентированную на гармонию, умеренность и внутреннее развитие. Успех этой стратегии зависит не только от мастерства дипломатов и бюджетных ассигнований, но и от способности Индии самой следовать декларируемым ценностям. Автор: Арджун Раджеш Шарма Журнал "Южная Луна" | Чат #индия #политика #восток

21 июня Международный день йоги   «Международный день йоги» был впервые предложен премьер-министром Индии Нарендрой Моди в 2014 году. Отмечается 21 июня, потому что совпадает с летним солнцестоянием.   Слово «йога» на санскрите также означает «связь, единение». Сочетает в себе дыхание, позы и медитацию для снятия напряжения в уме и теле.

Господа, Южная Луна берет новые горизонты, теперь мы имеем филиальчик на сайту Substack. https://substack.com/@southmoon Будут публиковаться переводы наших статей на английский и, возможно, эксклюзивные материалы. Подписывайтесь и следите. Журнал "Южная Луна" | Чат

"Ламед-вовники (ל''ו צדיקים) и кто они такие" В еврейской традиции начиная с 97 страницы трактата Сангедрин (סנהדרין) появляется представление о том, что в каждом поколении существуют 36 скрытых (и это принципиально важно) праведников, чистых от греха настолько, что за них Б-г прощает грехи остального человечества. Эта идея создается из гематрии (числового перевода) последнего слова (לו) в Ис. 30:18 ("Потому что Господь-Бог судья, блаженны все, уповающие на него"/ "כִּֽי־אֱלֹהֵ֚י מִשְׁפָּט֙ יְהֹוָ֔ה אַשְׁרֵ֖י כָּל־ח֥וֹכֵי לֽוֹ"). За счет этого фраза переводится не как указано выше, а как "Блаженны все уповающие 36". По традиции ламед-вовники скрывают свою праведность, да и живут в целом неприметно: работают меломедами, скорняками и т.д.. Более того, есть варианты, где как только сам ламед-вовник о ней узнает, он тут же умрёт, а его место займёт следующий. Впрочем, во многих сказаниях ламед-вовники открываются чтобы помочь и творят чудеса. Автор: Искандер Журнал "Южная Луна" | Чат

[на правах рекламы] Люди и истории, которые они о себе рассказывают 25 июня в Еврейском музее и центре толерантности (наши новые партнеры!) пройдет табу-ток «Память, помолчи: зачем мы сочиняем собственную жизнь?» Что обсудят автор, критик, исследовательница и психолог?

— Может ли рассказ о себе быть объективным — Чем автофикшн отличается от мемуаров и романа — Можно ли убить честным рассказом о своей семье — Где заканчивается «я» и начинается время, которое мы не выбирали

🟣25 июня в 19:00 🟣Бесплатная регистрация и подробности по ссылке

Коммерческая арабская каллиграфия современности, от типографа Yousuf Basiony

🕉 Всемирный потоп в индийской цивилизации: Следуй Закону и все будет хорошо или как это связанно с древней индийской юриспруденцией. Когда мы слышим о всемирном потопе, воображение чаще всего рисует библейский ковчег Ноя или шумерский эпос о Гильгамеше: гнев богов, наказание человечества за грехи и спасение избранных. Однако в древнеиндийской культуре этот сюжет приобретает совершенно иное, глубокое философское и правовое звучание. Здесь потоп — это не кара за моральные проступки, а закономерная космическая гигиена, необходимая «перезагрузка» вселенной. И ключевой фигурой, связывающей катастрофу с восстановлением миропорядка, является Ману — прародитель человечества и автор знаменитых «Законов Ману» (Ману-смрити). Сам детальный сюжет о потопе (рыбка, предупреждающая о катастрофе, ковчег и гора) наиболее полно изложен в более ранних ведических текстах («Шатапатха-брахмана») и позже в Пуранах («Матсья-пурана»). Однако именно «Законы Ману» придают фигуре Ману и самому факту его спасения фундаментальный социально-правовой и космологический смысл. Сюжет о потопе (восстановленный по брахманам и пуранам) гласит, что маленькая рыбка (аватара бога Вишну) предупреждает Ману о грядущем конце света и велит построить корабль. Ману выживает, потому что он следовал Дхарме (космическому закону и долгу), выполнил правильный ритуал (кормил рыбку, совершал подношения). Таким образом, потоп в контексте манусмрити выступает как великий фильтр. Он смывает адхарму (хаос, нечестие, нарушение космического порядка). Спасается только тот, кто хранит верность ритуалу и закону. Выживание Ману легитимизирует его право быть первым царем и первым законодателем нового мира. После того как воды сходят, перед Ману стоит задача: заново населить мир и организовать общество так, чтобы хаос (который привел к необходимости потопа) больше не повторился. «Законы Ману» представляют собой подробнейшую инструкцию по послевоенному (или, точнее, послепотопному) строительству общества. Текст жестко регламентирует варновую систему, разделение на брахманов (жрецов), кшатриев (воинов), вайшьев (торговцев) и шудр (слуг). В «Законах» это подается не как социальное неравенство, а как космическая необходимость. Каждая варна имеет свою дхарму. Смешение варн ведет к хаосу, а хаос требует нового потопа. Ну и так же текст регламитирует закон - правила питания, брака, повседневного поведения. С точки зрения древнеиндийской цивилизации, «Законы Ману» — это антитело против нового потопа. Соблюдение этих законов поддерживает космический баланс (Рита), отодвигая момент следующего разрушения мира как можно дальше. В «Законах Ману» огромное внимание уделяется жертвоприношениям и ритуалам. Миф о потопе напрямую связывает выживание с правильным проведением обряда. Ману спасается, потому что он знает, как правильно принести жертву богам. Это формирует в культуре восприятие ритуала не как пустой формальности, а как технологии выживания. Брахманы (жрецы), хранящие знание о том, как проводить эти ритуалы, становятся незаменимыми гарантами того, что мир не будет снова смыт водами. Закон (Дхарма-шастра) и Ритуал становятся двумя столпами, удерживающими сушу над хаосом первозданного океана. Древнеиндийская мысль часто экстраполирует макрокосм (вселенную) на микрокосм (человека). Если вселенная периодически очищается водами потопа, то и сознание человека нуждается в очищении. «Законы Ману», при всей их внешней жесткости и архаичности для современного читателя, предлагают идею о том, что порядок (Дхарма) — это единственная защита от хаоса. Потоп в этой парадигме — это не злой рок, а суровая, но необходимая правда бытия: всё временное разрушается, чтобы уступить место вечному закону. И пока человек (Ману) помнит свои обязанности, чтит традиции и поддерживает внутренний и внешний порядок, его «ковчег» будет уверенно плыть по волнам времени, не боясь космических штормов. Автор: Георгий Иванов Журнал "Южная Луна" | Чат #индия #право #культура #восток

Представляем вашему вниманию подборку полезных каналов в сфере «Наука и образование». Будем очень рады, если вы найдете для себя, что-нибудь полезное. ❗️Ссылка на папку: https://t.me/addlist/7E9ih14de-1mNDky

🤮Не нравится еда в Индии? А как Вам Филиппины? 🇵🇭 Пагпаг (или «пак-пак») — это филиппинский термин, обозначающий съедобные пищевые отходы, которые собирают на свалках и мусорках, чаще всего из ресторанов быстрого питания (например, остатки курицы). Слово переводится с тагальского как «отряхивать» (имеется в виду отряхивание еды от мусора). Обычно такие остатки очищают, перебирают, а затем заново готовят (промывают, варят или обжаривают со специями) для перепродажи жителям трущоб. Подобная практика считается крайней формой выживания для людей, живущих за чертой бедности. Автор: Breadwinner Журнал "Южная Луна" | Чат #кулинария #культура #филиппины

🇺🇸Почему США вообще полезли в Иран? Разбираем на пальцах. 🇮🇷 Американо-иранские отношения — это геополитический брак по расчету, который закончился трагедией и продолжается в виде бесконечного суда. До 1979 года Иран (Тогда Империя) был главным союзником США в регионе, «жандармом Персидского залива». Но Исламская революция и захват американских дипломатов в заложники на 444 дня нанесли тяжелейшую психологическую травму по американскому национальному престижу. С тех пор Иран для американского истеблишмента — это воплощение глобального зла и спонсор терроризма №1. Так же, будучи очень богатой страной, Иран обладает технологиями для создания ядерного оружия. Если Тегеран создаст бомбу, это запустит цепную реакцию: Саудовская Аравия и Турция тоже захотят ядерное оружие. Режим нераспространения на Ближнем Востоке рухнет, а Израиль окажется под угрозой уничтожения. Для США допущение ядерного Ирана равносильно потере контроля над регионом. Через Ормузский пролив, который Иран контролирует своим побережьем, проходит около 20% мировой нефти. В случае большой войны (как уже было) Тегеран может заблокировать пролив, что обрушит мировую экономику. США вынуждены держать в регионе огромные военные контингенты и авианосные ударные группы только ради того, чтобы гарантировать свободу судоходства. США не могут просто «договориться» с Ираном, потому что сама легитимность иранского режима строится на антиамериканизме. А США не могут сменить режим в Тегеране силой: Иран — это страна с 90-миллионным населением, огромной территорией и сложным горным рельефом. Вторжение туда будет стоить дороже и кровопролитнее, чем войны в Ираке и Афганистане вместе взятые. Что собственно и произошло. Иран и США, равно как и Иран с его соседями, находятся в состоянии, которое можно назвать «взаимно гарантированным сдерживанием через хаос». Иран слишком силен, чтобы его можно было легко победить военным путем (его ракетный арсенал и сеть прокси способны превратить жизнь в Дубае, Тель-Авиве или на американских базах в ад). Но Иран слишком слаб экономически и технологически, чтобы победить в открытом конфликте с коалицией во главе с США. Этот тупик порождает бесконечную эскалацию. Недавние прямые удары и затяжная война показали, что правила устарели. Конфликт вышел на поверхность. И пока в Тегеране у власти находится теократическая элита, для которой компромисс с Западом равносилен идеологическому самоубийству, а в Вашингтоне рассматривают Иран как главного дестабилизатора, эта шахматная партия с высокими ставками будет продолжаться. И цена ошибки в ней будет измеряться не только миллиардами долларов, но и жизнями миллионов людей на раскаленных песках Ближнего Востока. Автор: Георгий Иванов Журнал "Южная Луна" | Чат #политика #иран #сша #война