Жизнь в дневниках

Хочу сказать одно совсем особое словцо о славянах, которое мне давно хотелось сказать. Не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит (прим: Русско-Турецкие войны), а Европа согласится признать их освобожденными! И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, — у них характер в этом смысле как у всех, — а именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут. Распространяться не буду, но знаю, что нам отнюдь не надо требовать с славян благодарности, к этому нам надо приготовиться вперед. Начнут же они, по освобождении (прим: после Русско-Турецких войн), свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают. Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия, отняв их у турок, проглотила бы их тотчас же, «имея в виду расширение границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени». Может быть, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на нее и интриговать против неё. О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия для них всегда. Они поймут всё величие и всю святость дела России и великой идеи, знамя которой поставит она в человечестве. Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению. Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации. России надо серьезно приготовиться к тому, что все эти освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своем славянском значении и в своем особом славянском призвании в среде человечества. Фёдор Достоевский 1877 г. Жизнь в дневниках

Ты всё ещё держишь всё под контролем, но внутри — пустота. Просыпаешься уставшей, делаешь нужное на автопилоте, улыбаешься, хотя внутри бешено стучит: «Я больше не могу так». Ты не сломалась. Ты просто переросла прежнюю жизнь. Все роли сыграны, все задачи выполнены — а желания вдруг исчезли. Осталась только усталость и тихое желание, чтобы все наконец отстали. Это не кризис — это новый этап. Перелом. Переход. Именно для женщин, которые чувствуют это «переросла», я создала бесплатное пространство — «Дом на перекрёстке миров». Здесь нет быстрых решений, ложных мотиваций и поверхностных советов. Здесь честный разговор о выгорании после 40–50, о потере себя, о страхе новой главы. Психология. Тело. Символы. Опыты без иллюзий. Если ты понимаешь, что прежняя «кожа» больше не сидит по размеру, если ты устала быть «сильной» и готова стать собой — дверь открыта. Присоединяйся к «Дому на перекрёстке миров». Здесь начинается твоя новая страница. Подписывайся. Только для тех, кто готов перестать быть сильной и впервые позволить себе быть собой: https://t.me/+x7l8ByzQPds4Mzhi

Мне не нравится, когда деньги и комфорт становятся смыслом жизни. Я довольно долго жил в Кайахога-Фолс, это пригород Акрона. Это было довольно странное место. Каждый стремился иметь стандартный набор жизненных благ: две машины, собственный дом, цветной телевизор. Это был предел мечтаний. Но такая жизнь слишком предсказуема и поэтому неинтересна. У Элио Петри есть фильм “Рабочий класс идёт в рай”. Главный герой работает на фабрике. Однажды он приходит домой в дикой ярости и начинает крушить всё вокруг. И когда он разбивает очередную вещь, то говорит, сколько часов своей жизни он проработал, чтобы купить себе этот телевизор, этот магнитофон или вот эту вазу. «Двадцать два часа». И разбивает вазу вдребезги. Это великолепно. Я прекрасно его понимаю. Я буду лучше сидеть без денег, чем строить свою жизнь на том, чтобы их зарабатывать. Джим Джармуш Жизнь в дневниках

Что касается людей, воспринимающих жизнь острее и сильнее, чем она даёт для этого поводы, то я за них. Я за тех, кто владеет этим богатством и умеет его находить. Константин Паустовский Жизнь в дневниках

Когда я проходил через все свои передряги, то я каждый раз потом фиксировал только одну вещь: я уцелел и могу продолжать жить только потому, что ни разу не изменил себе и не начинал колебаться. Я практически в каждом случае получал подкрепление этой аксиомы: выжить может только принципиальный, а беспринципность моментально ведет к уничтожению. И я это наблюдал в жизни постоянно. Георгий Щедровицкий Жизнь в дневниках

Если помните, ровно месяц назад я анонсировал новый проект – «Классики. Непридуманная жизнь». Мой взгляд на тех, кого мы почему-то не привыкли видеть за рамками школьного портрета. Упуская, что они такие же живые люди, как мы с вами, которые занимали деньги, любили, судились, действовали безрассудно и нередко ставили на карту собственную жизнь.

Первый выпуск из цикла – про Грибоедова. Дипломата, умевшего договориться с кем угодно. Автора великой пьесы, которая описывает современность как никогда точно. Даже столетия спустя.

Я попытался ответить на главный вопрос: сколько стоит быть самым умным в комнате, если у всех остальных в руках оружие. Буду благодарен вашей обратной связи в комментариях. Проект новый, формат я только нащупываю, поэтому приглашаю к открытой дискуссии. Интересно послушать и про героя, и про сам контент. Честность, как всегда, исключительно приветствую )) 👀 Выпуск уже на моем ютуб-канале. И спасибо консьерж-сервису АМА за помощь. Как всегда, вы можете всё. #подкаст

Есть люди, которые излучают вокруг себя какое-то умиротворение — так действуют их жесты, взгляды, безмолвное прикосновение их ясной и безмятежной души. Они излучают жизнь. И она проникает в других тихо-тихо, как теплое дуновение весны проникает сквозь древние стены и запертые окна застывшего за зиму дома, она воскрешает сердца, уже, кажется, иссохшие и мертвые, — так долго их подтачивали страдания, слабость, одиночество. Велика ты, власть души над душой! И об этом не подозревает ни тот, кто воздействует, ни тот, кто поддается воздействию. Ромен Роллан Жизнь в дневниках

Ум — это способность решать задачи. А мудрость — это способность не создавать лишних задач. Умный человек ищет ответы на все вопросы. Мудрый понимает, что не на все вопросы нужно отвечать. Умный человек хочет помочь всем. Мудрый помогает только тем, кто готов принять помощь. Умный человек переживает обо всём. Мудрый переживает только о том, что может изменить. Наталья Бехтерева Жизнь в дневниках

«Сохранить как…» — команда, которой человек несколько раз в день решает, что из прожитого останется, а что пропадёт при следующей чистке диска. Действие на пару секунд, о котором никто не задумывается. Яндекс 360 назвал так целую платформу и собрал на ней свой архив за все годы, от исследований и спецпроектов до съёмок с фестивалей и городских праздников. Устроено всё по логике самих сервисов. Диск хранит уже прожитое, Телемост даёт делиться происходящим в ту же минуту, Календарь напоминает о том, что ещё только предстоит. Тот же порядок, в котором ведут дневник. Записать, перечитать, запланировать. Больше всего внимания притягивает раздел «Истории», спецпроекты о памяти, культуре и людях. Команда разбирает архивы и выясняет, как места, события и предметы объясняют настоящее. В «Это не барахло» собраны истории, которые хранят вещи с барахолок. «Как будто вчера» посвящён VHS-кассетам и семейным плёнкам. В «Снято на память» люди рассказывают о своих самых ценных снимках. По сути те же дневники, только записаны они не в тетрадях, а на кассетах, фотографиях и вещах с развалов. Читать и разглядывать можно здесь, историй там много.

Я всю жизнь рисую, но никому не показываю. Это приятное занятие — всем рекомендую. Пойте, танцуйте, пишите, рисуйте, играйте на инструменте, и не важно, хорошо у вас это получается или нет — так вы развиваете свою душу. Курт Воннегут Жизнь в дневниках

Любишь заброшенные храмы, провинциальные легенды и города, в которых будто остановилось время? Тогда добро пожаловать в Broken Temple. Это канал о тёмной культурологии и русской хтони без пластмассовой мистики. Заходи на огонёк: @templebro 🔥

Зачем быть хорошим, если бога нет? Заданный в таком виде, вопрос звучит просто подло. Когда верующие вопрошают меня подобным образом (а это происходит нередко), так и подмывает ответить: «Вы действительно хотите сказать, что стараетесь быть добрыми, только чтобы заслужить награду и похвалу господа или избежать его неудовольствия и кары? Так это, извините, не нравственность, это — постоянное оглядывание на большую небесную камеру наблюдения, которая следит за каждым вашим движением и каждой скрытой мыслью». В книге “Наука добра и зла” Майкл Шермер называет этот аргумент «завершителем спора». Если вы утверждаете, что в отсутствие бога вас ничто не удержит от «совершения разбоя, насилия и убийства», ваша аморальность несомненна, и «остальным стоит посоветовать держаться от вас подальше». Как сказал Эйнштейн, «если люди хороши только из-за боязни наказания и желания награды, то мы действительно жалкие создания». Это очень верно. Ричард Докинз Жизнь в дневниках

Завтра встану пораньше и постараюсь провести день как можно полнее. Проклятая лень! Какой бы я был славный человек, коли бы она мне не мешала. Лев Толстой 20 марта, 1852 г. Жизнь в дневниках

Жена Мартина Скорсезе пригласила к ним на вечеринку. Там все сильно напились. Они хотели, чтобы я сказал тост, а я был до того пьян, что даже встал и что-то сказал. И всё получилось, наверное, как нельзя лучше, потому что все только и говорили, до чего же трогательно я всё выразил. Лайза Миннелли всё повторяла: «Эти слова я скажу своим будущим детям и внукам – а всё остальное я забуду!» Но я был до того пьян, что даже не могу вспомнить, что наговорил. Чудеснейшая получилась вечеринка. Энди Уорхол Жизнь в дневниках

✨ История живёт в деталях Ремарк любил вино, хорошие рестораны и долгие разговоры — эта атмосфера осталась на страницах его книг. Бальзак работал ночами, подстёгивая себя крепким кофе. Для Казановы ужин был частью искусства соблазнения: устрицы, вино, фарфор, серебро — значение имела каждая деталь. При Людовике XIV даже королевская трапеза превращалась в спектакль. Но что остаётся за пределами биографий? Почему после бала, когда часы давно пробили полночь, стол накрывали снова? Зачем для винограда создавали серебряные ножницы? Как русская традиция изменила европейский стол? И почему чашка, бокал или старое меню иногда рассказывают об эпохе больше, чем учебник истории? Atelier de Prestige — авторский журнал о людях и вещах, которые создавали культуру красивой жизни: о фарфоре и серебре, вине и гастрономии, этикете и забытых ритуалах. Здесь история перестаёт быть датой в календаре. Она снова становится жизнью. 📖 Читать Atelier de Prestige: @AtelierDePrestige

Я хочу знать о своих друзьях ровно столько, сколько они сами хотят, чтобы я о них знала. Анна Ахматова Жизнь в дневниках

Ценность путешествию придает страх. Потому что в какой-то момент, вдали от родной страны, родного языка нас охватывает смутный страх и инстинктивное желание вернуться к спасительным старым привычкам. Это самая очевидная польза путешествий. В это время мы лихорадочно возбуждены, впитываем всё, как губка. Ничтожнейшее событие потрясает нас до глубины души. В луче света мы прозреваем вечность. Путешествие как самая великая и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя. Альбер Камю 1936 г. Жизнь в дневниках

Мои слова, я думаю, умрут, и время улыбнётся, торжествуя, сопроводив мой безотрадный труд в соседнюю природу неживую. В былом, в грядущем, в тайнах бытия, в пространстве том, где рыщут астронавты, в морях бескрайних — в целом мире я не вижу для себя уж лестной правды. Поэта долг — пытаться единить края разрыва меж душой и телом. Талант — игла. И только голос — нить. И только смерть всему шитью — пределом. Иосиф Бродский 1963 г. Жизнь в дневниках